Читать книгу "Посредник"

Глава 4

Среди ночи, его поднял совершенно безумный, сигнал коммутатора. Академик вскочил и бросился на центральный пост. Штрек был забит народом.

Подземелье гудело как улей. По штрекам неслись безбожно гудящие электромобили. Толпами ходили люди. Останавливались, что-то кричали, показывая на огромные уличные экраны.

В сравнительно небольшой комнате известной посвященным как центральный пост уже были двое. Назовем их просто: Второй и Другой в Сером. Они о чем-то быстро переговаривались, рассматривая огромную объемную карту стационарного визора.

– Что случилось? – настороженно спросил, вбежавший Академик, – зачем экстренно собрали Координационный совет?

– Все та же проблема, с группой твоего любимого Седова, – ответил Второй.

– У них было несколько камер, и они транслировали все, в прямом эфире, – сказал Другой в Сером, – и теперь у нас что-то вроде… общественного движения. Патриотической направленности.

– Ситуация очень не устойчивая, – с упреком заметил Второй, – с того времени, как ты ушел спать, ситуация накалилась. И накалилась очень сильно. Проспал ты все царствие небесное.

– Ты знаешь, – недовольно ответил Академик, – я не спал трое суток. Контролируя этот поход.

– Конечно, это мы помним, – погасил вспышку недовольства Другой в Сером, – но сейчас обстановка требует твоего участия. Возможно, нам продеться принимать скорые решения. А они должны быть грамотными.

– Хорошо, я затем и пришел. Хотя и не выспался. Глаза режет и голова болит. Но сейчас и правда не до этого.

– Мы были правы, когда не пусти этого библиофила Пашку обратно, – высказался Второй, – выпустить его было невозможно. Он притащил толпу голодных детей, по пути они сильно поморозились. Пришлось поднимать всю медслужбу. Вакцинировать, кормить, лечить. Отпусти мы Пашку, он привел бы всех граждан России. В такой момент нам не нужна спасательная операция. Медики могут пригодиться и в другом деле. Но теперь Пашка собрал огромную толпу. И рассказывает всем о гуманности Седова.

Другой в Сером согласился:

– Поход Седова это нарушение статуса кво. Но с Правительством России можно было бы договориться. А вот систематическая эмиграция привела бы к полному и немедленному разрыву отношений.

– Думаешь, сейчас будет иначе? – быстро спросил Академик.

– Нет. Но Пашка делает нам одолжение – поднимает людей. Кричит, что нельзя хорошо и беззаботно жить, когда рядом беда. Показывает по кабельным сетям видео захваченной им школы. Школьные карцеры, комнаты пыток. А, посему, инициативных товарищей становиться все больше и больше.

– Возможности мирного урегулирования пока не исчерпаны, – вскользь заметил Второй, – но они падают с каждым часом. В России сейчас главный Матвеев. Это какой-то мелкий бюрократ, занимавшийся национальными проектами в России. Он так ничтожен, что его и оставили сторожить место Президента России. Но сейчас он обезумел и скрылся. Найти его не могут. Ни свои, ни чужие. Российская Федерация, скорее всего, уже не управляется…

– Как всегда, – кисло пронудел Другой в Сером.

– Мы пытаемся связаться с Правительством России воюющем в Антарктиде, – продолжил Второй, – это наш последний шанс на мирное решение данной проблемы.

– И как?

– Пока безуспешно.

– У них очень старая и очень плохая связь, – участливо отметил Академик, – пробуйте, может они выйдут на связь. Не сдох ли же они в антарктических льдах.

Визор автоматически сменил картинку.

– Пашка лепит из Седова и прочих героев и мучеников, – хрипло хмыкнул Другой в Сером.

На объемном мониторе в половину центрального поста внезапно вспыхнула пурпурная надпись:

«К оружию граждане!»

– Связаться с отрядом Седова можно?

– Нет, – растроенно покачал головой Второй, – связь потеряна три часа назад. Восстановить ее не удалось. Наши датчики показывают, что они все погибли. Визуальная разведка это подтвердила.

– Кончились боеприпасы? – тихо спросил Академик.

– Видимо, нет, – пояснил Другой в Сером, – наши эксперты считают, что Седов сам взорвал боезапас у всей группы. Взрывы убили их всех.

– Фанатик, – зло скрипнул зубами Академик.

– Нет. Он сыграл наверняка. Нам были нужны герои. Вот именно такие безответные храбрецы. Жившие ради человечества.

– Ты знаешь, – тихо сказал Второй, – а уже формируются боевые дружины.

– Совсем нет, – ответил Другой в Сером, – они уже сформированы. Многие склады открыты. А на поверхность доставляется оружие. Все пневмодороги забиты составами с оружием и боеприпасами. Лифты еле справляются. Вот смотри в левой части 1/5 визора. Это контейнеры с тяжелым вооружением. За ними состав с продовольствием. И так далее. Бесконечная вереница составов. И все идет на поверхность.

– Какова возможность захвата власти военными в России? – поинтересовался Академик, – вы уже переоценили ее. После нынешних событий?

– Переоценка идет каждые два часа – пояснил Второй, – возможность захвата власти военными очень мала. Практические все боеспособные и небоеспособные части в Антарктиде. Несколько тысяч уложил отряд Седова. Остались милиция и секретный комитет зачистки.

– Оставались, – поправил Другой в Сером, – в сообщении Седова есть фамилии, имена и должности всех сотрудников секретного комитета зачистки. А так же всех стукачей и завербованных. Фамилии идут на телевизионных экранах сбоку. Их можно записать в память телевизора.

– Значит и это не бойцы.

– Нет.

– Увеличь левую 2/5 часть. Да так, – решительно указал Другой в Сером, – смотри бой уже идет за наземные плацдармы.

– Да. Уже все выходы на поверхность захвачены. Теперь боевые дружины захватывают плацдармы. Россия тоже стягивает войска. Но исход наземного боя фактически решен. Даже не понятно, кто отдает приказы российским войскам. Там же полная анархия. Может, действует какой-нибудь секретный военный план? – спросил Академик.

– У них два плана на случай войны с нами, – объяснил Другой в Сером, – «Гроза» и «Метель». Оба составлены дураком Сенкевичем. Их последнюю версию мы купили у министра иностранных дел России Петренко год назад. Вся военная часть плана сплошь призывы умереть за Россию, воспоминания о победе на Куликовом поле и под Полтавой. Указание на руководящую роль партии и правительства. Восхваление гениальности Президента России. А так же государственной демократии Великой России.

– А невоенная часть, – насмешливо поинтересовался Второй.

– Невоенная? Полная титулатура Президента Российской Федерации, Министра бороны Российской Федерации. Это для подписи. А секретная часть – номера счетов, на которые переводить откаты с военных поставок Правительству России. Секретная часть самая информативная. И объемная.

– Ты знаешь, мне доложили, – сверился с коммуникатором Второй, – что федералы взяли телестанцию. И взорвали генератор. Но телепередача не прекращена. Телевизоры, по всей России, в автономном режиме транслируют сообщения Седова. Выключить телевизоры федералы не могут. Там применена какая-то сложная штука с модификацией внутренней архитектуры российских телевизоров. Вроде все работает как всегда, а алгоритм функционирования телевизора иной. Сигнал принимается один, а транслируется совсем иной. Телевизоры работают даже при отключенном питании. При этом функция поддержки Д-Х поля полностью уничтожена. Д-Х поле в России исчезло. Мы его инструментально не фиксируем уже несколько часов.

– Скорее всего, модификация функции поддержки Д-Х поля и позволяет телевизорам работать автономно, – предположил Другой в Сером, – если это так, то телевизоры могут работать автономно очень долго. И показывать то, что хотелось Седову.

– А чего они хоть показывают? – с интересом спросил Академик.

– В том-то дело, что ничего особенного. На первый взгляд. Идут совершенно обычные передачи. Официального телевидения. Но произвольно меняется текст сообщений. Какие-то вставки в видеоряд. Переключаешь передачу, а на экране вспыхивает «Президент России дурак». Пытаешься глушить, а там уже горит «Жаров мудило». И полный набор таких шуток. Картинки при этом появляются соответствующие. Наши электронщики уже надорвались со смеха. Иногда дикторы начинают танцевать голышом. Плеваться друг в друга, играть в снежки. Представляются так: «С вами первый самый лживый и вонючий передальный анал». В одном из эпизодов, принятых нами, милая бабушка подробно объяснила схему получения денежных откатов министром Сергеевым. В другом сообщении детский хор дружно пел: «Правительство кыш, на Запад брысь, а Президент России мышь». И такие передачи по всем федеральным каналам.

– Жестоко для виртуальной российской власти, – покачал головой Академик.

– Грамотно сработанно, очень изящное решение, – согласился Другой в Сером.

– Российская телевизионная диктатура рухнула, – тихо констатировал Второй.

Академик кивнул.

– Самая последняя информация, – Второй оперативно увеличил один из участков, – в России начались мятежи.

– Народные восстания, – поправил Академик.

– А это зависит от их результата, – усмехнулся Второй.

– Мятежники, – Второй поймал взгляд Академика и поправился, – восставшие вступили в переговоры с карантинными зонами. Они стали требовать оружие от нас. И военную помощь. Сигналы с поверхности растут лавинообразно. На контакт с нами идут лидеры различных групп. Они передают сообщения на разных частотах. Нам сложно им отвечать. Даже трудно дешифровать. Но ясно, что в России всеобщее народное восстание.

– Скоро начнутся стихийные расправы с чиновниками, ментами, судьями и работниками заготконтор, – предположил Академик.

– Уже начались, – ответил Другой в Сером, – толпы вооруженных палками, арматурой, обломками мебели стали врываться в государственные учреждения. И убивать всех. На юго-западе Москвы горит заготконтора. Остатки Российской Армии отходят к Садовому кольцу. Видимо, это последний рубеж обороны. Они примут смертельный бой там.

– Восстаний, – отметил Второй, увеличив одну из частей экрана визора, – все больше и больше. Множество электронных судей разбито. Растет число убитых ментов. Тепловизоры показывают массовые поджоги правительственных и муниципальных зданий. Идет стихийная расправа с представителями павшего режима.

– Нам пора вмешаться, – заявил Академик, – нельзя допустить стихийного буйства толпы. Надо уменьшить число жертв и масштаб разрушений. Немедленно вызывайте службу охраны покоя.

Вскоре Другой в Сером сообщил:

– На связи второй плацдарм развертывания.

В увеличенном участке визора появилось изображение подтянутого человека холодные глаза, которого строго смотрели с худощавого лица:

– На связи Советник желтого звена службы охраны покоя Абельсин. Мы получаем все более тревожную информацию. В России развернулось народное выступление. Служба охраны покоя готова вмешаться. Настроение единое: идти на помощь россиянам и спасать их от варварской тирании. Только за последний час в службу охраны покоя вступило сорок тысяч человек. Мы ждем ваших распоряжений.

Пауза.

Она затянулась.

– Приказаний, а не распоряжений, – неожиданно четко выговорил Академик, нарушив молчание, – Приказов генерал. Вы не ослышались. Приказов. Да теперь вы генерал Абельсин. Начинайте исполнять протокол номер девять и одиннадцать директивы «Т». Вы дождались. Теперь вы Армия Обороны. Поздравляю.

Генерал Абельсин легко усмехнулся, склонил голову и пропал с экрана.

– Развертывание проведено, – спокойно сообщил Другой в Сером, – войска находятся на позициях уже трое суток.

– Три дня на позициях была служба охраны покоя, – снова поправил его Академик, – наша армия только выступает.

– Это прямое нарушение первой статьи Богородицкого договора.

– Со стороны России его все равно уже некому соблюдать.

– Это война, – коротко бросил Второй.

– Революция, – ответил Академик.

– Дождались?

– Да.

– Осталось только повернуть ее в нужное русло, – скептически улыбнулся Другой в Сером.

Глава 5

Между тем война с Антарктидой заканчивалась. Четыре колонны русско-казанской армии успешно продвигались по территории Антарктиды. Потери союзников были весьма незначительны.

Линия обороны антарктических войск была удачно прорвана. Бомбардировка и длительный обстрел парализовали Мирный.

По уверениям Ермака оставалось лишь несколько очагов сопротивления, на уничтожение которых потребовалось бы буквально несколько дней. Поэтому Президент России совершенно не удивился когда ему сообщили, что Антарктида выслала парламентеров. В сообщении антарктидов переданном на частоте международных переговоров говорилось о желании вести переговоры о капитуляции.

Узнав об этом, Жаров запретил сообщать что-либо Ермаку. Президент России решил принять парламентера на своем флагманском буере. И под российским флагом принять капитуляцию разбитой Антарктиды.

Через несколько часов появился парламентер – высокий и статный человек в черно-белом боевом комбинезоне. Парламентер откинул визор боевого шлема, но не отключил автономное питание боевого комбинезона и над его плечом шел пар от работающего вентилятора.

– Каковы ваши полномочия, и какие ваши предложения? – настороженно осведомился Жаров. Президенту России лицо парламентера показалось очень знакомым.

– Мы предложили бы вам сдаться, – коротко и решительно заявил парламентер.

– Нам? – не понял Сенкевич, – сейчас, когда первая линия ваших укреплений прорвана и вот мы захватим командный пункт. И сейчас нам сдаваться?

– Конечно, а когда же еще, – мило промурлыкал статный парламентер, – потом будет поздно. Потом сдаваться будет некому.

– Стоп, – рявкнул злой, не спавший несколько дней, Жаров, – стоп, переговоры могу вести только я. Только я Президент великой России.

– вот и прекрасно, – собеседник из Антарктиды улыбнулся.

– Кто вы собственно такой? – задал вопрос Жаров.

– Я? Я Генеральный контроллер Антарктиды, – спокойно ответил статный, – зовут меня Мельцер Фрис.

– Хорошо, – кивнул Сенкевич.

Жаров бешено посмотрел на Сенкевича и промычал:

– То-то, мне ваше лицо знакомо. Это вы предательски вели трансляцию на Евросоюз?

Мельцер Фрис поклонился.

– Не будем уточнять Мельцер Фрис это фамилия, кличка или имя, – совершенно не к месту, хихикнул розовощекий Петренко, безмерно довольный после очередной инъекции.

Президент России, под столом, сильно лягнул ногу Петренко. Министр иностранных дел обиженно замолчал и начал растирать ушибленную ногу.

– Вы имеете полномочия вести переговоры? – резко спросил Георгий Константинович.

– Конечно, – Мельцер Фрис слегка склонил голову, – вот верительные грамоты моих полномочий.

Фрис аккуратно положил пухлую бордовую папку перед Президентом России. Жаров быстро раскрыл ее. Стал перебирать бумаги.

– Надеюсь что это предложение о капитуляции, – не выдержав длительной паузы, заявил Сенкевич.

Жаров толкнул Сенкевича локтем.

– Конечно, – Мельцер Фрис оценивающе посмотрел на собеседников, – о капитуляции, о вашей капитуляции.

– Да что несешь! – огромная туша министра обороны Сенкевича стала вылезать из скрипящего кресла. Сенкевич судорожно хватался рукой за ремень комбинезона – где у боевых офицеров висел энергопистолет. У Сенкевича там была пустота.

Президент приподнялся, схватил Сенкевича за ворот комбинезона и рывком усадил в кресло.

– Сидеть, – прошипел Жаров министру обороны, – сидеть.

– Я хотел бы поговорить с Президентом России, – не смутился Мельцер Фрис, – а он еще пока один. Я правильно понимаю?

– Да, еще один, и это я, – Жаров еще раз осмотрел антарктического наглеца, – ваши грамоты датированы несколькими столетиями назад. В них сказано, что податель сего является легитимным представителем Антарктиды. Грамоты визированы ООН, Евросоюзом, США и Российской Федерацией образца 2079 года. Странно, но я ничего о подобном не слышал.

– Но документы подлинные, – сказал Петренко, внимательно разглядывавший их через плечо Жарова, – на них есть специальные знаки. Вот посмотри, Жора, здесь вместо точки запятая, а здесь буква «С» напечатана наоборот. Это особые опознавательные опечатки. Они намеренно делаются в документах. Это подлинник. Хотя и очень старый.

– Грамоты подлинные, – тихо, но уверенно подтвердил Мельцер Фрис, – можете не сомневаться.

– Будем считать, что вы полномочны вести переговоры с нами. Пожалуйста, присаживайтесь, – Президент России указал на зеленое кожаное кресло напротив себя.

Мельцер Фрис элегантно сел. Положил ногу на ногу. Президент России сжал зубы, но промолчал.

– Но вам не кажется, что ваши требования, мягко говоря, не совместимы с реальным положением вещей, – наконец, сказал Жаров Мельцеру Фрису.

– Нет. Не, кажется, – ответил тот и снова улыбнулся.

– Коллега правильно сказал, что еще несколько часов и наши войска ворвутся на ваш командный пункт. После его разгрома начнется агония всей вашей свободной республики и наголову разбитой армии.

– Конечно, – охотно согласился с Жаровым Генеральный контроллер Антарктиды, – это мы не отрицаем. Наше военное положение, практически, безнадежно. Мы проиграли войну. Это факт. И этот факт мы не будем скрывать. Мы совершенно согласны с вашей оценкой нашего военного положения.

– Тогда почему именно мы должны сдаться? – в упор спросил Георгий Константинович Жаров, – почему бы нам не добить нашу знойную республику? Прихлопнуть ее как назойливого саботажника!

– Хорошо, – Мельцер Фрис свободно откинулся в кресле, – а что будет дальше?

– Дальше, – зло выкрикнул министр обороны, который никак не мог успокоиться, – дальше мы перебьем всех ваших умников, разрушим, передатчики и вернемся домой. С победой.

– Правильно, пра-виль-но, – пропел улыбающийся Мельцер Фрис.

– Так чего ты нам голову морочишь!? – выкрикнул Сенкевич.

– Мне просто интересно как вы вернетесь домой? – Мельцер Фрис переставил ноги под столом. Стол немного качнулся.

Российские представители молчали.

Петренко быстро вытер салфеткой лицо – уж он-то стал понимать, куда клонит этот черный, статный дьяволенок.

– Все просто, – старший контроллер Антарктиды внимательно всмотрелся в лица Жарова, Сенкевича и Петренко, – вы победите нас. В этом уже нет сомнений. Это вопрос нескольких часов. Но победа достанется Ермаку с его головорезами. Он давно метит на место владыки Европы и Азии, а Антарктиду он и так захватил. Ему сейчас до победы рукой подать – несколько часов, может быть дней. И все: он великий полководец, стоящий во главе непобедимой армии. Далее – если Ермак и не решит перерезать вас сразу, то отложит это на пару – тройку дней. Но если он так хитер, что и не вздумает вас вырезать, как вы вернетесь домой?

– Как пришли, так и вернемся, – мрачно буркнул Сенкевич.

– Оно конечно так, – Мельцер Фрис снова широко улыбнулся, – но у вас колоссальные потери в транспорте. И в последнем штурме и в преследовании вы потеряли множество транспортных машин. И если Ермак оставит вас в покое, то сможете ли вы пересечь бандитскую Азию? На долгом пути отбиться о китайцев, бандитов и вернуться домой?

– А об этом мы подумаем на твоей могиле, – пискляво выкрикнул агрессивный Сенкевич.

Георгий Константинович тоже понял, мысли Мельцера Фриса. Президент России спокойно спросил:

– К чему вся эта демагогия?

– Просто это попытка достичь обоюдно выгодного компромисса, – Генеральный контроллер Антарктиды стал серьезным, – повторю обоюдно выгодного компромисса. Который спасет и вас и нас.

– А подробнее, – Жаров положил локти на стол.

– Для вас поход на Антарктиду ловушка, – Мельцер Фрис придвинулся к столу, – и многие из вас поняли это с самого начала. Но уклониться вы не могли. Вас слишком затерзали спонсоры и всякие европейцы. Впрочем, такова была российская политика, целиком завязанная на выполнение требований иностранцев.

Сказав это, старший контроллер Антарктиды насмешливо посмотрел на Петренко. Министр иностранных дел России, к своему глубокому уважению, не смутился.

– И вы вынуждены были пойти на эту ненужную вам войну. А Европа просто сдала вас этому кровавому псу – Ермаку. И все, – Мельцер Фрис, величественно-медленно, обвел взглядом российское правительство секвестрированного образца, – но расчет был глубже. И если вас не убьет Ермак. В чем я, почему-то, сомневаюсь. То вам зарежут какие-нибудь бандиты, тысячами гуляющие на просторах Евразии. Им поживиться ослабленной армией, без транспорта, припасов и оружия самое милое дело. Но и это не все. Если вы вернетесь в Россию, а это очень мало вероятно, то вас встретит восставшая Россия. Ваши министры, все эти Сергеевы, Матвеевы, Фомченко или не смогли подавить народное восстание или сами спровоцировали его. Сейчас Россия уже не принадлежит вам.

Жаров испуганно посмотрел на Сенкевича, Петренко обхватил руками голову.

Мельцер Фрис сделал длинную паузу:

– Той страны, что вы оставили уже нет. Россия восстала. Телевидение показывает то, что происходит, а не то, что нужно вам. Многие ваши продажные журналисты казнены. В прямом эфире. О сопротивлении милиции и речи не было. Ее как не бывало. Наиболее храбрые милиционеры попрятались, а трусы и слабаки покончили жизнь самоубийством. Армия разбежалась. Правда, не вся. Некоторые солдаты перешли на сторону революции. И теперь режут ваших чиновников и заготовителей…

– Этого и следовало ожидать, – сипло проскрипел Михалкин, – мы уродам страну оставили. Знал бы об измене…

Мельцер Фрис не обратил никакого внимания на слова Михалкина. Генеральный контроллер Антарктиды спокойно продолжал говорить:

– Ваш главный сатрап Сергеев уже сдался восставшим. И призвал секретные службы прекратить сопротивление. Сдаться. И сдаться как можно быстрее.

– А как же Матвеев? – с надеждой в голосе спросил Жаров.

– Министр Матвеев сделал гильотину из подручных средств. И убил себя. Его тело с отрубленной головой найдено в его личном блоке. Блок был закрыт изнутри. Найдена и записка Матвеева, где он капитулирует перед высадкой марсианских пришельцев. А свое самоубийство объясняет виной за личную слабость в области горла. В записке был, так же, призыв отказаться от выдачи водительских прав диабетикам и пьющим подросткам.

– Каков исход! – ошеломленно произнес побледневший Михалкин.

– А что вы хотели? Нельзя назначать министрами людей больных прогрессирующим маниакально-депрессивным психозом, – злобно огрызнулся Жаров.

– Еще был какой-то министр Фомченко, – продолжил рассказывать старший контроллер Антарктиды, – или Фоменко. Он куда-то исчез. Его до сих пор найти не могут.

– Партизанит? – высказал предположение Сенкевич.

– Заткнись, – зло оборвал его Жаров, – замолчи убогий. Ты уже допартизанился! Ишак в погонах! Тебе козел только откаты за военные поставки получать! Заткнись, а то я тебя сейчас кончу!

– А я чего, – панически закричал министр обороны России, – это Петренко нас в засаду завел! Он нас слил! Петренко виноват во всем! Он вон и сейчас спрятался! Смотрит на край стола отодвинулся! Ох, прав был святой Владыка – нехристь он!

– Молчи урод! С Петренко особый спрос! А сейчас о тебе паскуда! Это ты провалил мою модернизацию, основанную на инновациях, – грозно заорал на Сенкевича Жаров.

– Это потому, то вы мне инноваций не дали, – всхлипывая, зарыдал Сенкевич, – даже самых маленьких. Ну, самых крошечных инноваций мне не досталось. Таких маленьких, милипусеньких инноваций! Инноваций иноваторских!

– Ой, молчи! Молчи мудак, ты еще нанотехнологии вспомни, – выкрикнул Петренко.

– Не при делах я. Не виноват я в ваших нанотехнологиях, – еще сильнее зарыдал Сенкевич, – я себе только дом в Гаграх хотел. Построить. Виноват только в том, что должность себе купил. В этом виноват. Да не хочу я воевать. И не умею. Но должности доходной, кроме этой не было. Пощадите меня, я хороший! Я мебелью могу спекулировать. Мебель знаю. Отпустите меня домой! Отпустите!

– Так заткнись уж, – бешено крикнул Президент России, – иначе зашибу! Насмерть зашибу!

Мельцер Фрис спокойно смотрел на всю эту правительственную канитель.

– Не обращайте на него внимание. Он три дня без кокаина. Нервы совсем сдали, – любезно обратился к Фрису Петренко.

Сенкевич тем временем сполз под стол и заплакал:

– Домой хочу! Домой! К маме! Ыыыы!

– Нужен кокаин, – с надеждой посмотрел на Генерального контроллера Антарктиды Петренко, – хотя бы искусственный. По сходно цене, разуметься. Вы не могли бы мне посодействовать. Гешефт пополам. Я даже скидки не буду просить. По твердой цене возьму.

– А! Аааа! – как резанный заорал из-под стола министр обороны России.

Михалкин тяжело вздохнул и полез под стол. Раздалось несколько глухих ударов.

Михалкин медленно вылез из-под стола:

– Я его вырубил. Оглушил.

– Не убил, надеюсь, – прошипел Жаров.

– Да нет, – вытер руки о комбинезон Михалкин, – министр обороны у нас живучий. У него жир вокруг головы на три сантиметра. Такого сразу не убьешь. Надо сначала жир срезать. А потом уже убивать.

– Продолжим? – мило поинтересовался Мельцер Фрис.

– Конечно, конечно, – быстро согласился Жаров, – вы не подумайте, что это у нас постоянно. Нашелся один слабонервный. Но это скоро пройдет.

Президент России осекся.

– Тогда продолжим. Ситуация для вас безвыходная, – весело заговорил Мельцер Фрис, – может вам и удастся избежать уничтожения Ермаком и бандитами. Но Россию вы захватить не сможете. Для этого вам нужна помощь со стороны. Наша помощь.

Слушая его Жаров, неосознанно кивнул тяжелой головой. Петренко умело прятал глаза. И только Михалкин налился кровью и зло смотрел на гордого наглеца из Антарктиды.

– Рассудим, здраво, – сказал Мельцер Фрис наслаждаясь произведенным эффектом, – для вас эта операция это конец. Но и для нас тоже. Нам ваша война уже стоила тысяч солдат и колоссальных разрушений. Дальше будет тяжелее, и скоро вы нас разобьете. Чем подпишите себе приговор. В Россию вы не попадете, а отчаявшийся российский народ пригласит к себе на княжение мудрого и опытного полководца – Ермака. Ермака поддержит Евросоюз, которому нужна сильная власть в России. А спонсорам и вовсе все равно кто сидит в Кремле и кричит о великой России. Россиянам и Ермак подойдет. Хотя он известный педераст. В конце концов, это вопрос живота, а не разума.

Мельцер Фрис замолчал.

Георгий Константинович смотрел на старшего контроллера Антарктиды тяжелым немигающим взглядом. Президент России слишком давно понял всю сложность положения и безысходность борьбы.

– Что ты предлагаешь, – с трудом, разжал сухие губы Жаров.

– Все просто, – Мельцер Фрис сделал легкий жест, – услуга за услугу. Вы поможете нам, а мы поможем вам. Все просто.

– И в чем будет ваша помощь, – едко спросил Михалкин, все еще мечтавший разгромить и уничтожить крошечное войско наглецов, – в чем заключается помощь наголову разгромленных врагов.

– Враг моего врага мой друг, – Мельцер Фрис прямо смотрел на Жарова, – вы формально нам сдадитесь. Согласен, что это неправильно, но надо именно так. Это единственный выход. А потом мы вместе вернемся в Россию и раздавим ваших врагов. Мы сможем отремонтировать вашу технику, пополним ряды армии наемниками. Боеприпасы и амуниция у нас есть. И есть в достатке. Тогда мы вместе победим. Альтернатива же проста: или мы победим вместе или погибнем.

– Но, – спросил парламентера Петренко, – что вы потребуете от нас за помощь? Ведь вы осознаете, что возврат контроля над Россией стоит дорого.

– Ничего, – старший контроллер Антарктиды Мельцер Фрис весело помотал головой, – мы не ваши азиатские спонсоры. И не Евросоюз. Это они за подавление каждого мятежа требовали от Правительства России все больших и больших уступок. Мы другие. Вам только и надо будет официально признать нас и подписать пакт о ненападении. Вам нечего делать здесь, а нас не интересует Европа и Азия. Мы торжественно откажемся от территориальных претензий друг к другу. Откажемся вести пропаганду друг против друга. И постараемся быстрее забыть все происшедшее.

Мельцер Фрис закончил речь и нервно сглотнул.

Петренко с надеждой посмотрел на Жарова:

– Господин Президент это аналог Богородицкого договора. Он очень выгоден для нас. Как очень был выгоден Богородицкий договор. Вы же помните, я докладывал…

Жаров молчал.

– Единственный выход, – Мельцер Фрис вновь стал очень серьезным, – это неожиданно переменить планы и выиграть. Сорвать банк, в последний момент, пользуясь победным упоением противника. Вашего и нашего противника – Ермака.

– Хорошо, – Георгий Константинович навис над столом на локтях, – но как нам остановить Ермака?

– А вы его не контролируете? – усмехнулся, в ответ, Мельцер Фрис.

Теперь даже боевой Михалкин растерянно развел руками.

– Это тоже просто, – Мельцер Фрис широко улыбнулся, теперь как довольный хищник, – у вас есть частоты его позывных и свои радисты. А у нас есть еще несколько групп штурмовиков. Их хватит для точечных ударов по основным боевым группам Ермака. Даже не по группам, а по флагманским буерам. Мы уничтожим командование казанской армии, а ее остатки сдадутся в плен сами. Если вы нам поможете, то мы разом решим казанскую проблему.

Мельцер Фрис резко махнул ладонью параллельно поверхности стола как-бы снося буйную голову Ермака.

– А как же наблюдатель спонсоров? – растерянно спросил о больном Петренко.

– А этот уголовник Уи На? – Мельцер Фрис успокаивающим взглядом посмотрел на министра иностранных дел, – нам до него нет дела. Мы хорошо знаем, что он вредитель и двойной агент. На всех работал. Поэтому мы его уничтожим. Немедленно. Конечно, у него были некоторые обязательства перед Правительством России. По всем известным поставкам специальных медикаментов. Мы сможем компенсировать отсутствие этих поставок препаратами, которые не хуже. Поверьте мне наши препараты не хуже, а даже лучше. Вы это сразу поймете, как только их попробуете.

Петренко успокоился, заулыбался, а Мельцер Фрис невозмутимо поправил локон своей прически.

– Ладно, – Жаров посмотрел в поверхность стола, с которого должна была слететь голова Ермака, – а зачем нам сдаваться?

– Это формальность с одной стороны, – быстро пояснил Мельцер Фрис, – а с другой Европа и Россия будут считать, что вы вышли из игры и поэтому неопасны. Вас перестанут бояться, и наш совместный неожиданный удар принесет быстрый успех.

Петренко неожиданно выхватил коммуникатор, прослушал сообщение и заявил:

– Звонил Патриарх и сказал, что наступает день Большой Осы. И нам всем крышка.

– О господи, как не к месту это! – нервически потер виски Михалкин.

– Аллилуйя нах, – задорно крикнул Петренко.

– А когда вы планируете начать поход на Москву, – Жаров уже мысленно сдался и думал о своем политическом будущем.

– Как только разгромим Ермака. Починим транспорт. Так сразу и выступим, – Генеральный контроллер Антарктиды прикинул в уме цифры, – авангарды могут выйти уже через пять-семь дней. Основная масса армии двинется через две недели. Но эти сроки зависят сейчас только от вас. И сроки, и количество войск. И сама операция.