Читать книгу "Бал виновных"

– Спасибо, Лукас, – отозвался Йон. – Но не стоит. Я сам должен с этим разобраться.

– Ничего ты не должен. Ты и так настрадался, поэтому заткнись и прими мою помощь. Я хороший игрок и уверю тебя, что смогу выиграть достаточно денег.

– Что ж, – сказала Альба. – Если ты действительно так уверен в своих силах, то дерзай.

– Спасибо, сестрица, ты, как всегда, в меня веришь! – деланно обижено воскликнул Лукас.

Йон прыснул от смеха. Альба тоже. А за ней рассмеялся и Лукас. И вот они уже сидели втроём и смеялись над всякой ерундой, как лучшие друзья. А через какое-то время вовсе перебрались за стол и стали пить травяной чай из фарфоровых кружек, есть кексы и разговаривать на самые разнообразные темы. Йон был рад, что в такой тяжёлый момент рядом с ним оказались Альба и Лукас. Воровство денег для зарплат казалось самым настоящим концом света. Но благодаря друзьям эта проблема перестала быть такой уж проблемной. Все можно исправить. Все, кроме смерти. Но преступник или преступники, к счастью, сегодня не оставили после себя смерть.

Целый час они сидели за столом. Йон спохватился только тогда, когда глянул в окно и увидел, что на улице темнеет. Он поспешил попрощаться с друзьями и отправиться в кабинет, чтобы продолжить работу с бумагами, которую отложил, когда к нему пришла донья Беатрис.

Лукас, как и обещал Йону, поехал выигрывать деньги для зарплат. А Альба отправилась навестить Адель.

Когда в отель пожаловал детектив, Йон сидел в кабинете, чесал голову под повязкой и высчитывал что-то на черновике. При появлении детектива пришлось отложить все расчёты в сторону и глухо поинтересоваться:

– Вы что-то обнаружили?

– Да. Мы нашли грабителя. Это был ваш старый администратор Деметрио, который сегодня утром по непонятным причинам покинул отель. Вот ваши деньги, сеньор, – Монтойя поставил перед Йоном чемоданчик. – Мы все пересчитали. Тридцать тысяч песет. Столько же у вас было украдено?

– Ммм, – замялся Йон, стараясь не показывать своего удивления. – Да, именно столько денег у меня и было украдено.

Тридцать тысяч песет! – подумал Йон. – Этому уроду мало что ли было тех пятнадцати, которые он взял у меня утром?! Но зато благодаря его безрассудству все деньги вновь оказались у меня. И формально детективу я не соврал. Столько денег Деметрио и украл.

– Спасибо, детектив. Не знаю, как вас благодарить.

– Ну что вы, это моя работа. А преступник уже арестован. И, уверяю вас, получит то, что заслужил.

Глава 17. Эпицентр скандалов

После ухода детектива Йон скомкал черновик с расчетами, поджег его и кинул догорать в пепельницу. Все деньги вернулись, а значит, урезать расходы вовсе не нужно. Работники получат жалованье в срок, а запланированные реформы будут проведены без особых препятствий.

Время за написанием плана проведения предстоящих реформ пролетело быстро. Йон и не заметил, как стрелка на часах подползла к девяти. Он отложил карандаш в сторону, откинулся на спинку стула и прикрыл уставшие от напряжения глаза.

Но неожиданный крик, раздавшийся из вестибюля, развеял дрему и заставил подскочить на ноги. Йон не расслышал, что именно прокричали, но все равно выскочил из кабинета, чтобы разобраться с тем, что там происходит.

А происходило там поистине нечто ужасное. Рафаэль тащил раненого Лукаса, серебристый пиджак которого был насквозь пропитан кровью, и кричал что-то про врача. Рядом с ними суетились слуги, которые, скорее, мешали, нежели помогали. Йон моментально дал им работу, приказав сбегать за врачом и вызвать в отель детектива, а после помог Рафаэлю нести раненого Лукаса в комнату.

– Что произошло?! Кто это сделал?! – воскликнул Йон.

– Какой-то урод несколько раз пырнул его ножом, когда мы вышли из казино, – бросил Рафаэль.

– Ты видел его?

– Нет. Он был в маске.

– В маске зайца?! – в ужасе спросил Йон.

– Нет. В простой деревянной маске цвета кожи. Я даже не успел среагировать! Он испарился так же быстро, как появился! Надеюсь, доктор на месте.

– Дон Луис покинул отель около недели назад, – сказал Йон. – Но я приказал слугам съездить за другим врачом.

– В деревню что ли?! – истерически воскликнул Рафаэль. – Ты вообще понимаешь, сколько нам придётся его ждать!

– Я понимаю! Но лучше так, чем вообще никак! В отеле больше не останавливались врачи!

Когда Йон и Рафаэль, препираясь, добрались до лестницы и стали поднимать Лукаса наверх, порог отеля переступил дон Хоакин. Вид его был таким взволнованным, словно он совершил нечто ужасное. Но на это никто не обратил внимания. Никто, кроме Йона, который лишь по чистой случайности обернулся к главному входу.

Однако выражение лица мужчины мгновенно сменилось. Он стал бледен, как лист бумаги, когда увидел, как по лестнице тащат перепачканного кровью человека, в котором едва можно было узнать Лукаса.

Дон Хоакин тут же бросился к сыну и стал что-то бормотать, то обнимая его, то шлепая по щекам. Но Лукас ничего перед собой не видел. Он с трудом держался в сознании и еле стоял на ногах.

С горем пополам они добрались до третьего этажа и уложили Лукаса в кровать. Дон Хоакин тут же сорвал с сына всю одежду и стал зажимать раны рубашкой – это было единственное, что попалось ему под руку. Ран оказалось так много, что вскоре рубашка полностью стала багровой.

В это время Йон в панике метался по комнате и пытался уложить все случившееся в своей голове.

Кто сотворил это с Лукасом? Почему дон Хоакин переступил порог отеля с таким взволнованным выражением лица? Мог ли он напасть на своего сына или организовать это покушение? Если да, то зачем ему это нужно?

Однако сейчас дон Хоакин так заботился о раненом Лукасе, что доводы Йона о его причастности к этому преступлению казались глупыми. Впрочем, дон Хоакин мог и притворяться. Гениальный преступник должен быть еще и гениальным актером. А иначе бы столько преступлений просто-напросто не сошло бы ему с рук.

– Может, прекратишь уже мельтешить?! – заметил Рафаэль, со злостью покосившись на Йона. – От тебя нет абсолютно никакой пользы!

– И правда, – поддержал его дон Хоакин. – Может, выйдешь отсюда и займешься чем-то полезным?

Йон не хотел оставлять раненого друга, но враждебные взгляды и едкие замечания дона Хоакина и Рафаэля все же произвели должный эффект. Он покинул номер и остановился в коридоре около двери, пытаясь привести свои эмоции в порядок.

Но простоял он так недолго. Вскоре рядом возникла Альба, которой наверняка обо всем уже рассказали слуги.

– Что случилось?! Как Лукас?! – спрашивала она, глядя на Йона воспаленными от слез глазами.

В ответ Йон смог пролепетать лишь что-то невразумительное. Альба, поняв, что не сможет ничего от него добиться, оттолкнула его и кинулась в номер брата.

Через несколько минут к комнате Лукаса несся доктор. Увидев его, Йон облегченно вздохнул. Не зря он послал за ним слугу с машиной, иначе ждать бы его пришлось очень долго! За доктором семенили горничные и официанты, которые показывали ему дорогу к комнате раненого.

– Вот, сеньор доктор, это здесь, – сказала одна из горничных, указывая на дверь номера Лукаса.

– Принесите горячей воды и свежих полотенец, – приказал доктор. Слуги тут же повиновались и разбежались в разные стороны. – Сеньор, вы можете отойти? – Эта фраза уже предназначалась Йону, который в замешательстве сделал несколько шагов в сторону и проследил за тем, как доктор скрылся в дверях.

Теперь Лукас в надежных руках, – сказал Йон сам себе. – Все с ним будет в порядке.

Йон отправился в кабинет, не зная, куда еще можно пойти. Он упал в кресло и просидел неподвижно, по меньшей мере, полчаса. За это время он успел вообразить себе много плохого, но вошедшая в кабинет Альба развеяла все его опасения.

– Раны зашили. Доктор сказал, что с ним все будет в порядке. – Девушка села в кресло напротив стола. – Поверить не могу! Убийца в маске! Снова! Кто им может быть?! И что ему нужно от всех нас?

– Я не знаю. Надеюсь, что детектив сможет это выяснить как можно скорее, а иначе нам всем не поздоровится! Кстати, он приехал?

– Да, он тут. Допрашивает на кухне персонал.

– Я должен ему кое-что сообщить! – воскликнул Йон и выбежал из кабинета.

***

Монтойя допрашивал слуг в обеденной комнате. Йон бесцеремонно туда ворвался, чем привлек всеобщее внимание. Детектив сидел за столом, сложив руки на груди. Перед ним лежала раскрытая записанная книжка, в которой осталось совсем мало чистых листков. В голове Йона пронеслось, что наверняка вся книжка заполнена фактами и наблюдениями, которые детектив собирал в отеле. И это было катастрофически много для одного места и одного дела. Хотя, если подумать, то дело было вовсе не одно. Их было много. И преступников за это время тоже было найдено достаточно. Только вот тот, кто дергает за ниточки, так и остаётся безнаказанным.

Но это ненадолго, – заключил в мыслях Йон.

– Детектив, – начал он, не переступая порог обеденной комнаты. – Я должен вам кое-что рассказать.

– Сеньор Гарсиа, – ответил тот. – Как вы себя чувствуете?

– Я в порядке, – отмахнулся Йон и торопливо сказал: – Детектив, это очень важно.

– Хорошо. – Монтойя тяжело поднялся на ноги. Он глянул на запуганную горничную, сидящую напротив, а после окинул взглядом остальных слуг, которые толпились у стены и терпеливо ждали своей очереди. – Я сейчас вернусь, и мы с вами продолжим, – сообщил он им и последовал за Йоном в коридор.

Они остановились под лестницей. Йон стал беспокойно глядеть по сторонам, отчего у детектива появилось много вопросов.

– Что случилось, сеньор Гарсиа? – взволнованно спросил Монтойя. – Вы ведёте себя очень странно.

Йон, убедившись, что вокруг никого нет, стал рассказывать, но очень тихо, будто кто-то непременно их подслушивал.

– Когда мы с сеньором Рафаэлем несли сеньора Лукаса наверх, – говорил он, – я увидел, как порог отеля переступил дон Хоакин. Мне не понравился его вид. Он выглядел очень подозрительно, будто совершил нечто очень плохое. Я говорю вам это, чтобы вы проверили, где он был в то время, когда совершили нападение на сеньора Лукаса.

– То есть в этом нападении вы подозреваете дона Хоакина? – нахмурился детектив.

– Я не могу ничего утверждать с уверенностью, но думаю, что он может быть причастен к чему-то из случившегося за последние недели. Дон Хоакин шантажировал донью Канделарию документами. Теми, из-за которых убили Андреа. А потом, когда документы оказались у доньи Канделарии и когда она лишила его возможности получить отель, он рассказал вам об убийстве сеньора Бургуэна. Он делает все ради своей выгоды. И я не удивлюсь, что если к преступлениям, которые относятся, по крайней мере, ко мне, причастен именно он.

– Значит, эти документы были раньше у дона Хоакина. – Здесь Монтойя заинтересовался уже сильнее. – Как они могли оказаться у сеньориты Андреа?

– Возможно, она их нашла. Он их прятал где-то в отеле. Все их искали, но найти не посчастливилось именно ей.

– Признаться, тот факт, что дон Хоакин скрывал столько лет правду об убийстве сеньора Этьена, мне показался странным с самого начала. А сейчас выясняется, что он шантажировал донью Канделарию документами. Теперь я понимаю, почему он молчал и чего добивался, – говорил Монтойя, задумчиво потирая подбородок.

– Тогда, быть может, вы начнёте что-то делать или так и будете стоять?! – нетерпеливо воскликнул Йон.

– Разумеется, буду. – От возгласа Йона ни один мускул на лице детектива не дрогнул. – Но здесь есть кое-что, что не сходится. Зачем дону Хоакину нападать на сеньора Лукаса? Причем дважды. Это сбивает с толку больше всего. Но все же поговорить с доном Хоакином будет не лишним. Спасибо за наблюдательность, сеньор Гарсиа.

– Значит, вы согласны со мной? – спросил Йон, почти не веря. – Вы тоже думаете, что дон Хоакин может быть ко всему причастен?

– Сеньор, – сказал Монтойя успокаивающим тоном. – Нам надлежит проверить любую теорию, даже саму неправдоподобную, потому что порой самая неправдоподобная теория может оказаться разгадкой.

– Хорошо. И… извините, что я вспылил, – тут же потупился молодой человек.

– Ничего страшного. – Монтойя уже собрался было идти, но неожиданно развернулся и сказал: – О! Чуть не забыл. Есть информация о попытке взлома вашего сейфа. К этому причастен все тот же администратор сеньор Деметрио. Он пытался отыскать там что-то ценное. В этом он признался нам сегодня на допросе.

У Йона глаза полезли на лоб. Значит, это был вовсе не убийца? Это была банальная попытка взлома ради ценностей? С одной стороны – от этого немного легче. Но с другой – что за человек все это время работал администратором и совершил ли он ещё какие-либо преступления, о которых так и не будет известно?

***

После разговора с детективом, Йон возвратился в кабинет. Альба сидела в кресле, устало отклонившись на мягкую спинку, и, кажется, дремала.

Йон не стал ее будить, опустился в свое кресло и, нервно постукивая ногой, пытался понять, во что ему теперь верить. Дону Хоакину он не доверял – это точно. Хоть он и подозревал его в преступлениях, но все же в голове было ещё множество сомнений на этот счёт.

Мог ли отец Альбы на самом деле быть причастным ко всем тем ужасам, что творились тут на протяжении этих недель? Мог ли он убить собственных отца и брата и совершить несколько нападений на сына? Это же его семья!

Однако свою мать он все же смог отправить на эшафот, – тут же подумал Йон. – Так почему бы и ко всему остальному он не мог быть причастен? Особенно к тому, что касается меня и моей матери. Он запросто мог совершить на меня покушение и убить мою мать, ведь мы были всего лишь слугами.

Перед глазами неожиданно возникла страшная картина, как дон Хоакин нещадно бьет Кристину утюгом по голове. Снова и снова, до тех пор, пока ее безжизненное тело не падает на каменный пол. Эта картина была настолько реальной, что Йон чувствовал запах крови, слышал глухие удары и короткий, приглушённый вскрик. Эта картина была настолько реальной, что Йон в неё поверил. Ему стало казаться, что так все на самом деле и случилось.

Да, так все и случилось! Эта картина была ему ниспослана Богом, чтобы он узнал правду и смог наказать преступника!

В груди взорвалась вспышка горячей, как раскаленное железо, боли, которая стала выжигать все внутри. Он действительно убил её? Он убил свою мать, так чего ему стоило убить простую кухарку! Но что делать? Как доказать это? Сможет ли детектив во всем этом разобраться? И сколько ещё придётся ждать, когда правда, наконец, выйдет наружу?

Нет. Медлить больше нельзя. Нельзя, чтобы этот человек погубил кого-то ещё. Если есть возможность предотвратить нечто страшное, так почему бы ей не воспользоваться вместо того, чтобы сидеть и ждать, когда полиция соизволит выполнить свои чертовы обязанности!

В порыве отчаяния и ярой ненависти Йон стал копаться в ящиках стола, выбрасывая из них все, что только попадалось под руку. Бумаги зашелестели, книги с глухими ударами посыпались на пол. Этот шум заставил Альбу разлепить тяжелые веки и приподняться.

– Что ты делаешь? – спросила она, потирая глаза. – Ты уже поговорил с детективом?

– Поговорил, – бросил он, нащупав в ящике то, что искал.

Это был пистолет, который после казни доньи Канделарии был возвращен на его законное место. Тот самый пистолет, из которого застрелили Андреа.

– А теперь мне надо поговорить кое с кем еще. – Йон подскочил на ноги и бросился к двери.

Альба не сразу заметила зажатое в его руке оружие. Но как заметила, сразу же бросилась следом.

– Стой! – испуганно воскликнула она. Ей удалось достичь выхода раньше, поэтому она загородила собой дверь и не пропустила Йона наружу. – Куда ты собрался?! С этим?!

– Уйди с дороги! – в ответ крикнул Йон. – Я заставлю его сказать правду! Или убью! Богом клянусь, что я его убью!

Взгляд его в тот момент походил на взгляд настоящего безумца. Альба вцепилась в его руку и попыталась отобрать пистолет, но Йон держал его очень крепко.

– Ты сошел с ума! – кричала девушка. – Кого ты вздумал убить?! Что ты узнал? Ты об этом говорил с детективом?

– Пропусти!

– Йон! Я не позволю тебе совершить то, о чем ты потом будешь жалеть!

– Если я убью убийцу своей матери, то жалеть об этом не буду!

– Что ты узнал? Кого ты подозреваешь?!

– Все ещё твоего отца! – воскликнул он. – И меня совсем не остановит тот факт, что он твой отец, потому что это он виновен в смерти моей матери!

Альба опешила от такого заявления. Она отпустила руку Йона, оглядела его безумное лицо, а после, недолго думая, залепила ему хлесткую пощечину.

– Я тебе не позволю! – прокричала она. – Если ты действительно хочешь его убить, то для начала тебе придется убить меня!

Йон отшатнулся. Щека горела. Помутившая рассудок ярость стала медленно таять. А может, рассудок помутила не только ярость, но и тот удар по голове, который Деметрио обрушил ему около банка.

Йон приложил руку к щеке, а потом посмотрел на Альбу. От её возмущённого вида ярость помутила рассудок вновь.

– Как ты можешь его защищать?! – воскликнул он, схватив Альбу за плечи и хорошенько ее встряхнув.

– Он мой отец! – воскликнула она в ответ, оттолкнув Йона от себя. – Как бы странно он себя ни вел, я уверена, что он никого не убивал!

– Он убил донью Канделарию!

– Он просто хотел поступить по совести, ведь бабушка убила двоих ни в чем неповинных людей!

– По совести?! Это по совести он молчал столько лет об убийстве брата твоей подруги? Он знал обо всем с самого начала и хранил те документы! Он никогда не делал ничего по совести! И раз уж на то пошло, то в смерти брата Адель виновен тоже он!

– Замолчи! Он ошибался! Но он точно не причастен ко всем этим смертям! Если ты сейчас пойдёшь к нему, то только через мой труп!

– А ещё называешь себя образованной девушкой, адвокатом, черт возьми! Да ты просто дура, раз не хочешь видеть очевидного!

Альба едва не лишилась дара речи. Говорить что-то об ее образовании и называть ее дурой – было уже слишком. Гнев и обида заполнили все ее естество, глаза стало жечь от слез, но Альба не проронила ни слезинки.

Йон, кажется, сам понял, что перешёл черту, и только и смог, что удивленно уставиться на подругу. Он и сам не мог понять, как все эти слова могли сорваться с его языка. Но сказанного уже не воротить.

– Альба… – произнёс он, приблизившись к ней, но она лишь смерила его полным обиды взглядом и произнесла:

– Я была о тебе лучшего мнения.

А после развернулась и покинула кабинет, громко хлопнув дверью.

***

Йон ещё долго сидел в кабинете, пытаясь прийти в себя. Идти убивать дона Хоакина ему уже расхотелось. То, как смотрела на него Альба и что она ему говорила, быстро привело его в сознание. Ведь каково это, когда в тебе разочаровывается человек, которого ты любишь больше всего на свете.

Ему было стыдно, очень стыдно. Он не мог понять, какая муха его укусила. Откуда взялась та страшная картина? Откуда он мог узнать, что на самом деле случилось в той злополучной кладовой? Неужели он уже начал сходить с ума?..

Нужно было извиниться перед Альбой. Причём, чем скорее, тем лучше. Она не заслуживала такого отвратительного отношения. После всего, что сегодня произошло, она наверняка сама не своя, так ещё и он добавил ей поводов для печали.

Йон решился и отправился к ее номеру. Но, войдя внутрь, обнаружил лишь горничную, которая неспешно протирала книжные полки.

– Где сеньорита Альба? – спросил Йон.

– Она ушла, сеньор, – ответила та. – Насколько я поняла, она сейчас в номере сеньориты Бургуэн.

Йон, ничего не ответив, выбежал в коридор и помчался на второй этаж. В голове крутились вопросы. Захочет ли Альба вообще с ним говорить? Выслушает ли его извинения? Или теперь будет избегать его всю жизнь? Йон не знал, однако собирался сделать все возможное, чтобы она его простила.

Достигнув дверей номера Адель, он коротко, как официант, постучался.

– Кто там? – раздался голос француженки.

– Обслуживание номеров, – сказал Йон, стараясь изменить голос, чтобы Адель его не узнала, так как сомневался, впустили бы его, если бы сразу поняли, что за дверью стоит он.

Его уловка сработала. Замок щелкнул, и дверь отворилась. В коридор выглянула Адель, но, увидев Йона, поспешила закрыться снова. Он был готов к такому, поэтому, не мешкая ни секунды, сунул ногу в щель и с силой навалился на дверь.

– Да что тебе надо, черт возьми! – недовольно воскликнула француженка, наваливаясь на дверь с другой стороны и силясь ее захлопнуть.

– Я к Альбе, – не сдавался Йон, налегая на дверь сильнее. На удивление, Адель оказалась неслабой девушкой.

Ну конечно, она же не простая аристократка. Она же ползала по гробницам чертовых фараонов! – пронеслось в мыслях Йона.

– Ее здесь нет!

– Я знаю, что она здесь!

Однако, как Адель ни пыталась закрыться, у неё в конечном счете ничего не вышло. Желание Йона извиниться перед Альбой оказалось сильнее. Молодой управляющий пробрался в комнату, правда, едва остался целым из-за сопротивления неугомонной француженки, которую пришлось моментально сгрести и поднять в воздух. Адель стала кричать и молотить руками по спине, но Йон вытерпел это и вскоре выставил ее в коридор.

– Сходи пока погуляй, – сказал он и захлопнул дверь прямо перед ее носом.

Адель не собиралась мириться с таким бесчинством, поэтому подлетела к закрытой двери и стала барабанить по ней ладонями.

– Это возмутительно! Какой из вас хозяин отеля, если вы так обращаетесь со своими клиентами! – кричала она на весь коридор.

– Зря ты так. Это все-таки ее номер. И что подумают о тебе постояльцы? – послышался голос Альбы, которая сидела на кровати спиной к двери и так и не поворачивалась.

– Пусть думают, что хотят. Я просто хотел с тобой поговорить.

Криков Адель уже не было слышно. Видимо, она быстро поняла, что назад ее пустят не скоро.

– По-моему, мы с тобой хорошо поговорили в кабинете, – бросила Альба, все так же не поворачивая к нему лица и сосредоточенно перебирая в руках юбку платья.

– Не хорошо. – Йон подошел к ней и опустился рядом на кровать. В тусклом свете ламп он смог разглядеть мокрые дорожки слез на ее щеках. В этот момент он почувствовал себя настоящей свиньей. Наверное, он был создан для того, чтобы разочаровывать людей. Причем, разочаровал он не только Альбу. Он разочаровал и сам себя.

И что теперь? Что сделать и что сказать ей, чтобы она его простила? Йон не знал. Голова совсем не соображала, и он не смог придумать ничего лучше, кроме как просто прижать ее к себе и прошептать ей в волосы невразумительные слова:

– Прости, я не хотел делать тебе больно.

Альба не стала вырываться. Она вообще ничего не стала делать, будто ей было все равно. И от этого Йон растерялся еще сильнее. У него никогда не получались достойные извинения, и сейчас он проклинал свою неспособность подобрать нужные слова.

– Альба, – отчаянно проговорил Йон. – Я не знаю, что на меня нашло. Просто пойми меня, все эти убийства… они любому снесут голову. Прости, что обозвал тебя. Я не хотел. Правда, не хотел, и мне очень стыдно.

– Знаешь, – Альба неожиданно оживилась и посмотрела в его лицо. – Я понимаю тебя. На секунду я даже испугалась, что ты и правда его убьешь. Но сейчас понимаю, что ты бы этого не смог сделать.

– Почему?

– Я знаю тебя с детства, Йон. Ты хороший человек, и я уверена, что ты бы не сделал этого.

– А если бы сделал? Я сам в себе не уверен. Но знаю одно: я уже не такой, каким был в детстве. Многое изменилось после того, как ты уехала.

– Что именно? – спросила Альба. – Расскажи. Я ведь совсем не знаю, что было с тобой, пока меня здесь не было.

– Ты на меня злишься?

– Нет, если ты мне расскажешь.

Йон помолчал какое-то время, выждал, будто думая, нужно ли вообще что-то рассказывать. А после все же решил заговорить. Все равно ничего от него не убудет, а может, наоборот, даже станет лучше.

– В детстве я был ещё вполне себе нормальным, и это хорошо, что ты запомнила меня таким. Но когда ты уехала, все изменилось. Я стал работать официантом. Мне было достаточно лет, чтобы напялить униформу и выйти к клиентам. А ещё мне было достаточно лет, чтобы понять, как здесь относятся к слугам. Раньше я этого не замечал, а когда заметил, то очень удивился, как я мог не заметить этого раньше. Взять хоть твоего брата, который уже в десять лет понимал, что к чему. В общем, когда я все понял, то решил накопить на дом в деревне и увезти туда и мать, и Ивана. Точнее мы договорились вместе с Иваном откладывать весь наш заработок, чтобы в один прекрасный день купить дом и переехать туда всем вместе. Но посчитав, я понял, что даже если мы будем копить вдвоём, то не накопим на дом и за сто лет. Нужно было найти что-то ещё, но работать на двух работах было бы физически невозможно. От кого-то я услышал, что в таверне проходят соревнования по боксу и что на этом можно срубить денег. И я пошёл туда. Правда, не ставки делать. Я пошёл сразу драться, за это хозяин таверны платил гораздо больше. Вот только все так просто быть не могло. От бокса там было только одно название. Все остальное – драка без правил. Вернее правила там были, их Карлос придумывал по ходу дела. Я с его правилами сначала не мирился, делал все по-своему, а после уходил без денег и со сломанными рёбрами. Но потом решил плясать под его дудочку, и срубил довольно много денег. Не хочу подробно рассказывать, что в этой таверне проходило, дабы не шокировать приличное общество в лице тебя. Скажу лишь, что за несколько лет моих регулярных походов туда со мной что-то произошло. У меня не раз слетала крыша, были такие моменты, что я готов был забить противника до полусмерти. Не знаю, мог ли я сделать это на самом деле. Благо, меня всегда останавливал Карлос. Иначе и быть не могло. Я знал, что он не позволит, чтобы в его таверне случилось убийство. Возможно, сегодня я тоже знал, что меня остановят. Но все же не уверен, что не сделал бы того, что намеревался сделать.

– Йон. – Альба взяла его за руку. – Мне жаль, что недостаток денег вынудил тебя пойти в эту таверну. Но я не думаю, что ты бы сделал то, что намеревался сделать. Вспомни человека на кладбище. Он хотел тебя убить. Но когда пистолет оказался в твоей руке, ты не смог выстрелить. Ты ведь считал тогда, что он мог причинить вред твоей семье, но все равно не выстрелил. Это потому что ты не убийца, ты хороший человек.

Может быть, Альба была права, задумался Йон. Не смог бы он никого застрелить. Он не способен на убийство. Даже на убийство убийцы. Тогда, на кладбище, убийца и впрямь был прямо перед его глазами, но на спусковой крючок Йон нажать так и не смог.

– Теперь нам остается только ждать, когда закон с ним разберется сам, – проговорил Йон.

– Он не виноват.

– Почему ты так уверена? Ведь много что указывает на него!

– Наверное, теперь пришло время рассказать, что было со мной, пока мы не виделись, – сказала Альба, тяжело вздохнув. – После получения диплома я какое-то время жила в городе и работала адвокатом. Первое мое дело оказалось полной катастрофой и стало последним моим делом. Вот в чем была суть. Одного сеньора обвинили в убийстве, и я должна была доказать его невиновность. Мы работали вместе с детективом Монтойей, и оба были уверены в том, что этот сеньор невиновен. Мы провели расследование и выяснили, что в убийстве был виновен другой человек. Этого сеньора отпустили, а того другого казнили. Моя работа была выполнена, и я была очень рада своему успеху. Пока в деле не появились новые улики, подтверждавшие то, что казненный сеньор не был причастен к убийству, а тот, которого я защищала, как раз таки и был настоящим убийцей. Его потом тоже казнили. К чему я это говорю. Иногда все факты и улики указывают на одного, но к преступлению может быть причастен совсем другой. Сделав поспешный вывод и не разобравшись во всем до конца, ты можешь погубить невиновного человека, о чем потом будешь всю жизнь жалеть. Как я. Я, конечно, понимаю, что адвокат должен защищать своего клиента, даже если тот виновен. За это ведь нам и платят. Однако на душе все равно скребутся кошки, а чувство вины только растёт с каждым днём.

– Альба, – ахнул Йон. – Я не знал. Мне жаль, что так случилось. Ты поэтому вернулась домой?

– И да, и нет. В принципе, все это не моё и никогда моим не было. Отец сказал, что я должна получить образование в университете, и я выбрала первое, что подвернулось под руку, совсем не задумываясь о том, что меня ждёт. Я была единственной девушкой, которая там училась. Преподаватели и студенты – все на меня удивленно смотрели. Кто-то шептался за моей спиной, я слышала, как говорили: «Она не замужем. Ещё и учится на адвоката. С этой девушкой точно что-то не так». Мне даже нравились эти удивлённые взгляды, которыми меня провожали, и было приятно знать, что я ломаю какие-то общественные нормы. Но когда дело дошло до практики, я поняла, что хотела от этой жизни совсем не этого…

– А чего бы ты хотела?

– Я бы хотела… – задумчиво сказала Альба. – Я бы хотела путешествовать как Адель. Я прочла первую книгу Адель, когда заканчивала учиться, и подумала – ну надо же! Однако только теперь, послушав её рассказы и прочитав кое-какие записи из дневников, я четко поняла, что я тоже так хочу. Приключения, новые страны, пустыни, джунгли… Не знаю, отчего-то меня это очень сильно привлекает.

– Я всегда мечтал повидать хоть что-то, помимо этих стен, – поддержал ее Йон. – А знаешь что! Мы будем путешествовать. Обязательно будем! Повидаем много стран, Америку, Индию, Тибет – да что хочешь! Что нам мешает это сделать?

– Правда? – Альба даже просияла от его слов.

– Конечно! – подтвердил Йон. – Жизнь ведь дана нам для того, чтобы мы жили, чтобы мы делали то, что нам хочется. Если нам что-то хочется, то почему бы это не сделать прямо сейчас? Кто знает, может быть, другого шанса уже не будет…

Йон замолчал, словно осмысляя свои слова. Странно, что разговор вдруг перешел в другое русло. Но раз перешел, то это неспроста. Нужно жить, пока мы живы, а не откладывать все на призрачное будущее. Но что он отложил на будущее? Да много чего! Он много всего хотел сделать потом, когда вся эта история с убийцей закончится. Однако почему именно потом? Почему бы не начать делать что-то сейчас? Зачем все откладывать?

И правда, – подумал Йон. – Зачем откладывать?

А после произнес:

– Выходи за меня.

– Что?! – Альба, улыбавшаяся от его речей, вдруг удивленно на него уставилась. Ей показалось, что она ослышалась. Но Йон не дал ей как следует удивиться, потому что тут же поспешил все пояснить:

– У меня, конечно, нет кольца, и все это очень неромантично, потому что я сам не ожидал такого, но если ты думаешь, что я говорю это несерьёзно, то ошибаешься. Я всегда тебя любил. Я люблю тебя сейчас. И буду любить потом.