» » » онлайн чтение - страница 2

Текст книги "Мари Галант. Книга 2"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:00


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Робер Гайяр


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 29 страниц)

Шрифт:
- 100% +

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

У шевалье де Виллера есть все основания быть довольным услугами Лефора

Солнце стояло уже высоко, когда на узкой улочке раздался оглушительный звон бубенцов, конский топот по мостовой, что привело обитателей «Золотого компаса» в неописуемое волнение.

Все, кто ожидали дилижанса второй, а то и третий день, дружно поднялись и бросились к экипажу.

Позади всех оказались Лефор, шевалье де Виллер и оба монаха. Флибустьер быстро прикинул и сообразил, что в дилижансе всем хватит места, тем более что, как он знал, отец Фейе и отец Фовель не поедут.

Путешественники, вернувшиеся из Парижа после утомительной поездки, невыносимой тряски и прочих тягот пути, медленно выбирались из дилижанса и расходились кто куда, уступая места новым пассажирам.

Конюхи уже расседлывали лошадей, чтобы развести их в стойла, и подводили к оглоблям свежих. Вышел другой форейтор, толстощекий, румяный и коротконогий человечек. Лефор окинул его внимательным взглядом и остался очень доволен осмотром. Он не сомневался, что перед ним человек сговорчивый и сметливый, особенно если показать ему кошель с золотыми. Ив подумал, что легко с ним сговориться.

Хозяин постоялого двора с величайшим трудом пытался отыскать клиентов, не заплативших за постой. Он переходил от одного к другому, окликая то того, то этого, ругаясь, угрожая. По правде говоря, никто его не слушал, и меньше всех те, что задолжали ему за приют.

Наконец форейтор был готов, и ему пришлось несколько раз щелкнуть внушительных размеров кнутом, призывая гомонивших пассажиров к порядку. Он заставил торопившихся путешественников снова вернуться в заведение и предупредил, что никто не сядет в дилижанс, не оплатив прежде свой проезд. Сам же уселся за стол.

Путешественники выстроились перед его столом в очередь по одному, бросая свои су и пистоли в его шляпу. Так они получали право перейти в дилижанс под присмотром одного из конюхов, после чего другой конюх рассаживал их на скамьи.

– Боюсь, нам не хватит места или места будут плохие, а путь неблизкий, – заметил отец Фейе. Он обращался к Лефору и отцу Фовелю.

Шевалье де Виллер, следуя своему плану, вмешался.

– Разумеется, отец мой, – произнес он снисходительно и даже с жалостью, – в вашем возрасте не стоило бы путешествовать в дилижансе, да еще в таких условиях. По-моему, если вам не достанется удобного места, лучше бы дождаться следующего рейса.

– Эге! – подхватил Лефор. – Клянусь, отец мой, я заставлю их уважать ваш сан. Хотел бы я посмотреть на того, кто откажется уступить вам свое место! Я его так отделаю, что он забудет про Париж!

Подходила очередь четырех наших путешественников.

Отец Фовель приблизился к своему собрату монаху и вкрадчиво заговорил с ним медовым голосом:

– Брат мой! Я не вижу вашего требника, который обыкновенно вы не выпускаете из рук. Уж не забыли ли вы его, часом?

Доминиканец так и подскочил. Он растерянно пошарил вокруг себя, осмотрел свои скудные пожитки и закричал:

– Боже мой! Он же только что был здесь! Я положил его вот сюда, рядом с этим свертком… Как я неосторожен! Впрочем, я так разволновался из-за этой толпы… Должно быть, кто-то взял его у меня по ошибке…

– Хм… По ошибке? – возразил отец Фовель. – А почему не нарочно? Красивый мягкий переплет, вот какой-то разбойник и решил, что это дорогая книга!

– Вот разочаруется, когда увидит, о чем там говорится! – вставил Лефор и хихикнул.

– Мой требник! Требник! – запричитал доминиканец. – Кто-то украл мой требник!

– Проходите, проходите, – подтолкнул его вперед Лефор, – сейчас ваша очередь, отец мой.

– Идите сначала вы: я ищу свой требник!

Шевалье де Виллер наблюдал за происходившим, ничего не понимая. Огорчение отца Фейе забавляло его чрезвычайно.

– Не теряйте времени! – предупредил несчастного монаха отец Фовель. – У вас еще есть возможность занять удобное место!

– Ох этот требник, – задохнувшись, прошептал монах и смертельно побледнел.

– К черту ваш требник! – взвыл Лефор. – Едете вы на этом дилижансе, да или нет? Задерживаете всех ради трехгрошовой книжонки! В Париже купите хоть сто таких же, а может, и лучше!

– Трехгрошовая! – потеряв голову от горя, пробормотал святой отец. – Трехгрошовая! Разве цена имеет значение?! Друзья мои! Туда были вложены все послания… очень важные, бесценные бумаги.

Виллер подскочил и подошел ближе: на сей раз он все понял.

Форейтор возвысил голос:

– Чья очередь? Поторопитесь, господа!

– И впрямь, поспешите, отец мой, – посоветовал Лефор. – Все ждут только вас! Должно быть, ваш требник где-то здесь. Какой-нибудь вертопрах его утащил, но вы непременно найдете его вместе со всеми бумагами, непременно найдете!

– Раз послания, которые в нем лежали, представляют такую ценность, то, может быть, это дело рук преступника? – как никогда лукаво и вкрадчиво вставил отец Фовель.

– Да, черт возьми! – выругался Лефор. – Как я об этом не подумал! Необходимо предупредить прево!

– Гром и молния! – потерял терпение форейтор. – Предупреждайте кого хотите, но я отвечаю за дилижанс и, клянусь, не намерен терять ни минуты! Кто еще хочет ехать?

– Я! – сказал шевалье, выступая вперед и раскрывая кошель.

Он обратился к флибустьеру:

– Я за вас заплачу, дружище.

– Да, займите мне место, а я сбегаю за караулом.

– Я сам схожу, – вызвался отец Фовель. – Разве я могу покинуть достойнейшего отца доминиканца в таком тяжелом положении?!

– Позвольте вас предупредить: вы опоздаете на дилижанс!

– Ничего! Лишь бы нашлась книга с бумагами.

– Я не хочу пропустить этот дилижанс! – умирающим голосом прошелестел отец Фейе.

– Выбирайте! – предложил флибустьер. – Либо садитесь в дилижанс и посылаете к черту эту книжонку с какими-то там бумажками, либо остаетесь до следующего дилижанса и ищете пропажу.

Отец Фовель положил руку на плечо доминиканцу и твердо проговорил:

– Отправимся следующим дилижансом.

– А что, если мой требник у кого-то из пассажиров этого дилижанса? – возразил монах.

– Мы же встретимся в Париже! – успокоил его Лефор. – Если вор найдется среди пассажиров, а я вам обещаю, что глаз не спущу со всех, кто едет, мы предупредим хозяина следующей станции. Прощайте, господа!

– Прощайте, – усмехнувшись украдкой, повторил Виллер.

Отец Фейе в изнеможении опустился на стул. Он был раздавлен. Отец Фовель подошел к нему и дружески хлопнул по спине:

– Вы уверены, что нигде его не оставили? Интересно, кому понадобилось вас грабить? Кто знал, что в этих бумагах?

– Никто, никто, кроме вас и наших друзей; может быть…

– Конечно, нет.

– Как вы знаете, меня направил в Париж Высший Совет Мартиники. Эти письма были моими верительными грамотами!

– В таком случае успокойтесь: никого они не интересуют и скоро вы найдете пропажу. Дайте-ка я посмотрю…

– Дилижанс отправляется! – захныкал монах и рванулся к выходу, словно опомнившись и решив ехать.

Отцу Фовелю стоило немалых усилий его удержать. В окошке дилижанса мелькнули лица Лефора и Виллера. Виллер светился от радости, а на губах флибустьера мелькнула странная усмешка. Монах с трудом сдержался, хотя его так и подмывало потереть руки. Тем временем на глаза доминиканца навернулись слезы.

Отец Фовель подвел его к столу и сказал:

– Можете утешиться, брат мой. Обещаю, что все уладится! Могу даже вам сказать, что мы приедем в Париж раньше, чем прибудет дилижанс!

– Это невозможно!

– Ставлю лиард[3] против двух бочонков вина!

– Ах, брат мой! – оскорбился монах. – Как вы можете так говорить!

– Ба! – не смутился отец Фовель. – Разве дело в манерах! Посмотрим, как вы заговорите, когда сыщутся верительные грамоты.

– Разумеется! – тяжко вздохнул монах и вдруг досадливо поморщился. – Подумать только! Приехать издалека, привезти послания чрезвычайной важности в целости и сохранности и тут же потерять важнейшие бумаги!

С улицы доносились щелчки кнута, окрики, прощания, сопровождавшиеся либо смехом, либо слезами.

– Уезжают! – посетовал отец Фейе.

– Раз я с вами, можете быть спокойны! Доверьтесь мне! Даю обе руки на отсечение, что найду ваш требник!.. Эй, хозяин! Эй!

Дилижанс скрылся, гремя окованными колесами. Звон бубенцов постепенно стихал.

Хозяин заведения подошел к двум посетителям. Несмотря на мороз, несчастный обливался потом.

– Два пистоля, отец мой! – вскричал он, обращаясь к отцу Фовелю. – Эти негодяи не доплатили мне два пистоля!

Монах поднес руку к поясу:

– Вот вам пара пистолей, и довольно об этом, прошу вас. Доставьте-ка лучше нам удовольствие: осмотрите солому, на которой мы нынче спали. Не найдется ли там, случаем, требник прославленного брата доминиканца?

– Невозможно! – возразил отец Фейе. – Я снес его вниз вместе с вещами.

– Сходите все же наверх, хозяин! – продолжал настаивать отец Фовель, ничем не выдавая своего нетерпения. – Однако прежде подайте мне кружку лучшего вина, какое у вас найдется: после этих волнений я чувствую себя совершенно разбитым…

Доминиканец грустно качал головой. Действия хозяина представлялись ему совершенно бесполезными. Про себя он размышлял, хватит ли ему мужества предупредить дозорных. Он рассуждал: «К чему? Если я стал жертвой кражи, вор теперь находится в дилижансе. А дилижанс уже далеко».

Вдруг он подскочил как ужаленный: эта мысль пробудила в нем угрызения совести.

– Дилижанс! – вскрикнул он, задыхаясь от отчаяния. – Дилижанс… Конечно, вор – там! Святые небеса! Зачем я послушался вас, отец Фовель?! Зачем?

Тот молча попивал принесенное вино и ничего не ответил. С невозмутимым видом вынул из-под сутаны короткую трубку и стал размельчать табак в углу стола. Но прикурить не успел: в зале появился хозяин заведения с книгой в руке. Он подошел к обоим монахам и, усмехнувшись и всем своим видом показывая глубочайшее презрение, бросил:

– Держите, вот она, ваша книжка! Стоило ли так шуметь, да еще и дилижанс упустили!

Доминиканец, ни слова не говоря, набросился на требник и лихорадочно перелистал его. Он нашел свои бумаги нетронутыми, на прежнем месте.

– Святая мадонна! – взмолился он. – Я был совершенно убежден, что взял книгу с собой! Брат мой! Как вы догадались, что она в соломе?

– Я сам ее туда положил, – не смущаясь, признался монах.

Доминиканец отпрянул с такой порывистостью, что отец Фовель протянул руку и подхватил его, опасаясь, как бы тот не опрокинулся навзничь. Потом он пояснил:

– Я положил ее туда сам, чтобы знать наверное: никто другой не положит вашу книгу в такое место, где мы никогда не смогли бы ее отыскать. Теперь все хорошо. Выпейте этого вина и соберитесь с силами.

Монах постепенно приходил в себя: его щеки порозовели, а дыхание сделалось ровнее.

– Нет, не все так хорошо, как вам кажется! Из-за вас я пропустил дилижанс! А еще вы собирались предупредить дозорных! Не знаю, что за демон скрыт под вашей серой сутаной, но скоро увижу: я сам схожу за стражей! И тогда уж вы ответите мне за все!

Отец Фовель медленно покачал головой:

– Спокойно, спокойно! Помолчите хоть немного, дайте и мне слово сказать. Вы уже целый час хнычете, жалуетесь, заламываете от отчаяния руки. Из-за требника, который, вопреки тому, что сказал мой друг Лефор, не стоит и трех грошей на распродаже, а от силы два сантима, да и то будет дорого! Теперь вы его нашли, так чего же угрожать и бушевать! На вашем месте я бы послушал и узнал, зачем отец Фовель разыграл этот дурацкий фарс…

– Поторопитесь с исповедью. Я чувствую, что моему терпению приходит конец, предупреждаю!..

Отец Фовель облокотился на стол и взглянул достойному монаху прямо в глаза:

– Чтобы наставить вас на правильный путь, я задам вам один вопрос. Представьте, что вас в самом деле обокрали и вы теперь уверены, что ваш требник вместе с вложенными в него бумагами лежит в кармане у негодяя, который едет сейчас в Париж, сидя в дилижансе. Не угодно ли вам сказать, святейший отец, на кого пали бы ваши подозрения?

Задумавшись, доминиканец болезненно поморщился и наконец признал:

– Брат мой! Я не могу обвинить никого, нет, никого. Я не вижу, кому было бы выгодно украсть у меня эти бумаги.

– Эх! – бросил отец Фовель, подняв голову и прищурившись. – А если б я вам сказал, что это было бы чрезвычайно выгодно шевалье де Виллеру?

– Невероятно! – вздрогнул доминиканец и раздраженно повторил. – Невероятно! Брат мой, вы пытаетесь свалить свою вину на славного и благовоспитанного дворянина! По-моему, шевалье де Виллер вне всяких подозрений, я и прошу вас оставить свои измышления! Я хотел бы забыть о нанесенном мне ущербе, а также простить ошибку, которую вы совершили по отношению к высокочтимым и могущественным лицам на Мартинике, но предупреждаю – это последняя шутка, которую вы сыграли со мной!

Отец Фовель грянул кулаком об стол:

– Черт бы меня побрал! – выругался он. – Правильно говорится в Писании: Бог ослепляет того, кого хочет погубить! Вы так и не поняли, отец мой, что вышеупомянутый шевалье явился во Францию с одной целью: добиться смещения ее превосходительства госпожи Дюпарке и назначения на ее место майора Мерри Рулза, ее злейшего врага?!

– Вы – демон и нагло лжете, за что вечно будете гореть в огне преисподней!

Доминиканец перекрестился.

– Тысяча чертей! – снова рассердился монах. – А если я вам скажу, что мы с капитаном Лефором решили задержать вас здесь с единственной целью: чтобы вы прибыли в Париж раньше шевалье?

На сей раз отец Фейе немного отодвинулся, будто опасаясь нападения со стороны своего спутника. Заговорил он гораздо мягче:

– Брат мой! Я бы посоветовал вам меньше пить; вино, без сомнения, хорошее, но для вас оно слишком крепко. Задержать меня, чтобы я прибыл раньше шевалье? Да вы думаете, что говорите? Кто вам внушает подобные нелепости и вздор?

Отец Фовель вдруг обхватил голову руками, словно собирался вырвать у себя волосы. Он привстал было, но тотчас же сел снова, как только взял себя в руки.

– Брат мой! – начал он. – Клянусь Господом Богом и Пресвятой Богородицей, которая нас видит и слышит, что шевалье де Виллер предложил моему другу капитану Лефору и мне тысячу милостей за то, чтобы мы украли у вас эти письма и помешали вам приехать в Париж раньше его самого! Хотите – верьте, хотите – нет, но, черт возьми, я заставлю вас слушаться! Уверяю вас, что мы будем в Париже раньше его и вы увидитесь с кардиналом прежде этого разбойника де Виллера…

Не отвечая, отец Фейе внимательно разглядывал собеседника, будто пытаясь отгадать его тайные мысли.

– Каким же образом, брат мой, вы себе представляете наше скорое прибытие в Париж? – спросил он, наконец.

– Поскачем верхом, – отозвался монах.

– Верхом?! Но вы же слышали: нам не найти хороших лошадей ни здесь, ни на следующей станции…

– Слава Богу, – наставительно произнес монах с видом смиренника, – в мире полным-полно скряг, благодаря чему люди щедрые за деньги без труда получают все что угодно.

– Вы хотите сказать, что купили лошадей?

– Совершенно верно, брат мой: одну для вас, другую для себя. И жду, как видите, когда их доставят сюда. Как только дилижанс скроется из виду, нам приведут лошадей. Они обошлись мне в четыре тысячи экю, но я не думаю, что во всей Бретани сыщется пара лошадей, достойная этих!

