» » » онлайн чтение - страница 21

Текст книги "Мари Галант. Книга 2"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:00


Автор книги: Робер Гайяр


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Шрифт:
- 100% +

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В форте Сен-Пьер

Впервые в жизни Мерри Рулз спрашивал себя, в самом ли деле он родился под несчастливой звездой.

Сидя за своим столом в кабинете форта Сен-Пьер, он мутным взглядом уставился на бумаги, освещенные солнцем. Он перебирал в памяти события, происходившие в этом самом форте, в которых определенная роль принадлежала и ему, Рулзу. Он видел перед собой Пьерьера с его головокружительными планами. Протеже господина де Туаста, помощник Дюпарке замыслил было стать генерал-губернатором Мартиники. В ту самую минуту, когда, как ему казалось, он добился своего, вдруг произошло полное крушение его иллюзий.

А Мерри Рулз еще видел себя во дворе форта рядом с Пьерьером: вот он вынужден передать шпагу Лефору и поклясться ему в верности!

Кроме того, его ухаживания за Мари тоже не принесли плодов. Он снова и снова спрашивал себя: «Почему – другие, почему – кто угодно, только не я?»

Вслед за Пьерьером Рулз предавался честолюбивым мечтам и, в конце концов, приходил к выводу, что и у него самого шансов ничуть не больше. Действительно, несмотря на титул генерал-губернатора, Рулз был ничто, а Пленвиль – все. И вовсе не такой порядок вещей уязвлял его, а то обстоятельство, что без согласия Пленвиля он не мог освободить Мари.

Оправдывая самого себя, майор думал: его честолюбие расцвело по вине генеральши. Она его раздражала, унижала, высмеивала. Вот он и решил во что бы то ни стало уничтожить ее морально, поставить в зависимое положение. Что и было исполнено!

Он охотно закрывал глаза на обстоятельства, в которых замышлял свой заговор, заключал соглашения с Пленвилем, Босолеем и их приспешниками. И позволил провести себя колонисту, которого считал тупым и ограниченным!

Однако ему пришлось признать, что в его положении он мог бы успешнее добиваться своей цели, когда у власти находилась Мари. Он без труда переложил свою вину на Пленвиля, выставляя себя влюбленным, готовым решительно на все ради спасения любимой женщины, пусть даже без надежды на вознаграждение и взаимность с ее стороны!

Но в своей страсти он был искренен: он любил Мари, а решился что-нибудь для нее сделать не только из любви, но имея все основания противопоставить себя Пленвилю и его намерениям. Оказавшись на свободе, Мари представляла бы опасность для Пленвиля. Именно по этой причине бывший колонист из Ле-Карбе, став прокурором-синдиком от населения, всеми путями старался ускорить суд над генеральшей и добиться для нее сурового наказания.

С другой стороны, Мерри Рулз, если и обозлился на своего соучастника за то, что тот его опередил, все-таки знал по опыту, что негоже слишком выставляться. Он снова вспомнил о Пьерьере… Мари была отрешена от власти руками колонистов Мартиники. Отец Фейе мог со дня на день вернуться с приказом его величества. Если король решил утвердить Мари в должности генерал-губернаторши, было бы неуместно держать ее в заточении или судить без согласия двора. Вызвать неудовольствие короля значило бы рисковать по-крупному. Похоже, Пленвиль об этом не думал.

И Мерри Рулз позволял прокурору-синдику командовать, принимать любые решения, которые тот считал уместными. Он требовал, чтобы приказы записывались и подписывались лично Пленвилем. Так Рулз перекладывал ответственность на чужие плечи. В минуту расплаты, которая неизбежно должна была рано или поздно наступить, Мерри Рулз готовился показать, что на самом деле не имел возможности действовать по собственному усмотрению, что вся власть находилась в руках Пленвиля и только он несет всю ответственность.

Это и была еще одна причина, по которой Мерри Рулз хотел вызволить Мари из тюрьмы.

Он изучал бумагу, полученную от нее накануне; благодаря ей, надеялся добиться освобождения пленницы.

Он ждал Пленвиля, и ему казалось, что синдик слишком медлит с приходом. Неужели он догадался о намерениях Рулза? Может, он намеренно не торопился, сочтя вопрос генеральши второстепенным или, вернее, заранее решив нарушить планы майора?

Мерри Рулз поднялся и подошел к окну. С этого места ему нравилось наблюдать за передвижениями во дворе форта, за службами, за солдатами легкой кавалерии, проверявшими оружие, за ополченцами, несшими службу.

Вдруг он увидал, как гвардейцы торопливо покинули свои посты и побежали к потерне с ружьями наизготовку. Майор подумал, что вот-вот увидит Пленвиля. Тот в самом деле появился верхом на лошади в сопровождении Босолея и Сигали.

Мерри Рулз увидел, как все трое скрылись в портале, ведшем к его кабинету, и сел на прежнее место.

Долго ждать Пленвиля не пришлось, но Рулз удивился, что дежурный доложил о нем одном. Он решил, что Босолей и Сигали зашли в кабинет Пленвиля.

Когда синдик вошел, Мерри Рулз про себя отметил, что по-прежнему нервничает. Он предложил гостю стул и сказал:

– Рад вас видеть, Пленвиль. Я просил вас приехать, так как должен рассказать вам о положении генеральши Дюпарке. Есть новости!

Странная ухмылка расцвела на губах прокурора-синдика, и он с дурашливым видом переспросил:

– Новости? Да ну?

– Вот именно, – подтвердил Рулз. – Именно новости. Эта дама требует освободить ее из тюрьмы. Она предоставляет вам возможность исполнить ее волю, упорядочив в некотором роде ситуацию: она подписала собственное отречение.

– Правда? – насмешливо бросил Пленвиль, что очень не понравилось Рулзу.

– Да, это так. Вот послание. Не желаете ли взглянуть?

– Прочтите, прошу вас.

Рулз взял бумагу в руки и пояснил:

– Вчера я навестил генеральшу в сопровождении сеньора Лавиня, назначенного интендантом, который отвечает за имущество и соблюдение прав несовершеннолетних детей семейства Дюпарке. Должен вам сообщить, что состояние здоровья этой дамы оставляет желать много лучшего. Она перенесла – надеюсь, вы не станете этого отрицать – тяжелейшие потрясения, и это испытание лишило ее сил, а тюрьма окончательно подорвала и без того пошатнувшееся здоровье генеральши. Мы с сеньором Лавинем предложили ей написать это послание, благодаря которому, повторяю, мы можем вернуть ей свободу: эта бумага нечто вроде публичного отречения. Госпожа Дюпарке заявляет, что невиновна в преступлении, вмененном ей в вину, и утверждает, что никогда не совершала предательства и всегда заботилась о благе и процветании колонии. Наконец, она уверяет, что стремилась исключительно к тому, чтобы жить в мире, единстве и согласии со всеми поселенцами. Помимо этого, она обещает забыть о прошлом и не держать зла на обидчиков. Вот так! Поскольку жители сами потребовали смещения генеральши, она не сможет вернуть себе прежние права, не рискуя нарушить установившийся мир, единство и согласие, о которых упомянула выше.

Пленвиль слушал Рулза и не переставал ухмыляться. Он покусывал губы, и в выражении его лица было столько цинизма, что Рулз усомнился в собственном успехе.

– Что вы об этом думаете?

– Что думаю-то? – переспросил Пленвиль, поглубже усаживаясь в кресло. – Ну и продувная же бестия! Я знал за ней немало грехов. Но никогда бы не поверил, что она до такой степени хитра! Так вот какие новости вы для меня приготовили?! Что ж, у меня тоже есть кое-что новенькое, и сейчас вы это услышите! Да, черт возьми, не будь меня рядом, наделали бы вы ошибок!.. Прежде я бы спросил вас, приятель, о причинах, толкающих вас освободить эту женщину. Гром и молния! Какое упорство!

– Пленвиль! – холодно возразил Рулз. – Вы, кажется, не отдаете себе отчета в том, насколько шатко ваше положение. Кто облек вас властью? Высший Совет, ответите вы мне. Хорошо. А что, если король воспротивится решению Совета? Если королю не понравится бунт? Если он поддержит госпожу Дюпарке, официально назначенную генерал-губернаторшей? Что будет тогда? Вас обвинят в преступлении. Вам грозит виселица!

– Вам тоже, милейший. Будем висеть вдвоем!

– Я не шучу, Пленвиль. Повторяю, что состояние здоровья генеральши плохое. Если она умрет в тюрьме, вам придется держать ответ перед двором. Не все ли вам равно, если генеральша будет освобождена, если она вернется домой к детям и не станет вмешиваться в дела Мартиники? Думаю, этот жест не будет вам ничего стоить и в то же время снимет с вас ответственность…

– Эх, черт побери! – бросил Пленвиль, снова заворочавшись в кресле. – Я бы охотно сделал этот жест, будь я уверен в слове этой потаскухи. К сожалению, у меня в руках тоже есть одно послание.

– Послание? – удивился Мерри Рулз.

– Да, – подтвердил Пленвиль небрежным тоном. – Послание, которое рядом с вашим стоит десяти галионов с золотом!

Синдик склонился над столом и так грохнул кулаком, что стол затрещал. Несколько листков взмыли в воздух. Рулз поймал их и, желая показать, что не теряет головы, посоветовал посетителю:

– Спокойнее, Пленвиль, прошу вас. Мы не на ярмарке!

– Неужели? Зачем же вы ломаете дурака? – вскинулся Пленвиль. – Почему защищаете эту змею? Зачем пытаетесь во что бы то ни стало вытащить ее из амбара, где ей самое место сгнить заживо?

– Я уже сказал вам, – заявил губернатор, не смущаясь, хотя сердце у него сжалось от тоски. – Я попытался вам втолковать, что наши действия нельзя назвать законными, с точки зрения его величества. У меня есть все основания полагать, что командор де Пуэнси и ко мне, и к вам относится не лучшим образом. Он не оставит безнаказанным то обстоятельство, что мы нарушили его приказания. Мы стараемся о нем не говорить, но кто может обещать, что он не готовит нам отпор, которому вы не сумеете противостоять? Пленвиль! – продолжал он, видя, что собеседник внимательно его слушает. – Вы всегда были колонистом удачливым, преуспевающим, вам сопутствовала удача. Генерал Дюпарке был к вам добр. Вы об этом забыли. Но вы никогда не знали, что значит править этим островом, не имели представления о заключавшихся и расторгавшихся союзах, в глаза не видали прежних договоров между командором де Пуэнси и генералом Дюпарке… Словом, не знали ничего, ничего – я настаиваю на этом! – о политике Мартиники. И сегодня я говорю вам: десять лет я прожил в этом форте в качестве помощника господина де Пьерьера, затем – Дюпарке, потом – его жены и за это время узнал много интересного.

Он встал и стремительно подошел к Пленвилю; тот отпрянул и с вызывающим видом стал ждать окончания тирады.

– Пленвиль! – продолжал майор тоном пророка. – Говорю вам, что вы совершаете ошибки, за которые вам в конце концов придется поплатиться жизнью! Вы вообразили себя хозяином, удалив меня от дел! Пускай! Признайтесь, что я довольно охотно с этим смирился и не мешал вам командовать! Признайтесь, что именно вы в последние три месяца заправляете всеми делами в одиночку! Я хоть раз возмутился? Когда-нибудь оспаривал ваши решения на Совете? Я оставил на вас небольшую уздечку… И только! Всего-навсего сохранил приказы, которые вы охотно подписывали, – ехидно ухмыльнулся он. – Когда придет час расплаты, Пленвиль, вам, виновнику, придется за все ответить, не забывайте!

Пленвиль откинул со лба длинные седые волосы. Он больше не смеялся, и Мерри Рулз увидел, что его собеседник с трудом сдерживает гнев, который он сам пробудил в его душе.

– Полегче, Рулз! – бросил Пленвиль. – Будьте осторожны! Выбирайте выражения! Здесь командую я. Вы, кажется, об этом забыли! И я уже начинаю сожалеть, что обошелся с вами слишком мягко. Все население было на моей стороне, а я согласился разделить с вами власть. Какого черта! Вспомните, что я мог раздавить вас, как муху. Однако я любезно согласился оставить вам титул генерал-губернатора! Это нельзя сбрасывать со счетов! И что же? Сегодня вы запели по-другому? Кто вам позволил говорить со мной в таком тоне?! Или вы думаете, что купили меня за клочок земли? Да я мог отобрать его у вас, когда мне заблагорассудится, и вы не пикнули бы, потому что сидели бы в тюрьме вместе с потаскухой генеральшей! Но если это зов сердца, если вы не можете обойтись без этой женщины, которая, должно быть, расточала свои милости вам, как и всем мужчинам, заезжавшим к ней в замок, шепните мне одно словечко, приятель, одно-единственное, и я прикажу бросить для вас охапку соломы на том же складе, где заключена генеральша. Слово Пленвиля! Места там хватит. Всем, кому захочется присоединиться к генеральше, достаточно просто поднять руку. Я охотно провожу их сам, а мои друзья Босолей и Сигали с радостью будут сопровождать вас… Они тоже хотят новых должностей, почестей. И мне было бы приятно освободить несколько местечек среди командующих, капитанов и начальников береговой охраны: у меня больше желающих, чем вакансий!

– Знаю, – молвил Рулз, готовый отступить, но еще пытаясь бороться, – угрызения совести вас не мучают. Однако мы сражались бок о бок. Я хочу, чтобы вы поняли: вы висите на волоске. Если этот волосок оборвется, то по вашей милости! Почему не пойти на компромисс? Почему не подстраховаться, так чтобы если судьба станет вам угрожать с одной стороны, то можно было бы увернуться? Почему, наконец, не уменьшить риск?

– Мерри Рулз! – вскричал синдик. – Вы мне напоминаете жалкого заговорщика. И я себя спрашиваю: как могло получиться, что я вам доверился? Кто не рискует, тот ничего не имеет! Выслушайте меня, милейший, и постарайтесь понять одно: король – далеко. Он не знает о том, что здесь происходит. Пуэнси? Он сам еще раньше нас поднял бунт. Взгляните на тех, кто населяет острова: это любители приключений и им подобные! Отлично. Возьмем власть в свои руки, станем сильными, уничтожим то, что нам мешает, вздернем предателей, которые нас смущают и толкуют о своих правах, словно существуют на такой земле, как эта, другие права, кроме тех, что принадлежат колонистам, обрабатывающим эту землю и обогащающим колонию. Мы должны навязать свою волю. И – я подчеркиваю! – это уже сделано. Пуэнси? Опять Пуэнси? Что он намерен предпринять? Вы наверняка думаете, что командор знает, каким образом мы решили обойтись с его проклятыми флибустьерами. И что он сделал? Как этому противостоял? Да он даже не двинулся! А Лефор! Лучший друг Лефора, его соучастник, Байярдель, несколько месяцев сидит в темнице, а морской разбойник даже носа не показывает у наших берегов! Однако я даю шанс Пуэнси; пусть высылает к нам эскадру! Да, пускай по приказу короля пришлет два-три корабля, и вы увидите, что я с ними сделаю!

Пленвиль прошелся по комнате, переводя дух, после чего подошел к Рулзу вплотную и с вызовом продолжал:

– Рулз! Неужели я похож на шутника?! Или вы полагаете, что я разбогател на Мартинике? Вот уж черта с два! Когда Высший Совет назначил меня комендантом форта Сен-Пьер и поручил мне его обеспечение боеприпасами, пушками и всем необходимым для обороны, я не смыкал глаз точь-в-точь как двадцать лет назад, когда прокладывал борозды на своих полях сахарного тростника. Сегодня, Рулз, я больше никого не боюсь! Пусть прибудет эскадра. Я приказал удвоить количество пушек в форте Сен-Пьер. Их у меня теперь шестьсот штук. А пороху, свинца и ядер столько, что я могу без труда выдержать осаду. Так кто же, по-вашему, посмеет сюда сунуться?

– Вы намерены оказать сопротивление эскадре, посланной королем? Вы осмелитесь открыть пушечную пальбу по королевской эскадре?

– А разве Пуэнси поступил в свое время не так же?

– Господин де Пуэнси получил назначение командора от Мальтийского ордена. Он знал, что может рассчитывать на поддержку трех-четырех государств, имевших свой флот в Карибском бассейне. Сверх того, он мог уйти за границу и спасти свою жизнь, после того как встретил пушечными ядрами господина де Туаста! Эта история известна мне лучше, чем вам.

Пленвиль злобно рассмеялся:

– Если вы боитесь, подавайте в отставку, я не стану вам мешать. Я знаю одного человека, которому не терпится занять ваше место!

– Вы говорите о себе?

– О себе или о ком-то другом…

– Нет-нет, Пленвиль. Я согласился принять это звание и сохраню его… По крайней мере, еще некоторое время. Думаю, так будет лучше всего. Ведь это – оружие, которое поможет мне справиться с последствиями одной из ваших будущих ошибок. Если я подам в отставку, то одно это обстоятельство будет иметь нежелательный для вас отклик среди населения и погубит вас. Кроме того, вы не сможете так легко избавиться от меня, как говорите. Без меня все развалится.

– Вы полагаете? И ни во что меня не ставите? А хотите, поспорим, что я отправлю вас к генеральше не позднее нынешнего вечера? А завтра вас осудят и повесят! Перед вами послание, подписанное этой шлюхой Дюпарке, и мне его довольно, чтобы осудить вас, а заодно и ее!

– За что? Письмо честное, написано с достоинством…

– Вы говорите, честное? Посмотрим, что лежит у меня в кармане… Ну-ка, послушайте меня!..

– Слушаю, Пленвиль, – снедаемый беспокойством и догадывавшийся, что он раскрыл все свои карты и обратил Пленвиля в своего смертельного врага, от которого не приходится ждать милости.

Синдик вынул из кармана лист бумаги. Но он медлил с чтением. Для начала Пленвиль заглянул Рулзу в глаза и пояснил:

– Это послание перехвачено у нашего приятеля Демаре.

– Моего приятеля? – вздрогнул Рулз. – Какое отношение Демаре имеет к этому делу? Кстати сказать, он мне вовсе не приятель!

– А-а! Вот как вы теперь заговорили! А ведь именно вы привели его к нам и сделали из него завзятого заговорщика! Итак, это послание было перехвачено у него прямо сегодня. Демаре признался, что ходил за ним в Ле-Прешер, а генеральша Дюпарке подсунула его под дверь своей темницы.

– Это невозможно! Ей нечем писать.

– Как же она написала послание, которым располагаете вы?

– Мы с Лавинем принесли все необходимое!

– Объясните это Совету. Может, вам и удастся убедить какого-нибудь простачка! Так или иначе, а послание, которое я держу в руках, было прочитано нынче утром на всех площадях Ле-Прешера, Ле-Карбе и Сен-Пьера; из него ясно, что госпожа Дюпарке намерена покарать бунтовщиков, если ей удастся вернуть себе прежние права, как она говорит. Таким образом, этот текст явно противоречит тому, что вы прочли мне!

– Письмо, которое вы держите в руках, – фальшивка! – взвыл Рулз. – Постыдная и бессмысленная фальшивка! Она никого не может обмануть! Я виделся с госпожой Дюпарке! Я знаю, что она думает! Знаю, о чем печалится! Единственная ее забота – дети!

– И однако же, – не сдержал смеха Пленвиль, – послание уже было зачитано повсюду. Могу поклясться, оно произвело ожидаемый эффект! И если бы мне даже захотелось освободить генеральшу, я бы не смог этого сделать, так как уверен: стоит ей выйти из тюрьмы, как ее растерзает толпа! Я, кстати, был вынужден усилить охрану склада на Оружейной площади, чтобы разгневанные поселенцы не вышибли дверь!

Рулз вдруг осознал, что бессилен что-либо изменить.

Он долго не произносил ни звука и стоял понурившись. Все его надежды рушились. Он-то надеялся спасти Мари. Теперь же понимал, насколько его силы иллюзорны. Он был ничто и не способен ни на что.

Синдик наблюдал за ним с любопытством, следя за тем, как он расхаживает по кабинету, и забавлялся его волнением и озабоченным видом.

Наконец он спросил:

– Надеюсь, Мерри Рулз, вы все поняли? В благодарность за ваши услуги, оказанные колонистам, а также за помощь в разоблачении предательств, совершенных генеральшей Дюпарке, я согласен на то, чтобы вы и дальше управляли делами острова. Признайтесь, что я более чем снисходителен, особенно после того, что слышал из ваших уст. Мы договорились?

– Кажется, вы сильнее, чем я предполагал, – вздохнул Рулз. – Я боялся, как бы вы не совершили слишком много ошибок. Должен признать, что вы почти все предусмотрели.

– Вы не можете это отрицать, приятель.

– Я и не отрицаю, – глухим голосом признал побежденный Рулз.

– Вы по-прежнему считаете, что командор де Пуэнси может что-нибудь предпринять против нас? Вы полагаете, что мы неспособны защититься?

– Не знаю, – снова сказал Рулз. – Зато мне точно известно: если вы объявите населению, что корабль под командованием Лефора бросил якорь в бухте Сен-Пьер, поселенцы сейчас же поднимутся против вас, как, впрочем, и ваши самые верные союзники! Вам известно, что значит имя Лефора для здешней публики, которая трепещет при упоминании о флибустьерах?

– Капитан Лефор – старый стоптанный сапог, – заявил Пленвиль. – Вы, кстати, никого не заставите поверить, что он жив! Остался один только предатель Байярдель, который повторяет его имя в своей темнице… Но тому жить осталось, видимо, не больше недели. Говорю же вам, Рулз, что место свободно!

– А отец Фейе? Он вот-вот вернется! И привезет ответ его величества!

– Ответ его величества, – глухо изрек Пленвиль, – будет таким, какой нужен мне. У меня есть все основания полагать, что этот монах был отправлен генеральшей со специальным заданием к англичанам в то же самое время, как Высший Совет назначил его посланцем ко двору. И я заставлю его в этом сознаться! Даю слово, что он это подтвердит! У меня есть для этого средства!

Притихший Мерри Рулз ничего не отвечал, и прокурор-синдик продолжал:

– Кстати, в моем распоряжении значительные силы. Комендант де Лубьер вернулся из Страны Варваров, покрыв себя славой. Он сохранил большую часть войска, тогда как другое сражение против дикарей на юге полуострова еще не завершено. Лубьер – преданный солдат. Со своими людьми он без труда может сбросить в море тех, кто попытается высадиться… А вашего Лефора, если бы тот еще был жив, он разобьет в пух! Лубьер-то доказал свою верность!

– Да услышит вас Бог! – молвил в заключение Рулз.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации