Читать книгу "Посредник"

– Нет.

– Нет, нет, нет, – Академик шумно выдохнул через нос, – их просто нет. Нет среди нас Че Гевары…

Неожиданно Седов резко отвернулся и, не оборачиваясь, ушел.

Академик стоял и смотрел в след Седову, пока тот не скрылся за плавным поворотом штрека.

– Это уже четвертый, – тихо сказал сам себе Академик, – наш четвертый шанс. Четвертый. И скорее всего последний.

Глава 3

Все произошло неожиданно. Так как бывает всегда.

Утром 15 **** 2*** года группа то ли безумцев, то ли храбрецов вырвалась из подземелья. Возглавил ее бывший инженер и неисправимый идеалист Седов.

Более двух месяцев Седов собирал группу. Группу людей, не желавших животного прозябания в искусственном раю подземелья. В день «В» они захватили склад с оружием и боевой амуницией. Захватили громко сказано, ибо этот склад никто не охранял. Потом на лифтовой платформе они перебрались к выходному шлюзу.

Дальше был выход на поверхность.

Короткий бой с российским армейским патрулем.

И штурмовая операция, ставшая самой великой легендой эпохи Революционных войн.

– Нас сорок два человека, – сказал накануне штурма Седов. Когда командиры групп и Седов собрались окончательно уточнить порядок действий во время операции.

– Этого достаточно чтобы пошуметь, – застенчиво улыбнулся Артемов, – но слишком мало для серьезной борьбы. Поэтому шансов уцелеть нет.

– Ну и что? – хмыкнул вертлявый Пашка из библиотеки.

– Ничего, – четко произнес Седов, – но время подумать и отказаться еще есть. Пока все не завертелось. И еще можно соскочить с поезда.

Пашка снова хмыкнул. Остальные промолчали.

– Тогда начнем последний отсчет, – тихо произнес Седов, – что с оружием?

– Мы выбрали склад номер девятнадцать, – сказал Артемов, – он очень хорошо расположен. Рядом шлюз. А выход шлюза как раз к телестанции. Наблюдали за складом две недели. Последнюю неделю наблюдение не прерывалось ни на минуту. Склад действительно никем не охраняется. Сигнализация исключительно простая. Коды уже подобраны. Сигнализацию снимаем за полминуты. На складе полный набор вооружения и амуниции. Мы остановились на штурмовых винтовках А – 15, пулеметах Т – 11, гранатометах Р– 7. И набрали немного по мелочи: прыгающие мины, самонаводящиеся ручные ракеты, шумовые психогранаты. На все носимое вооружение берем по три боекомплекта. Из амуниции остановимся на стандартных боевых комбинезонах. В них есть все и цветовая маскировка и броня и индивидуальные боевые информаторы. Все наши бойцы освоили вооружение на полигонах. Этому никто не препятствовал. Полигоны прошли до третьего уровня. Каждый боец сделал по пятнадцать тысяч выстрелов из штурмовых винтовок.

Седов кивнул.

– Наземная разведка проведена, – повара Чена болезненно передернуло, – ну и померзли мы в их наземных комбинезонах. И все для маскировки. Нами изучен весь район предстоящей операции. Все обошли пешком. Всего проведено три рекогносцировки. Одна из них ночью. Последняя разведгруппа вернулась два часа назад. Рекогносцировка показала, что никаких изменений, по сравнению с нашими картами не произошло.

– А ты думал телестанция переедет? – насмешливо спросил Пашка.

На Пашку не обратили внимания. К нему давно привыкли.

– Если все правильно рассчитано, – Чен сверился с боевой системой управления, – то нам надо захватить телетрансляционную станцию и выйти в эфир. У станции три выхода. Их так мало, чтобы не терять тепло. Если отключим Д-Х поле, то они не смогут двинуть против нас тяжелую технику. А стены в станции толстые. Драться можно долго.

– У системы генераторов на поверхности сетевая структура, – Пашка запомнил план операции наизусть, – кроме генератора Д-Х поля в здании телестанции, эту территорию перекрывает еще два генератора. Один в школе, которая рядом – до нее шестьсот метров. Другой генератор на станции пмевмоавтобуса. Она немного дальше – в полутора километрах. Захват и уничтожение этих генераторов лишит противника возможности эффективно сражаться с нами.

– Поле ослабнет, – отметил Седов, – но не исчезнет совсем. Генератор Д-Х телестанции переведем в минимальный режим. Но уничтожать его сразу не будем. Ведь нам надо будет вести передачу.

– Сразу у шлюзового выхода, – обозначил на мониторе Артемов, – находиться патруль Российской Армии. Он небольшой, численностью до взвода. Но в начале операции нет времени на сантименты. И патруль приодеться уничтожить. И как можно быстрее. Этим займется моя группа. Всем нам на поверхности сразу не развернуться. После уничтожения патруля мы прикрываем подъем на поверхность групп Чена и Пашки, оставшихся боеприпасов и амуниции. Потом расходимся по назначенным объектам.

– Школой займется группа Пашки, а станцией ты Чен, – повторил Седов, – Артемов штурмует саму станцию. Я буду с его группой. Действовать необходимо быстро и решительно. Но и жертв необходимо избежать. По возможности.

– Понятно, – махнул рукой Пашка.

– Смотри, – строго предупредил его Артемов, – педагоги все агенты секретного комитета зачистки. Бестии хуже самих секретчиков. Эти, так называемые, учителя все повязаны круговой порукой. Педагоги все поголовно вооружены, они прошли усиленные курсы боевой и политической подготовки. Многие имеют разряды по боевым единоборствам, стрельбе и боевому ориентированию. Директора школ проходят особую процедуру утверждения правительством и имеют приказ погибнуть, но не сдаться. Оружия в школах тоже не мало. Не хмыкай так радостно. Штурм школы очень серьезная задача.

– К тому они выставят живой щит из учеников. Стандартная процедура, – поддержал Артемова Седов.

– И о медбратьях помни, – подсказал Чен.

– Я все это знаю, – нетерпеливо ответил Пашка, ему надоело, что его постоянно учат, – мы шесть раз прошли с ребятами штурм школы. На полигоне. А вы по два раза свои задания отработали. Сколько можно долбить про живые щиты. Их не будет. Используем фактор внезапности: атака с четырех направлений. Шумовые гранаты должны нейтрализовать педагогов.

– Конечно, – кивнул Седов, – должны. В том-то и дело. А если не успеете слепить теплыми учителей, в школе будет побоище. Чего могут натворить эти бесноватые учителя и представить невозможно.

– Мы хорошо подготовились, – опять огрызнулся Пашка, – я думаю сама большая проблема это обеспечить спокойствие учеников. Уже после захвата школы.

– И их вывод, – снова подсказал Чен.

– Может, я продолжу, – обиделся Пашка, – вывод произведем сразу, как займем школу. Поэтому, возможно большее число педагогов надо взять живыми. Они и переведут детей. Детьми прикрываться не будем. Потом взорвем генератор. С группой Чена встретимся у северного угла телестанции.

– Артемов к этому времени уже захватит первые этажи станции с генератором и передатчиком, – уточнил Седов, – а ваши группы займут периметр обороны. Держаться будет столько, сколько возможно.

– Аминь, – нагловато хмыкнул Пашка.

Штурм начался в 8.12.

Патруль Российской армии был уничтожен в течении двадцати секунд. Шесть минут ушло на сосредоточение групп Пашки и Чена, доставку боеприпасов.

Артемов повел штурмовую группу к телестанции.

Группа Чена трусцой побежала к станции пневмоавтобуса.

Пашка ворвался в ближайшую школу, через взорванную шлюзовую дверь:

– Всем лежать!

Несколько медбратьев попытались отстреливаться. Видимо их винтовки имели старые аккумуляторы или Д-Х поле ослабло, поэтому энергозаряды таяли в воздухе. А попасть в Пашкиных бойцов у медбратьев шансов практически не было.

Боевые комбинезоны подземелья имели переменный цвет, несколько десятков раз в секунду цвет комбинезона менялся. Глаз врага не фокусировался на бойце в таком комбинезоне. Психика человека не могла воспринять быструю смену ярких цветов44
  По описанию Пашка использовал модель комбинезона К – 7М. Такие комбинезоны были широко распространены в период подземелья. После Выхода на поверхность и начала Революционных войн они были оснащены оптическим анализатором 51 В, что исключало потерю сознания мирными гражданами. Не исключено, что именно рапорт Пашки №74/8 дал толчок модернизации боевых комбинезонов.


[Закрыть].

Директор школы, опознанный по парадному кителю с сиреневым позументом, был застрелен у своего кабинета.

Несколько педагогов пытались построить баррикаду, но были сражены шумо-паррализующей гранатой.

– Мы у генератора, – сообщили бойцы Пашке.

«Минута семь секунд на штурм», – машинально отметил, в боевом планшете, Пашка.

Все шло отлично. Но тут к нему привели какую-то трясущиеся тетку.

– Она говорит, что она здесь старшая, – тихо пробубнил боец по личной связи.

– А остальные, – поинтересовался Пашка.

– Директор и три медбрата холодные, остальных приводим в сознание. Вроде они не сильно пострадали. Сейчас у них шок.

Тетка, которую подвели к Пашке неожиданно рухнула.

– Черт, – закричал по личной связи Пашка, – отключите цветовой камуфляж. Они теряют сознание от очень быстрой смены цветов.

– Все уже отключили, кроме тебя командир, – весело ответил один из бойцов.

– Хорошо, хорошо, я дурак. Признаю. Приводите их в чувство.

Тетку вскоре поставили на ноги. Она смотрела достаточно осмыслено. Хотя и моргала очень и очень часто.

– Ты кто? – отрывисто спросил Пашка потягивая немеющую, от тяжести штурмовой винтовки, руку.

– Я? Заслуженный педагог второго ранга Ирина Вострикова, – ответила перепуганная женщина.

– Ну и хорошо. Педагог Ирина Вострикова, – Пашка перевесил винтовку на другое плечо, – сейчас мы взорвем генератор школы и быстро уйдем. Зла мы вам не сделаем. Вы выводите детей из здания, чтобы они не пострадали при взрыве. Подрывные заряды у нас точечные. Но береженного бог бережет. К тому же мы взорвали шлюзовую верь и здание быстро остывает. Скоро здесь будет сильный мороз.

Ирина Вострикова смотрела на Пашка пустыми глазами.

– Как только вы отойдете на двести метров, мы взорвем генератор школы, – громче попытался заговорить Пашка, – Поэтому, вам надо как можно быстрее идти. Ваши коллеги в шоковом состоянии. Приводите всех в чувство. Успокаиваете детей. И быстро уходите. Чем быстрее, тем лучше. Это лучше и вам и нам.

– Это невозможно, – неожиданно тихо ответила Ирина Вострикова и зарыдала.

– Почему? – не понял Пашка.

– Вы обрекаете их на смерть.

– Ты что такое городишь? – просипел, через забрало боевого шлема, Пашка, – мы их отпускаем. Перестрелка закончилась. Федералы подойдут минут черед сорок. Вы сможете спокойно уйти. Мы перекроем перекрестки, куда подойдут войска. Вы сможет спокойно пройти к своим. До ближайшей школы тридцать пять минут ходьбы.

– Нет, – Ирина Вострикова зарыдала сильнее, – не обращайте внимание. Это нехватка таблеток, их стали сильно лимитировать после начала войны с Антарктидой. Не хватает даже заслуженным педагогам. Нехватка таблеток вызывает умственную слабость. А детей нельзя выводить. Есть совершенно секретный циркуляр номер двести двадцать семь, он приказывает уничтожить всех учителей и учеников в случае захвата школы.

– Зачем? – оторопело спросил Пашка. Полиграф, встроенный в управление его боевого комбинезона показывал, что педагог не врет. Ирина Вострикова сильно напугана, но говорит правду.

– Только для того, чтобы показать бесчеловечность бандитов, – еще громче, совсем по-бабьи, зарыдала Ирина Вострикова, – я его сама подписывала. Нас всех с этим протоколом ознакомили.

– Твою мать.., – ругнулся, но вовремя осекся Пашка, – так вот почему после рейдов террористов не остается живых заложников?!

Рыдающая Ирина Вострикова кивнула головой.

– Командир, – вышел на связь боец с западной стены, – есть шевеление в моем секторе. Два взвода пехоты на подходе. Три БТР на воздушной подушке. Но эти еще далеко. Есть движение и по крышам. До взвода пехоты.

– Понял, – резко ответил Пашка.

Библиотекарь немедленно связался с Седовым, который был уже в здании телестанции:

– Седов здесь такое дело. Детей уничтожат, если мы их отпустим. Есть какой-то секретный циркуляр на это счет. Федералы начали стягиваться к моему сектору. Блокируют школу. Если упустим время, то без потерь уже не уйдем.

– Ясно, – после короткой паузы ответил Седов, – что думаешь делать?

– Выход один – отвести детей в подземелье. Это не предусмотрено планом, но другого выхода я не вижу. А уже потом мы вернемся к вам. Если надо будем прорываться с боем.

– Решение одобряю, – сразу же ответил Седов, – действуйте. Удачи.

– Что там? – спросил Артемов методично настраивавший ПНВ.

– Пашка взял школу. Его уже окружают. А он решил уводить детей из школы в подземелье. Я разрешил.

Артемов криво усмехнулся:

– Ты думаешь, он понял, что ты спас его?

– Поймет. Потом.

– Ну и хорошо, – Артемов сверился с личным монитором, – генератор на станции пневмоавтобуса мертв. Чен уже идет к нам.

– Школьный генератор тоже скоро заткнется. Пашка спешит. На пятом этаже нашей телестанции какой-то газ пошел. Отравляющий, наверное.

– Хороша шутка, – Артемов уже опустил забрало шлема с ПНВ55
  ПНВ – прибор ночного видения (русс. яз. устар.). В современное время визор шлема боевого комбинезона, на который выводиться вся полученная информация. Как зрительное устройство суммирует информацию видимого спектра, ИК-спектра, рентгеновского диапазона и выдает общую интегральную картинку. В модификации 2СТ, транслирующей картинку в зрительную зону мозга, используется слепыми.


[Закрыть], он подключил индивидуальное питание и стал похож на космонавта, – они на четыреста лет отстали.

– Ладно, – Седов обозначил рубеж атаки, – кончай с верхними этажами. А нам с электронщиками надо быстро наладить передачу.

Чен успел к штурму седьмого этажа телестанции.

– Пропасть здесь секретчиков, – расстроено покрутил головой Седов, – каждый этаж с боем берем. Трупов масса. Их оттаскиваем в комнаты, но коридоры завалены жмурами. Никто не сдается. Несколько попытались, но немедленно взорвались. Ты Чен держишь все входы на первом этаже.

– Но это, же рубеж для Пашки, – отметил Чен, – а где Пашка? Опаздывает? А все трещал, что школу влет возьмет. А до дела дошло и он обделался.

– Нет Чен, – ответил Седов, – Пашка уводит детей из школы. Он сказал, что иначе их убьют, согласно какому-то секретному циркуляру.

– Он к нам придет?

– Думаю, Чен нам надо рассчитывать только на свои силы.

Перед сообщением Чена появился смайлик улыбки:

– Ты знал! Вот поэтому я с тобой Седов. Ты еще человек.

– Займись охраной, – не выдержал Седов, – и не ной как беременная школьница.

Седов резко обернулся к оператору телеаппаратуры:

– Ты еще долго?

– Практически все. Трансляция начнется с минуты на минуту. Здесь модуляция каменного века. Мне надо адаптировать наш материал к сигналу. А тут так все убого, все на соплях. Все разваливается. Что ни тронь, все сыпется. То это, то это сыпется…

– Ладно, не ной, работай.

Седов вызвал на связь Артемова.

– Сколько мы сможем продержаться? – деловито спросил Седов.

– По боеприпасам, – Артемов был очень серьезен, – часов десять – двенадцать. Плюс минус час.

– Хорошо.

– Мы перевезли четыре десятка комплектов с боезапасом, – подметил Артемов, – и этого хватит даже если подойдут все части Российской Армии расположенные рядом. Но они не смогут быстро маневрировать силами. В лучшем случае они подведут их по частям. Прямо под расстрел.

– Десять часов достаточно для трансляции на все часовые пояса России. Более чем достаточно, – сказал Седов, – успеем захватить и тех, кто идет на работу и тех, кто идет с работы. Десять часов нам вполне хватит.

– Мы наладим передачу, – в визир было видно, как Артемов счищал с ботинка грязь и окалину, – а если они начнут ее глушить?

– Не успеют, – быстро ответил Седов, – мы зашифровали исходящий сигнал. Он идет импульсами. Все телевизоры его принимают, но глушить его невозможно. Сначала пусть пройдут частотную калибровку. Это федерал будет значительно сложнее, чем мне запустить эту херову станцию. Они могут остановить передачу, только взорвав генератор станции. А после взрыва генератора сигнал начнут передавать сами телевизоры, используя наш алгоритм.

Артемов громко заржал:

– Хороший ребус!

– Вот поэтому они бросят на нас все, – улыбнулся Седов.

– Все, что соберут. И атаковать будут неистово. Долго.

– И безуспешно.

Бой за телестанцию длился уже несколько часов. Федеральные войска подходили по всем улицам, попадали под фланговый огонь, несли потери. Разбегались. Собирались вновь. И шли. Шли пока не оставались на седом асфальте неряшливыми серо-голубыми пятнами.

– На дистанции три – восемь наблюдаю четыре взвода пехоты. Пробираются держась у стен, конфигурация неправильная «елочка», – пропел информатор боевого комбинезона, – тип противника не идентифицирован. Вооружение не определено.

– Артемов, у меня сдох боевой компьютер, – утомленно включился на передачу Седов, – несет какую-то пургу. Если я вырублюсь. Ты продолжишь. Как договорись. До конца.

– У тебя все в порядке, – ответил несколько секунд спустя Артемов, – телеметрия не дает сбоев в твоем комбинезоне. Чего паникуешь, командир?

– Компьютер не определяет тип противника и тип его вооружения.

– Так у меня тоже.

– Кто на нас идет? Что это за вояки?

– Подожди, – тихо сказал Артемов, – это не вояки… Это урки.

– Какие урки?

– Урки это особая гвардия российских отморозков. Есть специальные заведения для совершенно неисправимых. Тех, что убили жену, тещу, тестя и съели их. Что они там, в лагерях, делают неизвестно. Но я как-то слышал, что урки используются как заградотряды. Ну, чтобы заочные герои России не разбежались по домам. Для их ублажения даже придумали миф, что урки выиграли древнюю Великую Отечественную войну. Урки и попы у нас главные победители были.

– А, это про ту древнюю войну с Наполеоном? Ее, говоришь, урки выиграли? – с интересом переспросил Седов.

– Нет, тогда победили без урок, комитетчиков и заградотрядов. А в другую Отечественную войну Сатану и Гитлера одолели урки. Те, что лезут сейчас. Вот смотри, как резво идут.

– Напористо лезут, – включился в передачу Чен.

– Хороший кокаин был, – сморкнулся Артемов.

– Они что с пластиковыми ножами? – не поверил Седов, внимательно присмотревшись к визору.

– Наверное, ведь генераторы Д-Х поля сейчас не покрывают эту территорию. А технику они не бросают уже. После того, как мы сожгли их БТР и БМП на перекрестках, боевая техника не может пройти. Оттащить ее они не могут. Без генераторов Д-Х поля с БМП и БТР энерговинтовки даже хрюкнуть не смогут. Вот российские генералы и бросили проверенную пехоту. Свою отборную гвардию.

– С ножами? – рассмеялся Чен.

– Как-то странно.

– Что? Что ты видишь здесь странного? Что странно? – неожиданно окрысился Артемов, – что эти подонки опять бросают в бой стариков и детей? Или что урки им ближе своего народа? Чего в этом странного?

– Совсем глупо, – тихо проговорил Чен.

– Для тебя глупо, а не для российских генералов. У них приказ – взять телестанцию, – уточнил бывший военный планерист, – и как всегда любой ценой. Подумай за обычного российского генерала. Тупого болвана с огромным нажранным пузом, фиксированной зарплатой и государственной пенсией. Эта атака займет минут сорок-пятьдесят. Потом можно доложить о ее провале. Попросить еще войска. Получить их. Подготовить новую атаку. Провалить ее и начать все сначала. Люди здесь лишние. Они материал у наших непобедимых генералов.

– Внимание, – вновь пропел боевой информатор, – не идентифицированный противник на дистанции 6/2. Сектор четыре. Огонь.

Треск универсальных штурмовых винтовок не был слышен в боевых шлемах. Только на боевых мониторах быстро гасли теплые точки.

– Атака отбита, – Артемов боевой перчаткой вытер перемазанное маслом и сажей лицо, – если они хотят укладывать солдат штабелями, то пусть сначала разгребут завалы трупешников. Мы держим красную линию. Прорыв федералов не возможен. Но они будут атаковать и атаковать. До последнего человека.

– Это хорошо, – улыбнулся Седов, – но там, в подземелье нужна не победа. Они слишком слабы и им нужны герои. Простите друзья.

Заслуженный воспитатель Алексей Потапов узнал о мятеже поздно. Бои на поверхности уже кончились, когда ему, по каналу правительственной связи, сообщили о готовности «А-2». Это означало – «Повышенная готовность в условиях бунта дегенератов и подонков».

Алексей Потапов рутинно перевел энергопистолет в боевой режим. Достал дополнительные энергобатареи. Сверился с данными коммуникатора и усилил режим охраны воспитательного дома.

Неожиданно на его коммуникаторе загорелся неопознанный сигнал. Алексей Потапов открыл и прочитал сообщение:

«Ленин. Партия. Комсомол».

Он широко улыбнулся. Эта бредятина означала только одно – великий час «В».

Алексей Потапов рывком выхватил энергопистолет из кобуры и решительно пошел по длинному коридору воспитательного дома. По сигналу А-2 воспитанники были заперты в своих комнатах, в коридоре могли встретиться только воспитатели. Один из них появился из ближайшей двери. Алексей Потапов автоматически вскинул пистолет и выстрелом срезал воспитателя. Тот грудой мяса сполз по серой стене.

Еще несколько воспитателей встретились Алексей Потапову, на пути к пультовой, все они остались лежать безобразными кучами мяса и мусора. Войдя в пультовую Алексей Потапов закрыл и заблокировал входную дверь. Пунктуально набрал на генеральном компьютере систему сложных кодов. Генератор Д-Х поля, расположенный в глубоком подвале воспитательного дома, перешел в повышенной режим работы.

После этого Алексей Потапов аккуратно достал изящный титановый пульт. Это был совершенно секретный пульт регулирующий энергоснабжение генераторов Д-Х поля. Эти пульты доверяли только лучшим воспитателям. Наиболее проверенным и заслуженным. Тем, воспитателям, в личном деле которых напротив должности было отмечено специальной невидимой краской – «Истинный директор воспитательного дома № ****».

Алексей Потапов решительно перевел все регуляторы режимов электропитания на максимум. Легко повертел пульт в руке, усмехнулся и нажал кнопку.

Сильнейший скачек напряжения выжег ротор генератора Д-Х поля. Температурная атака была такова, что обмотка расплавилась, а ротор вплавился в статор.

Одновременно с Алексеем Потаповым эту манипуляцию проделали семь тысяч воспитателей по всей России. И на территории Российской Федерации поле Д-Х волн погасло.

Навсегда.