Читать книгу "Посредник"

– То есть Седов был прав, когда обвинял вас в лицемерии и сговоре с правительством России? – заключил Пашка.

– Нет, – после некоторого раздумья произнес Академик, – он был не прав. Сейчас я склонен думать, что мы и были реальным правительством России. Хотя афишировать, это в тех условиях, было безрассудно. Безрассудно, странно и даже нелепо. Помочь вымирающим мы все равно бы не смогли.

– Но были шансы спасать. Седов говорил об этом.

– Седов был идеалист, – громко рассмеялся Академик, – и он идеально подходил на роль мессии. Правда, до Христа он не дотянул. Остановился на роли Иоанна Предтечи. Этакий жертвенный пророк, глашатай нового времени. И как все идеалисты Седов идеализировал человека. Седов не понимал то, что люди никогда не переселились бы под землю. Если бы их не заставили. Он и сам предпочел жить в голоде и холоде, но не в неопределенности. Поэтому спаслись те, чья психика была мобильной, и они смогли перестроиться. Ни ты, ни Седов не знали статистики самоубийств в первом поколении подземных жителей. А она неприятная – треть переселенцев покончили жизнь самоубийством. Это у нас. А в Антарктиде положение было лучше. Там было реальное дело, отбор был лучше, да и переселенцев было намного меньше. Поэтому уровень их адаптации был выше. Хотя и там самоубийц хватало…

– Но почему? – спросил Пашка, – за столько лет никто не понял правды? Все верили в геотермальную энергетику? Почему никто не взял и не пересчитал эту систему? Не нашел подвоха?

– Почему? – изумленно воскликнул Академик, – потому, что профессору сложнее всего найти очки, которые находятся у него на носу! Аристотель когда-то подсчитал число лапок у мухи. У Аристотеля получилось восемь. И две тысячи лет ученые верили, что у мухи восемь лапок. А когда пересчитали… Их оказалось шесть! Наш же секрет, куда мене очевидный, протянул значительно меньше. Не забудь и того, что инженеров учили умные люди. В первом поколении, им надо было обезопасить реактор от дураков. А лучшая защита – полное неведение дураков. Тему энергетики у нас учили очень хорошо, вот поэтому никто и ничего не заподозрил. Представь ряд чисел от единицы до миллиона. А теперь то, что вы имеете информацию только о важной второй четной и каждой пятой нечетной цифре. И вам все жизнь долбили о круговой системе геотермальной энергетики. Многое вы сможете понять? А истинное знание передавалось лично. В беседах с подающими надежды людьми. Которые, разуметься, не болтали лишнего. Они только несли свечу истинного знания через столетия и ожидали подходящего момента. Для единиц-счастливчиков он наступил.

– А кроме вас об этом еще кто-то знает?

– От мгновенной смерти никто не застрахован. Поэтому есть парочка знатоков, – загадочно прищурился Академик.

Пашка долго смотрел на иронично улыбающиеся лицо Академика, а потом сокрушенно выговорил:

– Это Второй и Другой в Сером…

Академик так безудержно захохотал, что, наверно, распугал всю рыбу в теплом подземном море.

«Солнце» садилось.

– Вечерний клев особенно хорош, – невзначай отметил Академик.

– Я понимаю, – кивнул Пашка, – я скоро уеду.

– Я не о том. Хочешь, останься. Порыбачим. Ты еще не пришел в сознание?

– Нет, нет, – квело ответил Пашка, – все хорошо.

– Машину вести сможешь?

– Наверно, – Пашка закрыл глаза рукой, – лучше вызвать машину охраны. Они остались в трех километрах. Стоят у поворота, на шоссе.

– Запасливый, – усмехнулся Академик, – согласись, что власть хороша, но это бремя.

Пашка кивнул.

Помолчали.

– И что же нам делать? – устало спросил Пашка.

– Как что делать?! Договориться Антарктидой дурак!

Глава 2

Генеральный контролер Антарктиды Мельцер Фрис был занят важным делом. Он сортировал личные карточки жителей и определял степень их научной и профессиональной подготовки.

На такую общественно полезную работу Мельцер Фрис был переведен после поражения Свободной Армии Антарктиды под Азовым. Тогда было признано, что Мельцер Фрис не может возглавлять Вторую геополитическую Лабораторию, и нуждается в заслуженном отпуске. С тех пор круг его обязанностей резко сузился – никто не хотел тревожить почетного ученого.

Мельцер Фрис сортировал карточки. А мог и не сортировать. Компьютер это делал и быстрее и лучше.

За событиями в мире Генеральный контролер следил по визору. Сначала внимательно, с какой-то обидой, а потом лениво и апатично. Тем страннее выглядел сегодняшний вызов к Конструктору Ти Мао.

Идя в Первую Лабораторию Мельцер Фрис думал о том, что его заслуги оценены по достоинству. И теперь его решили назначить музейным экспонатом или почетным послом у чукчей в далеком Виннипеге.

Ти Мао полулежал в кресле. Его лицо стало еще суше, еше строже.

Ти Мао вяло махнул рукой в направлении больших удобных кресел:

– Оставим церемонии Фрис. Вы разумный человек. Садитесь. Без церемоний.

Мельцер Фрис сел.

– Ждете подвоха? – невзначай спросил Ти Мао.

– Столько времени без исследований, – Мельцер Фрис осторожно положил руки на подлокотники, – после этого экстренные вызовы научным руководителям не бывают счастливыми.

– Да, вы правы, – вздохнул Ти Мао, – правы. Но сейчас вам нечего опасаться. Не смотря на неудачный ход войны. И всю эту крысиную грызню вокруг рычагов управления.

– Мне, наверное, – точно заметил Мельцер Фрис, – не стоит высказывать своего мнения по многим актуальным вопросам нашего современного состояния.

– Вы правы. Сейчас вы не правомочны решать. Поэтому не имеет смысл дразнить гусей. Тем более, что гуси одеты в хорошо подогнанные и ладные военные мундиры.

Конструктор и Генеральный контролер помолчали.

– О чем же мне можно говорить? – наконец, поинтересовался Мельцер Фрис.

– Со мной обо всем, – потянулся в кресле Ти Мао, – но это потеря вашего времени. И моего времени. Вы некоторое время были вне исследований…

– Некоторое время, – съязвил Мельцер Фрис.

Ти Мао вздохнул:

– Некоторое время. А я держу руку на пульсе.

Мельцер Фрис язвительно усмехнулся.

– Хотя бы стараюсь держать, – подчеркнул Ти Мао, – и поверьте, знаю много больше вашего.

– О чем? О стратегическом тупике в Африке и на Урале? – вырвалось у Мельцера Фриса, – о разрыве с союзниками. Или колапсирующей экономике?

– Почему же, так мрачно, – криво улыбнулся Ти Мао, – нам удалось не допустить распада научного сообщества и глубокого экономического кризиса. Линии обороны проходят не у Мирного и не у Амундсена, а на Урале и под Парижем. А главное мы многое узнали. И в первую очередь от Уи На.

– Уи На? Это же обычный поддонок, – покривился Мельцер Фрис, – перебежчик. Продажная шкура без родины и убеждений!

– Этот поддонок предлагал выступить посредником в наших переговорах с подземельем.

– Да, что он может сделать, кроме втюхивания синтетического героина? Я жалею, что нам не удалось уничтожить его во время пленения Российской Армию, – покачал головой Генеральный контролер, – прихлопни мы его тогда, многие проблемы не возникли. И сейчас я думаю, что Уи На помогли бежать. А так же ему помогли скрыться. И кто это сделал, тот имел и имеет значительный вес в нашем академическом сообществе.

– Я с вами не соглашусь, – спокойно ответил, Ти Мао, – Уи На человек интересной судьбы: русский по национальности, европеец по образованию и кореец по паспорту. Такой вот современный космополит. Но для нас важно иное – имел доступ ко многим секретам. О которых руководители многих стран даже не догадывались. Например, он подтвердил то, что – на Луне есть контейнеры с тритием. Их сформировали во время первого полета. С тех пор они там, в безвоздушной среде с ними ничего не сделается.

– Откуда он знает это? – скептически спросил Мельцер Фрис.

– Про тритий? – улыбнулся Конструктор Ти Мао.

– Да про тритий? – недоверчиво переспросил Мельцер Фрис.

– Материалы сохранялись в Евросоюзе. Ознакомился Уи На с ними в течении обучения в Дипломатической академии Сарагосы. Вся эпопея с тритием там описана подробно. Там и полная хронология полетов к Луне. С первых разведывательных, до последних транспортных. Некоторых подробностей даже мы не знали. Подтвердил Уи На и то, что на Луну полетов в период оледенения не было. Поэтому ампулы там.

– Сказки! Метафизика и сказки! – решительно выкрикнул Мельцер Фрис.

– Нет, – ответил Ти Мао, – первоначально мы тоже ему не поверили. Но провели глубокую разведку. В Дипломатической академии Сарагосы группой наших рейнджеров обнаружены материалы, о которых рассказывал Уи На. Эксперты подтвердили их подлинность. Среди материалов были коды радиомаяка установлено у хранилища контейнеров с тритием. Мы вышли на его волну.

– И что? – нетерпеливо спросил Генеральный контролер.

– И …он работает.

– Это ничего не значит!

– Нет. Но мы проанализировали условия хранения трития и заключили, что он, должен быть, целым. Во всяком случае, контейнеры должны сохраниться идеально. Времени прошло сравнительно мало. К тому же нельзя утверждать, что радиомаяк на Луну забросил Уи На.

– Это не ловушка? – переспросил Мельцер Фрис.

– Ловушка? А для кого и зачем? – пожал плечами Ти Мао, – кто и кого решил ловить на лунный тритий?

– Мы можем их спокойно забрать?

– Можем, но небольшая закавыка, – скорбно усмехнулся Ти Мао, – открыть хранилище с контейнерами трития можно тремя ключами. Иначе все хранилище самоликвидируется. Под хранилищем есть небольшой ядерный заряд.

– Это почему? И для чего?

– Древняя мудрость, – задумчиво произнес Ти Мао, – или глупость. В ХХ веке для запуска боевой ракеты было необходимо одновременно повернуть два ключа. Скважины для ключей были в нескольких метрах друг от друга. Называлось это «защитой от дурака». В тритиевом проекте использовали три ключа. Эти ключи должны были гарантировать хранилище от его захвата кем-то из участников. Это своеобразное подтверждение Богородицкого договора. Джентельментская гарантия.

– И где они?

– Ключи?

– Да ключи?

– Один из них у нас. Это наша наследственная привилегия со времен Богородицкого договора. Один был в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке. После уничтожения США, он чудесным образом оказался у нас, – хмыкнул Ти Мао, – а еще один в есть в подземелье.

– Точно? – ошеломленно выговорил Мельцер Фрис.

– Да, этот ключ приложен к секретной папке. Где он сказать я не берусь. Но об этом нам сообщили наши оппоненты из подземелья. Когда они пошли на переговоры.

– Мне можно допросить Уи На? – поинтересовался Генеральный контролер.

– Нет.

– Вы снова что-то скрываете, – разочарованно заметил Мельцер Фрис.

– Нет, не скрываю, – как-то буднично сказал Ти Мао, – Уи На уничтожен. Наверно, поспешно. Но так потребовали наши любимые оппортунисты подземелья. Пока мы не предоставили подземелью тело Уи На, они отказывались вести переговоры. Потом охотно пошли на их. И в короткое время мы достигли отличного компромисса.

– Вы шутите?

– Нет. Уже все обговорено. Мы заключили с ними новое джентльменское соглашение. Они были совсем не против небольшого перемирия. Особенно после мятежа генеральской фронды. Им тоже нужна передышка. Поэтому все решено и обговорено.

– Что обговорено? – не понял Мельцер Фрис.

– Условия перемирия. И полета к Луне.

– Вы шутите?

– Нет, – Ти Мао тяжело вздохнул, – вопрос слишком серьезный. Какие могут быть шутки.

Конструктор устало откинулся в кресле и замолчал.

– Только заклинаю вас Фрис, – после паузы четко выговорил Ти Мао, – никогда не интересуйтесь условиями этого соглашения. Что и как отдано за него. Какова цена этих контейнеров с тритием. Вы должны понять, что все эти… бержероны и барлевы вам этого никогда не простят.

Ти Мао закрыл глаза, его губы беззвучно шевелились – он, что-то говорил про себя.

Мельцер Фрис ждал.

Конструктор наконец, очнулся:

– Вас, я позвал для особого поручения. Вам предстоит выполнить официальную миссию. Доставить к стартовому столу лунной ракеты наш ключ от лунного хранилища.

Мельцер Фрис недоуменно пожал плечами:

– Зачем?

– Мы решили поручить эту миссию вам, – негромко сказал Ти Мао, – надеюсь, с ней вы справитесь. Вам не надо ничего делать. Только наблюдать. Все условия обговорены и уточнены. Вы лишь отдаете ключ и проконтролируете взлет ракеты. Вам даже не надо будет ждать приземления корабля.

Мельцер Фрис улыбнулся:

– И это все? Отдать ключ?

– И на этом ваше участие в проекте ограничивается, – заметил Конструктор.

– Почему, такая честь? – спросил Мельцер Фрис.

– Вы заслуженный человек, и у вас установились хорошие отношения с руководством подземелья.

– Я там был один раз, – тихо ответил Мельцер Фрис.

– Этого достаточно, – заявил Конструктор Ти Мао, – тем более, что сокоординатором со стороны подземелья будет ваш старый знакомый.

Глава 3

У Генерального контролера Антарктиды было состояние легкого дежавю. Все было понятно и знакомо: старый, надежный ледолет, опытный и умелый пилот. Даже выутюженный черно-белый мундир привычно облегал тело. И лишь предстоящая миссия казалась каракатурно-игрушечной, насмешливой и издевательской.

Ледолет Генерального контролера приземлился на Байконуре вечером. Закат желтизной подсвечивал молодую траву. Ракетчик, ожидавший Мельцера Фриса, четко козырнул:

– Генеральный контролер Мельцер Фрис, командир нашего ракетодрома Фердинанд Стиг приказал мне встретить вас и доставить в жилой сектор ракетодрома.

– Сопровождать офицер, – машинально оправил ракетчика Мельцер Фрис, – доставляют крупу, кефир и туалетную бумагу. Гостей и начальство сопровождают.

– Так точно Генеральный контролер! Разрешите вас сопровождать?

– А где сам командир? Где Фердинанд Стиг?

– Он занят. Сейчас перед запуском у нас очень много работы. Но он обязательно встретиться с вами.

– Понятно. Тогда конечно, пойдемте, – Мельцер Фрис перевесил тяжелую полевую сумку на левое плечо.

– Генеральный контролер, необходимые помещения готовы. Когда прибудут ваши сопровождающие? – поинтересовался ракетчик.

– Никогда, – отрезал Мельцер Фрис, – у меня нет сопровождения. Кроме вас. Не имею вредной привычки кататься с конвоем.

– Хорошо, я вас понял, – ракетчик отступил, пропуская вперед Генерального контролера, – тогда мы можем прибыть в древний центр управления полетами на моей машине.

– Отлично.

Они подошли к новейшей машине, произведенной в Антарктиде.

Мельцер Фрис недоуменно поднял брови:

– Откуда у вас это?

– Машина? – ракетчик ловко открыл боковые двери.

– Новейшая машина. Такие только сходят с репликанов наших роботозаводов. Это не только новейшая, но и секретнейшая разработка. Как она попала к вам?

– Состав ракетодрома формировали совместно, – охотно пояснил ракетчик, – вкладывались и вы и мы. На вашу долю пришлось снабжение ракетодрома подвижными машинами. Так нам перепали ваша машины. Мы ими вполне довольны.

– Тогда понятно, – Мельцер Фрис молодцевато запрыгнул в машину.

Ракетчик аккуратно сел рядом. Он щелкнул карточкой, и машина поднялась над землей. Медленно тронулась. Противоперегрузочные ремни упруго натянулись за секунду до максимальной скорости.

– Извините, – тихо спросил ракетчик, – а вы тот самый?

– Кто? – вполоборота повернулся к ракетчику Мельцер Фрис.

– Тот самый Мельцер Фрис, в одиночку пленивший миллионную российско-казанскую армию?

– Не совсем, – несколько помедлив, ответил Мельцер Фрис, – пленных было девятьсот двадцать семь тысяч. Это по нашим подсчетам, разуметься.

Ракетчик смутился и сосредочился на управлении роботизированной машины.

Машина быстро летела над степью. Совершила четкий маневр.

– Уже пребываем, – заметил побледневший ракетчик.

Машина элегантно затормозила в воздухе и опустилась на площадку рядом с номером «2». Двери машины медленно поднялись.

Ракетчик выбрался из кресла:

– Генеральный контролер, вам сейчас надо идти прямо. По этой красной дорожке. Пока не подойдете к зеленому домику. Сокоординатор подземелья прибыл. Он ждет там, у зеленого домика.

Мельцер Фрис неспеша, подошел к маленькому деревянному домику. У его крыльца стоил Академик.

– Я же вам говорил, что мы еще встретимся, – улыбнулся Академик.

– Не ожидал, что при таких обстоятельствах, – покачал головой Мельцер Фрис.

– Вас понизили? – поинтересовался Академик.

– Нет, нет, что вы. У нас это называется, сняли с ведущей темы. А вас?

– Я? И я тоже не у дел, – растерянно развел руками Академик, – патриарх глобальной политики. Уважаемый мэтр. Который исполняет некие ритуальные функции. И к которому никто не прислушивается.

– Тем не менее, вас отправили передавать ключи, – саркастически усмехнулся Генеральный контролер.

– О, да. Командировка заслуженного пенсионера на парадное мероприятие – лишняя возможность придать вес этому событию.

Мельцер Фрис присмотрелся к невзрачному зеленому домику:

– Здесь прорва антиквариата. Не могли найти чего-то более подходящего? Какой смысл было забираться в такую глушь?

– Мельцер, это какая-то древняя стартовая площадка. По документам, до оледенения, было три стартовых площадки – Байконур, мыс Канаверал и стартовый стол европейцев во Французской Гвиане. В ремонтопригодном состоянии была только эта.

– Мыс Канаверал и Французскую Гвиану, давно продали на метал? – усмехнулся Мельцер Фрис.

– Конечно, там ничего не осталось, на мысе Канаверал тоже, – махнул рукой Академик, – поэтому, после соглашения о полете решили отправить лунную экспедицию отсюда. И ближе к нашим заводам и безопаснее.

– К тому же это фактическая граница между подземельем и Антарктидой, – заметил Генеральный контролер.

– И это тоже.

– Легенды говорят, – заметил Академик, – что это первый действующий на Земле ракетодром. Его создали русские за полтора века до оледенения. Это было еще тогда, когда у них была передовая техника.

– Не вериться, – скептически покачал головой Мельцер Фрис.

Академик быстро отыскал что-то в своем персональном компьютере:

– Вот послушайте, что писал мифический конструктор русский Королев об этом месте: «…С берега Вселенной, которым стала священная земля нашей Родины, – не раз уйдут в еще не известные дали космические корабли. Каждый их полет, и возвращение будут великим праздником нашего народа, всего передового человечества, победой Разума и Прогресса». А ведь красиво. И романтично.

– Красиво, – согласился Мельцер Фрис, – и очень наивно.

– Наивно, конечно очень наивно. И если верить мифам, то именно этот Королев сделал первую ракету способную долететь от России до Америки с водородным зарядом. И такой человек пишет о разуме и прогрессе.

– Добро и зло давно и безвозвратно перемешались, – саркастически улыбнулся Генеральный контролер.

К Академику и Мельцеру Фрису подошел ракетчик:

– Меня направили к вам прояснить обстановку на ракетодроме. И дать все необходимые вам пояснения.

– Тогда скажите, что завтра полетит, – поинтересовался Академик.

– Это система «Апполон – Селена», – четко ответил ракетчик, – за основу взяли ископаемую ракету «Апполон – 5». Такая ракета выводила аппарат для полета к Луне в ХХ веке. На ней же вывели станцию разработки трития в ХХ! веке. Такие же ракеты выводили на орбиту транспортные корабли для доставки трития с Луны. Работу бортовой автоматики, при старте ракеты, можно условно разделить на два этапа. Первые 4,5 секунды полета – стабилизация, бортовая автоматика обеспечивает вертикальную устойчивость ракеты, и только с набором достаточной скорости и тяги, обеспечивающей устойчивость ракеты, приступает к второй фазе – переход в наклонную траекторию, которая «укладывает» ракету на цель. Телеметрические показатели ракеты, поступают на модуль управления, с гиростабилизированной платформы, на которой установлены три гироскопа, в виде трех отдельных узлов, имеющих название «Горизонт», «Вертикант» и «Интегратор», обеспечивающих бортовую автоматику данными о положений ракеты в трех плоскостях и питающийся от отдельного аккумулятора, напряжением 50 вольт. Работу бортовой автоматики, при старте ракеты, можно условно разделить на два этапа. Первые 4,5 секунды полета – стабилизация, бортовая автоматика обеспечивает вертикальную устойчивость ракеты, и только с набором достаточной скорости и тяги, обеспечивающей устойчивость ракеты, приступает к второй фазе – переход в наклонную траекторию, которая «укладывает» ракету на цель. Ракета проста и надежна. Сейчас ничего лучше не придумали.

– Почему? – спросил Мельцер Фрис, – уже придумывать нечего?

– Придумать-то можно, – отозвался ракетчик, – но как проводить все испытания? Ракеты, лунного модуля? На это уйдет лет шесть – восемь. Ни у вас, ни у нас нет столько времени. Поэтому изменили только лунный модуль. Он крупнее и сможет забрать весь тритий с Луны. Все что там находиться. А экипаж сократили с трех до двух человек. Этого хватит для работы лунной экспедиции. Оставшийся лимит веса использовали для увеличения груза трития.

– Это современная разработка?

– Почти, – несколько сконфузился ракетчик, – приборы связи и компьютеры современные, а вот конструкция модулей и двигателей старые. Материалы ракеты тоже изготовлены в ХХ веке. Некоторые элементы были обнаружены в США в удобоваримом состоянии, а другие изготовлены по плазам ХХ века. Изготовлены очень точно и с соблюдением всех требований ХХ века.

Генеральный контролер усмехнулся.

Ракетчик быстро пояснил:

– У нас не было времени проводить эксперименты, испытания…

– Конечно, конечно, – оборвал ракетчика Академик, – это мы понимаем.

Странно, но за столетия конструкция ракет не изменилась, – заметил Мельцер Фрис.

– Наверно, потому, – высказался Академик, – что в космос никто не летал. Несколько сотен лет.

– Не летал, – быстро согласился офицер – ракетчик, – полетов с человеком на борту не было. А спутники запускали с орбитальных аппаратов и малых ракет. В больших ракетах нужды не было. К тому же на земле были слишком сильные ветра. Они опрокинули бы ракету на старте. Пуск лунной ракеты стал возможен только сейчас, после озеленения Земли и нормализации атмосферных потоков.

– Выходит, что вы в чем-то первооткрыватели, – искренне улыбнулся ракетчику Академик.

– В какой-то степени да, – согласился офицер – ракетчик, – мы осознаем это и для нас это большая честь.

– А полет на Луну это большое событие, – кивнул Мельцер Фрис.

– И очень серьезная проблема, – поддержал мысль Генерального контролера ракетчик, – не только взлет, но и полет. Высадка на Луне и возвращение. Многие технологии полета утрачены. Мы многое восстановили по образцам, но никто не знает, как они поведут себя в полете. И мы не имеем опыта орбитальных полетов. Будем придерживаться старых методов, они проверены на практике и должны помочь выполнить лунный полет.

– В целом система старая, но надежная, – подытожил разговор Академик, – один известный товарищ утверждал, что техника морально не стареет.

– Да, именно это я собирался сказать, – быстро согласился ракетчик, – кстати, ракета в сцепке с лунным кораблем уже установлены на стартовом столе. Сейчас завершается заправка. После заправки доступ к ракете будет строго ограничен. Будет ограничен и доступ в режимную зону. А ракету отсюда видно. Вернее не ее, а облако специальной аэрозоли, которое ее окружает. Оно нужно, чтобы не допустить перепадов температур ночи и дня. Ведь «Сатурны» никогда не взлетали отсюда.

– А кто входит в экипаж? – поинтересовался Мельцер Фрис.

Ракетчик повернул голову в сторону стартового поля:

– Экипаж составлен по пятидесяти процентному принципу. Один астронавт от подземелья, а один от Антарктиды. Мы точно не знаем, кто эти люди. И тем более я не могу… не имею полномочий что-либо вам сообщать. На эти вопросы может отметить только начальник ракетодрома.

– Конечно, конечно, – тепло сказал Академик, – мы вас не неволим. Вы честно выполняете свой долг. Нам не в чем вас упрекнуть.