– Четыре тысячи экю! – выпучил глаза доминиканец. – Четыре тысячи! Это в десять раз больше того, что я трачу в десять лет! Где вы достали такие деньги?

Монах поймал на себе осуждающий взгляд своего спутника и смиренно опустил голову:

– Да так… На судах, занимающихся каперством во славу его величества, врачующий и исповедник имеют право на одну часть прибыли, а иногда и больше. Вот, брат мой, так я и набил свою мошну…

– Эй! – окликнул вдруг с порога грубый голос. – Эй! Есть здесь монах, купивший у меня двух лошадей?

Отец Фовель резво вскочил на ноги и подбежал к новоприбывшему со словами:

– Здесь я, мессир, здесь! Дайте-ка взглянуть на ваших скакунов…

– Они ждут вас во дворе. Деньги при вас? Монах пропустил его вопрос мимо ушей и поспешил на улицу. Там он увидел пару лошадей, но не столь уж безупречных, как обещал отцу Фейе. Он ощупал у них бабки, осмотрел зубы, похлопал по крупам и обратился к барышнику:

– Они не стоят и двух тысяч, а вы запросили четыре! Это оскорбление Всевышнего! Черт побери! Если попадете в ад, будете хотя бы знать, за какой грех! Вот вам три тысячи, да и того много, мошенник! А теперь прочь с дороги!

Он бросил кошель барышнику, тот поймал его на лету. Отец Фовель задрал сутану, под которой мелькнули два пистолета с инкрустацией дерущихся львов, блеснул желтый металл. Торговец испуганно отскочил назад: ему нечасто доводилось встречать столь воинственных монахов, как этот. Наконец он взвесил на руке кожаный мешочек, в котором позвякивали золотые монеты, поморщился и изрек:

– Ладно, ладно! Только впредь не приходите ко мне за лошадьми!

– Прочь с дороги, негодяй! – повторил отец Фовель, угрожая пистолетом. – Прочь, или я кликну стражу и поклянусь святыми мощами и всем остальным, что вы украли у меня все деньги!

Лошадник круто развернулся и поспешил восвояси. Монах вернулся в таверну и сказал:

– Отец мой, лошади готовы. Если хотите поспеть в Париж, не теряйте времени…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Радости и огорчения господина де Виллера

Форейтор гнал лошадей во весь опор, так громко щелкая кнутом, что внутри дилижанса почти невозможно было разговаривать.

Как только тяжелая колымага стронулась с места, шевалье уткнулся носом в окно, дабы убедиться, что отец Фейе остался на постоялом дворе. Видя, что повозка выезжает на руанскую дорогу, он повернул к Лефору сияющее лицо. Флибустьер держался скромно, словно все, что он только что осуществил, представлялось ему простейшим делом.

– Черт побери! – в восхищении воскликнул наконец шевалье. – Вы – настоящий мужчина. Думаю, я правильно поступил, оказав вам свое доверие. Письма при вас?

– Письма? – переспросил Лефор, внимательно оглядывая одного за другим всех пассажиров дилижанса. – А на кой черт мне эти письма?

– Как?! – изумился Виллер. – Вы не взяли писем? Где же тогда?..

– Мы выкрали бумаги у несчастного доминиканца, так? Он прибудет в Париж дней на пять – шесть позже вас; тем временем вы успеете провернуть свое дельце, все верно?

– Разумеется! Однако я бы предпочел, чтобы эти письма были у вас. Никогда не знаешь, что может произойти… Предположим, благодаря непредвиденному обстоятельству, отец Фейе приедет в Париж раньше нас или хотя бы в одно время с нами. Что тогда будет? Мы пропали!

– Сразу видно, – уверенно произнес Лефор, – что вы не знаете моего монаха Фовеля. Уж он-то умеет держать слово! Когда я ему передал о вашем желании, чтобы доминиканец остался в Гавре, он только кивнул и сказал: «Предоставьте действовать мне!»… Ну и как, по-вашему, приятель: удалось это ему?

– Разумеется! – повторил Виллер, но не так уверенно, как флибустьер. – Однако имей я эти письма у себя, мне было бы спокойнее!

Прежде чем ответить, Лефор пожал плечами:

– Вы портите себе кровь из-за пустяков, мессир. Говорю же вам, что вы можете положиться на моего человека, как на меня самого, между прочим, этот человек только что показал вам, на что он способен, и вы напрасно волнуетесь, какого черта! Будьте уверены, что монах Фовель всегда сможет пошевелить мозгами и найти под своей тонзурой какой-нибудь выход: он помешает своему спутнику прибыть раньше нас, если, конечно, как вы говорите, тому не поможет непредвиденное обстоятельство!

Виллеру только и нужно было, чтобы его убедили. Сверх того, он и впрямь считал, что неправ, требуя слишком многого. Двое его друзей оказали ему услугу, на которую он не мог и надеяться. Как бы он сам добился того же?

И он больше не настаивал. Он, кстати, боялся, и не без оснований, нескромного любопытства попутчиков, тем более что из-за грохота кованых колес, скрипа несмазанных рессор и оглушительного щелканья бичом шевалье был вынужден почти кричать.

Теперь Лефор поудобнее устроился на скамье. Он был выше других пассажиров на целую голову и гораздо мощнее. А потому потеснил соседа справа, несомненно бедного гасконца, судя по его камзолу, вытертому до блеска, и соседа слева, богатого буржуа, во все стороны вращавшего глазами, как у куницы.

Скоро флибустьер притворился спящим; кстати, покачивание колымаги на ухабах действительно располагало ко сну. На самом деле Лефор задумался. Он соображал, каким образом задержать дилижанс настолько, чтобы его опередили двое монахов и отец Фейе успел исполнить доверенное ему поручение к кардиналу или его величеству.

* * *

Стемнело, когда дилижанс прибыл в Ивто. Вот уже около часа шевалье де Виллер крепко спал, похрапывая на своей лавочке и роняя голову то вправо, то влево на плечи соседям. Те не обращали на него внимания, потому что устали не меньше шевалье и тоже дремали. Виллер продолжал храпеть, когда кучер отворил в задней стенке дилижанса широкую двустворчатую дверь, выпуская желающих.

Лефор сильной рукой схватил богатого буржуа с глазами куницы, приготовившегося выйти первым, мощным движением бедер оттолкнул гасконца в поношенном камзоле и ступил на твердую почву, постучав кулаком в грудь, чтобы расправить складки на одежде. Своей огромной фигурой флибустьер нависал над форейтором. Лефор взглянул на него исподлобья. Форейтор отступил на несколько шагов, испугавшись, по-видимому, нападения, что случалось в те времена довольно часто на дорогах. Но Лефор дружески похлопал его по плечу и, взяв за руку, сказал:

– Ах, милейший! Никто лучше вас не умеет управлять лошадьми! Черт побери! Я еду из таких мест, где не хватает людей вашего полета! Неужели вы еще не смотритель? Выслушайте меня…

Он отвел форейтора в сторонку, позабыв о шевалье, а сквозь зубы проворчал:

– Благословенны края, откуда я еду и где нет ни дилижансов, ни почтовых карет, ни форейторов!

Убедившись в том, что их никто не слышит, он стал перед дородным и крепким кучером и, похлопав себя по животу, где висел кошель со звякнувшими золотыми, начал:

– Вы умны, очень умны… Я заметил это с первого взгляда…

Он говорил вкрадчиво и чрезвычайно любезно:

– Когда возвращаешься из страны дикарей, очень приятно встретить людей вашего склада. Вы, так сказать, благородны, сударь… Ох, черт, не возражайте! Я проткну первого, кто осмелится утверждать обратное. Я сказал, что вы умны, а потому поможете мне. У вас такой огонь во взгляде, ваше лицо выражает столько проницательности, что, едва на вас взглянув, я сейчас же подумал: «Вот тот человек, который мне нужен!»

– Мессир! – с трудом пролепетал обеспокоенный форейтор.

– Да что вы! Зовите меня приятелем! Ведь вы могли бы даже оказаться моим братом! Так и договоримся: мы – братья, и ни слова больше. Клянусь всем святым, мальчик мой, мы созданы Всевышним для взаимопонимания… Послушайте-ка, что это за звон, и скажите, как он вам нравится!

– Это звенят экю, мессир… Экю, вне всякого сомнения.

– Экю! Да, экю; но, пожалуйста, называйте меня не мессиром, а братом. Если бы вы знали, кто я такой, вы звали бы меня братом, встав на колени и облобызав мои сапоги! Гром и молния! Много людей повидал я на своем веку, но никто вам и в подметки не годится, брат! Капитан Килд, научивший меня выпаду, благодаря которому я отправил на тот свет добрую сотню проходимцев, сказал бы о вас то же, что и я. А капитан Барракуда, не путавший фал с прелатом, дал бы вам сразу две нашивки за одну вашу физиономию. А уж капитан Барракуда был человек, которого в наши дни уже не встретишь!

Растерявшийся форейтор в изумлении отступал, пытаясь сообразить, с кем имеет дело: с сумасшедшим или мошенником. Он испугался еще больше, когда увидел, что колымага наполовину опустела и его пассажиры перешли в таверну «Цветок лилии», чтобы поужинать и переночевать. Итак, на помощь извне надеяться не приходилось.

Лефор внезапно понизил голос и, склонившись к уху кучера, зашептал:

– Брат! Вы слышали звон моих экю. Вот горсть не фальшивых, отличных монет, таких же, какие испанский король перевозит на своих галионах, а я черпаю эти монеты именно там. Если вы меня послушаетесь, деньги – ваши…

– Однако, мессир…

– Называйте меня братом, черт побери!.. Конечно, я их не пересчитывал, но прислушайтесь… Итак, вообразите, что я заключил пари с сопровождающим меня дворянином. Он поклялся, что мы прибудем в Париж не раньше, чем через четыре дня…

– Мы будем там послезавтра, мессир!..

– Подожди! Я поспорил, что мы приедем через три дня!..

– В таком случае могу вам это обещать!

– Нет, брат!

– Да я знаю эту дорогу и своих лошадок! Через два дня будем в Париже, разрази меня гром!

– Если вы все время будете говорить, брат, мне не удастся и слова вставить. Я вам рассказывал о том, как поспорил, и теперь, когда вы знаете условия пари, вы меня уверяете, что я выиграл…

– Клянусь, мессир!

– Гром и молния! Погодите! Дайте же мне договорить! Дело в том, что я не хочу выиграть! Дворянин, который меня сопровождает, сын моих прославленных друзей… Благородный отпрыск древнейшего рода… Понимаете? А его обокрали разбойники, и он остался без гроша. Будучи до крайности щепетилен, он ни за что не примет помощь. Стало быть, я должен проиграть пари. Улавливаете?

Кучер энергично поскреб в затылке, тщетно пытаясь понять, что к чему.

– Да, – продолжал Лефор, – сделайте так, чтобы мы прибыли через четыре дня… Я хочу сказать: не раньше, чем через четыре дня, и эта горсть монет – ваша.

– Четыре дня – это много, – заметил кучер.

– Пусть будет пять или шесть, для меня еще лучше, так как мне придется удвоить ставку за каждый день опоздания… А так как я желаю этому достойному дворянину только добра…

Кучер вздохнул:

– Увы! Вы просите у меня невозможного. Я – честный человек.

– Черт меня подери, если я в этом сомневался! Именно поэтому я к вам и обращаюсь. Я сразу вас разгадал, с первого же взгляда!

– Я не могу задержать прибытие дилижанса…

– За горсть экю?

– Говорю же вам, мессир: я – честный человек…

– Дьявольщина! Даже за горсть монет? Вы неподражаемы!

Лефор был потрясен.

– Не настаивайте, мессир, – продолжал кучер, по-прежнему очень обеспокоенный происходящим, – я не могу вам помочь. Если я запоздаю без уважительной причины, я потеряю место, а мне оно нравится…

Флибустьер начинал терять терпение. Впервые он видел человека, равнодушного к золоту. Он уже был готов взорваться, когда его заставил обернуться голос Виллера:

– Эй, приятель! Что вы здесь делаете? Вы не проголодались? Я вас ищу! Какого черта вы тут разговариваете с этим мужланом? Пойдемте лучше за стол: я заказал отличный ужин…

– Иду! – крикнул Лефор в бешенстве оттого, что ему приходится оставить кучера. – Иду! Главное – закажите хорошего вина, потому что нынче у меня руки чешутся всех передушить, а в таком случае только вино может привести меня в чувство…

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации