» » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Мари Галант. Книга 2"


  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:00


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Робер Гайяр


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 29 страниц)

Шрифт:
- 100% +

ГЛАВА ПЯТАЯ

Горести Лефора

Флибустьер скоро забыл о неудаче с кучером. Он считал себя изворотливым и не сомневался, что через какой-нибудь час найдет другой способ, как задержать если не дилижанс, то, по крайней мере, одного шевалье.

Кушанья в таверне были самые изысканные, и шевалье, как видно, решился отпраздновать вместе со своим сообщником счастливый исход их первого предприятия. Единственное, что омрачало шевалье во время ужина, – присутствие неподалеку от их стола этого гасконца в сильно поношенном камзоле, чья шпага, должно быть, проржавела в ножнах.

Гасконцу было около тридцати лет; загорелое лицо, крючковатый нос, угловатые черты, словно грубо вырубленные топором, – так выглядел гасконец. Он не произносил ни слова и не замечал происходящего вокруг него, потому что неотрывно смотрел на двух сотрапезников.

Шевалье посматривал на него без симпатии; он был взбешен, когда тот занял место в нескольких шагах в своем драном камзоле и готовых вот-вот развалиться сапогах, жутко хлюпавших по лужам. Виллер не мог скрыть отвращения, когда увидел, что вынужден сидеть рядом с этим ничтожеством, и позволил себе недовольным тоном указать на это флибустьеру.

Лефор, привыкший водить знакомство со всяким сбродом и не обращать внимание на тесноту, сейчас же подумал, что извлечет пользу из этого молодого человека, наверняка забияки и драчуна.

Виллер особенно тяжело переносил тряску и утверждал, что у него отбиты бока. Завтрашний участок пути обещал быть не менее трудным, и шевалье сказал, что после ужина намерен лечь пораньше. Он снял убогую комнатушку, единственную, что оставалась свободной, для себя и своего попутчика. Он поднялся, обрадованный тем, что скоро избежит наглого пристального взгляда гасконца, и пригласил Ива с собой.

Флибустьер в это время набивал трубку, с удовольствием потягивая вино.

– Нет, приятель, – возразил он. – Я сейчас глаз не сомкну. Спать могу только в море. Подожду, пока меня не сморит усталость, а вы ложитесь без меня. Я присоединюсь к вам позднее и постараюсь сделать это бесшумно.

– В таком случае приятного вам отдыха! – пожелал Виллер, помахал рукой и удалился.

Лефору только это и было нужно. Едва шевалье исчез, как он наклонился к гасконцу и заговорил:

– Тысяча извинений, мессир, но трубка моя набита, а огня у меня нет.

Гасконец, не спускавший глаз с двух собеседников на протяжении всего ужина, так и подскочил, выведенный из глубокой задумчивости.

– Вам везет, – заметил он, – что есть чем набить трубку. Я же давно забыл вкус табака!

– За чем же дело стало? – ласково улыбнулся Лефор. – Вот мой табак. Если у вас есть острый нож, можете размять себе листья и насладиться ароматом.

Гасконец, не отвечая, внимательно разглядывал табак и вдруг заявил:

– Этот табак не от Пиоля и не от Мишо из сен-жерменского пригорода!

– Нет, черт возьми! – подтвердил Ив. – А как вы об этом догадались, мессир?

– По его виду… Табак свежий, и никто вам не поверит, что он у вас давно!

– Да я сам привез его с Сент-Кристофера, – пояснил Лефор, забавляясь разговором.

– Вам придется заплатить семь ливров штрафа. Надеюсь, вы не станете меня уверять, что не знаете о королевском ордонансе, запрещающем ввоз табака; согласно этому приказу, наказанию кнутом и тюремному заключению подвергаются все, даже те, кто ведет розничную торговлю или разрешает курение в своем заведении?

Лефор насупился:

– Уж больно вы голосисты, молодой человек; однако хотел бы я взглянуть на того, кто возьмет у меня семь ливров за курение!

– Это сделаю я! – отвечал гасконец. – Мне поручено наблюдать за исполнением всех распоряжений начальника уголовной полиции города Парижа! И вы мне заплатите, если только у вас нет назначения лекаря или аптекаря… Я сказал: семь ливров, однако в эту сумму не входят еще ввозная пошлина на каждый из городов, которые мы миновали!

Лефор задумчиво посмотрел на трубку и сказал:

– Бог ты мой! Признаться, я не в курсе этих распоряжений, но я честный человек и не хочу нарушать законы.

Он помолчал, внимательно разглядывая гасконца. У того слишком ярко блестели глаза, как у голодного волка, и капитан понял, что молодому человеку, должно быть, удается обедать далеко не каждый день.

– Не скажете ли мне, что ждет того, кто откажется уплатить штраф? – спросил он.

– Хм… – произнес тот. – Я оповещу городскую полицию, мне пришлют подкрепление и заставят нарушителя платить! Однако надеюсь, вы не жаждете провести несколько дней в тюрьме?

– Разумеется, нет, мессир. Но со мной путешествует приятель, у которого тоже карманы набиты табаком; вот уж он-то скорее проткнет вас шпагой, чем раскроет перед вами свой кошелек…

– Мы и не таких буйных усмиряли…

– Я вам скажу, как он выглядит, – предложил Лефор, у которого зародилась интересная мысль.

Гасконец перебил его:

– Я знаю, это шевалье де Виллер, он сидит напротив вас в дилижансе.

– Совершенно верно. Откуда вам известно, как его зовут?

– Я слышал, как вы к нему обращались. А я на него глаз положил. Да, похоже, у этого дворянина кошель набит туго.

– А знаете почему? Исключительно благодаря тому, что открывает он кошелек лишь для того, чтобы положить туда экю, но никогда – чтобы их оттуда вынуть… Если завтра вы потребуете с него семь ливров, вы сильно рискуете получить в ответ удар шпагой.

– Это мы еще посмотрим! Что же касается вас…

– Что до меня, – перебил его Лефор, – я с большим удовольствием дам вам восемь ливров. Семь – в уплату штрафа и один – в счет пошлины. Сдачу возьмите себе, а завтра утром, перед самым отъездом, ступайте к шевалье и потребуйте у него эту же сумму! Тысяча чертей! Он обязан заплатить, чем он лучше других! Вот будет отличный урок этому скряге! Однако на всякий случай возьмите с собой побольше стражников. Я же вас предупредил: у него отвратительный характер…

– Положитесь на меня, – сказал гасконец, пряча в карман золотые монеты, которые Лефор выложил перед ним на столе.

– Главное, – продолжал наставлять Лефор, – сразу хватайте его и вяжите: этот человек всегда готов на крайности!

– Не беспокойтесь, у меня большой опыт. Гасконец хлопнул в ладоши и зычным голосом кликнул хозяина заведения. Он заказал обильный ужин, в то время как Лефор уже допивал вино.

Флибустьер был вне себя от радости. На сей раз, благодаря своей изворотливости, он мог быть уверен, что двое монахов прибудут в Париж раньше шевалье.

Он кивнул гасконцу, сказал, что очень устал и хочет спать. Тот, склонившись над миской с густым супом, его не слыхал. Судя по тому, как жадно он ел, у него, видно, и впрямь несколько дней маковой росинки во рту не было.

Ив вышел. Он без труда отыскал комнату, где спал шевалье. И хотя Лефор ему обещал не шуметь, но едва повернув дверную ручку, он закричал:

– Эй, шевалье, вы спите?!

Вместо ответа раздался густой храп. Ив наклонился и с силой тряхнул своего попутчика. Тот от неожиданности подскочил в постели, сообразил, что еще ночь, а над ним нависает чья-то огромная тень. Он не раздумывая потянулся за шпагой.

– Спокойно, дружище, – остановил его Лефор. – Это всего-навсего я. Со мной только что приключилось весьма необычное происшествие, и я хочу предупредить вас на тот случай, если вам придется однажды пережить нечто похожее.

Виллер протер глаза.

– Что случилось? – спросил он, когда окончательно пришел в себя.

– Представьте, меня взял в оборот представитель начальника уголовной полиции; он потребовал у меня семь с лишком ливров в уплату штрафа и пошлины в соответствии с королевским указом, запрещающим ввоз, продажу и курение табака!

Виллер заулыбался, но в комнате было темно, и Лефор этого не заметил. Шевалье проговорил:

– Могу поспорить, что вы заплатили!

– Нет, черт возьми! – гордо бросил флибустьер. – Я отказался платить сколько бы то ни было и готов был обнажить шпагу, если бы малый продолжал настаивать.

– И правильно сделали! – похвалил Виллер.

– Конечно! Оттого-то я и решил вас предупредить, чтобы вы были начеку. Если завтра встретите этого проходимца, не сомневайтесь: дайте ему хорошенько рукоятью шпаги в лоб, пусть научится хорошим манерам.

– Не говоря уж о том, что я самолично сдам начальнику уголовной полиции этого наглого жулика!

– Как вы сказали?

– Я говорю, что сам сдам этого мошенника в руки лучников. Именно мошенника: он ссылается на ордонанс от 1638 года, давно отмененный, чтобы поживиться за счет всяких простофиль…

– Так вы говорите, упомянутый указ уже отменен? – теряя самоуверенность, уточнил Ив.

– Абсолютно точно. Торговать табаком не запрещается. Во Франции можно курить повсюду, кроме церквей…

– Тысяча чертей из преисподней! – выругался Лефор. – Вот плут! Да я ему кишки выпущу! Подождите, Виллер, сейчас я вернусь!

Великан выбежал в коридор и скатился по лестнице в зал. Однако напрасно он надеялся застать там гасконца, который так ловко провел его.

Лефор обратился к хозяину таверны, и тот ему сообщил, что молодой человек ушел всего несколько минут назад, набив брюхо до отвала и расплатившись звонкой монетой.

Флибустьер крикнул, что больше его никто не будет водить за нос, и, понурившись, вернулся в комнату.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Лефор ставит на карту все, что имеет

Дилижанс давно миновал Понтуаз, и лошади мчали во весь опор; уже недалеко был поворот на Клиши. Никогда еще Ив Лефор не чувствовал себя до такой степени скверно. Впервые с тех пор, как он ступил на французскую землю, он осознал, что в этих широтах жизнь совсем не похожа на ту, к которой он привык на Антильских островах.

Под тропическим солнцем все казалось понятным; большинство затруднений легко разрешалось при помощи пистолетного выстрела. Жилось там легко, непринужденно, и каждый знал, что встреченный на улице незнакомец в девяти случаях из десяти окажется вором.

Во Франции обнажать шпагу было опасно. Гибель человека в честнейшем поединке влекла за собой казнь победителя. Приличнейшие на вид люди на поверку оказывались грабителями. Те, что казались жадными до денег, напротив, проявляли себя с лучшей стороны, демонстрируя неподкупность. Флибустьер ничего не понимал. Он не смел поднять глаз на попутчиков в дилижансе, опасаясь, как бы невозмутимый буржуа не обратился в мошенника, а отталкивающей внешности сосед с другой стороны не предстал бы честным человеком.

Однако не следовало забывать, что Париж уже совсем близок и что колымага преодолела отделявшее всех их от него расстояние за необычайно короткое время. Ив пока не исполнил обещания и не задержал шевалье, и у него сжималось сердце, когда он себе представлял, с каким видом отец Фовель будет слушать его оправдания!

А шевалье все больше ликовал, по мере того как сокращалось расстояние до Парижа; впрочем, он тоже нервничал, так как ему не терпелось сразу же по прибытии полностью отдаться осуществлению своего грандиозного плана. Он отлично понимал, что не должен терять времени: если ему хватит умения и хитрости, он сможет, благодаря своей осведомленности во внутренних делах Мартиники, добиться назначения Мерри Рулза губернатором острова еще до того, как прибудет посланец Высшего Совета.

Виллер полагал, что пока он может спать спокойно, а потому, усилием воли заставив свои нервы расслабиться, он забывался легким сном, убаюканный сладкими грезами, и не замечал, что Ив не сводит с него взгляда. Великан то и дело с опаской закрывал лицо ладонями, грозно хмурил лоб. Путешествие приближалось к концу, и ничто уже не могло преградить шевалье путь; Лефор понимал это не хуже Виллера.

Что делать? Уже несколько часов великан задавал себе этот вопрос, который так и оставался без ответа. Лефор считал, что исчерпал все возможности, предоставленные случаем, и теперь его охватило отчаяние.

Дилижанс миновал дорогу на Сент-Уэн; она образовала вилку вместе с дорогой на Клиши и оставляла справа Мармитские мельницы, а слева вдалеке открывался вид на мельницы Тур-де-Дама. Ив почувствовал непреодолимое желание кого-нибудь убить. Теперь он видел для себя только один способ покончить с дворянином, к которому уж слишком благоволила судьба. Оставалось перерезать ему глотку. Увы, Иву было известно, как рискованно сражаться на дуэли, пусть даже самым честным образом; тем не менее флибустьер предпочитал скорее умереть, нежели дать отцу Фовелю возможность упрекнуть его в том, что из них двоих именно он, Ив, не выполнил своих обязательств.

Когда дилижанс огибал небольшую мельницу с соломенными крыльями в деревушке Мармит, Ив решил, что случай наконец смилостивился над ним и пришел к нему на помощь.

Колымага неожиданно затрещала так, словно все доски, из которых она была сбита, разом разошлись; в то же время дилижанс резко накренился, из-за чего пассажиры попадали на поклажу, а багаж – на путешественников; все смешалось, кричали женщины и обезумевшие от страха буржуа.

Ив отметил, что ему в этом дорожном происшествии посчастливилось свалиться на человека, сидевшего против него: шевалье де Виллера. Не ломая себе голову над тем, как это могло произойти, он поспешил навалиться на него всем телом и под видом того, что поднимается на ноги, не преминул заехать несчастному локтями и кулаками, куда пришлось; удары оказались такие сильные, что ими можно было свалить лошадь.

Вскоре задняя дверь отворилась, и, словно выброшенные мощной пружиной, многие пассажиры вывалились из дилижанса. Лефор не торопился последовать за ними. Шевалье кричал, что ему переломали все ребра и оторвали одно ухо.

Ив про себя подумал, что хитрец живуч, как кошка, а вслух стал мягко его урезонивать:

– Ну что вы раскричались, словно барышня! Мы все попали в переплет!

– Ну да, – захныкал Виллер. – У вас-то никто на шее не сидит, а я вынужден принять на себя всю тяжесть вашего тела!

Ив против воли был вынужден приподняться, размышляя о том, не упустит ли он в очередной раз возможность раз и навсегда помешать шевалье навредить кому бы то ни было на земле, но за ними наблюдало столько людей, что у флибустьера оказалось бы слишком много нежелательных свидетелей, если б он зашел чересчур далеко.

Итак, привстав, он с необычайной любезностью помог шевалье подняться. Одно ухо у того действительно горело, на мочке повисла капля крови. Лицо тоже сильно распухло; казалось, шевалье обмакнул его в горшок с ярко-красной краской. Все это очень обрадовало флибустьера. «Наш красавец ни за что не осмелится предстать при дворе в таком виде, тем более что все ушибленные места завтра будут переливаться всеми цветами радуги! Придворные поднимут его на смех!» – подумал Лефор.

– Ах, бедный мой друг! – прочувствованно выговорил он. – Никогда себе не прощу, что оказался так тяжел! Я действительно сделал вам больно?

– Объясните лучше, что произошло? – отозвался шевалье. – Сможем ли мы доехать нынче вечером до Парижа?

– Э-эх! – вздохнул буржуа, сумевший одним из первых выбраться из дилижанса и успевший осмотреть поломку. – Мы потеряли колесо!

– Колесо?! – подхватил Лефор. – Если пойдем пешком, будем в Париже послезавтра.

– Чума раздери этого форейтора! – вспылил Виллер. – В двух лье от Парижа сыграть с нами такую шутку! Все шло слишком гладко!

– У вас столько знакомых! – залебезил Лефор. – Может быть, здесь, за городом, найдется какой-нибудь друг, который одолжит вам карету или лошадь?

– Карету! Лошадь! До чего вы скоры! Вы видели эту деревню? Здесь живут одни нищие мельники, у которых и старой клячи не найти! Может, прикажете мне, шевалье де Виллеру, въезжать в Париж на осле?

– Если игра стоит свеч, любые средства передвижения, по-моему, хороши, – возразил Лефор. – Скажу больше того: если довести дело до конца вам поможет осел, то покупка воистину на вес золота!

Шевалье пожал плечами и выбрался из дилижанса; Ив последовал за ним.

Пассажиры обступили стоящий на земле дилижанс. Форейтор уже сбегал за колесом и подкатил его к колымаге. Он находился в полной растерянности и имел весьма смущенный вид. Он еще долго стоял бы так, но один буржуа подошел к нему и сказал:

– Это сущие пустяки! Каретник все исправит меньше чем за час!

Лефор, слышавший эти слова, оглядел местность. Кругом простирались зеленые и желтые поля да среди пожухлой травы виднелись мельницы.

Именно на это обстоятельство кучер и обратил внимание буржуа, после того как обдумал его предложение.

– Как?! – не поверил тот. – Вы полагаете, что здесь невозможно найти каретника? Так знайте: довольно обратиться за помощью к любому здешнему мельнику. Они все умеют чинить свои мельницы, и я уверен: даже самый неловкий из них способен поставить это колесо на место!

– Даю пять экю тому, кто починит этот экипаж! – вскричал шевалье де Виллер, промокая платком уши и нос. – Я сказал: пять экю!

Ив переводил взгляд с хитрого и услужливого буржуа на кучера, потом на мельницы, на шевалье. На сей раз у него так и зачесались руки кого-нибудь прибить. Он был готов передушить всех пассажиров дилижанса, но быстро взял себя в руки, решив, что, в конце концов, еще не нашли мельника, который взялся бы починить колесо.

– А я думаю, – встрял он, – каждый должен делать свое дело. Мельник не каретник, и я не верю, что такой человек возьмется выручить нас из этого затруднительного положения и справится с колесом. Пойду-ка я лучше выпью кружку вина в ближайшей деревне. Кучер! Захватите меня, если вам все-таки удастся починить свою колымагу!

Он повернулся к Виллеру:

– Идете со мной, шевалье?

– Хм! – с сомнением произнес тот. – А вдруг в наше отсутствие дилижанс починят, а кучер не станет нас ждать?

– У вас в любом случае остается в запасе осел!

– Ну уж нет! – заупрямился шевалье. – Я остаюсь здесь! Дождусь, пока работа будет окончена. Лучше проведу здесь всю ночь, чем опоздаю на этот дилижанс!

– В таком случае придется и мне остаться, – с сожалением проговорил Ив.

Он принялся шагать вокруг экипажа. Большинство пассажиров расселись по обочинам дороги и стали ждать, обсуждая происшествие и радуясь тому, что легко отделались. Ведь еще чуть-чуть, и их всех ждала нелепая, страшная смерть. Они находили тысячи причин для испуга и сожалели о том, что не перепугались еще больше, тогда было бы о чем поговорить дома после возвращения.

Тем временем кучер и буржуа-хлопотун отправились к мельницам, которые монотонно и ровно шумели колесами. Лефор молил Господа, чтобы они никого не нашли.

Однако у Бога, очевидно, имелись основания для того, чтобы не внять его мольбе: спустя несколько минут Лефор увидел, как к их колымаге направляются три человека, среди которых он узнал кучера и буржуа. Третьим был, вероятно, мельник. Глаза флибустьера налились кровью, и ему стоило огромных усилий сдержаться и не начать богохульствовать.

Осмотрев колесо и ступицу, мельник объявил, что горю можно помочь и если несколько человек согласятся приподнять дилижанс, то мельник берется поставить колесо на место и закрепить его, а вся работа займет меньше получаса.

– Эй, Лефор, – крикнул Виллер, услыхав эти слова, – требуется силач, можете проявить свою ловкость и показать, на что вы способны.

Шевалье повеселел и говорил самоуверенно. Ив вращал выпученными глазами, и Виллер продолжал настаивать:

– Капитан Бельяр уверял, что вы способны вернуть на лафет сорвавшуюся пушку! Значит, и этот дилижанс сможете приподнять…

Пассажиры с любопытством прислушивались к их разговору. Речь шла о поступке столь необычном, что многие были готовы все отдать, лишь бы поглядеть на это своими глазами. Лефор был подавлен, видя, как один за другим рушатся его планы, но заметив, как вдруг им заинтересовались окружающие, и полагая, что они сейчас зауважают его еще больше, он расправил широкие плечи и произнес:

– Подайте мне колесо и увидите сами!

– Это никому не под силу, – усомнился кто-то из путешественников.

– Он надорвется, – предупредил другой.

– А я не хотел бы путаться у него под ногами, когда он начнет тужиться! – пошутил буржуа.

Мельник и форейтор катили колесо к оси, а Лефор наклонился и схватил дилижанс за передок. Внезапно он стал пунцовым, словно получил апоплексический удар, вены на шее вздулись, стали фиолетовыми и натянулись, словно канаты, однако дилижанс поддался. Но Лефор не стал продолжать; он снова осторожно опустил его на землю.

– Отдышитесь, приятель, – рассмеялся Виллер.

– Вы заболеете, – предупредил хлопотливый буржуа. – Я знавал тех, что умерли от брюшной грыжи, потому что перенапряглись. Нас здесь десять здоровых мужчин, все мы в одинаковой степени торопимся продолжать путешествие. Если с вами что-нибудь произойдет, мы потеряем время, а лично я хочу быть сегодня в Париже!

Лефор был готов надорвать живот, если бы это хоть на день задержало Виллера в пути. Но теперь он уже примерился к дилижансу, потому лишь пожал плечами, крикнув:

– Назад! Не мешайте! А вы, мельник и кучер, готовы?

– Мы здесь! – отвечали те.

Лефор снова согнулся. Он рывком приподнял дилижанс и держал его так, упершись локтями в колени. У Ива с шумом рвался из груди воздух. Флибустьер покраснел, как в первый раз, а челюсти стиснул так крепко, словно собрался выплюнуть сразу все зубы. Еще рывок – и он на несколько дюймов приподнял ось, так что теперь стало возможно надеть на нее колесо. Оставалось забить в отверстие клин, и можно отправляться в путь.

Все столпились вокруг великана, желая его поздравить. Каждый стремился потрогать руку или грудь силача, однако Лефор не испытывал радости победителя.

Он думал: «Жребий брошен! Вне всякого сомнения, мы будем в Париже раньше отца Фовеля и отца Фейе. Отныне единственное, что может помешать шевалье встретиться с кардиналом или его величеством до посланца Высшего Совета – перерезать ему горло. Черт побери! Придется так и сделать! И как можно скорее!»

* * *

Кучер яростно нахлестывал лошадей, и дилижанс уже миновал деревушку Поршерон. Приближалась застава Гайон, а вместе с ней и Париж – Париж, в котором Лефор никогда раньше не бывал. Меньше чем через полчаса он окажется в сердце Франции. Зимой темнело рано. Лефор задумался, и его лицо омрачилось. Он соображал, как вызвать шевалье на дуэль. Обычно Лефор принимал стремительные и смелые решения. И как правило, все задуманное ему удавалось. Но на этот раз смутное и волнующее представление о Париже, обо всем, что Лефор связывал в воображении с этим городом, чего просто не знал о нем, – все это пробуждало в его душе робость и вынуждало, так сказать, обставить некоторой торжественностью подготовляемую им агрессию.

Виллер ни о чем не догадывался. Он проявлял все большее нетерпение по мере приближения к Парижу.

Тем не менее он склонился к флибустьеру и предложил:

– Надеюсь, дружище, вы остановитесь у меня на то время, которое проведете в Париже?

– Хм… – обронил Лефор: это предложение ничуть его не устраивало, принимая во внимание его план. – Дело в том, что мне необходимо повидаться со многими людьми и исполнить срочные поручения.

– Потом, все потом. А нынче вечером прошу пожаловать в мой особняк.

Флибустьер мгновенно оценил положение: если он остановится у шевалье, ему будет нелегко вызвать его на дуэль, как он задумал.

– Я бы предпочел вначале уладить некоторые дела… – возразил он. – Завтра, да-да, завтра я буду у вас. А сегодня, друг мой, я должен отправиться в таверну «Лисий хвост».

– Как вам будет угодно! – заключил шевалье. – Я вас жду. Только не слишком задерживайтесь: я рассчитываю действовать самым решительным образом. И если вы намерены заработать полковничьи эполеты, постарайтесь явиться завтра ко двору вместе со мной!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации