Читать книгу "Посредник"

Долгопрудный несколько замялся, потер глаза и заявил:

– Можно долго хаять Правительство России, но они действовали единственно возможным путем. В их ситуации разуметься. Их действия были правильными и даже гуманными. Разуметься, если учесть уровень культуры и образования членов Правительства России.

– Интересный вывод, – импульсивно воскликнул Второй.

Академик легонько кивнул.

– И в чем главная проблема, – поинтересовался Другой в Сером.

– Сейчас для нас наиболее опасна поляризация интересов подземного общества, – разъяснил свою точку зрения Долгопрудный, – образование профессиональных групп. Вроде, профессиональных военных, политиков. И так далее. Очень опасно и начало социогенеза. Который неизбежен при росте резком населения и сокращении общедоступных ресурсов. Тот хрупкий баланс, который вы поддерживаете сейчас, быстро рухнет. Разрастутся гедоические группы. Возможно появление вооруженной преступности, которой мы не знаем несколько столетий мы не готовы к борьбе с ней.

– Спасибо эксперт. Все понятно, – поблагодарил Долгопрудного Академик.

Долгопрудный исчез с визора.

– Кто следующий, – поинтересовался Второй.

– Следующим я предложу заслушать Чжу Дэ, – предложил Другой в Сером, – он занят вопросами восстановления и развития инфраструктуры наземной России.

Чжу Дэ оказался цветущим крепышом двухметрового роста. Визор показал его на фоне дымящегося здания, где-то на поверхности. Чжу Дэ не скрыл недовольства срочным вызовом, поэтому он был немногословен:

– Моя служба построек заканчивает мониторинг состояния наземных объектов. Но картина очень печальная. Не смотря на то, что население России постоянно падало, жилой и производственный фонд ветшал еще быстрее. Даже одна из башен исторического Московского Кремля рухнула. Сползла в Москва-реку. А потом ее растащили на кирпичи для дач. Все наземные постройки, которые мы решим использовать, нуждаются в экстренном капитальном ремонте.

– Мы ожидали такого. Это было в расчетах, – отозвался Второй.

– Ожидали, – согласился Чжу Дэ, – но масштабы были оценены неправильно. Проблема в том, что ни одно здание в России не соответствует нашим стандартам. Придется менять все от энергетики до размеров ванных комнат. Полностью менять электросети, водоснабжение. Титаническая работа. Даже не берусь оценить ее продолжительность. Это зависит от стандартов качества жизни на поверхности, которые установите вы.

– Вы сможете привлечь местные ресурсы? – полюбопытствовал Академик.

Чжу Дэ недовольно покривился, это было заметно даже через экранированное забрало боевого комбинезона:

– Строительство более простая задача, чем лечение и тем более воспитание. Мы считаем, что сможем набрать рабочие бригады на поверхности. Инженеры и организаторы работ будут наши. Первое время каждый наземный рабочий будет иметь напарника из наших рабочих. Потом они все освоят. На цикл обучения у нас уйдет три – четыре месяца. Конечно, контроль будет нужен, но в качестве рабочей силы я уверен. Первые отобранные кандидаты в инженеры уже отправлены на лечение, а потом мы переведем их в учебные блоки. Строительной и дорожной техники тоже хватит. Даже если вся она будет поставлено от нас. С материалами несколько сложнее. Мы начали исследования наземных материалов, чтобы определи оптимальные пути реконструкции поверхности. Часть мы будем производить у нас. Это наиболее сложные материалы и комплектующие. А часть сможем получать на поверхности. Соотношение частей пока привести не могу. Нужны дополнительные изыскания. Они займут несколько недель.

– Спасибо, – поблагодарил Чжу Дэ Академик.

Начальник строительства с видимым облегчение отключился.

Чжу Дэ в визоре сменил генерал Абельсин:

– Это первый круг проблем?

– Генерал вы все слышали. Ситуация очень сложная. Нам свалилась, на голову, голодная, холодная и нищая Россия, – тихо заговорил Академик, – мы работаем с исключительным напряжением. Но даже масштабы необходимых ресурсов для реконструкции еще не определены. Наши печальные прогнозы полностью сбылись. И положение даже тяжелее, чем мы думали. В такой ситуации мы не можем себе позволить серьезную войну. Если нам сваляться в руки Казань или Кавказ, мы их займем. Но воевать с Европой или Китаем из-за них мы не будем. Пока не будем. Сначала решим свои внутренние проблемы.

– Так какая – же сейчас основная задача Армии Обороны? – недовольно поинтересовался генерал Абельсин.

Академик помолчал, внимательно посмотрел на Второго и Другого в Сером:

– Координационный совет единогласно считает, что сейчас основная задача Армии Обороны это борьба с бандитизмом. Подавление карантинных зон. Там не только несчастные люди, но и настоящие бандиты. Вам, так же, предстоит провести оценку качества человеческого материала. Более того, надо изолировать потенциально недовольных и мятежников. Это первая важнейшая задача.

– Сложная проблема, – отозвался Второй.

– Наше положение вообще критическое, – заявил генерал Абельсин, – нужно время для консолидации позиций. И консолидации поверхности и подземелья в единый социальный и военный механизм. Превращения нас в единое общество. Начнись масштабная война сейчас я не могу гарантировать успешного исхода.

– Вот поэтому генерал, – внушительно заметил Другой в Сером, – сейчас мы должны стремиться к политическому решению конфликтов. Надо сначала переварить то, что есть, а уже потом идти дальше. Решительные боевые операции, в нашем положении, совершенно противопоказаны.

Генерал Абельсин кивнул.

– Именно поэтому, мы пытаемся наладить отношения с Евросоюзом, Китаем даже Кавказом, – пояснил позицию Координационного Совета Второй.

– Политика должна обеспечить нам мирную передышку, – продолжил мысль Академик, – мы должны стремиться к миру. Во всяком случае в течении ближайших месяцев. Наиболее критических и опасных месяцев. А потом мы испытаем силу наших штурмовых бригад. Повоевать вы всегда успеете. Без дела сидеть не будете. А пока решайте текущие проблемы. Готовьте мобильные бригады. Набирайте пополнение. Все это пригодиться.

– Я вас понял, – согласился Абельсин, – Координационный совет, вы поступаете как всегда мудро.

– А кстати, – заинтересовался Другой в Сером, – какова судьба Правительства России и Президента Жарова?

Генерал Абельсин недоуменно пожал плечами и четко ответил:

– Судьба Правительства России нам не известна. Пока неизвестна.

Глава 8

Свет причудливо разливался, он лениво обрисовывал предметы, но Президент России Жаров понимал окружающее с трудом. Вот, неожиданно, он различил какое-то крупное, малоподвижное тело. Пристально всмотрелся. Ничего не понял.

Почему такие странные ощущения, подумалось Жарову. Наверное, его сильно накрыло. Скорее всего, инсулин – М был бракованный. Или передозировка?

Жаров, с усилием, захлопнул нижнюю челюсть. Несколько раз тяжело выдохнул. Полегчало. Наконец, он смог различить и опознать тело перед собой. Это был министр обороны России Сенкевич. Жаров припомнил, что последний раз он видел министра обороны в президентском салоне «Петра Великого».

Но сейчас, стоявший перед Президентом России Сенкевич был голый. Его грузное тело опутано разноцветными проводами, а вместо одного глаза торчал черный куб.

Жаров осторожно потряс своей головой. Неожиданно его ударило электричеством, и мышцы сами сократились Жаров резко сел.

Сенкевич осмотрелся по сторонам и шумно развернулся. На спине министра обороны висел какой-то большой оранжевый ящик, а из задницы торчал черный-черный куб. Сенкевич, тяжело ступая, пошел к каким-то воротам.

Жаров повернулся и вскрикнул – на него смотрел Петренко.

И Петренко и не Петренко.

Как и у Сенкевича у министра иностранных дел вместо глаза был черный куб, а тело, опутанное проводами имело синий цвет.

Заметив Президента России Петренко тоже громко вскрикнул.

Георгия Константиновича ударило током, и он автоматически поднялся. Встал и Петренко. Не понимая, куда они идут и зачем Жаров и Петренко прошли ворота, в которых исчез министр обороны. Они шли по красной дорожке.

За поворотом дорожка упиралась в дверь. Ее охранял солдат в черно-белой форме. Он придирчиво посмотрел на Президента России и министра иностранных дел, сверился с каким-то бланком и открыл дверь. Жаров и Петренко прошли в дверь и оказались в большой комнате. Комната была разделена на две части массивным светло-голубым стеклом. Со стороны двери перед стеклом стояло несколько маленьких кресел. В одном из них колыхалась безобразная туша Сенкевича.

Жаров подошел и сел в кресло, за ним безропотно последовал Петренко.

Вскоре с другой стороны стекла появился Мельцер Фрис.

– Добрый день, господа, – приятно улыбнулся Генеральный Контроллер Антарктиды.

– А что собственно происходит, – еле выдавил из себя Жаров.

– как что? Вы у нас в плену, – Мельцер Фрис недоуменно пожал плечами, – вы сами нам ведь сдались. Вас никто не принуждал. Вы сделали свой выбор.

– Это я помню, – Георгий Константинович неподвижным истуканом сидел в кресле, – но что произошло потом?

– С тех пор прошло сравнительно немного времени. Но многое изменилось. Перемены значительны. Капитуляция Правительства России коренным образом изменила геополитическую обстановку. Мир изменился. А в России теперь новая власть. Изменились и частности, осколки былого мира. Например, ваша, Георгий Константинович, семья сбежала на Запад. Ей предоставил политическое убежище Евросоюз, – заявил Мельцер Фрис.

– Все сбежали? – угрюмо поинтересовался Жаров.

– Почти, – ответил старший контролер Антарктиды, – вашему тестю бежать не удалось. Он попался каким-то лицам из карантинной зоны. Судьба его почти неизвестна. Но нам удалось узнать, что его голову прислали в Администрацию Президента России.

– Как прислали?! – гортанно выкрикнул Жаров.

– Курьером, – невозмутимо проговорил Мельцер Фрис, – почта к тому времени уже не работала. Голова некогда великого Президента России была хорошо обжарена и полита синтетическим соусом.

– Понятно, – нераздельно промычал Жаров.

Сейчас Президент России подумал, что для него самого, все могло сложиться куда хуже.

– С ней, с прожаренной головой, переслали и коробку хлорерных оладий, – сдержанно продолжил Мельцер Фрис, – для закуски. А еще говорили и то, что маринованные почки вашего тестя выставлены на Интернет-аукцион. Е-Бэй, кажется.

– А вот это мне совсем не интересно, – взбесясь отрезал Жаров.

– Ну как знаете, право ваше, – по-прежнему невозмутимо отозвался Мельцер Фрис, – мне казалось у вас с тестем были близкие отношения. По настоящему теплые семейные. Не вы, ли его изжарили свой теплотой?

Президент России отвернулся от стекла. Мельцер Фрис молчал.

– Как остальное Правительство? – тихо спросил, нарушив паузу, Георгий Константинович.

– Правительство? – переспросил Генеральный контролер Антарктиды, – оно рядом с вами. То, что осталось в живых. Иные члены вашего кабинета, почему-то, стали дурить. И некоторые вышли из строя.

– Это как? – мрачно спросил Президент России.

Мельцер Фрис элегантно поправил обшлаг мундира:

– Начнем с Патриарха. Сначала он капитулировал, но, неожиданно, взбесился и убежал от нас. А потом разбился, прыгнув с командно-дальномерного поста линейного буера. Мы сделали все возможное, чтобы его поймать. Долго гонялись за ним по палубам. Но Патриарх каждый раз умело ускользал от нас. Задорно хихикал, плевался. Псалмы пел. Пел о Георгии Победоносце, восставшем из унитазных снегов, и убившем врагов единой резной дубиною. В конце-концов мы за ним не уследили. Он забрался на КДП и бросился вниз. Всмятку – девяносто метров высоты все же.

– Как Михалкин? Михалкин где? Куда этот мудак делся?! Неужто зарублен секретными урками? – встрепенулся Жаров.

– Нет урки не причем. Этих, как вы называете урок, мы схватили и перевоспитали, – охотно пояснил Мельцер Фрис.

– Уже? – хихикнул Петренко.

– У нас все делается быстро. Система перевоспитания у нас очень эффективная. Основанная на новых передовых технологиях. А вы не расстраивайтесь. Михалкин не подкачал. Он достойно закончил свою жизнь. Как настоящий кагэбэшник. Он не погиб в бою и не застрелился, а умер, изнурив себя онанизмом.

– Тогда уже были отключены генераторы Д-Х поля, – прояснил обстановку Петренко, – вот он и не смог застрелиться. А зарезаться пластиковым ножом испугался.

– Так было? – насупился бывший Президент России.

– Конечно. А ножом зарезаться нельзя. Ведь эти ножики закупил для армии ваш министр обороны. Ими тушенку не разрежешь не то, что собственное брюхо, – улыбнулся тонкими губами Мельцер Фрис.

– Это моя ошибка, – уронил голову Жаров. Его опять стало накрывать туманом.

– Не только ваша, – поправил бывшего Президента России Мельцер Фрис, – к слову господина Уи На мы не поймали. Его кто-то предупредил. Можно даже представить кто это был. Но от этого не легче. Уи На улетел на специальном планере, который он держал на случай бегства. Погнались за ним мы поздно. Да и не до него было. Так, что не все обещания мы выполнили. Уи На не убили. Простите нас.

Разум Жарова все больше мутился.

– Но что вы с нами сделали? – хриплым голосом поинтересовался Жаров.

– Ничего особенно. Пока вы спали мы вас прооперировали. Для вашей же пользы. А потом, – Мельцер Фрис почесал висок, – немного усовершенствовали, чтобы вы могли действовать в мороз и холод. Меньше потребляли влаги и меньше ели. Сделали вам закрытый тип энергообмена и водообмена. На войне, ведь, не каждый день можно обедать. А теперь вы лучше перенесете длительный поход в Россию.

– То есть? – не понял Жаров, по телу, которого прошлось несколько энергоимпульсов.

– Мы несколько модифицировали вас, – Мельцер Фрис изящно пошевелили пальцами левой руки, – в общем, сделали то же самое, что и со всеми вашими солдатами.

– Что же? – прохрипел Жаров разум, которого еще боролся с нарастающими всполохами электричества.

– В простонародном выражении вы стали киборгами, – Мельцер Фрис оценивающе посмотрел на бывшего президента России.

– Но почему вы делаете из людей киборгов, – разговор Жарову давался все труднее и труднее.

– Может потому, что время делать людей из людей еще не пришло? – риторически вопросил Мельцер Фрис.

– Но как наша, же договоренность, – уже не своим, тускло-железным голосом процедил Жаров.

– А что за договоренность, – внимательно посмотрел на Жарова Мельцер Фрис.

– Джентельментская, – неожиданно вмешался Петренко.

Мельцер Фрис весело хмыкнул:

– Джентльменское соглашение может быть только с джентльменами.

– Вы обещали, что мы вместе вернемся в Россию и разгромим восстание, – заметил деревянным голосом Жаров.

– А вы об этом, – Мельцер Фрис пожал плечами, – так все это в силе. Мы вместе вернемся в Россию. Если, конечно, вы до этого доживете. Мы обещали вместе с вами вернуться, и, конечно же, вернемся. А вот о том, в каких ролях мы и вы вернетесь домой речи не было. Правда, с вашей стороны было бы слишком опрометчивым рассчитывать на нашу снисходительность после вашего предательства.

– Предательства? – проскрипел Жаров, – но вы сами склоняли нас к нему. Вы это сделали. Вы я помню.

– Это была военная хитрость и тогда мы были врагами, – Мельцер Фрис мельком посмотрел на свои наручные часы, разговор его уже тяготил, – а сейчас, когда мы стали друзьями, мы просто не можем допустить такого же предательства с вашей стороны. И поэтому, приняли меры.

– Приняли меры, – автоматические повторил Жаров, – приняли меры, приняли меры, приняли меры.

Петренко, сидевший рядом с ним уже не мог самостоятельно говорить и присутствовал в комнате только своим, неподвижно-серым, ликом свежего покойника.

– Да, вы правы, – Мельцер Фрис кивнул и улыбнулся, – а наша встреча состоялась только потому, что мне стало интересно посмотреть, что становиться с предателями. Посмотреть пока ваши личности полностью не подавили пси-генераторы.

– Это негуманно, – пролепетал Сенкевич, – и не честно. Ведь мы вас почти разбили.

– Разбили? – криво усмехнулся Мельцер Фрис, – Неужели, разбили?

– Да разбили, – тяжело кивнул Президент России.

– Действительно ваши армии много стреляли. И стреляли по мишеням и макетам. Очумело маневрировали и героически штурмовали ложные цели. А нам было очень сложно играть с вами в поддавки. Нам было трудно, чертовски трудно, минимизировать потери. И полностью выполнить установку на минимум потерь не удалось. Несколько десятков наших молодых людей заплатили своею жизнью за нашу победу. Победу цивилизации над феодальным варварством.

Мельцер Фрис помолчал и тихо продолжил:

– Вы действительно думали, что вы нас разбили? Разбили? О нет. Если бы вы видели наши фантастические подледные города в сиреневом отраженном свете. Если бы носились по нашим скоростным магистралям в электромобилях со скоростью в четыреста километров в час. Если бы вы видели наши роботизированные заводы. Животноводческие комбинаты. Обогатительные фабрики, выдающие семь тонн золота в день. Заводы, комплексы, фабрики, на которых не работает ни один человек. Если бы вы осмотрели термоядерные станции, мощность которых превосходит всю когда-либо созданную человеком энергетику. Если бы вы охотились на морских леопардов в огромных подледных морях. Наблюдали километровые водопады пресной воды подо льдом. Или если бы вам приходилось купаться в горячих термических источниках под Полюсом Холода. И если бы вы знали об это, то тогда вы не были так самоуверенны господа.

Бывшие правители России подавленно молчали.

Мельцер Фрис устало прикрыл глаза:

– В-в-всему виной ваша глупость. Но за вашу глупость мы заплатили слишком дорого. И сейчас об этом говорить поздно. Все свершилось и все решено.

После долгой паузы Мельцер Фрис только решительно махнул рукой.

Сейчас вам выдадут комбинезоны. Конечно, мы не допустим, чтобы вы выглядели как… трясогузки, – широко улыбнулся Генеральный контролер Антарктиды.

Жаров впился в Мельцера Фриса совершенно непонимающими и пустыми глазами.

– Я сделал то для чего пришел. Посмотрел на вас, – Мельцер Фрис резко поднялся и бросил взгляд на бывшего Президента и министров бывшего правительства некогда великой страны, – прощайте господа.

Он вышел.

Приток электроимпульсов стал сильнее. Им уже невозможно было неподчиняться, они захлестывали не только тело, но и разум.

Жаров, Сенкевич и Петренко быстро поднялись, повинуясь импульсным приказам, они вышли в коридор. Солдат, пропустивший их внимательно всмотрелся в лица вышедших.

– Назовите себя, – коротко приказал он.

– АР – 412, – глухо пропел Петренко.

Солдат, не говоря ни слова, пропустил его.

В Жарове боролось две личности, его разум еще держался за какие-то воспоминания, утверждения и дальним эхом в нем звучало «Жаров», «Жаров», «Жаров»… Но рядом нарастал вал иного, мощного и страшного.

Солдат в оценил внутреннюю борьбу и прибавил мощности пси-генератора. Так в своей прошлой жизни Президент России направляя дополнительные войска для подавления восстаний или…

Металлический ливень громом ударил по остаткам сознания Жарова и быстро смыл его как легкая мыльная пена смывается со стиральной доски.

– РШ – 508, – тускло произнес бывший Жаров.

Солдат недоверчиво посмотрел в лицо бывшего Президента, сверился с индикаторами и отошел в сторону пропуская РШ – 508. Попуская на быструю и безвестную гибель.

Часть пятая. Новый мир

Глава 1

Обзор объемного визора модели 5 Ш/9

– Вот Антарктида, – обозначил площадь на визоре Второй, – она контролирует все Южное полушарие. Южную Америку, Австралию и Южную Африку. Это бедные ресурсам регионы. Гражданские войны, СПИД и лихорадка Эбола убили там очень много жителей, еще столетия назад. Это регион обезлюдел. Есть какие-то племена в горах и только. Возглавляют племена старейшины или как их там.. В общем люди каменного века. Япония, Корея и Китай объединены единой правящей олигархией. Ее можно было бы назвать финансократией. Основная забота этих денежных мешков производство и продажа. Производят они ширпотреб и сливают по всему замороженному миру.

– Китай? – поинтересовался Другой в Сером.

– Китай более самостоятелен, чем Япония и тем более Корея. Но и там сильно досаждают коммунисты из подполья. Буржуазная революция двадцать первого века в Китае осталась незавершенной и местные царьки до сих пор воюют с коммунистами. И судя по текущим результатам, воевать будут вечно. С Корей и Японией сложнее. После падения США они остались без главного кукловода. Теперь им приходиться танцевать и перед Китаем и перед Евросоюзом. Выдерживать баланс интересов. Угождая и тем и другим. Вполне возможно, что они осознают свою беспомощность.

– Просторы от Китая до Урала занимают какие-то отморозки, – Второй очертил большой участок, – Единственное серое пятно на черном фоне – Казань. Да и та в руках милитаристов-гомосексуалистов. Банды Восточной и Западной Сибири контролируют не столько территорию и ресурсы, сколько контракты. Контракты на перевозку металлов, оружия, техники, рабов. С этих контрактов они и живут. Еще работорговля и добыча оставшихся природных ресурсов. Конечно, ни о каких цивилизованных ценностях речи не идет. Мы даже не знаем имен главарей местных бандитов. Так их много и так быстро они сменяются.

– Россия – мать, – вздохнул Другой в Сером, – теперь под нашим контролем. Разделенная на двенадцать губерний и удерживаемая в повиновении мобильными бригадами генерала Абельсина. Несчастная больная, голодная и холодная территория без признаков гражданственности.

– Кавказ, – продолжил Второй, – место дикое и населенное остатками гонных народов. Теми, кого не перебили федералы, свои природные сепаратисты, не выкосили болезни и голод. Никакой рои Кавказ не играет. Это только кучка нищих горных селений.

– Но почему тогда Кавказ был нервом российской внешней политики столетия, – отозвался Другой в Сером.

– Почему? Проще сражаться за аулы, чем бодаться с регулярной армией Казани. Или пытаться навести порядок в бескрайней Сибири. Кавказ хорошая груша для битья. Все кавказские войны это чистая пропаганда.

Второй перефокусировал визор. Приблизил Европу:

– Прибалтика, Северная Европа или вся вымерла или сдалась европейскому правительству в Барселоне. По их территории Северной Европы идут транспортные коридоры. А так же остатки энергопроводов соединявших Россию и Западную Европу. Вдоль этих энергопроводов сохранились посты европейцев призванные контролировать их. И это все. Этим значение этой местности исчерпывается. С Центральной Европой все сложнее. Там мало кто был. И еще меньше кто вернулся оттуда. Считается, что в Европе есть высокие технологии, налаженное производство, высококачественная рабочая сила. Все это укрыто в колосальных подземных бункерах и штольнях. Но в действии этого никто не видел. Из Европы в Россию шли поставки какого-то доисторического оружия, масс-генераторов трехсотлетней давности и прочего барахла. Все что поставлялось европейцами было произведено столетия назад, а продавалось снятое с консервации.

– Одно то, что Европа не поставляет, а значит и не производит огнестрельное оружие говорит об их уровне деградации.

– Тем не менее, – возразил Второй, – в Европе сконцентрированы значительные финансовые ресурсы. Какие-то модные курорты. Некие-то спортивные сооружения. Есть центры производства масс-медиа продукта. И существует центр формирования мирового общественного нения.

– В общем, все то, что нам совершенно не нужно.

– Конечно. Это причуды прошлых веков.

Второй переключил визор на Северную Америку:

– Напоследок о Северной Америке. Есть такая историческая область. Государственности там уже нет. Еще недавно США оспаривали господство в мире вместе с Россией, азиатскими олигархами и Евросоюзом. Оспаривали очень рьяно. И хорошо это кончиться не могло. Против США восстали местные латиноамериканцы, издавна точившие зубы на штаты. Битва при Юкатане уничтожили вооруженные силы США. США рухнули как карточный домик. Последним Президентом США был политкоректный слепой негр-антисемит. Этот негр куда-то делся. Может, убежал куда-то, а может и не убежал. Но с политической арены он исчез. После него американцы избрали двух легитимных президентов и семь антипрезидентов. В двадцатилетней гражданской войне эти президенты уничтожили друг друга. Больше президентов США не появлялось. А официальная титулатура и название США больше не использовались. И не используются.

– Вот таков наш глобальный взгляд, – ехидно заметил Другой в Сером.

– Да вот то пространство, за которое нам предстоит воевать. И которое надо подчинить.

– Помешать нам может только Антарктида, – оборвал свою речь Второй.

– Да, – согласился Другой в Сером, – Антарктида это единственная сила, – все остальное это никчемные суверены. Нам они совершенно не опасны. Даже их союз не причинит нам вреда или неудобства. А вот Антарктида это научно-ресурсо-технический монстр. Даже представить страшно чего они там напридумывали. И что они могут устроить в мире.

– Вот поэтому для договора с ними мы должны приложить все усилия.

– Не думаю, что это возможно, – скептически заметил Другой в Сером, – будь они неуверенны в себе они не пошли бы на провокацию. Эта телепередача – прямое нарушение Богородицкого договора. А ведь Антарктида его подписала. Так же как и мы. И если Правительство России забыло о Богородицком договоре, то Евросоюз оценил его как подлинный казус белли88
  Повод к войне (лат.)


[Закрыть]. Европа не собиралась прощать такое и оценила это как вторжение. Сначала идеологическое. Война стала неизбежной.

– Разуметься, – поддержал Второй, – никто не решиться на такую авантюру. Пусть и в информационном пространстве, если не имеет уверенности в собственных силах.

– Антарктида в себе уверена. Поэтому ее представитель срочно пребывает к нам. Вроде как для переговоров. Два обломка старой цивилизации попробуют поделить мир. Пока мирно.

– Не вовремя! Он едет. Ох, как не вовремя!

– Как всегда, – легко усмехнулся Второй.

– Его взял на себя Сам.

– Ясно. Дела…

– Надеюсь, Академик сможет отстоять нашу точку зрения. У нас никто не хочет контактов с этими.

– Конечно, эти умники только могут помешать нам, – уверено сказал Второй, – у нас действительно, никто не хочет контактов с Антарктидой. И в первую очередь военные. Они подозревают вероломство с той стороны.

– И это понимают все. Никто не хочет ни контактов, ни союза с этим, так называемым, научным сообществом Антарктиды.