Читать книгу "Посредник"

Глава 3

Ледолет несся сквозь бурю. Не было видно ни Солнца, ни земли. Только свечение плазмы за бортом. И лишь гравитационный навигатор не давал машине сбиться с курса.

«Знали бы они, другие земляне, – усмехнулся про себя Мельцер Фрис, – что мы летаем в любых условиях. И летаем на шести скоростях звука».

Навигатор точно вывел ледолет к подледному городу Амундсен-Скотт. Город был назван в честь первобытной антарктической станции. Теперь это был крупнейший антарктический город, вторая столица Антарктиды, постоянная резиденция Конструкторов.

Ледолет спланировал на несколько километров, неторопливо выровнялся. Слабый толчок – вышли амортизаторы, еще толчок – ледолет приземлился. Его немедленно окружил силовой купол укрывший машину от ветра, снега и мороза. Короткий зуммер и кресло Мельцера Фриса опустилось на поверхность. Его встречал только один человек. Старик низкого роста, почти лысый с грубыми чертами морщинистого лица. Потертый цивильный костюм старика смотрелся нелепо на фоне импозантной военной формы Мельцера Фриса.

Мельцер Фрис подошел к нему и, за три шага, церемониально поклонился:

– Конструктор Ти Мао.

Старик поклонился в ответ:

– Генеральный контролер Мельцер Фрис. Поговорим в Третьей Лаборатории. Если вы не против.

Мельцер Фрис легко поклонился.

Старик, казалось, не обратил на это внимание, он резко повернулся и размашисто зашагал прочь от ледолета.

Мельцер Фрис поспешил за ним.

Третья Лаборатория размешалась на седьмом подземном этаже. Это было не так уж и глубоко. Ведь Ти Мао мог выбрать Шестую Лабораторию на семьдесят третьем этаже.

В Лаборатории Ти Мао нервно потер руки. Пробежался до сферы большого визора. И резко обернулся:

– Вы сказали, что договориться не удалось?! Они свернули все переговоры!

Мельцер Фрис медленно поклонился.

– В нашем сообществе это называется, – громко выкрикнул Ти Мао, – провалить тему! Мы рассчитывали на вас! Все наше сообщество верило вам, вашему опыту и умению! Вы готовились столько лет! И вот теперь провал!

Мельцер Фрис снова поклонился.

– Нет! – Ти Мао взмахнул руками, – нет! Я не могу понять вас! Совершенно не могу понять вас! Вы не прочувствовали всей глубины кризиса! Где ваше чувство долга!? Вы поступили как студент! Нет хуже! Как школьник! Школьник начальных классов! Я заявляю вам, что ваше поведение безответственно!

Ти Мао рывком отвернулся к визору.

– Я понимаю вас Конструктор, – тихо сказал Мельцер Фрис, – мы все разочарованы. Никто не ожидал такого. Я подвел и вас и сообщество. И моему провалу нет оправданий.

– Бросьте Фрис! – выкрикнул Ти Мао, – я знаю вас с четвертого курса Университета! Вы тогда были юношей! А я уже тогда был стариком! Не посыпайте голову пеплом! Вы один из лучших наших контролеров! Вы специализировались на варварских наземных государствах! Вы знаете их политику досконально! Вы курировали тему «Война с Россией и Казанью». И курировали ее блестяще! Это лучший наш геополитический проект. Даже лучше, чем уничтожение США! Доверие к вам безгранично! Но такой провал! Мы получили врага много сильнее, чем недавно победили! Это начало глобального кризиса! Это начало великой войны!

Ти Мао пробежал вдоль длинной стены. Тяжело вздохнул:

– Садитесь, Фрис, вы устали. Вторые сутки на ногах.

Ти Мао махнул рукой в сторону кресел, но сам остался стоять.

Мельцер Фрис тяжело опустился в кресло, немедленно принявшее очертание его фигуры.

Ти Мао помолчал, немного успокоился. Подошел к Мельцеру Фрису:

– Все сложилось хуже, чем можно представить. Дело даже не в этих тысячах пленных которых мы перешили в роботов. Мы оказались совершенно не готовы к большой войне. Ни к войне, ни к длительному противостоянию. Неизвестно, что для нас хуже.

– Мы знали это и раньше, – заметил Мельцер Фрис, – еще до войны с Россией. Расчеты сделаны, давно и они показали необходимость короткой, молниеносной войны.

– Раньше не было подземелья! – надрывно выкрикнул Ти Мао, – раньше нашим врагом были удельные князьки! Царьки! Уродливые клептократы! Генералы – педерасты! Священники – педофилы! Бандиты, сумасшедшие, воры! И прочая мразь! А сейчас против нас идеально организованная социальная и экономическая система! Она организована не хуже нас. А в чем-то и лучше. Их ресурсы велики, сейчас они прикрылись флагом спасения человечества. И пожинают богатый урожай! Каждый вылеченный человек, каждый ящик продовольствия, каждая ампула лекарства это их шаг к мировому господству! Сейчас они идут по этой дороге твердой поступью!

Мельцер Фрис подавлено молчал.

– Вы понимаете это! – отчаянно громко выкрикнул Конструктор, – фактора подземелья тогда не было! И этот фактор, сейчас, меняет все!

– Он был, – уверено сказал Генеральный контролер, – но подземелье не было врагом. Подземелье оставалось учтенным фактором с неизвестной величиной. Геополитической постоянной размер, которой неизвестен.

– В том – то и дело, – Ти Мао резво пробежался по комнате, – они воспользовались удобным моментом и захватили Россию. Теперь они могут подчинить всю Европу и Азию! Впереди их штурмовых бригад идут строители и врачи! Они несут тепло, знания и достаток. Они захватывают моральное лидерство в мире. Куда они не приходят их встречают как пророков и мессий! Султан Швейцарии отрекся от сакральной власти и бежал! Бежал, как только первые продуктовые посылки из подземелья стали поступать в Швейцарию! Такова сила морального превосходства! Эта сила ломит все преграды, стереотипы и представления!

– На всех у них продуктов и лекарств не хватит, – осторожно заметил Мельцер Фрис.

– А кто об этом думает сейчас! – Ти Мао глубоко выдохнул, – Кто из нищих и голодных думает об этом?! Предательство подземелья не укладывается в голове! Они не какие-нибудь безграмотные политиканы. Это талантливые и умные люди! Гуманисты! Почему они не хотят соблюсти договор! Чем они объяснили свой бесконечный оппортунизм!

Мельцер Фрис развел руками:

– Они правы, что соглашения не было…

– Нет! – истошно и громко закричал Ти Мао, – было! Была духовная связь! Было общее сознание ситуации! Была общая мечта! Эти ревизионисты могут не врать! Мы столетиями жили только ради одного – нового мира! Мира всеобщего блага! На этом основаны наши культуры! И наши культуры комплеметарны!

– Да, конечно, – согласился Генеральный контролер, – но прошло много времени. Разрыв не пошел ни нам, ни им на пользу. Они решили окончательно отколоться и порвать духовную связь. Их вполне устраивает современное положение вещей. Может они надеются на то, что мы физически вымрем? Не выдержим долгой войны? И они захватят наш научный и промышленный потенциал без боев?

– Мы не можем знать, – устало вздохнул Конструктор, – о чем они думают. Логика у нас одна. Но выводы мы делаем разные. Наше предложение вполне адекватное. Оно позволит спасти останки человечества. И сохранить остатки трития. Генераторы холода погашают слишком много бесценной энергии.

Мельцер Фрис согласно кивнул.

– Вы же понимаете Фрис, что озеленение нам необходимо, – Конструктор тяжело вздохнул, – Тритий заканчивается. Стремительно. Без него остановиться наши термоядерные станции. И наша цивилизация кончиться. Закончиться единственное, в человеческой истории государство, ученых. Этого нельзя допустить! Более того, нарастает противодействие планеты. Усиливается вулканическая активность. Растет температура мирового океана. А значит растут наши затраты энергии на сохранение холода. Корректировать естественный климат намного проще, чем держать в тонусе весь этот планетарный холодильник. Я поясняю вам это, потому, что вы гуманитарий Фрис. Один из немногих и один из лучших. Может, вы не видите как мы близко к краю пропасти. И как нам нужен мир.

– Но что мы можем? – недоуменно спросил Мельцер Фрис, – не принуждать, же их к миру. Это политика неоимпериализма. Ее исход нам ясен. Там тоже умные люди, их на паре финтов не проведешь? И на синтетическом кокаине они не сидят.

– Да новый противник страшнее прежнего. Но и нам надо постепенно раскручивать маховик необходимого для нас климата, – Ти Мао оперся рукой на сферу визора, – только снизив мощность генераторов холода мы уменьшим наш расход энергии. Проблему подземелья мы будет решать параллельно. Это единственное приемлемое на сегодня решение.

Визор неожиданно засветился. В сфере была отображена юная девушка:

– Конструктор? Разрешите?

– Да, что у вас? – отрывисто спросил Ти Мао.

– Я из Второй палеолаборатории. Мы клонируем ископаемых животных для зверинца.

– Хорошо, а что вам надо от меня!

– Мы клонировали множество животных. Но это в основном хищники. Нам надо клонировать всю пищевую пирамиду? Или животные будут питаться специальным кормом?

– Что значит специальным кормом? – переспросил Ти Мао.

– Это значит, что животных мы будем регулярно подкармливать. Или они будут свободно охотиться, – сорвавшимся голосом сказала девушка.

– А в чем отличие? – потерял терпение Конструктор.

– Если они будут жить свободно, то нам надо реплетировать всю пищевую пирамиду. А не только избранных животных. Это необходимо для восстановления пищевых цепей. Как нам быть?

Конструктор тяжело вздохнул и зло прошипел:

– Клонируйте все. Клонируйте всех кого можно. Зверинец задуман огромный. Места хватит на всех. А если не оставите нас в покое, то в зверинце разместим и вашу палеолабораторию. Для проверки пищевых цепей и пирамид.

– Спасибо, – пропищала девушка.

Ти Мао громким щелчком пальцев погасил визор:

– Вот вам пример Фрис. Кругом наивность и безынициативность. И все бояться. Все бояться. Все всего бояться. Эти, из палеолаборатории клонировали археоптерикса. Так он от них убежал. Носился по четвертому уровню и дико орал. Пытался покусать окружающих. А что с него взять? Динозавр. Он и есть динозавр. Так это безобразие продолжалось, пока его не схватил армейский патруль с немецкими овчарками. Вот теперь они и спрашивают у меня все. Любые глупости. Скоро меня и о цвете травы спросят.

Конструктор расстроено покачал головой.

– Переговоры, возможно, продолжить, – намекнул Мельцер Фрис, – ничего не потеряно. Академик прямо указал мне на возможность продолжения переговоров. Я могу отправиться обратно прямо сейчас. Не исключено, что нам удастся сблизить позиции.

– Переговоры нужны только им, – Конструктор зло ткнул пальцев в сферу, – они хотят оттянуть время. Видимо у них тоже не все просто. Но как только они соберутся силами, они придут к нам. Их ресурсы более ограничены, чем наши. Они не просуществуют без наших станций. Без наших фабрик и заводов. Они знают, что по отдельности наши части цивилизации бессмысленны.

– Но зачем они отказались от контактов?

Ти Мао усмехнулся:

– У них иные интересы, чем у нас. Дело, наверно, в том, что человеческое общество не может существовать без людей. А наши заводы могут работать без человека. Поэтому возникает парадокс: сейчас мы в людях подземелья нуждаемся больше, чем они в нас. Когда я говорю «нас» я имею ввиду наше научное сообщество. Нашим коллегам ясно, что потеряв нас, они потеряют несколько столетий развития техники. А потеряв своих людей, они потеряют свою власть. Вот эта власть их и пленила.

Мельцер Фрис согласно кивнул.

– Поэтому я продолжу, – высоким голосом заговорил Ти Мао, – мы не учли пути развития власти в подземелье. Мы столетия имели дело с электроникой, механикой, фундаментальными исследованиями. Наша система управления не менялась, так как не менялся состав нашего сообщества. А они работали с людьми. Естественным путем там выстроилась вертикаль власти. Не кривитесь Фрис, я знаю, что это вульгарное ругательство. Со временем произошел естественный отбор. Появились властители.

Конструктор на мгновение задумался и отрывисто спросил:

– Вы узнали, что – нибудь о поступке Седова?

– Только обрывочные сведения, – Мельцер Фрис нахмурил лоб, – большая часть слухи или пропаганда. Мне стало ясно одно – это не самостоятельный поступок. Это спланированная и тщательно подготовленная провокация. Я склонен думать, что цели вылазки были очень значительны. Скорее всего, это попытка вторжения. Отряд Седова был отлично вооружен и экипирован. Они были говоры для вылазки. Когда же она сорвалась, власти подземелья раздули из пораженцев и смертников героев. Сейчас подвиг Седова очень популярен среди жителей России. И надземной и подземной. Седова считают новым мессией. Христом, Муххамедом или Буддой по выбору.

– Вот видите, – быстро заговорил Ти Мао, – эта авантюра Седова лишнее доказательство силы подземелья. Они все рассчитали. Они давно готовились! Поэтому-то они и оставили нас без человеческого материала. Качественного материала.

– Единственная возможность получения людских ресурсов в настоящих условиях это дикие племена Африки и Азии, – отметил Мельцер Фрис, – эти племена подчиняются своим вождям, нам надо убедить их отдать нам людей. Это будет сложно. Племенным вождям не нужны никакие наши войны.

– Смотря как агитировать, – энергично ответил Ти Мао, – вот например, Бержерон предложил очень эффективную систему рекрутирования местного населения.

– Я внимательно просмотрел его предложения во время полета, – отрицательно покачал головой Мельцер Фрис, – это конечно эффективная, но разовая акция. После такого, мы никогда не получим поддержки у этих племен. Я против насильственной мобилизации. Пусть и под красивым названием «наемничества». Думаю, что вождей удастся подкупить. У нас достаточно безделушек: быстрые машины, визоры, коммуникаторы, оружие. К тому, наши поставки привяжут их к нам. Не забудем и про нашу образовательную систему, мы можем предложить племенным вождям современное обучение их недорослей. Это тоже привяжет их к нам. Во всяком случае, нет необходимости прибегать к насилию, пока не исчерпаны мирные средства влияния. Насилие над племенами сейчас не рационально.

– Мы успеем обсудить это, – нетерпеливо сказал Конструктор, – сейчас наиболее актуальная проблема связана с исчерпанием запасов трития.

– Но запасов должно хватить еще лет на четыреста, – невозмутимо возразил Мельцер Фрис.

Конструктор быстро посмотрел на него и отвернулся. Пробежался по комнате и вернулся к Фрису.

– По спецификациям да. Но некоторые капсулы оказались пустыми, – выдохнул Ти Мао.

– И много?

– Пока тридцать один процент. Но возможно и больше. Проверка только началась. Не спрашиваете, почему это произошло, Фрис. Инженеры тоже не знают. Гипотезы две: утечка из капсул или доставка пустых капсул с Луны. Хищение исключено. Вы знаете систему хранения. В нее невозможно попасть после подписания Богородицкого договора.

– Ясно.

– Поэтому, я настаивал на немедленном озеленении. Вы уверены, что смогли объяснить все, что мы поручили вам?

– Я пытался. Он мне не поверил. Но почему вы скрыли от меня факт утечки трития? Это могло бы многое изменить.

– Вы должны понять, – стремительно отвернулся к визру Конструктор, – признание утечки трития делает нас беспомощными перед подземельем. Никто у нас не согласить на позорное соглашение. При доминировании подземелья. Если они там узнают, об истинном положении вещей, боюсь, мы недолго продержимся здесь.

– Я могу немедленно вылететь к Академику, – повторно предложил Мельцер Фрис, – и сообщить ему всю информацию. Это может изменить их решение.

– Нет, – выкрикнул Ти Мао, – нет! Пока возможно мы должны скрывать свою ахиллесову пяту. Поэтому провал ваших переговоров это плохо, но еще хуже, если они узнают о наших проблемах! Утечка трития будет истолковано, как наша неспособность сохранить общую энергию! Это окончательно подорвет наши моральные позиции в новом мире!

Конструктор Ти Мао стремительно пересек комнату:

– Я больше вас не задерживаю. Вы не виноваты в то, что произошло. Оставьте меня. Я должен обдумать все сложившееся.

Мельцер Фрис поднялся. Церемонно поклонился.

Ти Мао поклонился в ответ, отвернулся и пошел к визору.

Мельцер Фрис ушел, а Конструктор некоторое время быстро ходил по комнате. Бросал взгляд на визор. Наконец, он успокоился и присел к визору:

– Контролер Бержерон. Вы меня слышите?

Визор высветил крупного мужчину лет сорока.

– Да, Конструктор. Я вас слышу. Хорошо слышу.

– Вы в курсе, что наши дипломатические усилия пошли крахом. Мы оказались в состоянии войны с оппортунистами подземелья.

Бержерон кивнул.

– Нет, – сказал Ти Мао, – не вините Мельцера Фриса, он сделал се, что мог. Но дипломатия нам уже не помощник. Настало время иных решений. Какие у вас мысли? Есть зацепки?

– Зацепок нет. Пока нет. Но у нас есть перебежчик, – Бержерон улыбнулся, – некто Уи На…

Ти Мао явно заинтересовался и ближе придвинулся к визору.

Глава 4

Академик был не расположен шутить. Его улыбка погасла с того времени как подземелье объявило себя правопреемником России. Это было логично, после оккупации центральной России, но это означало восстановление России в границах 2079. России от Смоленска до Владивостока. Это означало формирование новых боевых отрядов, передачу на поверхность новых ресурсов, технологий и людей.

Две недели назад Академик уступил давлению военных и согласился на оккупацию Казани.

Вчера штурмовые бригады генерала Подшивайлова прошлись парадным маршем по казанским улицам. А уже сегодня Академику намекнули, что армия не может поручиться, за безопасность, если не будет проведена дальняя разведка в Центральной и Западной Европе. Генералам везде мерещатся враги. И военные требуют все больше людей, вооружения, амуниции. Военные уже заговорили о реконверсии экономики. Им необходимо расширение военного производства. Мало генералам лучшего в мире оружия, они считают, что оно должно быть еще лучше. Зачем? Для борьбы с вероятным врагом. Врагом, которого они еще не придумали.

Метеоспутники фиксируют рост температуры в Южном полушарии. Если Мельцер Фрис не блефовал, то Мировой океан скоро вскроется ото льда. Ледяная корка Земли растает. И надо быть готовым к этим новым условиям.

Неизвестно, что последует после озеленения Земли. Какие вирусы вырвутся наружу. И как отреагирует человечество. Хотя для нас важнее как поведет себя население России. И подземелья. И какое более важное? И для нас и для будущего?

Академик устало потер глаза. Брожение общества подземелья приобретало все более акцентированный характер. Четко определились группы интересов в ранее однородном социуме. Теперь приходило мириться с разными требованиями.

Наземная экспансия тоже сосала и сосала ресурсы. И дело не в армии, с теми все понятно. Армия закономерное зло любого государственного организма делающегося считать себя независимым.

Но сложнее были социальные и экономические проблемы. Множество строительных материалов шло на восстановление России. Море лекарств было потрачено на восстановление здоровья наземных жителей. И никто не мог поручиться за эффективность использования этих лекарств. А предстоящий освободительный поход в Европу сулил еще большие проблемы. Об этом и говорилось на вчерашнем совещании.

На нем Чжу Дэ нервно листал слайды на визоре:

– Смотрите. Вот зеленая кривая это иллюстрация нашего производства, а эта красная кривая показывает рост наших затрат. Наше производство снижается, а затраты растут. Когда две кривых встретятся, пересекутся это покажет точку кризиса. К этой точке мы приближаемся стремительно. Уже в ближайшее время мы не сможем обеспечивать наши растущие потребности.

– Какой срок до кризиса у нас есть? – вяло поинтересовался Второй.

– При современной динамики, – отрешенно ответил Чжу Дэ, – три – пять недель. Но если учесть рост затрат в геометрической прогрессии и адекватное снижение производства. То этот кризис уже наступил. Мы его не успели зафиксировать, новы расчеты покажут кризис.

– А как же наземное производство? – поинтересовался Другой в Сером.

– Я уже докладывал, – нервно отреагировал Чжу Дэ, – наземные производства нуждаются в модернизации, а их персонал в переобучении. Мы пытаемся делать и то и другое. Но результаты будут только через три-четыре месяца. И их можно ожидать при том же уровне наших инвестиций в наземную экономику. Надо учесть и то, что началось аномальное потепление. Это приводит к массовому выходу из строя наземной инфраструктуры рассчитанной на эксплуатацию в морозы.

– Вы хотите сказать, – вставил вопрос Второй, – что высокая температура вам мешает?

– Вы меня правильно поняли, – откликнулся Чжу Дэ, – все наземные сооружения строились в расчете на иные температурные режимы. При повышении температуры трескаются пластики стен и перекрытий, выходят из строя электрические кабели и водопроводные трубы. Мы отмечаем и массные оседания фундаментов, ведь при их создании рассчитывали на вечную мерзлоту.

– Понятно, спасибо, – поблагорадарил Чжу Дэ Академик, – сейчас на очереди Тамила.

– Такая же ситуация в социальном секторе, – заявила Тамила, – наши врачи не справляются с притоком больных. К тому, сейчас к ним добавились, раненые с фронта. У нас не хватает всего и врачей и медикаментов. Сейчас мы вводим систему здравпунктов на поверхности. В них больные легкой и средней тяжести будут получать лечение. А сложные случаи мы будем лечить у себя. Но это только снизит остроту проблемы.

– Получается, что мы не можем переварить Россию, – усмехнулся Второй.

– Для этого нужно много времени, – поправил его Другой в Сером.

Генерал Абельсин легко кашлянул:

– Я хотел бы уточнить некоторые аспекты. Меня интересует создание новой боевой техники.

– Генерал! Генерал! – схватился за голову Чжу Дэ, – мы делаем все возможное! Наши КБ работают круглосуточно!

– Не вижу, – спокойно ответил генерал Абельсин, – опытные образцы еще не поступили в производство. Их серийное производство постоянно затягивается. Отговорок как всегда множество.

– Это потому, что вы постоянно забираете у нас людей, – резко высказался Чжу Дэ, – инженеров и рабочих не хватает. Мы не успеваем перестроить роботизированное производство под новую продукцию. Нужно время и время!

– Вы вот говорите о людях, но боевая техника сможет заменить многих людей на фронте. Это снизить мобилизацию из промышленности. По нашим расчетам одна боевая машина заменит сорок бойцов на передовой и двести в патрулировании. Экипаж боевой машины всего три человека. Поэтому разворачивать производство боевых машин в ваших же интересах, – флегматично отметил генерал Абельсин.

– Генерал! – выкрикнул Чжу Дэ, – вы не видите, что происходит! Это кризис, у нас не хватает самого необходимого, а вы твердите о своих чудесных боевых машинах. Возможности производства ограничены. Мы не можем штамповать вам то, что вы просите!

– Действительно, генерал, – заметил Академик, – нам надо развить производство. Перевести экономику наземной части на нормальное функционирование. Вот тогда мы сможем наладить необходимое вам военное производство.

– Конечно, – согласился генерал Абельсин, – после модернизации можно наладить военное производство. Но тогда будет поздно. Боевая техника нам нужна сейчас. Мы не можем ждать, пока вы наладите снабжение наземной России ананасами и черной икрой. У меня, так же, есть вопрос о транспортной системе.

– Какой? – устало спросил Чжу Дэ.

– Почему наши составы идут так медленно, – генерал Абельсин посмотрел в электронный планшет, – за последнюю неделю мы получили семьдесят два процента от отпущенного со складов…

– Генерал, – Чжу Дэ схватился за голову, – такое впечатление, что вы живете на Луне, а воевать решили на Марсе. Я все уже объяснил. Мы в кризисе. В тяжелейшем кризисе.

– Так какое отношение это имеет к транспорту? – не понял генерал Абельсин.

– Прямое, самое прямое, – проскрипел Чжу Дэ, – наземные пневмодороги рассыпаются при росте температуры. Их надо ремонтировать. А ремонтировать нечем. Как только будет возможность, мы начнем их чинить. Но для этого тоже надо время и люди.

– Но транспорт должен работать и работать хорошо, – непреклонно заявил генерал Абельсин, – тем более в преддверии большого освободительного похода в Европу.

– Генерал, извините, – вступился Второй, – какой освободительный поход? Вы же видите, какие у нас проблемы.

– И не надейтесь выбить из нас увеличение армии, – вскользь заметил Академик, – мы отстаивали, и будем отстаивать идею вооруженного народа. Максимум на что мы можем согласиться, это на трех месячную ротацию призывников. Полностью профессиональная армия или длительный призыв исключаются.

– За три месяца бойцам сложно войти в курс дела, – нехотя заметил генерал Абельсин, – такие бойцы только обуза для ветеранов.

– Это важно, но это предельный срок обязательной службы. Если хотите, заключайте договора. Мы выделили вам квоту в семьдесят тысяч человек, – деловито предложил Второй.

– Этого очень мало!

– Это профессиональный костяк армии. Отлично вооруженный и оснащенный. Вы сами утверждали, что один наш боец равен по боевым возможностям двадцати наземным, – напомнил генералу Чжу Дэ.

– Хорошо, – холодно ответил генерал Абельсин, – я вижу, вы плохо стравляетесь. Вам не понятны все угрозы стоявшие перед нами. Опасаюсь, что транспортную проблему приодеться решать армии. А так же нам придется взять контроль, над военным производством, в свои руки.

– И когда вы реши это сделать? – поинтересовался Другой в Сером.

– Как только мы окончательно убедимся в вашей неспособности вести войну, – отчеканил Абельсин, – а теперь прошу меня извинить, мен обходимо находиться на командном пункте.

Генерал Абельсин поднялся и вышел.

Академик посмотрел на Чжу Дэ и спросил:

– Все обстоит именно так? Как сказал генерал?

– Практически. Но есть некоторые нюансы. Боевые машины мы разработали в нескольких вариантах и предусматривали модульную сборку. Эти машины находятся в нашем производстве, для них используется стандартное шасси. Производить мы можем их много. Но военные заявили, что эти машины им не нужны. Им нужны машины специальной разработки под какие-то их особые стандарты. Когда он нам предоставили нам эти стандарты оказалось, что разработать их трудно. Но мы разработали. Военные с ними согласились. Но наладить производство быстро мы не можем. Тоже и с перевозками. Генерал Абельсин сказал правду о поставках. Но он забыл, то, что военные считают опоздание от трех минут и дольше, за недоставку. Они получают все грузы, но если они задерживаются, то считают, что грузы не пришли. Как – будто боеприпасы или амуниция это взбитая клубника со сливками. Мы в первую очередь выполняем их заказы. Свои строительные поставки у нас идут значительно медленнее.

– Срывы есть и у нас, – согласилась Тамила, – и мы были бы рады, если задержки наших грузов были равны задержкам военных поставок.

Чжу Дэ отрицательно покачал головой.

– Понятно, – кивнул Академик.

– Генерал, – тихо сказал Другой в Сером, – считает, что мы должны все ориентировать на интересы армии.

– Да, – согласился Академик, – военные стремятся подмять под себя все наше общество. И экономику и управление.

– А вы знаете, – сказал Второй, – я думаю, что от освободительного похода нам не отвертеться. Слишком красиво расписывают по визорам, как нас ждут трусливые европейцы. Распространяются слухи, что наши войска там встретят толпы радостных восставших. Прямо как в России.

– И инициативные товарищи очень бояться упустить момент. Их волнует, что вторжение в Россию началось поздно, – отметил Другой в Сером.

– А Пашка соратник Седова требует наказания виновных. В первую очередь педагогов. И создания системы прямой интерактивной демократии, – ответил Второй.

– Церковь на поверхности уже распустили, – подсказала Тамила.

– Как это сообразуется со свободой совести?

– Просто. Все священны были сотрудниками секретной службы зачистки. Кого-то осудили на порку, кого-то на работы. Но церкви закрыли все. Личное служение и вера не возобраняются.

– Это не правильно, – высказал свое мнение Второй.

– Конечно, нет, – но голодным холодным россиянам нужны были жертвы, – сказал Академик, – вот и закрывают церкви, порют священников и педагогов.

– Пашка сможет провести это решение, – ответил Другой в Сером, – ему же удалось утвердить решение народа о поголовной порке педагогов. Хорошо, что мы отстояли личную ответственность. А то Пашка хотел сечь всех педагогов одинаково. Как мучителей и пособников режима преступного режима.

– Среди наших коренных жителей подземелья новое движение, – тихо заметил Чжу Дэ, – борьба с неполноценными.

– Неполноценными? – не понял Второй.

– Да, так прозвали жителей наземной России. Идея в том, что они жили в духовной слепоте и оттолкнули спасителя их душ.

– Кого? – непонимающе переспросил Другой в Сером.

– Спасителя Седова.

– Метафизика, – разочарованно покачал головой Второй.

– Метафизика, – охотно согласился Чжу Дэ, – но ведь работает. Многие верят, движение шириться.

– Еще говорят о связях Седова с нашим злейшим врагом, – вяло отметил Другой в Сером.

– Это с кем же? – повел бровями Академик.

– С Антарктидой. Это может быть правдой? Седов мог знать об Антарктиде? – прямо спросил Второй.

– Нет! Это исключено! – отрезал Академик.

– Но он видел Богородицкий договор. Его подписали и мы и Антарктида.

– Сам договор не являлся секретным, – прояснил вопрос Академик, – секретны протоколы к нему. В них расшифровываться определение «иных в подземелье». И определяются рамки взаимоотношений подземелья и Антарктиды. У нас эти протоколы уничтожены сразу. И об этом есть упоминание в архивах. Хотя копии протоколов могли быть у гарантов Богородицкого договора. В ООН, например. Может в США или в Евросоюзе. Но я сомневаюсь, что эти копии дожили до наших дней. И невероятно, чтобы их видел Седов. К тому же он не говорил, и не намекал, что знает об Антарктиде. Контакты Седова и Антарктиды это очередная сплетня. Нелепая и вредная в настоящее время.

Неожиданно Второй вскрикнул и поднял голову от визора:

– Только, что генералы выдвинули новое требование – несменяемость командования минимум по полгода. Мотивируют это трудностями освоения районов боевых действий. Генералы требуют, так же, права утверждать и выдавать офицерские патенты до капитана включительно. Выдавать эти патенты самостоятельно, без согласия Координационного совета.

– Вот определилась и военная фронда, – шумно выдохнул Академик.

– Да. Скоро они потребует контроля над производством вооружений и людскими ресурсами. И сошлются на тяжелую войну.

– Так и будет, если мы не столкнем их с Пашкой, – спокойно сказал Академик, – только он, соратник легендарного Седова сможет скоррелировать давление военных на общество. Иначе нас ждет военная диктатура. Контуры этой диктатуры уже вырисовываются. Пашка – сильный оппонент военным.

– Но это изменит всю структуру нашего управления! Изменит резко и непоправимо! – сказал Другой в Сером.