Читать книгу "Посредник"

Глава 2

Генеральный контролер Мельцер Фрис прибыл ранним морозным утром. Его ледолет резко снизил скорость над центральной Россией и, описывая широкую спираль начал плавно снижаться. Командир ледолета связался с поверхностью. Потом сообщил Генеральному контролеру:

– Нам дают добро на посадку, но вести нас не будут – их радар не видит нас. Ни в каком диапазоне. Садиться будем по своей авиаметрии. Может сильно тряхнуть при посадке. Приготовьтесь Генеральный контролер. Пристегнитесь.

Впрочем, командир ледолета зря волновался – посадка прошла идеально. Ледолет вертикально приземлился в подземный ангар, крыша которого сразу же закрылась.

– Сейчас они откачивают из ангара холодный воздух, выравнивая температуру и давление, – пояснил командир, – через две минуты закончат. Тогда можно покинуть машину.

Как только выравнивание было закончено, дверь ангара открылась, и к кораблю поспешил человек одетый во всепогодный комбинезон странного оранжевого цвета.

Генеральный контролер, неспеша, покинул корабль.

– Мельцер Фрис? – поинтересовался запыхавшийся встречающий.

– Да.

– Нас предупредили, что бы не было церемоний. Ваш визит деловой и мы это понимаем. Все формальности сведены к минимуму. Мы выставим охрану у вашего корабля. Предложим вашему пилоту легкий завтрак, кофе, чай, соки. Если он откажется, мы правильно поймем, и не будем настаивать. А я провожу вас к нашему представителю. Он вас ждет. Пожалуйста, будьте осторожны на переходах.

– Спасибо.

Диалог происходил на стандартном английском или одимн из его диалектов, изобретенном за несколько столетий. Мельцер Фрис и человек подземелья хорошо понимали друг друга – переводчики комбинезонов были синхронизированы еще несколько дней назад.

Встречавший поклонился, быстро повернулся и пошел к двери. Генеральный контролер последовал за ним. Они прошли несколько помещений. Провожающий остановился в небольшой комнатке, немного отстранил Мельцера Фриса от стены, и комната начала двигаться вниз. Это был лифт. Лифт остановился в хорошо освещенном коридоре с отличной искусственной атмосферой. Легкий ветер с нежными ароматами луговых трав очаровательно кружил голову.

Служитель сделал знак следовать за ним, распахнул боковые двери и осторожно вошел в зал. В зале, кроме большого стола и нескольких кресел, находился человек. Среднего роста, крупный, но не обрюзгший, с темными волосами прорезанными белыми нитями благородной седины. Крупные черты его лица были выразительны, но не резки, а зеленые глаза внимательны и умны.

– Зовите его Академик, – шепнул провожатый Мельцеру Фрису и отступил на один шаг.

Академик четко поклонился.

Генеральный контролер поклонился в ответ.

Академик повернулся к служителю и негромко сказал:

– Спасибо за заботу. Вы очень нам помогли. А теперь оставьте нас.

Служитель поклонился и быстро вышел. Двери за ним аккуратно и бесшумно закрылись.

Академик широким жестом предложил Мельцеру Фрису сесть за стол.

Их было трое.

Два человека и судьба мира.

Люди были смертны, а история неумолима и вечна.

Единственный из известных измерителей человеческой деятельности – история, оценка не человека как высшего примата или социальной единицы, но оценка результатов деятельности человека. История как мерило результатов человеческого сознания. И она фактически реально ощущалась в небольшой комнатке. И не странно, что наши исследователи прошлого называют, несколько квадратных метров этого сумрачного помещения ареной истории.

Так оно и было. В действительности.

Широкий стол черного дерева разделял Академика и Мельцера Фриса.

Академик легко раскачивался в уютном кресле, а Мельцер Фрис медленно водил пальцами по еле видным узорам черного дерева.

– Так с чего начнем коллега? – тихо спросил Академик, разрушая тишину.

Мельцер Фрис пожал плечами:

– Поздравим друг друга со встречей, что-ли.

Оба интеллигентно – сдержанно рассмеялись.

– Да, – Академик сдержанно улыбнулся, – ведь все получилось именно так, как мы и планировали.

– Не мы, конечно, – подчеркнул главный контролер Антарктиды.

– Да, конечно, – Академик повел породистой шеей, – конечно. Так как планировали до оледенения. Так хотели наши великие предки. Это была их мечта. Их идея фикс. Которая, все-таки, осуществилась. Осуществилась, не смотря ни на что.

Академик замолчал.

И Мельцер Фрис и Академик наизусть знали истинную историю Земли. Им не нужны были сказки о всемирном правительстве – они и были этим правительством. Больше, чем правительством. Они подлинными хозяевами Земли.

Хозяевами с того далекого 2079 года когда на Землю были доставлены капсулы с тритием с Луны и на Земли начал работать первый термоядерный реактор. Этот реактор был вечен. Настолько вечен насколько вечное может сделать человек.

И вот тогда человечество получило доступ к неограниченному источнику энергии и шанс начать все сначала.

Шанс на золотой век. И он был так близок.

Тогда в навсегда проклятом 2079.

Первоначально предполагалось установить генераторы искусственного климата и изменить климат Земли на идеальный для человека. Идеальный для животных и растений. Были созданы и генераторы климата. Вечные генераторы климата. Настолько вечные насколько мог сделать человек. И тысячи ученых корпели над идеальными программами грандиозного плана развития живого мира Земли. Воссоздания догреховного рая.

Но тогда правительства испугались за свою власть – как они удержат в подчинении миллиарды людей, если те получат все. Или почти все. Как заставить толпы подчиняться кучке никчемных негодяев, только и могущих, что наживаться на несправедливости.

Несправедливости распределения ресурсов.

Несправедливости абстрактного права.

Несправедливости абсурдной социальной иерархии.

Несправедливости нелепо проведенных государственных границ.

И вместо отепления правящая элита решила заморозить Землю. Заморозить только для того чтобы сохранить свою, казавшуюся вечным власть.

Заморозить, что бы сохранить ограниченные ресурсы Земли не для будущих поколений, а для вечной череды бессменных властителей.

– Вы добились много, – спокойно начал разъяснять Академик, – вам удалось поставить под контроль генераторы климата и сделать это мирно. Вы оттеснили от управления реактором всех кто имел связь с официальной властью. Вам удалось начать создание технологий нового технологического уклада. И здесь вы добились значительных успехов.

Мельцер Фрис уважительно кивнул.

– Нам, – Академик горько усмехнулся, – выпала задачка посложнее. Воспитать нового человека. Мы смогли создать систему исправительных домов на поверхности, а воспитатели этих домов были истинными героями. Героями без страха и упрека. Именно они отобрали по крупицам весь стоящий человеческий материал. Живя при этом в окружении холода, голода, секретной полиции и правящих отщепенцев. Воспитатели сделали все для спасения лучших людей. Но многие из них погибли, так и не увидев торжества нашей идеи.

Мельцер Фрис, в нетерпении, громко щелкнул костяшками пальцев.

– Но, своей задачи мы не выполнили, – произнес Академик. И замолчал.

– Как, не выполнили? – резко отозвался Мельцер Фрис.

– Так, – Академик развел руками, – изначально хотелось, что бы ученые Антарктиды создали новую технику, разработали техническую основу золотого века человечества. А мы грешные, поместились бы в подземелье, и воспитали нового человека. Такая была утопическая задумка наших прадедов. Так ведь?

– Так.

– А потом, – Академик перестал медленно качаться в кресле, – мы объединили бы технические знания Антарктиды и человеческий материал подземелья для создания нового мира. Мира свободного от власти денег, преступных правительств, лживых СМИ, низменных интересов. Так?

– Да, так, – охотно согласился Мельцер Фрис.

– Но, – усмехнулся Академик, – вы со своей задачей справились. Все делали правильно, рассчитали поведение властей и образцово провели военную кампанию. А трюк с Ермаком получился просто на загляденье. А мы? Мы поняли лишь одно – нельзя создать нового человека. Нельзя провести селекцию. Невозможно изменить человека, создав идеал для идеального мира, нарисованного учеными.

– Иначе говоря…

– Иначе говоря, и селекция, и евгеника это глупость. Человек таков, каков он есть. Каким его изобрела мать природа. Он не добр и не зол. Он человек. А ни мы, ни вы не сможете изменить миллионы лет эволюции. Все решено задолго до нашего эксперимента. Эволюцией человека обречен полный крах мечты наших прадедов.

Академик замолчал.

Мельцер Фрис усмехнулся, нервно потер пальцы:

– Вы хотите сказать, что наш план должен быть скорректирован, так? Необходимы изменения? Серьезные изменения?

– Нет, – Академик отрицающее покачал головой, – нет. Нет уже никакого плана. Если он и был. Теперь его нет.

– Как нет? – поразился Мельцер Фрис, – а как же объединение усилий? Как создание нового свободного мира?

– Не будет никакого нового мира, – убедительно сказал Академик, – это фантом. Он развеялся на суровом морозе, растаял как будто и не существовал никогда.

Генеральный контролер внимательно посмотрел на Академика:

– Вы можете выразить более конкретно?

– Могу. Я против озеленения Земли, – прямо заявил Академик.

– Вы понимаете, что говорите? – тихо выдавил Мельцер Фрис, после длительной и тягостной паузы.

– Понимаю, – как-то успокоено ответил Академик, – хорошо понимаю. Я считаю, что мы представляем разные миры. И по экономическому и по социальному укладу. Поэтому их слияние невозможно. Ваше производство сверхцентрализованно, а наше имеет сетевую структуру. Ваша экономическая модель направлена на достижение единой сверхцели, а наша на максимальное удовлетворение потребностей человека. Вы можете создать уникальное оборудование, а мы накормить всех голодных и вылечить всех страждущих. Мы принципиально полярны. Хотя и исходим из единого базиса – гуманизма.

– Это не так важно, – возразил Мельцер Фрис, – мы можем создать взаимодоплняемую систему. Она будет идеальной.

– Не будет, – покачал головой Академик, – решение о распределении ресурсов принимают люди. Поэтому вы будете тянуть к новым мирам, а мы к повышению комфорта своего дома. Такие системы не сливаются – их базисы принципиально противоречивы. Еще сложнее с политическими системами. У нас правит Координационный совет. Это представительский орган традиционного устройства. У вас сложная система назначения на участки деятельности наиболее видных ученых. Если мы их сольем, то будет с нашим политическим устройством и представить сложно. И я не вижу необходимости в изменении современной ситуации. Не вижу смысла в объединении наших усилий. Как бы заманчиво не выглядел конечный результат, я против соединения наших усилий. Иначе говоря, мы не дадим вам людей. И не пойдем на слияние наших социальных систем. В нынешних условиях слияние обернется гибелью наших обществ в гражданской войне.

– Так, вы хотите разорвать договор? – нервно выкрикнул Мельцер Фрис.

– Какой договор? – быстро отпарировался Академик, – не было никакого договора. Было разделение ученой элиты между Антарктидой и подземельем. И была мечта встретиться. Наивная, детская, очень романтичная. Но спасительная в начале жестоких заморозков. Эта мечта как огонь маяка помогла продержаться нам в самое трудное время…

– Вот мы и встретились, – отозвался Генеральный контролер Антарктиды.

– И зря встретились, – Академик замолчал.

Было очень тихо, лишь искусственный ветер нежно шевелил листья канадских кленов растущих у задней стенки зала.

– Хорошо, – Мельцер Фрис сжал губы в светлую точку, – почему вы так поступаете?

– А все потому, потому, что не будет золотого века, – Академик грузно положил локти на стол, почти бросил их, – в лучшем случае будет гражданская война. А в худшем будет всеобщая вакханалия потребления, окончательное падение нравов и всеобще разращение. А потом, живя на вечном двигателе люди, заберутся обратно на деревья, где и превратятся в мартышек. Вы, – ткнул он пальцем в Мельцера Фриса, – отберете у людей труд. А вслед за трудом исчезнет и человеческое сознание. И это закон природы. И мы его к несчастью подтвердили. То, что создали здесь мы, – Академик ткнул пальцем себе в грудь, – эта чертова модель показывает только то, что в условиях изобилия люди превращаются в гедоистов. А эти гедоисты не станут совершенствоваться, они будут только жрать, жрать, жрать и жрать.

– Уважаемый, – дернул шеей Мельцер Фрис, – вы городите ересь. Это смахивает на размышления властей перед оледенением.

– Да бросьте вы, – махнул рукой Академик, – бросьте. Те хотели сохранить свою видимую власть. Может быть, сохранить и доходы. А я думаю о сохранении человечества. С очагами, которого мы имеем дело сейчас. Поймите простую истину – без труда люди обречены. Мы это отлично проштудировали в своей подземной истории. За столетия наше население превратилось в никчемных потребителей, лишенных любых стимулов к творческой жизни. А это были лучшие, особо отобранные люди, имевшие доступ ко всем достижениям мировой культуры.

– Но, мы не говорим, что нужно отказаться от труда, – жесткое лицо Мельцера Фриса становилось все более свирепым, – об этом нет и речи. Мы только за начало озеленения Земли. За возвращение к ее нормальному состоянию. За прекращение людоедского эксперимента. И сейчас нам ничего не мешает начать озеленение.

– Конечно, – кивнул Академик, – конечно. Это ведь просто – переключил генераторы климата и все. Вы готовы включить генераторы хоть завтра.

– Даже сегодня, – едко заметил Мельцер Фрис, – даже сейчас.

– Вот вот, сегодня, – Академик криво усмехнулся, – и вы уже все просчитали, когда на Таймыре зацветут яблони и груши. Только совсем забыли о человеке.

– Ничего подобного, – Мельцер Фрис смотрел прямо на Академика, – мы спасем тех, кого еще можно спасти. На Земле еще около миллиарда людей. Их надо собрать, вылечить и они дадут импульс новому человечеству. Мы построим новые города, создадим гармоноферу, восстановим животный и растительный мир…

– А кто по вашему, – резко выкрикнул Академик, – будет управлять сем этим? Кто? Гармонолюди! Гармоносферой могу управлять только гармонолюди! А их нет! Нет, не было и не будет!

Мельцер Фрис резко дернул тугой ворот черного мундира:

– Это тоже решено и решено не нами. Прямое голосование жителей Земли сейчас возможно по любому вопросу. Это та самая интерактивная демократия, которую требуют ваши оппоненты. А что до власти, то эффективных земных правительств уже нет. Нет даже опасных правительств. Их основной властный элемент – армии уже уничтожены. Остались отдельные шайки полусолдат полуворов. Запасы оружие у нас по контролем. Тех, кто не сдадутся мы уничтожим. А потом отдадим мир людям.

– Вы действительно в это верите? – ехидно поинтересовался Академик.

– Да, верим. Эта вера создала и новые атомные реакторы и наши Антарктические города и победила в войне. Мы верим. А вы нет!

– Нет, – спокойно ответил Академик, – нет, не верим. Я не верю. Не верю в благоразумие людей. Координационный совет не верит. Наши жители не верят. Посудите сами Мельцер.

Академик степенно отодвинулся от стола.

– Мы, вернее они, – он ткнул пальцем вверх, – поставили гигантский эксперимент. Взяли, да и заморозили Землю. И что? Граждане восстали? Восстали против своих тиранов? Восстали в умирающих городах? Восстали, умирая миллионами, вымирая миллиардами? Нет! Нет! Нет! Они жили как бараны и верили в светлое будущее. Они копили свои трудодни, сдавали родственников в заготконторы, жрали синтетический кокаин. И молчали. Лишь единицы создали псевдорелигию и верили в какого-то Бога по кличке Будда-Моххамед-Христос-Биллгейтс. Но и эти лишенцы не подняли оружие. И эти вымирали и дохли и боялись подземного ада. Не замечая того ада, что был вокруг них!

Академик зло ударил по столу рукой:

– Это тупик! Поймите же это!

– Мы изменим, условия жизни, – примирительно сказал Мельцер Фрис, – а бытие определяет сознание. Все измениться.

– Нет! – Академик отрицательно мотнул крупной головой, – нет, вы только окончательно развратите людей. Только и всего. Озеленив Землю, вы создадите упадочное общество. Ваш золотой век продлиться несколько десятилетий, а потом не останется ни конструкторов, ни врачей, ни инженеров. Люди не захотят трудиться и учиться не захотят. Какое-то время вы будете их заставлять, а потом и это не будет давать эффекта. Люди будут развлекаться или апатично потреблять, мотивируя это трудным детством, подростковыми комплексами или проблемами личностного роста. Общество распадется на отдельные сегменты, изолированные и безразличные друг к другу. Эти деградирующие очаги будут медленно распадаться, веря, что идут своим путем. Ваша золотая цивилизация погаснет вместе с последним термоядерным реактором.

– Они рассчитаны на десятки тысячелетий, – вставил Мельцер Фрис.

– Вот, теперь мы знаем и приблизительную дату окончательной смерти человеческого разума на Земле, – пробурчал в ответ Академик.

Академик и Мельцер Фрис помолчали. Каждый анализировал аргументы спора.

– Впрочем, – сказал Академик, – можно подождать. Добиться самосовершенствования человека.

– Сколько же ждать? – нетерпеливо спросил Мельцер Фрис.

– А лет шестьсот, а может в сто раз больше. Оправдались наши самые грустные прогнозы, без развития человека вы не создадите нового мира. Любое изобилие это смерть для человечества.

– Это выше последнее слово? – со стороны казалось, что за время беседы Мельцер Фрис посерел.

– Да, – неожиданно громко и четко сказал Академик.

– Тогда, мы принудим вас.

– Наверное, вы попытаетесь это сделать, – грустно улыбнулся Академик, – и будете делать это целеустремленно и напористо.

– Мы начнем озеленение Земли сами.

– Конечно, ведь генераторы и реактор в ваших руках. Но вы ошибаетесь, если думаете уничтожить нашу геотермальную энергетику, созданную на принципе перепада температур. Вам надо нагреть поверхность Земли до 90 градусов Цельсия, чтобы нарушить наши энергетические коллекторы. К тому же мы создали резерв из атомных реакторов. Да и перекрыть каналы теплоносителя, идущие к нам, вы не сможете.

– Все равно, – Мельцер Фрис нервно скривился, – мы принудим вас отказаться от этой ереси. У нас есть оружие. Отличное оружие.

– А у нас люди, – Академик покачал головой, – вам потребуется время, чтобы адаптировать все эти старинные буера к новому климату, а за это время мы захватим ту часть Земли, что вы услужливо разморозите.

– Не надолго, – ответил Мельцер Фрис.

– Может и так, – уклончиво согласился Академик.

– Но неужели вы не понимаете, что мы с вами связаны, – Генеральный контролер Антарктиды сцепил согнутые указательные пальцы рук, – это неразрывная связь. Мы не можем, не должны е разорвать.

– Я знаю, – спокойно ответил Академик, – но я думаю, что вы спекулируете своим исключительным положением. Вы хотите получить преимущества, на которые не имеете морального права. Я знаю характеристики контура. И подробно осведомлен о системе. Собственно наши данные должны быть идентичны.

Мельцер Фрис кивнул.

– Поэтому я не верю в необходимость озеления Земли, – упрямо повторил Академик.

– Но это наш долг!

– Нет, – покачал головой Академик, – наш долг это соблюдение интересов своих сообществ. Общего глобального плана уже нет. И нам надо примериться с этим!

– Таким образом, – почти прокричал Мельцер Фрис, – вы отказываетесь от абсолютной лояльности человечеству. Ведь это первый принцип Клятвы!

– Нет, – усмехнулся Академик, – я не вижу в ваших интересах общечеловеческих интересов.

– Но ваше поведение это нарушение основных принципов научного поиска!

– Не надо, – махнул рукой Академик, – нет уже никакого поиска. Наша задача проще, – соблюдать интересы нашего окружения. За столетия сформировались новые элиты и им человеческие ценности не нужны. Ни вашей элите, ни нашей не нужен мир и сотрудничество. Во всяком случае, в настоящее время. А что будет дальше я не знаю. И думать не хочу!

– Вы активно действуете на поверхности, и нам интересны цели ваших действий на поверхности?

– А какая разница? – покривился Академик, – это могут быть и географическое описание мира. А могут быть и иные цели. Более значительные и амбициозные.

– Но ваши войска наступают!

– Мы только освобождаем некоторые районы. Вы не согласны с этим? По вашему, лучше оставить у власти царей-бандитов, взявших в заложники собственные народы? Для сокрушителей российской тирании вы слишком осторожны!

– Вы занимаете ту территорию, которая была подконтрольная Правительству России. По законам войны это наш трофей, – прямо заявил Генеральный контролер Антарктиды.

– Однако, – рассмеялся Академик, – и вы уверяете меня в каких-то общечеловеческих ценностях. А сами говорит о законах войны? Это лицемерно. Поверьте мне, что у нас нет желания вести эту войну. Она вынуждена. Нас заставили и заставляют вести эту войну.

– И кто же? – поинтересовался Мельцер Фрис.

– Надеюсь, что сила вещей, – спокойно ответил Академик.

– Поэтому вы и нарушили Богородицкий договор, послав группу Седова!

– Извините, первыми договор нарушили вы, начал телепередачу на Россию и Евросоюз. А когда вам намекнули об этом, вы отказались ее прекращать! И не отрицайте, это же вы подготовили и внедрили к нам Седова.

– Кого?

– Седова, романтика и бунтаря.

– А мы считаем его бунт вашей акцией, – огрызнулся Мельцер Фрис.

– Хорошо, если вам угодно, – ответил Академик, – а как быть как с передачей на Европу вашего провокационного послания. Скажете, что это тоже сделали мы? И почему вы его не прекратили?

– Потому, что не смогли!

– Не смогли?!

– Да не смогли! Был какой-то технический сбой в нашей системе. Передача шла, автономно меняя частоты. Мы даже не знали, что передает наша станция Мирного и что ретранслируют наши космические спутники. Инженеры разбираются до сих пор!

– Я не верю в это, – сдержанно ответил Академик, – это вы спровоцировали кризис. И сейчас вы решили нам навязать свои условия мира. Как будто мы группа наркоманов российского правительства раздираемых противоречиями и мелкими страстями! Вам не кажется, что вы ставите нас слишком низко!

– Это будет не долго, вам придется смириться, – Мельцер Фрис сжал кулаки, так что побелели костяшки.

– Война это путь обмана, – сказал Академик, – а ресурсов и у нас не мало.

– Люди пойдут за нами.

– Возможно, возможно, – Академик откинулся в кресле, – но мне кажется, что люди пойдут за теми, кто лучше себя подаст. Да и почему вы решили, что вам поверят?

– Нам? – пожал плечами Мельцер Фрис.

– Да, вам, – Академик усмехнулся, – мы тоже будем утверждать, что озеленяем Землю. Мы не сможем влиять на процесс, но сможем влиять на мировое общественное мнение. Мы заняли Россию – это спасательная акция. Скоро наши войска займут Европу. Это освободительный поход. Мы несем доброе и прекрасное. Вместо произвола простые и понятные законы, вместо болезней и нищеты спасение и достаток. Кому же, как ни нам верят? И поверят, когда мы заявим, что создание благоденственного климата на Земле – наша заслуга.

Мельцер Фрис молчал.

Академик добродушно посмотрел на Генерального контролера:

– Но это неважно. Уже не важно. После бунта Седова война между нами стала неизбежна. До свидания.

– Вы хотели сказать прощайте, – и Мельцер Фрис резко поднялся.

– Хотел бы, – снова улыбнулся Академик, – но я, почему уверен, что увижу вас еще. И даже не раз.

Мельцер Фрис усмехнулся, повернулся на каблуках и быстро вышел.

Два человека расстались.

А истории в очередной раз придется ополоснуться в горячей людской крови.

В коридоре Мельцер Фрис неаккуратно вытер потные ладони о выглаженный черный китель.

Служитель степенно проводил его до лифта. Войдя в лифт Мельцер Фрис не сдержал улыбки – военная выправка служителя подземелья так и бросалась в глаза.

На поверхности его ждал ледолет. В ангаре ледолет выглядел безобразной серо-графитовой призмой, с хаотически торчащим набором ребер. Он легко покачивался на изящных амортизаторах. Фрис понял, что командир уже приготовил корабль к полету.

Ледолет охраняло несколько бойцов в боевых комбинезонах с боевым оружием. Защитные визоры шлемов были подняты открывая, молодые решительные лица.

Когда Мельцер Фрис подошел ближе бойцы неспешно, освободили путь Генеральному контролеру к креслоподъемнику ледолета. Мельцер Фрис отметил, что на лицах бойцов не было ни настороженности, ни злобы. Лишь холодное равнодушие и уверенность. Это ему очень не понравилось.

Приняв на борт Генерального контролера ледолет резко взмыл. Несколько минут набора высоты и ледолет оказался в зоне спокойных атмосферных потоков. Пилот взял курс на Мирный.

Мельцер Фрис устало откинулся на спинку дивана:

– Связь.

Перед Мельцером Фрисом обрисовался куб, внутри которого появилось изображение энергичного и волевого старика.

– Генеральный контролер?

– Да, Конструктор Ти Мао, – Мельцер Фрис потер пальцем переносицу, – Я сделал все, что мог. Но переговоры сорвались. Он совершенно неумолим. Не только он, но все Подземелье готовиться к войне. А Академик отказался следовать общечеловеческим интересам. Он обвинил нас в частных интересах и разрыве соглашения.

– Даже так!

– Так.

– Это предательство! Удар в спину! Нет хуже! – потряс сжатым кулаком Конструктор Ти Мао, – это подлейшее преступление, которое не может быть прощено! Я не могу вспомнить более мерзкого поступка! И его совершили наши братья по идее!

Конструктор сурово поджал седые усы и посипел:

– Значит, мы начинаем озеленение без них?

– Да, – кивнул Мельцер Фрис, – мы меняем полярность генераторов климата, а это означает войну. Мне было это прямо сказано. Или сохранение статуса кво или озеленение и война.

Конструктор шумно выдохнул:

– Значит война! Мы не можем предать человечество, как эти отщепенцы! Они к ней готовы?

– Да, – четко ответил Мельцер Фрис.

– Тогда Генеральный контролер прибудьте ко мне в Амундсен-Скотт на подробный доклад и обсуждение текущей обстановки.

– Есть, – ответил Мельцер Фрис.

Визор погас.

Генеральный контролер вызвал командира ледолета:

– Поворачивай на Амундсен-Скотт. Мы летим туда.

– Там, очень сложные метеоусловия. Буря восемь балов. Амундсен-Скотт не рекомендован для полетов уже три дня.

– Все равно поворачивай. Конструктор вызывает. Пойдем через бурю.

– Есть, – четко ответил командир ледолета.

Академик проводил взглядом Мельцера Фриса. Вскоре на отличном столе черного дерева вспыхнула синяя сфера:

– Гость благополучно отбыл, – доложил Второй, его голос звучал настороженно.

– Хорошо, – кивнул Академик, – удачного пути ему. Он заложник ситуации, такой же, как и мы.

сфера искрилась:

– Вы уверены?

Академик тяжело положил голову на согнутую руку:

– Уверен ли я? Да уверен. Будет война. И никто не скажет когда и где она закончиться. Но иного выхода нет. Мы совершенно не понимаем друг друга. Даже российские клептократы были прозрачнее и понятливее для нас.

– Что же нам делать?

– Воевать. А сейчас собирайте наше руководство, Координационный совет, – устало произнес Академик, – собирайте всех, даже строптивых и самонадеянных генералов