» » » онлайн чтение - страница 12

Текст книги "Мари Галант. Книга 2"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:00


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Робер Гайяр


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц)

Шрифт:
- 100% +

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Удивление отца Фовеля

День был в самом разгаре, и Лефор успел проголодаться; он всегда испытывал голод, когда волновался, независимо от того, что послужило причиной волнения: опасность или большая радость. Он сказал своему спутнику, что у него живот прирос к позвоночнику.

Колбаски, которые он съел утром, успели забыться. Но когда оба капитана прибыли в особняк Жака Тардье, королевский судья уже заканчивал обед в компании двух святых отцов.

Как только лакей доложил о приходе Лефора, судья сам вышел ему навстречу.

– Это вы, капитан! – воздел он к небу руки. – Где, черт побери, вы пропадали? Отец Фовель в отчаянии. Он только и говорит о том, как взломать ворота Бастилии и вызволить вас из неволи. Напрасно я его уверял, что король, как и кардинал, отнесся к вам с огромной заботой, – он не хотел мне верить! Ей-Богу, славный монах принимает меня за предателя и подвергает сомнению все, что бы я ни сказал…

– Могу поклясться, что мое присутствие его успокоит, – заверил Лефор.

– Зато отец Фейе, – продолжал королевский судья, – исполнен ангельского терпения. Он получил благословение его высокопреосвященства и теперь ведет себя так, словно только за этим и прибыл в столицу.

– Он хотя бы обрадовался решению его величества? – спросил искатель приключений.

– Обрадовался? Да как вам сказать… – уклончиво начал Жак Тардье. – Мне показалось, что достойный святой отец чувствует себя потерянным в большом городе. Он боится выходить на улицу, совершенно апатичен…

– А вы не знаете, в курсе ли доминиканец о решении, принятом королем относительно госпожи Дюпарке?

– Разумеется. Примерно полчаса назад здесь был посланец короля, он доставил сообщение чрезвычайной важности. Мы как раз садились за стол, и святой отец выглядел вполне довольным.

– Еще бы! Есть чему радоваться! – воскликнул Ив. – Хоть раз правда побеждает, а зло повержено. Видите ли, господин королевский судья, я бы с превеликой радостью проткнул шпагой этого проклятого шевалье де Виллера… Однако вы этого не захотели.

Жак Тардье рассмеялся, а потом сказал:

– Будьте осторожны! Я королевский судья, и вы дали мне слово! Несмотря на то что я ваш друг, мне придется вас арестовать, если вы нарушите приказ короля и окажете неповиновение!

– А знаете, у меня при себе бумага, подписанная его величеством, – теперь вы ничего не можете мне сделать! Отныне я подчиняюсь только адмиралтейству и сам буду судить за преступления!

– Я рад за вас! – искренне произнес Тардье. – Да входите же, господа! Вы обедали? Нет! Проходите! Садитесь за стол. Вам, вероятно, нужно многое нам рассказать!

Лефор прошел вперед. Он шагал решительно, громко стуча тяжелыми сапогами по плитам галереи.

Но не успел капитан сделать и двадцати шагов, навстречу ему уже спешил отец Фовель, покинувший столовую, едва он заслышал голос Ива.

– Черт побери! – воскликнул монах. – Лефор! Наконец-то!

– Да, монах! – подтвердил капитан. – Лефор собственной персоной.

Он не успел ничего сказать: монах бросился ему на шею и, похлопывая по плечу, успел шепнуть:

– Я уж думал, вас упрятали в Бастилию. Этот Жак Тардье ничего путного не говорит! Он в любую минуту может пойти на исповедь, ему кто угодно грехи отпустит, только не я!

– Тут вы ошибаетесь! Этот человек – самый верный слуга короля после вашего друга, милейший монах!

– Входите, входите, господа! – приглашал Тардье.

Оба капитана сели за стол, и лакей стал вносить блюда. Казалось, Лефор никогда не насытится. Особый его интерес вызвало отличное вино.

Сен-Нектер ел с аппетитом, почти не уступавшим аппетиту Ива. Когда капитаны утолили первый голод, отец Фовель, с любопытством наблюдавший за Лефором, но не произносивший ни слова, взглянул на клевавшего носом отца Фейе и наконец спросил:

– Вы виделись с королем, мессир капитан?

– Так точно, – кивнул Ив. – Я даже был принят его высокопреосвященством кардиналом Мазарини и могу сказать, что это человек самый надушенный и элегантный во всем королевстве. Он дрессирует волосатых зверьков, похожих на людей. Кажется, это обезьянки, хотя одна из них была одета точь-в-точь как некоторые из дам, которых нынче утром я видел в покоях короля.

– Готов поспорить, – проговорил отец Фовель с сардонической ухмылкой, – что кардинал, как и его величество, поздравил вас с тем, как вы себя показали со времени своего появления в столице?

– Верно, – кивнул Лефор.

– Ну-у, – протянул монах, разочарованный неразговорчивостью флибустьера. – Дайте-ка мне лучше свою трубку да табаку: я не курил уже двое суток.

– Брат мой! – подал голос отец Фейе, внезапно проснувшись и тяжело дыша. – Неужели вы действительно закурите? А я думал, вы оставили эту отвратительную привычку!

– Хочу пить и курить! – сказал отец Фовель. – Да, пить, потому что у меня комок в горле. Лефор! Дайте, пожалуйста, своему монаху глоток этого легкого винца!

– Брат мой! – не унимался отец Фейе. – У вас странная манера выражаться, способная немало удивить кардинала или коадъютора.[12]

– А вы полагаете, если его высокопреосвященство принял моего приятеля Лефора, то он не слышал и других выражений?

– Увы, в этом я не сомневаюсь! – вздохнул доминиканец. – Однако, брат мой, если вы вернетесь на острова, вам придется последить за своей речью, иначе мне, к большому сожалению, придется, следуя церковным канонам, строго вас наказать.

– Ах-ах-ах! – впервые позволил себе вмешаться в разговор двух монахов Лефор. – Я получил от короля разрешение набрать солдат. Матросы отныне подчиняются мне и отцу Фовелю, а он, хоть и монах, состоит на службе у меня на судне и, по существу, является флибустьером, как любой из моих агнцев. Понимаете ли вы, святой отец, что я не позволю, чтобы хоть один волос упал с головы отца Фовеля?

Отец Фовель размял табак и раскурил трубку Лефора. Сен-Нектер и судья с любопытством наблюдали за разворачивавшейся на их глазах сценой.

После того как Ив одернул отца Фейе, тот не стал больше настаивать. Но отец Фовель, выкурив трубку, неожиданно сказал:

– Мне чертовски любопытно послушать, приятель, что вам сказал король. Говорите, вы его видели?

– Как вас сейчас, и должен признаться, что доктор Бувар преувеличивал, когда уверял меня, что у его величества настолько неприятно пахнет изо рта, что собеседники с трудом сдерживают отвращение. Я даже не заметил, действительно ли у короля не хватает нескольких зубов, а в нёбе дыра.

– Неужели его величество с вами заговорил?

– Да, – подтвердил Лефор.

– И что он вам сказал?

– Что я ему докучаю и он меня разжалует!

Отец Фовель так вздрогнул, что едва не потерял равновесие. Заикаясь, он переспросил:

– Король вас разжаловал?

– А я вам о чем толкую! – уверенно проговорил Лефор. – Но, слава Богу, я собрал перья.

Флибустьер увидел три пары вопросительно уставившихся на него глаз и счел, что пора кое-что пояснить.

– Видите ли, отец мой, иногда полезно быть находчивым. Я прибыл в Лувр капитаном. Король меня разжаловал, да так, что от меня перья полетели, а я их подобрал и, по милости Божьей и короля, соорудил из них себе адмиральский чин!

Отец Фовель прыснул со смеху и хлопнул по столу кулаком, не обратив внимания на гневный взгляд доминиканца.

– Адмирал! – повторил он. – Что за история?

– Господь, выбирающий себе слуг, – с достоинством пояснил Лефор, – избрал вас, отцы мои. Король Людовик Четырнадцатый, представляющий Бога на земле, поступает так же, вот он и выбрал меня. Так-то!

– Это правда! – подтвердил Сен-Нектер. – Я при сем присутствовал.

Отец Фовель хлопал глазами. Он был ошеломлен и от радости не мог произнести ни слова. Лефор вытер ладонью губы и продолжал:

– Знаете, отец Фовель, когда мы вернемся на Сент-Кристофер и снова взойдем на «Пресвятую Троицу», в тот же день мы поднимем четырехугольный флаг на клотик грот-мачты, а ночью, в море, как и в гаванях, станем зажигать на корме четыре сигнальных фонаря!.. Ну как? Четыре фонаря на корме, гром и молния! – расхохотался он. – Командор де Пуэнси никогда столько не зажигал на своем судне! А квадратный флаг? Представляете физиономию Мерри Рулза, когда я направлю свои пушки на форт, а у меня над головой будет развеваться четырехугольный флаг? Ему придется приветствовать меня орудийным салютом! И это еще не все… остальное узнаете позднее. Отец Фовель провел рукой по лицу и вскричал:

– Возможно ли это? Я не сплю? Святые небеса! Капитан, пальните над ухом у своего монаха, чтоб он проснулся!

– Вы не спите! – заверил его Ив. – А я сейчас думаю об одном человеке, который, может быть, спит в этот час на Антилах в старом, опаленном солнце форте под названием Сен-Пьер. Да, я думаю о майоре Мерри Рулзе. Он ожидает назначения, надеется стать губернатором Мартиники! Кто знает, что он сейчас творит на этом острове? Кто знает? Быть может, Байярдель в тюрьме?

– Или на виселице, – безразличным тоном предположил отец Фовель.

– Да ты что, монах! – меняясь в лице, взревел Лефор. – Если майор приказал повесить моего старого друга Байярделя… Ах, тысяча чертей из преисподней! Он даже не может представить, что его ждет! Знаете ли вы, что я могу прибыть в Сен-Пьер, благодаря прерогативам, которыми наделил меня король, войти в тюрьму и освободить всех осужденных? Я – единственный судья по всем вопросам, имеющим отношение к береговой охране и дозорам! Что вы об этом думаете?

– Полагаю, нам не следует терять время в этом городе, полном мошенников. Раз Небо нам улыбнулось, не стоит добиваться новых милостей. Можно всего лишиться. Надо уезжать, капитан, поверьте, и как можно скорее. Мы, верно, нужны на Сент-Кристофере и в Сен-Пьере.

– Нужны ли мы? – переспросил Ив. – Я вот думаю, как до сих пор на Сент-Кристофере обходились без такого адмирала, как я.

– Хе-хе! Вы пока не адмирал.

– Почти адмирал…

– Как я – почти папа!

– Вы же, судовой монах, – рассердился Лефор, – отныне извольте ходить прямо. Черт побери! Слишком много воли я дал своим людям. С сегодняшнего дня все изменится! Кстати, давно хочу вас спросить: вы когда-нибудь пробовали разрезать пистолетную пулю надвое о лезвие сабли?

– Никогда! – признался монах.

– Вот и попробуйте! Благодаря этому упражнению я стал адмиралом. Помните, что я вам обещал? Меховую накидку, туфли и все, что полагается иметь папе? Следуйте моим советам и моему примеру – у вас будет все!.. Черт бы меня побрал, если такой стрелок, как вы, не способен завоевать папскую тиару с помощью пистолетов!

– Правда ли, что вы так скоро намерены покинуть Париж? – спросил Сен-Нектер.

– Разумеется, – кивнул капитан. – Разумеется. Нас ждут не на Сент-Кристофере, а в Сен-Пьере. Представьте: у ворот форта лично для меня воздвигли виселицу. Я хочу присутствовать на ее открытии, а присутствующий здесь монах даст по этому случаю залп!

– Значит, мы больше не увидимся? – огорчился Жак Тардье.

– Почему нет? – возразил Лефор. – В следующий раз я приеду сюда за маршальским жезлом, а мой монах – за тиарой. И можете быть уверены, господа, что память о вас капитан Лефор навсегда сохранит в своем сердце!

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Возвращение на острова

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Засада

Жара стояла изнуряющая, и лошади безуспешно тянули длинные шеи к недосягаемой воде.

Белен и Бреза ехали впереди, затем следовали Сигали, Виньон, Босолей и Бурле – безобразный карлик, казавшийся крошечным на крупной лошади.

Небольшой отряд миновал бейяхондовые заросли. Это колючий кустарник с длинными иголками, твердыми и острыми, протыкавшими даже грубую кожу на сапогах. Лошади были изранены в кровь; на ее запах слетались тучи разноцветных мух.

– Эй, Белен! – крикнул Босолей. – Скоро мы приедем? У меня лошадь еле жива, да и мои силы на исходе!

Белен натянул повод и обернулся:

– Ехать еще не меньше часу! Наберитесь терпения. Скоро будет водопад, там освежитесь…

Затем он обратился к Бреза; тот почти не разжимал губ, с тех пор как они пересекли границу Страны Варваров:

– С этой небольшой речушки Тринидад начинается полуостров Каравелас. Я хорошо знаю здешние места, часто сюда наведывался… Мне даже раз или два доводилось вместе с Дюбюком встретить карибских дикарей, и мы с ними поболтали.

Бреза язвительно усмехнулся и с насмешливым видом повторил:

– Поболтали! Как будто возможно разговаривать с дикарями-людоедами!

– Конечно можно, – заверил его Белен. – Дюбюк сносно говорил на их языке и умел заводить знакомства среди этих варваров.

Бреза пожал плечами. Он остался при своем мнении. С тех пор как заговорщики решили устроить охоту и привлечь индейцев на свою сторону, Бреза то и дело приводил возражения. Только он воспротивился плану. Босолей хвастал тем, что ему все же удалось, несмотря на страх и угрызения совести, уговорить Бреза отправиться в эту экспедицию.

Теперь было странно видеть рядом с Сигали, Виньоном, Босолеем, Бурле и Беленом колониста из Сен-Пьера, неизменно осторожного, который больше всего боялся встретиться с дикарями.

Двое мужчин, ехавшие бок о бок, значительно опередили следовавший за ними небольшой отряд. На дороге то и дело встречались вулканические бомбы.[13] Серые или белые, разнообразной формы, они прятались в земле, вытягивая к небу заостренную верхушку. Лошади передвигались все неохотнее. Миновав бейяхондовые заросли, Белен и Бреза выехали на равнину, откуда открывался вид на высокие горные вершины, обступавшие их со всех сторон. Место было совершенно голое, лишенное растительности: зелень мгновенно выгорала на солнце.

Над головами всадников пролетела с пронзительными криками стая попугаев.

– Отличный повод пострелять для ловкого охотника, – отметил Бреза.

– Не вздумайте палить, приятель, – остановил его Белен. – Вы этого не замечаете, но мы окружены дикарями. Их не видно, однако могу поклясться, что они следят за нами от самой границы. Один выстрел – и все племена объединятся, чтобы разделаться с нами.

– О Господи! Если вы намерены вступить с ними в переговоры, почему же вы боитесь их встревожить?

– Еще не время. Я знаю, куда нужно идти, чтобы повидаться с их вождем. Мы с Дюбюком когда-то спрятали лодку из каменного дерева в окрестностях Тринидад, прямо в устье. Лодка была надежно укрыта в траве, и я совершенно уверен: мы непременно ее отыщем.

– Что вы собираетесь предпринять?

– В высадке примут участие добровольцы или, во всяком случае, те, кто уцелеет. Я поведу отряд, мы поднимемся вдоль полуострова до бухты, а там я знаю, к кому обратиться.

Бреза ответил не сразу:

– Приятель! Я еще раз хочу вас предостеречь от глупости, которую мы только что едва не совершили. Как?! Сами же требовали уничтожения дикарей. Хотели заставить генеральшу Дюпарке поднять солдат и навсегда очистить от них остров. И вот с чего мы начинаем: идем за помощью к дикарям, чтобы поднять на острове восстание!

– Я полагал, что вы более ловкий дипломат, господин Бреза.

– Во всяком случае, дела обстоят именно так.

– Не желаете ли вы, кроме всего прочего, отрешить от власти Мари Дюпарке? Здесь можно говорить открыто. Нам нечего опасаться чужих ушей! Да, наша первостепенная задача – уничтожить Мари Дюпарке. А если дикари станут воевать под нашим руководством, в подходящий момент мы всегда сможем обвинить их в тяжелейших преступлениях и повернуть оружие против них!

– Несомненно! Хотя это все равно что играть с огнем. Да что там с огнем! Его хоть можно потушить. А вот как образумить дикарей, когда вы разожжете их ненависть и низменные страсти?

– Нас в Сен-Пьере около тысячи – тех, кто хочет раз и навсегда свести с аборигенами счеты. Не мешайте, Бреза, и доверьтесь нам…

Поднявшись в стременах и оглядевшись, он снова опустился в седло.

– Вон там река, я ее вижу. Сверкает на солнце, словно жидкое серебро. Скоро мы приедем. Давайте подождем наших друзей, хорошо?

Бреза насупился и молча натянул поводья.

Скоро их нагнали остальные колонисты. Они преспокойно беседовали, не обращая внимания на изнуряющий зной, когда любой жест, любое усилие губительны.

– Через десять минут будем в устье Тринидад, – предупредил Белен. – Советую держаться настороже и, главное, ни единого выстрела! Места здесь богаты дичью, но осмотрительность – прежде всего…

Шестеро мужчин, сбившись в кучу, направились к реке. Белен двигался чуть впереди. Неожиданно они выехали на берег Тринидад, оказавшегося небольшим извилистым ручейком, журчавшим и пенившимся меж гранитных камней. Вода была чистая и прозрачная.

Белен нерешительно озирался по сторонам. Он пытался вспомнить, где, в последний раз покидая эти места, припрятал лодку. Буйная растительность изменила местность до неузнаваемости. Наконец он изрек:

– Подождите меня здесь, я пойду взгляну… Он исчез, а его изнуренные спутники попадали на землю. Спустя несколько мгновений они услыхали негромкий свист и поняли, что Белен нашел, что искал. Вскоре он снова появился из зарослей, толкая впереди себя небольшую лодку, вырубленную из цельного ствола на манер индейской пироги.

– Нам не поместиться в этом корыте.

– Конечно! – подтвердил Белен. – Но для троих места хватит. Кто со мной?

– Я! – выкрикнул карлик Бурле, любивший показать себя храбрецом. – И Бреза поедет с нами. Правда, Бреза?

Тот отрицательно покачал головой. Эта экспедиция нравилась ему все меньше. Он снова почувствовал, как в его душе зашевелилась тревога.

Белен рассмеялся:

– На Бреза рассчитывать не стоит, он трусит…

– Я струсил? Ничуть не бывало, просто я осторожный!.. Ладно, так и быть, еду с вами!

И он сел в лодку.

Бурле последовал его примеру и постарался устроиться так, чтобы лодка находилась в равновесии, хотя это было отнюдь не легко.

– Господа! – обратился Белен к остававшимся на берегу охотникам. – Если нас долго не будет, попытайтесь переправиться через реку, поднимайтесь к северу и ищите нас там, впрочем, не беспокойтесь: с нами ничего не произойдет!

– Удачи вам! – крикнул Босолей, а Белен тем временем тоже сел в лодку, и та затерялась среди сочной травы, которой поросли берега Тринидад.

Босолей и его друзья развалились в тени дерева и задремали.

Вдруг Виньон с силой тряхнул Сигали. Тот со сна испугался и, привскочив, спросил:

– В чем дело?

– Мне показалось, я слышал крик, – молвил Виньон.

Сигали прислушался, но ничего не разобрал. Все было тихо.

– Разбудим Босолея! – предложил Виньон. Сигали, еще не оправившись ото сна, пожал плечами:

– Зачем? Вам все померещилось, приятель! Дайте нам поспать!

Не успел он договорить, как снова кто-то закричал, еще громче, чем в первый раз. Крик нисколько не был похож на зов, скорее – на прощание с жизнью. Кому-то там, впереди, к северу от них, приходилось туго.

Сигали растолкал Босолея, тот, ругаясь, протер глаза.

– Тсс! Тише, черт возьми! – вполголоса приказал Сигали. – Кажется, наших друзей убивают.

Босолей в мгновение ока вскочил на ноги. Он инстинктивно бросил взгляд назад, но скоро взял себя в руки и, подхватив ружье, мрачно объявил:

– Если вы в самом деле думаете, что нашим друзьям грозит опасность, надо идти им на выручку.

Он обратил внимание на то, что Виньон, слушая его, дрожит всем телом, да и Сигали не проявлял большого мужества: он был бледен как смерть и сжимал ружье в сведенной судорогой руке.

– Уже, может быть, слишком поздно, – заметил он.

– В таких случаях слишком поздно никогда не бывает!

– А если там целое племя дикарей?

– Я хочу сказать, – уточнил Сигали, – что, если с нашими друзьями случилась беда, было бы глупо рисковать нашими жизнями. Нас мало, мы не устоим против племени индейцев.

Босолей переводил полный презрения взгляд с одного на другого. Но в душе он не мог с ними не согласиться.

Однако ему нравилось командовать, а потому он стремился проявить мужество и бесстрашие.

– Хватит болтать! – отрезал он. – Не бежать же нам отсюда! Во всяком случае, не раньше, чем мы увидим, что сталось с нашими товарищами. Белен рекомендовал нам переправиться через реку, идемте!

Он подошел к воде и обернулся: Виньон и Сигали не двигались; кажется, они решили бежать обратно.

– Черт меня побери, если я не снесу из этого ружья башку первому, кто струсит! Не будьте предателями! О дьявол! – крикнул Босолей. – Мы в этом деле заодно, и в горе, и в радости. Один за всех, все за одного! Ясно?

Двое колонистов наконец взяли себя в руки и двинулись вслед за товарищем. Скоро вода уже доходила им до середины бедра. Перейти реку оказалось не так-то просто. Но когда они достигли противоположного берега, их ждало новое испытание. Растительность там была такая густая и буйная, а колючий кустарник так плотно переплел свои ветки, что путешественникам пришлось вооружиться мачете, прокладывая себе путь.

Босолей остановился и смахнул пот со лба.

– Кажется, мы сбились с пути, – предположил он. – Ведь наши друзья поднимались к морю, верно? Ну, и мы пойдем туда же.

– У нас нет лодки! – возразил Сигали. Босолей обернулся и указал на Тринидад: вода блестела сквозь проход, который они прорубили мачете.

– Река неглубокая. Пойдем вброд! Не бросать же друзей в беде! Следуйте за мной!

Все трое вернулись назад к реке и вошли в воду. Преодолевая немалые трудности, они подошли к устью. Там корни манговых деревьев плотно переплелись, мешая течению, но в то же время образуя надежную и непреодолимую плотину.

Взглядам путников открылось море. Им снова пришлось выбраться на сушу и прокладывать себе путь мачете.

Скоро они выбрались на песчаный пляж, усеянный коралловыми осколками необычайной белизны.

– Надо идти дальше на север, – предположил Босолей.

– Смотрите! – закричал Сигали. – Лучше взгляните вперед…

Босолей и Виньон проследили взглядом за тем, куда он указывал, и воскликнули:

– Лодка! Их лодка! Они ее бросили!

Босолей бросился к лодке, опередив товарищей, но, достигнув цели, громко выругался и остановил их криком:

– Не приближайтесь!

Сам он во всю прыть помчался назад.

– Белен! – задыхаясь, выговорил он. – Белен там… С раскроенным черепом! Рядом с лодкой…

Сигали и Виньон затряслись от страха.

– Давайте спрячемся! – предложил Босолей. – Вернемся в заросли! Может, дикари нас еще не заметили…

Оба, не прибавив ни слова, послушно исполнили его приказание. Когда они залезли в бейяхондовые заросли, они увидели лежавшие рядом два тела, в которых признали мертвых Бреза и Бурле. У тех тоже были раскроены черепа, а также виднелись многочисленные повреждения на теле.

Подавленные охотники застыли от ужаса. Надо было бежать. Они больше не разговаривали, только тревожно озирались.

Босолей первым начал приходить в себя. Он прошептал:

– Вернемся той же дорогой, какой шли сюда… Сигали и Виньон закивали. Босолей пошел вперед. Они направились к проходу, который прорубили, пробираясь по берегу, заросшему манговыми деревьями.

Природа будто затаилась. Скоро должна была опуститься ночь, и трое колонистов надеялись под покровом темноты покинуть Страну Варваров. Теперь они жалели, что пришли сюда. Им казалось, что смерть подстерегает их на каждом шагу. Они не видели ни одного живого существа, ни единого дикаря, однако смутное предчувствие подсказывало им, что кто-то следит за каждым их жестом.

Путникам удалось отыскать место, где они расстались с Бреза, Беленом и Бурле. В изнеможении они опустились на землю. Казалось, их сердца не выдержат ни нарастающей тревоги, ни перенесенного напряжения.

– Не повезло нашим друзьям! – вдруг произнес Сигали. – Как Бреза не хотел идти!..

– И был абсолютно прав! – сказал Виньон. – Я всегда не доверял Бурле. У него был дурной глаз!

Сигали на мгновение задумался и обронил:

– Любопытно! Их ожидала одна судьба, и имена начинались с одной буквы: с «Б».

– Гром и молния! – нахмурившись, выругался Босолей. – Что за осел тут блеет? С «Б»! При чем тут это? Мое имя тоже начинается с буквы «Б». А я – вот он, жив и здоров, так какого черта?!

– Простите, – растерялся Сигали, – я как-то не подумал…

– В следующий раз, когда соберетесь произнести подобную глупость, сосчитайте до десяти, прежде чем раскрывать рот!

– Хм! – рассердился Сигали. – Все-таки сейчас не хотел бы я меняться с вами именами!

Босолей рванулся и хотел было встать. В темноте гневно сверкнули его глаза.

Он вознамерился броситься на Сигали, который своим замечанием разбередил ему душу, но Виньон вмешался:

– Если вы перебьете друг друга, дикарям останется меньше работы! Приберегли бы лучше силы и порох для этих негодяев!

Босолей притих.

– Порох! – подхватил Сигали, не тронувшись с места и лишь положив между собой и колонистом длинноствольное ружье. – Я уже думал о порохе! Мы переходили речку вброд и могли его намочить. Надо перезарядить ружья.

– Должно быть, то же случилось и с нашими несчастными товарищами, – заметил Виньон. – Раз мы не слыхали выстрелов, должно быть, порох у них намок и они не могли защищаться…

– Хватит болтать! – отрезал Босолей. – Перезаряжайте! Потом помолитесь и следуйте за мной: пора возвращаться.

Он и сам стал чистить ружье. Оба других колониста последовали его примеру.

Потом они встали и углубились в лес.

Далеко они не ушли. По шелесту листьев сразу догадались, что за ними кто-то крадется, и остановились. Снова наступила тишина. Они решили сбить преследователей со следа, сделав крюк. Их донимали колючки. Иногда заросли становились совершенно непроходимыми, и путники были вынуждены возвращаться назад. Теперь они не смели идти к тому месту, где оставили лошадей, так как не сомневались, что дикари уже увели животных.

Они и представить не могли, что почти шесть дней и ночей их будут вот так преследовать в зарослях. Порой они забывались, ссорились, угрожали друг другу, пытаясь определить направление.

Босолей клялся, что, если они вернутся живыми, он поднимет все население острова на борьбу с карибскими индейцами и перебьет их до единого.

Но им так и не пришлось ни разу выстрелить, по той простой причине, что они не увидели ни одного индейца; им казалось, что за ними следят, однако то были лишь лесные шорохи.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации