» » » онлайн чтение - страница 16

Текст книги "Мари Галант. Книга 2"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:00


Автор книги: Робер Гайяр


Жанр: Исторические приключения, Приключения


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 16 (всего у книги 29 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Есть еще один щекотливый вопрос, связанный с пребыванием шевалье де Мобре в Совете.

Мари посмотрела ему прямо в глаза. Майор принял это за вопрос и уточнил:

– Я буду с вами совершенно откровенен, мадам. Вы можете подтвердить, что я никак не возражал против его назначения, вы это знаете лучше, чем кто бы то ни был. Я даже не стал настаивать на ограничениях, на которые имел право. Однако должен вас предупредить, что шевалье, оставаясь на этом острове, подвергает свою жизнь опасности. Его ненавидит все население, рано или поздно с ним случится несчастье.

– Мы дадим ему значительную охрану, – произнесла она, не желая на сей раз слишком скоро сдаваться: она чувствовала, что пожертвовать Режиналем значило согласиться с непоправимой потерей, ведь для нее это было бы окончательное отречение! Мобре единственный, кто мог бы дать ей совет, он же был ее любовником…

– Мадам! Сами охранники захотят расправиться с шевалье.

– Покушение на жизнь шевалье, – обронила она ледяным тоном, – могло бы иметь тяжелейшие последствия для Мартиники. За это я ручаюсь!

– Неужели? Неугодно ли будет вам, мадам, уточнить свою мысль?

Мари закусила губы. Она слишком поздно спохватилась, что сказала лишнее. Если она дала понять, что англичане могут вмешаться в этот конфликт, – для Мобре и для нее это означает неминуемую гибель.

– Шевалье, – объяснила она, спеша увильнуть от ответа, – знающий человек, его мнением пренебрегать не следует.

Мерри Рулз выждал некоторое время и продолжал:

– Неужели, назначив шевалье советником, вы предпочли бы получить недоверие всего Совета, члены которого завтра же, возможно, подадут в отставку? Вы представляете себе, в каком окажетесь положении?

Мари порывисто встала, так как майор коснулся ее больного места: она постоянно боялась лишиться власти. Получить осуждение Совета, особенно в таком вопросе и по такому поводу, было для нее унизительнейшим поражением.

– Ладно! – вскрикнула она. – Чего вы от меня хотите? Чего ждете? Говорите! Объясните толком!

– Вышлите сами шевалье де Мобре. Отмените его назначение.

Разве подчинение Мерри Рулзу не означало для Мари столь же унизительного поражения?

– Никогда! – выкрикнула она. – Никогда!

– Берегитесь, мадам, колонисты очень недовольны.

– В таком случае, сударь, встаньте во главе солдат и усмирите недовольных! Накажите плохих слуг его величества. Стреляйте в них, если понадобится. Проявите же власть, сударь! Вы присягали мне на верность. Так повинуйтесь!

Майор уже раскланивался и прощался. Вдруг со двора донесся конский топот. Мари порывисто бросилась к террасе.

Она увидела, что капитан Лагарен возвращается в прежнем виде, похоже, у него даже не было времени привести себя в порядок.

Он был возбужден больше прежнего. За ним ехал отец Бонен, глава ордена иезуитов: очень бледный, он едва держался в седле.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Бунт в Ле-Прешере

Лагарен торопливо спешился и бросил поводья. Он увидел на пороге майора и коменданта де Лубьера; оба они были удивлены и обеспокоены его возвращением, но он обратился к Мари. Лагарен задыхался и заговорил отрывисто:

– Бунт в Ле-Прешере! Амбары горят! Восставшие напали на солдат; к счастью, те не открыли огонь, они пытаются восстановить порядок и потушить пожар.

Мари почувствовала слабость. Лагарен передохнул и продолжал:

– Это не все! Колонна восставших двинулась к Ле-Карбе. Ее возглавил Босолей, после того как он выступил перед толпой. Бунтовщики кричат: «Власть Босолею!»

Майор так и взвился: он смекнул, что Босолей его предал. Вот для кого он таскал каштаны из огня. Майор настолько болезненно переживал полученную новость, что не удержался и повторил:

– «Власть Босолею!» Так вы сказали?

– Так точно, майор, – подтвердил Лагарен. – Да вы спросите у отца Бонена, он только что из Ле-Прешера. Его я встретил в Сен-Пьере сразу по возвращении, и он мне обо всем этом поведал. Они там на все лады требуют в губернаторы Пленвиля; да, Пленвиль – их кумир!

Отец Бонен со многими предосторожностями спускался с коня. Все были так взволнованы, что никто и не подумал помочь немолодому монаху.

Он оставил коня бродить по террасе, а сам подошел к Мари, взял ее руки в свои с нескрываемым почтением и проговорил:

– Бедное дитя мое! Все это, увы, правда! Нам понадобится немало мужества и ловкости, чтобы обуздать разгоревшиеся страсти… Вы бы видели, что довелось видеть мне, дабы понять! Эти люди обезумели! Они потеряли веру в Господа! Демон их ослепляет…

Отец Бонен перекрестился. Мари бросилась ему на грудь. Для нее было огромной радостью, переживая одно испытание за другим, почувствовать рядом славного святого отца, очень любившего ее супруга и относившегося к ней самой с неизменными доброжелательностью и пониманием. Теперь ей было на кого опереться.

– Добро пожаловать, отец мой! Вы, должно быть, устали. Выпейте чего-нибудь. Вы голодны, хотите пить?

– Дитя мое! – заговорил отец Бонен. – Думаю, сейчас есть дела более неотложные, чем мой желудок. Я давно научился заставлять его молчать. Я думал о вас все время, пока добирался из Ле-Прешера.

– Отец мой! Вы, верно, располагаете более точными сведениями, чем те, которые нам сообщил капитан Лагарен, – вставил свое слово майор. – Вам следовало бы принять приглашение ее высокопревосходительства и поставить нас в известность о происходящем.

– Да, да… Я следую за вами…

Мари взяла старика под руку и направилась к банкетке, на которую монах устало рухнул. У него ломило поясницу, поводья натерли ему ладони. Он тоже был покрыт пылью, но на серой сутане это было не так заметно, как на его лице.

– Вы должны поесть, – настойчиво повторила Мари. – Чего бы вы хотели, отец мой?

– Ничего, ничего!.. Разве что немного воды. Мы потеряли слишком много времени… Лучше послушайте меня.

– Капитан, прикажите Сефизе приготовить прохладительные напитки, пожалуйста, – обратилась к Лагарену Мари.

Тот повиновался.

– Я покинул Фор-Руаяль три дня тому назад, – начал иезуит. – Ездить скоро я не могу: возраст не позволяет мне быть хорошим наездником. Раз в три месяца я объезжаю паству, как вы знаете. На сей раз я решил провести свой обход раньше: у меня сложилось впечатление, что кто-то смущает умы. Увы! Я переезжал из Фон-Капо в Ле-Карбе и из Ле-Карбе в Ла-Туш… Но в том, о чем я подозревал, я мог убедиться собственными глазами; более того: действительность превзошла мои ожидания… Вероятно, вы не хуже меня знаете о печальных инцидентах, которые только что имели место… Я прибыл в Ле-Прешер нынче утром и очутился в толпе, выкрикивавшей угрозы…

Он повернулся к сидевшей рядом Мари, взял ее за руку и ласково продолжал:

– Бедное мое дитя! Вы так добры и прекрасны! Вы мужественны и заботливы – как же могли вы пробудить столько ненависти в душах нескольких негодяев, поднявших колонистов на мятеж? Наших работящих и миролюбивых колонистов!

Он вздохнул и перекрестился.

– Словом, я давно подозревал, что солнце и ром действуют на людей отнюдь не успокаивающе – наоборот! Я думал, что после ночи сна и отдыха все забудется. К несчастью, события превзошли все ожидания по серьезности и жестокости. Бедняжка Мари! Ваши изображения, а также портрет шевалье де Мобре жгли на улицах Ле-Прешера во многих общественных местах, на площадях… Потом обезумевшая толпа подожгла склады, словно то было не их собственное имущество! Почему бы не поджечь в таком случае и свои дома? Разве птица уничтожает дерево, на котором свила гнездо?..

Старик говорил без надрыва. С тех пор как он приехал на острова, он узнал жизнь. Явился свидетелем многих драм. Знал людей, населявших колонию. Судил их. Ему было известно, что любой искатель приключений, отчаянно нагрешивший в прошлом, приезжал на архипелаг с тайной надеждой либо начать жизнь заново, либо и дальше влачить существование, смыслом которого являются грабежи и убийства. Но святой отец был уверен, что в глубине души у всех этих людей теплится надежда. В чем она состояла? Даже самый жестокий злодей зачастую помышляет лишь о спокойной старости в собственной постели, вдали от трудов неправедных. Отец Бонен, принимавший исповеди, отлично знал: негодяи, по которым во Франции плакали виселица и колесо, на Мартинике были озабочены одним – как обзавестись семьей. Они мечтали о девушке с глазами цвета перванш, которая нарожает им кучу детей. Они-то и становились колонистами. А другие, избравшие море для пиратства и грабежа, разве не помышляли о том же?

Нет, отец Бонен говорил без надрыва. Он охотно черпал спасение в Боге. И полагал, что молитва усмиряет страсти, когда в нее вкладываешь всю душу. На островах было похоронено столько людей, что даже самый крупный бунт ничего бы, по существу, здесь не изменил. Однако монах искренне жалел Мари. Сколько еще испытаний ждет ее впереди! Устоит ли она перед бурей? Не окажется ли слабым и хрупким существом, которое будет опрокинуто грохочущей волной?

– Отец мой! – вмешался Мерри Рулз. – Вы слыхали, что кричат зачинщики. Каков смысл их требований? Чего хотят эти люди?

– В первую очередь их ненависть была обращена на госпожу Дюпарке и на того, кого считают ее протеже: на шевалье де Мобре. Как уже было сказано, в общественном месте были сожжены их изображения. Кроме того, бунтовщики требовали, чтобы к власти пришел поселенец Пленвиль…

– Это странно, – обронил Рулз. – По правде говоря, очень странно. Я не понимаю…

– Тем не менее это так… Сын мой! Похоже, вас гораздо больше беспокоит, что Пленвиль стал кумиром толпы, нежели тот факт, что сожжены изображения ее высокопревосходительства и ее советника?

– Нет-нет! – после минутного колебания возразил Рулз. – Просто я полагаю, что Пленвиль всегда оставался в тени, по крайней мере внешне, вот и задаюсь вопросом, почему сегодня он единодушно выдвигается на пост губернатора.

– Вы уверены, что единодушно? – довольно жестко спросил святой отец. – Я вам говорил о бунтовщиках. По моему мнению, в таком поселке, как Ле-Прешер, где жители отличаются рассудительностью и чувством меры, наберется лишь горстка недовольных. Так вы полагаете, что Пленвилю следовало посвятить вас в свои планы?

– Какое значение имеет то обстоятельство, что имя Пленвиля прозвучало раньше, чем чье-либо еще? – высказала свое мнение Мари. – Недопустимо то, что эти люди предают меня после того, как присягали на верность!

– Вы правы, дитя мое, – поддержал ее святой отец.

– Не понимаю, почему майор пытается делать различие между человеком заметным и человеком, прежде остававшимся в тени. Власть мне доверена Высшим Советом. До тех пор пока король не утвердит это решение, я остаюсь губернаторшей Мартиники.

– Совершенно с вами согласен, – снова поддержал ее отец Бонен. – Отныне только Бог или король могут лишить вас власти, а тот, кто противится их воле, – предатель.

Мерри Рулз поджал губы и ничего не сказал. В это время негритянка внесла прохладительные напитки, и каждый взял себе по кубку. Все выпили, не произнося ни слова. Мари первая осушила свой кубок и отставила его со словами:

– Отец мой! Что мне делать?

– Дитя мое! – отозвался тот. – Я вам сказал, что начались пожары. Огонь может и погаснуть. Но я слышал выстрелы. Обезумевшие от ярости поселенцы стреляли в солдат, пытавшихся потушить пожар. Солдаты не ответили огнем, и это вселяет надежду, ибо преступно проливать кровь, когда этого можно избежать… Нет сомнений, что бунт еще не принял со времени моего отъезда – а я сразу же поспешил к вам – непоправимого размаха, чтобы не сказать больше… Что делать, мадам?

Он сглотнул набежавшую слюну и твердо продолжал:

– Вы приняли на себя управление островом. Представители народа Мартиники доверили вам этот пост, и вы не отказались. Вы – женщина, что верно, то верно, однако обязанности губернаторши вас возвышают. Вам следует так или иначе вмешаться и положить этому происшествию конец. Не щадите себя. Надобно отправиться в Ле-Прешер, мадам.

– Вы правы, отец мой, – просто сказала Мари и встала.

Мерри Рулз, Лагарен, Лубьер и святой отец с минуту смотрели на нее. Мари была полна решимости. Она направилась к дверям и крикнула с порога:

– Кинка! Седлай мою лошадь!

Мари вернулась к посетителям и обратилась к ним с такими словами:

– Прошу меня извинить, мне надо приготовиться.

Мерри Рулз, бледный, возбужденный, встал, заметно встревоженный тем, что узнал о Пленвиле.

– Надеюсь, мадам, вы позволите мне сопровождать вас? Мое место рядом с вами.

– Я тоже, дитя мое, поеду с вами, – сказал святой отец. – Я хочу обратиться к этим заблудшим со словом Божьим. Надобно изгнать беса, вселившегося в них. Они достойны скорее жалости, чем осуждения…

– Безумие! Безумие! – вскричал Мобре, когда Мари поднялась к себе. – Я все слышал. Вы не поедете в Ле-Прешер! Эти люди хотят вашей смерти!..

– Мой долг – отправиться в Ле-Прешер, – возразила она. – Я так и сделаю…

Она уже разложила мужской костюм, в котором однажды восхитила Мерри Рулза.

– Мари! – не отступал шевалье, стараясь говорить как можно убедительнее. – Не надо туда ездить. Они сожгут вас заживо!

– Я не прошу вас ехать со мной, Режиналь. Я сделаю только то, что сделал бы на моем месте генерал Дюпарке. Я не позволю безнаказанно оскорблять себя. Сверх того, было бы преступно не попытаться лично восстановить порядок. Виновных ждет суровое наказание, вот и все, что я могу сказать!

Пока Мари говорила, она торопливо раздевалась. Скоро она стояла перед шевалье совершенно нагой. Минута была слишком значительной, чтобы у него появились похотливые желания. Однако он не мог не восхититься ее пышными формами и прекрасно сложенной фигурой, белоснежной шелковистой кожей, сулившей несказанные наслаждения.

– Мари! – сурово молвил он. – Заклинаю вас: не ездите туда. В конце концов, вы всего лишь женщина. Мужчина может сражаться, защищаться! Вы окажетесь во власти первого же негодяя, который набросится на вас…

Мари застегнула ремень. Затем подошла к ларцу, открыла его и вынула пару пистолетов. Их завещал ей генерал Дюпарке, и она хранила оружие как священную реликвию.

– Режиналь! – молвила она. – Соблаговолите зарядить это оружие. Не жалейте пороху. У вас за спиной, на стене, висит мешочек со свинцовыми пулями. Они очень надежны…

– Раз вы настаиваете, Мари, я, разумеется, повинуюсь и даже готов на большее…

Он снял со стены мешочек, вынул две пули, положил их перед собой на стол. Потом выбрал из коллекции оружия короткий стилет; его лезвие начала разъедать ржавчина, однако он еще оставался довольно острым. Мари с удивлением наблюдала за шевалье. Тот взял пули и острием стилета проделал в них крошечные отверстия в нескольких местах.

Мари не удержалась и спросила:

– Что вы делаете, Режиналь? Зачем это?

Он зло усмехнулся:

– Меня научил этому один старый моряк еще в мой первый приезд на острова. Он придумал этот на первый взгляд пустяковый прием: наносил на пули крошечные отверстия вроде тех, что вы видите перед собой. Кажется, мелочь, однако рана от такой свинцовой пули будет огромной, словно от пушечного ядра… Такой же пулей я прошлой ночью снес голову негодяю из Каз-Пилота… Попробуйте и убедитесь сами! Результат зачастую бывает столь потрясающий, что в другой раз стрелять не приходится…

Мари едва заметно пожала плечами. Этот вопрос нимало ее не интересовал.

– Вы слышали, Режиналь, – в упор спросила она, – что мне сказал майор по вашему поводу?

– Разумеется. Я не пропустил ни слова.

– И что вы обо всем этом думаете?

Он зарядил пистолеты. Положил их на стол и стал задумчиво расхаживать по комнате.

– Делайте, что считаете нужным, Мари, – сказал он наконец. – Решение принимать нельзя, не узнав прежде, как могут повернуться события. Я знаю лишь одно: что бы ни случилось, я сумею защититься и отомстить за себя. И еще: моя судьба как члена Высшего Совета – в ваших руках. И я бы не хотел, дорогая Мари, чтобы из-за моего присутствия опасность грозила вашей собственной жизни.

– Спасибо, Режиналь, – поблагодарила она. – Мы, разумеется, скоро увидимся. Однако позвольте обсудить с вами последний вопрос. Если со мной что-нибудь случится, поклянитесь самым святым, что у вас есть: мстя за меня, вы ни в коем случае не прибегнете к помощи извне!

– Раз вы этого требуете, даю вам слово. Однако пусть поостережется осмелившийся поднять на меня руку! Я буду беспощаден с этой толпой идиотов!..

Что ему стоило дать такую клятву? Как только Мари исчезнет, разве не присоединится он к тем, кто жаждет занять ее место?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Первое отречение

Стремительно надвигавшаяся в тропических широтах ночь застала их в пути, когда до Ле-Прешера оставалось около лье. От самого Сен-Пьера они не обменялись ни словом, стараясь ехать так быстро, как только позволял почтенный возраст святого отца, бывшего неважным наездником. Теперь, вблизи моря, легкий ветерок приносил с собой приятную свежесть.

Вдалеке зловещие отблески отражались в иссиня-черном небе, которое останется таким еще на несколько часов, пока на нем не появятся первые тропические звезды.

Временами отблески пламени казались ярче из-за внезапной перемены ветра.

Мари спрашивала себя, в каком состоянии она застанет небольшой поселок, обычно такой мирный, лежавший на холме и омываемый с другой стороны Карибским морем. Мари хотела бы знать, что происходило к югу, по другую сторону от Сен-Пьера, в Ле-Карбе, и как в это же время себя ведут жители Каз-Пилота после пожаров истекшей ночи.

Должно быть, ром течет рекой, а это вряд ли внесет успокоение в смятенные души колонистов.

Когда они подъехали к первым свайным постройкам Ле-Прешера, то услышали громкие крики, сливавшиеся в сплошной гул. Похоже, кричали во время праздника, карнавала, однако на сей раз шум приобретал драматический характер, отчего сердца наполнялись тоской и неясным предчувствием беды.

Когда всадники вступили на главную улицу, перерезавшую поселок из одного конца в другой, Мари, не выпуская поводьев, инстинктивно сжала рукоять одного из пистолетов. В эту минуту она прощалась с жизнью и дала себе слово: она сделает все возможное, чтобы положить бунту конец, но, если ей суждено умереть, она подстрелит кого-нибудь из своих врагов.

Вначале всадникам показалось, что поселок опустел. После поджога складов, рынков, домов жители, вероятно, отправились в другое место, чтобы продолжать подвиги. Однако шум не утихал. Судя по всему, толпа стекалась в одно место, скорее всего – на площадь Оружия.

– Дети мои! – вдруг заговорил святой отец, выбросив одну руку вперед. – Нам лучше ехать помедленнее. Ни к чему поспешностью выдавать обуревающее нас волнение. Чужое хладнокровие всегда сдерживает самых страстных крикунов. Давайте въедем на главную площадь не спеша. И ни слова лишнего: будем сохранять достоинство.

Он обернулся к Мари:

– Может быть, дитя мое, вам бы следовало укрыться за мной. Тело у меня большое и, хоть и старое, могло бы вас заслонить от злоумышленника…

– Нет, отец мой, – твердо возразила она, – прошу вас, напротив, пропустить меня вперед. Во главе нашего небольшого отряда следует быть мне. Следуйте за мной…

Она пришпорила лошадь, выехала вперед, потом осадила лошадь и неспешно направилась к площади в сопровождении двух мужчин.

По мере того как их небольшой отряд продвигался вперед, выкрики бунтовщиков становились все пронзительнее, уже можно было разобрать отдельные слова.

Мари глубоко вздохнула. Она чуть сильнее сжала повод и опустила руку на бедро, приготовившись выхватить пистолет.

Позади нее ехали бок о бок Мерри Рулз и отец Бонен.

Как только бунтовщики заметили троих всадников, закричали еще громче, а потом вдруг затихли, как по команде.

Мари решительно, как ни в чем не бывало продвигалась вперед, в самую гущу толпы.

Она увидела, что бунтовщики сложили костер и разговаривали, стоя вокруг него, как в дни народных гуляний. И сразу подумала, что собравшиеся держат совет, желая договориться, как вести себя дальше.

У Мари за голенище был заткнут хлыст. Ее охватило безумное желание ударить кого-нибудь из этих людей с перекошенными от бешенства лицами, однако она сдержалась.

Костер, разложенный посреди площади, выглядел празднично, зато длинные тени сбившихся в кучу людей смотрелись угрожающе.

Когда от ближайших бунтовщиков Мари отделяло всего несколько шагов, она остановила лошадь и громко, отчетливо выговаривая, спросила:

– Вы меня узнаёте? Что происходит? Что вы здесь делаете?

Святой отец и Мерри Рулз подъехали вслед за Мари и остановились по обе стороны от Мари, словно беря ее под свою защиту. Сзади, с другого конца площади, несколько нестройных голосов выкрикнули:

– Смерть генеральше! Смерть шлюхе! Смерть ее любовнику!

Мари сделала вид, что не слышит, но незаметным движением шпор подняла лошадь на дыбы. Передние копыта животного взвились на мгновение над головами близстоявших людей, и те отшатнулись. Нельзя сказать, что при других обстоятельствах они вели бы себя менее вызывающе; просто те, что находились в задних рядах, верили в собственную безнаказанность, а эти, оказавшись лицом к лицу с действительностью, лучше, может быть, осознавали серьезность своей вины и предательства.

– Расходитесь по домам! – приказала Мари. – Ступайте проспитесь! Завтра будет много работы. Придется восстанавливать то, что вы уничтожили…

Те же голоса из задних рядов снова закричали:

– Да здравствует Пленвиль! Смерть генеральше! Стоявшие впереди колонисты сначала колебались, но потом подхватили:

– Да! Да! Низложение! Долой Мобре! Мобре – предатель! Низложение! Да здравствует Пленвиль!

Кто-то, спрятавшись за спинами других, пошел еще дальше в надежде, что его не узнают:

– Чего вы ждете! Тащите ее с лошади! Костер готов!

– Зачем нам эта девка?! Смерть шлюхе!

Отец Бонен поднял голову и незаметно выехал вперед, заслонив собой Мари, словно опасался за ее жизнь.

– Дети мои! – заговорил он. – Меня вы тоже знаете… Вам известно: слова, падавшие из моих уст, неизменно были справедливыми и человеколюбивыми. Всякий раз, когда я бывал в Ле-Прешере, вы бежали мне навстречу. Вы просили меня помолиться за ваше избавление от болезней. Приносили мне для благословения своих детей. Я видел, как вы всегда аккуратно являетесь к молитве, и ваша вера, должно быть, угодна Всевышнему… Что же я слышу сегодня? Крики, угрозы, оскорбления и проклятья! Кто вас так изменил?

Низкий глубокий голос святого отца разносился в ночи, и негодяев от ужаса мороз подирал по коже.

– Кто говорит о смерти? Кто тут собирается убить ближнего? Кто нарушает данное прежде слово? Напоминаю: нет большего преступления, чем оскорблять Господа, похищая жизнь, которую Бог вдохнул в одно из своих творений! Станьте прежними, дети мои, и поторопитесь! Оставьте преступный путь, на который вас заманили, иначе он заведет вас слишком далеко… Выслушайте меня…

– Хватит! – крикнул кто-то. – Эта женщина – потаскуха. Она дает приют в собственном доме всем своим любовникам!

– Это ложь! Но если бы все было правдой, напомню вам слова Христа: «Кто без греха, пусть первым бросит в нее камень!»

– Вас водят за нос! – взвыл кто-то из толпы, собравшейся вокруг угасающего костра, поскольку огонь никто больше не поддерживал. – Вас обманывают! Иезуит сговорился с этой женщиной, а она – со своим любовником Мобре, продающим нас англичанам!

– Смерть Мобре!

Неожиданно толпа пришла в волнение и вытолкнула стоявших в первых рядах бунтовщиков прямо под копыта лошадей. Отец Бонен понял, что попытки урезонить и призвать толпу к совести не дадут результата. Он все больше опасался за жизнь Мари.

– Майор! – воскликнул он. – Пора и вам вмешаться! Сделайте же что-нибудь!

– И что, по-вашему, я должен делать? Похоже, эти люди отлично знают, чего хотят.

– Вот как? – изумился святой отец. – Вы осведомлены лучше меня, конечно! Мне не с чем вас поздравить… Скажите же этим людям: пусть хорошенько обдумают свои поступки и спокойно изложат свои требования. Ее высокопревосходительство отправится со мной в казармы. Передайте им мои слова, пусть выберут пятерых представителей, не больше, и те пускай явятся к нам…

Святой отец твердой рукой взял коня под уздцы и, вопреки усилиям Мари, заставил ее развернуться; никто из бунтовщиков не осмелился перейти от угрозы к действиям, и отец Бонен увлек Мари к казармам.

Тем временем Рулз, подчиняясь святому отцу, повел переговоры с восставшими.

– Едемте, – произнес святой отец, как только они оказались на некотором удалении от бушевавшей толпы, – едемте, мадам. Я не смею подумать, что мои слова произвели на них большее впечатление. Тем не менее среди солдат нам будет удобнее слушать их пожелания. Во всяком случае, вы сможете выиграть время, давая им обещания. Иногда бывает довольно небольшой передышки, чтобы покой снова снизошел на души заблудших…

Они поравнялись с первой линией заграждений, и солдаты их сейчас же пропустили, как только узнали Мари. Скоро капитан де Мартель, предупрежденный об их прибытии, выехал им навстречу верхом на коне.

Он остановился в нескольких шагах от посетителей и почтительно поклонился госпоже Дюпарке:

– Ваше высокопревосходительство! Я сожалею, что вынужден принимать вас при подобных обстоятельствах. Подстрекатели подняли за собой лучших и самых храбрых из наших колонистов. Те даже стреляли в нас! По совету капитана Лагарена я не стал отвечать им огнем. Но амбары были подожжены. Слава Богу, мадам, вы – с нами, и мои люди будут защищать вашу жизнь до последнего.

– Спасибо, капитан, – поблагодарила Мари. – Отведите нас, пожалуйста, на место расквартирования. Прикажите, чтобы к нам пропустили депутацию из пяти человек, которая скоро прибудет ко мне для переговоров.

Капитан поклонился.

Не прошло и четверти часа, как святой отец и Мари, ожидавшие в просторной комнате, пропахшей оружейной смазкой и кожей, увидели Мерри Рулза.

Тот устало бросил шляпу на деревянную скамью и с неудовольствием сообщил:

– Они выбирают делегацию. Мы увидим этих людей через несколько минут.

– Господин майор! Вы узнали кого-нибудь среди самых отъявленных подстрекателей?

– Нет, – возразил Мерри Рулз.

– Должно быть, у вас слабое зрение, – бросила Мари. – Я вот узнала некоего Босолея.

– В темноте недолго и ошибиться, мадам. Я не хотел бы обвинять невиновного.

– Не могли бы вы, майор, – продолжала Мари, – объяснить отсутствие господина Пленвиля? Его предлагают в губернаторы, но где же он сам? Однако у меня есть все основания предполагать, что он сам пытался выдвинуться!

– Пленвиль живет в Ле-Карбе, мадам.

– А Босолей – в Ле-Прешере… Если я правильно понимаю, мы рискуем пережить подобное восстание и в Ле-Карбе под предводительством господина де Пленвиля в точности такое же, как здесь, подготовленное господином Босолеем!

Мерри Рулз ничего не ответил. Отец Бонен наблюдал за майором украдкой и, казалось, уже составил о нем верное представление. Однако теперь славный монах чувствовал себя спокойнее. Все-таки солдаты рядом и смогут защитить Мари. Он понял, что та, рискуя жизнью, хотя и следуя при этом его совету, ставила под угрозу безопасность и порядок, даже само существование острова. Пусть ее сегодня поносят – от этого ее власть не меньше, а значит, за нею право, справедливость и король. Иезуит полагал, что рано или поздно придется прибегнуть к ее помощи. Ведь даже если народ прогонит Мари и назначит кого-нибудь на ее место, какова будет во Франции реакция короля? Как разгневается монарх, когда узнает о таком насилии? Не пошлет ли он тогда эскадру для усмирения бунтовщиков?

К нему возвращалась вера в собственную правоту. Мари сама не знала, как еще она держится на ногах. Несколькими часами раньше она падала от изнеможения и сейчас сопротивлялась усталости лишь благодаря неимоверному усилию воли.

Шаги, донесшиеся с улицы, заставили ее поднять голову, и вскоре она увидела пятерых человек.

Она сейчас же постаралась разглядеть, есть ли среди них знакомые лица. Но ей прежде не доводилось встречаться с Сигали, а потому связь депутации с подстрекателем Босолеем мог усмотреть один майор.

Сигали сразу же повел себя как глава депутации и вышел вперед. Он с вызывающим видом подошел к Мари и ее спутникам; все трое, не проронив ни слова, ожидали, когда заговорит Сигали.

– Меня и моих друзей избрали поселенцы Ле-Прешера, – начал он. – Мне поручено передать вам требования жителей поселка и его окрестностей.

– Говорите, – предложила Мари. – После посмотрим. Чего хотят колонисты?

– Они требуют прежде всего отменить унизительный для них закон, похожий скорее на строгий контроль за торговлей табаком.

Он замолчал, ожидая ответа. Но Мари спросила:

– Что еще?

– Колонисты требуют истребления карибских индейцев. Они хотят, чтобы тем была объявлена беспощадная война.

– Дальше?

– Поселенцы требуют, чтобы из состава Высшего Совета был незамедлительно выведен предатель: шевалье де Мобре.

– Это все?

– Пока – да, мадам.

Мари обернулась к Мерри Рулзу, потом к отцу Бонену, спрашивая их совета.

– Мы можем сказать этим людям, мадам, – заговорил майор, – что созвали на завтра Высший Совет, где все эти вопросы будут рассматриваться и обсуждаться. Мы с вами уже говорили об этом и сошлись во мнениях по всем пунктам, кроме одного, последнего. Но что касается первых двух, то, на мой взгляд, раз ничто этому не мешает, мы, возможно, в состоянии сообщить им результаты нашего разговора.

– Будет ли этого достаточно для того, чтобы их успокоить?

– Если вы лично возьмете на себя обязательства, то почему нет?

– Обещайте! Обещайте непременно, дитя мое! Надо выиграть время, – шепнул иезуит.

– Ну что же, господа, вот мой ответ, – заговорила Мари, обращаясь к делегатам. – Высший Совет собирается завтра для обсуждения вопросов, только что изложенных мне. Я могу вас заверить, что мера, которую колонисты считают унизительной, будет отменена с завтрашнего дня. Кроме того, уже сегодня мы приняли решение объявить войну дикарям до полного их уничтожения. Операцию возглавит комендант де Лубьер. Добровольцы могут записываться с завтрашнего дня… Ступайте и передайте тем, кто вас послал, эти новости.

– Прошу прощения, – вступил в разговор Сигали. – Остался еще один вопрос: о шевалье де Мобре.

– Завтра он будет рассмотрен в Совете.

– Нам кажется, мадам, что, раз вы сумели уже сегодня уладить первые два вопроса, вам также следует решить судьбу и третьего. Может быть, из всех этот вопрос – наиболее значимый. Мы не поощряем присутствия предателей на Мартинике, особенно не желаем, чтобы нас продавали англичанам.

– Вы забываете, чем обязаны шевалье де Мобре. Именно он добыл для вас секрет отбелки сахара…

– А в обмен на это он вступает в заговоры, намереваясь отдать нас протектору Кромвелю.

– Шевалье – не предатель!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации