Читать книгу "Посредник"

Глава 4

Романиды не были чем-то из ряда вон выводящимся. Это они знали и сами. Они были просты, как несказанно проста была история их рода.

В самом начале природных и социальных катаклизмов полковник И. Романов (имя его быстро забыли в череде военных страстей и будней) оказался в захолустной Казани. И здесь среди хаоса и ужаса первых заморозков он сколотил дружину единомышленников.

Как и все великие правители И. Романов сначала промышлял грабежом на больших и малых дорогах. Пока неожиданно не понял, что он единственный правитель в одиноком и занесенном снегом казанском краю.

Осознав это, И. Романов перестал платить дань Москве, разорвал все хозяйственные связи с Европой и Сибирью и провозгласил себя Военным Правителем Казани.

Конечно, московские власти объявили его сепаратистом и предателем, нарушившим присягу. Да только в то время в Москве были такие сложные проблемы, что Москве не было дела до какого-то Романова из Казани.

Конечно, москвичи дергались.

Посылали карательные отряды. Их полковник Романов успешно громил, убивая десятки и пленяя сотни московитов.

Посылали политических эмиссаров с уговорами и посулами. С ними полковник Романов не разговаривал. И прожив месяц – другой в Казани, эти геополитические гонцы возвращались в Москву.

Посылали шпионов, убийц, отравителей. Их разоблачали. И полковник Романов педантично посыл их головы по известному адресу: «Москва. Кремль. Президенту России №..»

Но как-то неожиданно все кончилось. Ни шпионов, ни гонцов. Только перманентная война на границе, то холодная, то горячая.

Вот так полковник Романов и основал династию удельных правителей Казани – Романидов.

Одновременно с ним такие же полуграбительские, полуразбойничьи династии возникали там и сям. Но только первый Романов смог удержать Казать в повиновении. Этим он обеспечил себе славу, а своей династии славную и недолгую жизнь. Казань при полковнике Романове захватила Нижний Новгород, Самару, Саратов и Уфу. В этих границах она и осталась на долгие десятилетия.

Ермак Третий Москвоед был уже седьмым официальным правителем в независимой Казани.

И как все свои предшественники он не отличался ни умом, ни храбростью, ни фантазией. Его постоянной заботой и единственной любовью была непобедимая казанская армия. Армия самая боеспособная и самая успешная во всей ледяной Евразии.

Как ни странно, но крошечная Казань при верном подходе к делу смогла выставить в поле сто пятьдесят тысяч штыков (это устаревший термин до сих пор использовался в казанских войсках).

Боеспособность этой армии не смогла подорвать даже многолетняя Священная война с Московией за главенство в Северной Азии.

Конечно, Казань не могла производить оружие и снабжать армию. Но Романиды нашли простой выход – за выполнение необременительных и несложных операций Казань получала хорошую, очень хорошую плату от Европы. На это собственно и существовала. А цель этих заданий была проста – набеги на границы Московии, что совершенно устраивало Романидов. Они даже гордились своим политическим искусством содержать армию за чужой счет.

– Товарищ командир, – перед Ермаком Романовым уже седьмым представителем династии Романидов, но совсем не родственником легендарного И. Романова, вырос статный адъютант в боевом камуфляже.

– Да, я внимательно слушаю, – Ермак резко повернулся, инстинктивно положив руку на здоровую кобуру энергопистолета.

– Вас вызывают на пресс-конференцию.

– Меня? – Ермак оторопело выкатил крупные бесстыжие глаза, – а.. вызывают? Да, блядь, я понял.

– Пойдете? – поинтересовался адъютант.

– Пойду, куда деваться, – Ермак оскалился, – раз связался с московскими либералами, то извольте валить на это собрание. Поговорить с придурками и неудачниками. Они сами ничего не могут, но если буду сильно брыкаться, то обрежут нам снабжение, да и оружия меньше дадут. Либерал-педорасы они такие.

– Так точно, товарищ командир, – мгновенно согласился адъютант.

– А на это я пошел только из-за желания усилить нашу армию и страну. Хлопцы из Евросоюза мне обещали, что после войны дадут оружие и вообще всю политику переориентируют на поддержку Казани. Им-то какая разница кто Европу от Китая прикроет. И от Антарктиды.

Ермак на минуту задумался и, покрутив глазами, по сторонам добавил:

– А потом мы всех слизняков придавим. Только бы нам современные технологии получить… А потом все эту московскую демократию задавим. Кавказ задушим, и европейцам хреново станет. Тогда за все посчитаемся. Я им это унижение никогда не забуду. Они все помнить будут, как меня вопросами умными мучили. Интеллигенты хреновы.

– Так точно, товарищ командир, – громко щелкнул каблуками адъютант.

– У суки, – Ермак Романов погрозил кулаком потолку, – настоящего полководца морить вопросами, только либералы могут. Им бы на плац. Вот тогда как штафирки будут маршировать. И сортиры мыть их заставлю. Вся Европа будет сортиры мыть! Вся!

– Так точно, товарищ командир, – снова отозвался адъютант.

Ермак задумчиво почесал свой крупный нос и передвинул кобуру пистолета на живот. Погладил рукоятку пистолета, высовывающуюся из кобуры, и весело хмыкнул:

– Только сильный полководец может ждать. Как Кутузов в Татурино. Но еще немного времени и всех передушим. Никому не простим унижения великой Казани!

– Так точно, товарищ командир, – выкрикнул адъютант.

– Ладно, – Ермак поиграл широкими плечами, – сопровождайте на мероприятие.

– Есть, товарищ командир, – и адъютант медленно двинулся по окрашенному в защитные серо-белые тона коридору.

Ермак Романов – лучший полководец замерзавшего мира тяжело шел за ним.

Противоестественный военный союз Казани и Москвы образовался пару месяцев назад. Патовая ситуация в московско-казанской войне была очевидна давно. Теперь же, перед походом к Антарктиде было необходимо объединить многочисленную московскую и боеспособную казанскую армии.

Конечно, ни в Казани, ни тем более в Москве до этого догадаться бы не смогли. Поэтому инициатива исходила от европейских дипломатов.

Старая Европа, обезлюдевшая и разграбленная набегами арабов и африканов, опасалась только внутренней революции. А мысль о смене правительства могла исходить только извне. Именно поэтому так внимательно прислушивались европейские спецслужбы к сообщениям Антарктического передатчика. А его удачная подстройка под европейские частоты послужили толчком к войне.

Война войной но воевать -то европейцам было нечем. Оставалось, только используя крохи престижа и страха вооружить российскую армию. Но и этого было мало – состояние армии России было известно – нищенское оснащение, слабое вооружение, принудительная мобилизация и повальное дезертирство. Вот европейцам и стукнуло в голову объединить армии России и Казани и бросить их на Антарктиду. Такие операции были фирменной фишкой европейских дипломатов еще со времен Римской империи.

Договор с Казанью был заключен быстро. Ермак Романов растаял, когда ему подарили личный элитный снежный буер, а казанской армии передали двадцать тысяч автоматов. С полным боекомплектом разумеется. От такого внимания казанцы стали сговорчивы и согласились выставить экспедиционный корпус для похода на Антарктиду. Тем более, что европейцы требовали, чтобы верховное командование принадлежало Ермаку. Снабжение армии и компенсацию семьям погибших Евросоюз тоже брал на себя. Ермак, конечно же, согласился. Он не без оснований полагал, что предстоящая Антарктическая кампания это путь Казани к мировому господству.

В Старой Европе это понимали тоже, но измученным европейцам было лучше подчиниться власти солдафона, чем допустить социальную революцию и возможные беспорядки. Тем более, что любая революция могла привести к значительным материальным потерям и ущербу для частной собственности. А Ермак мог не только наказать неведомых революционщиков из Антарктиды, но и, объединив Россию оградить Старую Европу от арабов и африканцев.

Такой простой комбинации не понимали только в Москве, которая стремилась безоговорочно следовать мертвым буквам международных договоров и конвенций.

Все это устраивало совершенно Ермака Романова. Но европейцы привнесли в строгое течение армейской жизни какие-то пресс-конференции и интервью, на которых задавались глупые вопросы. Такие нелепости бесили Ермака, но он с ними мирился. До определенного часа, конечно.

На сегодняшней пресс-конференции Ермак должен был осветить ход приготовлений к предстоящим боевым действиям.

Романов тяжело уселся на центральное место перед камерами журналистов и мрачно взглянул на них.

«Этих бы козлов да в передовые части. Дармоеды. Либерал-педорасы», – хмыкнул Ермак, в очередной раз, порадовавшись своей древней шутке.

– Пресс-конференция командования миротворческой операции, для отечественных и европейских журналистов начинается. Код секретности третий и после выхода из зала журналистов обыскивать и допрашивать не будут. Записи и видеоматериалы так же не отбираются, – громко заявил адъютант Ермака.

Журналисты оживились, радостно зашевелились и тренированно вытянули свои руки и шеи с фотоаппаратами и видеокамерами.

– Чего надо, – сипло спросил Ермак, по-совиному, глядя в зал, – слушаю вас.

«Пидоры», – так и подмывало добавить его, – «необученные и необстрелянные пидоры».

– А не преувеличена ли опасность Антарктиды, – выкрикнул репортер из третьего ряда.

«Педрилло», – точно определи Ермак, но ответил:

– Антарктида обладает значительным потенциалом, – ответил Ермак, – по агентурным данным там есть громадные подземные города. Точнее подледные города. Геотермальные источники энергии, под ледовым шитом Антарктиды текут реки. Там же можно добыть все известные науке полезные ископаемые. От угля до урана. Имея такие ресурсы, Антарктида создала сильнейшую военную промышленность. Некоторые образцы их оружия не уступают, а то и превосходят европейские и отечественные аналоги. Это очень серьезный враг. Иначе Антарктида не бросила бы вызов всему цивилизованному миру.

– Нам так же известно, – заявил Ермак, – что жители Антарктиды порабощены террористическим режимом. У которого тесные связи с Аль-Каидой22
  Аль-Каида – террористическая организация, запрещенная на территории РФ


[Закрыть] и иными группировками международных террористов. Преступными группировка, объявленными многими странами вне закона. Поэтому Казань выступает против Антарктиды. Мы многие столетия ведем смертельную борьбу с мировым терроризмом во всех его проявлениях. Наши настоящие союзники это Россия и Евросоюз. И нет ничего удивительного в том, что сейчас мы решили, открыто объединить свои усилия. И раздавить гадину.

Аплодисменты журналистов (из официального отчета пресс-службы Казанской Народной Армии).

– Товарищ, командир, какова цель операции, – задал вопрос верткий и жилистый журналист.

«Пидор, – снова подумал Ермак, – этот стопроцентный педрило».

– Какова цель вашей операции? Гуманитарная, – произнес Ермак, – оказать помощь народу Антарктиды. Мы должны выполнить свой интернациональный долг. Долг настоящих борцов с тиранией и международным терроризмом.

Бурные аплодисменты журналистов и всех присутствующих (из официального отчета пресс-службы Казанской Народной Армии).

– Как идут приготовления к предстоящей операции, – поинтересовался другой журналист с белыми волосами и заколкой в них.

«Пидор, – подумал о нем Ермак, – и этот точно пидор. Пидор и козел».

– Приготовления идут планомерно, – наконец выдавил из себя Ермак, – я хотел сказать, что они идут в точно соответствии с планом. Так сказать. С планом. Планомерно. Если подготовка идет по плану, то это называется планомерно.

– Особенности плана слишком секретны, чтобы говорить о них на данной пресс-конференции, – быстро сказал адъютант Ермака, – в необходимое время они будет представлены секретным комитетом России. А сейчас меняйте тему вопрос!

– А как проходит боевая подготовка вашей армии? – выкрикнул из дальнего ряда мелкий и лысый журналюга.

«Пидор, – повернул голову в его строну Ермак, – пидор. И вопросы у него пидорские», но четко по-военному ответил:

– Боевая подготовка идет регулярно и тоже планомерно. В соответствии с планом. Конечно, мы соблюдаем все возможные графики. Те графики, что на предоставлены нашими союзниками мы соблюдаем. Соблюдаем и те графики, что составлены нами. Такая подготовка важна. У нас она проходит по планам и по графикам.

– Господа журналисты, – подал голос адъютант, – пожалуйста, задавайте вопросы конкретные и только те, которые, уже согласованы. Вопросы, завизированные секретным комитетом. У нас немного времени. Вы должны понять, что подготовка к миротворческой операции в самом разгаре.

– Товарищ командир, – практически перебила адъютанта журналистка из Италии, – а как со сроками подготовки операции.

Ермак тяжело посмотрел на нее, и так же тяжело подумал – «пидор, это точно пидор, волосы у него не по уставу, педрило», а вслух ответил:

– Все идет по уставу и согласно плану. Планообразно. Так бы я сказал и все исключительно удачно. Это одна из наиболее тщательно подготовленных нами военных операций. Можете заверить телезрителей, что эта операция не будет знать аналогов. Не только в истории Казани, но и в мировой истории. Мы выйдем на очень высокий уровень подготовки и проведения операции. Одно то, что все наши офицеры умеют читать и писать говорит об уровне подготовки к походу.

Проскрипев все это Ермак стал уставать и нервничать. Его рука инстинктивно легла на брючный ремень и стала подбираться к пистолету.

Адъютант заметил это и громко выкрикнул:

– Господа журналисты время пресс-конференции истекло. Прошу вас покинуть зал.

Ермак скрутил свою шею влево и уставился на адъютанта.

– Можно идти, – тихо ответил ему адъютант и показал рукой на дверь за своей спиной.

Ермак кивнул и стал вылазить из узкого кресла. Под грохот аплодисментов журналистов и солдат Ермак выбрался из-за стола. Он отметил, что солдат сегодня было мало они заполнили лишь половину зала. Вскоре Ермак исчез за бронированной дверью.

Снова грянули аплодисменты журналистов, и всех присутствующих в зале, переходящие в бурную овацию (из официального отчета пресс-службы Казанской Народной Армии).

Пресс-конференция окончилась, и журналисты совершенно добровольно сдали свои камеры и диктофоны солдатам обходивших зал с большими корзинами.

– Господа журналисты, – громко приказал адъютант Ермака Романова, – смирно! Пресс-конференция закончена.

Журналисты проворно вскочили.

– Гимн! – снова выкрикнул адъютант Ермака.

Заиграл гимн Казани, а затем гимны России и Евросоюза, журналисты с солдатами энергично подхватили тексты гимнов и согласованно их пропели. После гимна адъютант владыки Казани и будущего властелина мира внятно произнес:

– Господа журналисты, готовые фото и видеоматериалы, а так же тексты статей и телевыступлений вы получите на выходе. Убедительная просьба строго брать только свои конверты, они закодированы только на ваши личные коды. А то двое нерасторопных журналистов уже лишились рук, когда пытались вскрыть чужие конверты. При этом конверты взяли да и взорвались.

Адъютант выдержал небольшую паузу, наблюдая за стоявшей навытяжку свободной, демократической и независимой прессой.

– Вольно! Разойтись! – подал он, наконец, команду одновременно переводя пистолет в кармане на предохранитель.

«Они хотя и смирные, но в любой момент могут такое выкинуть какую-нибудь провокацию или даже диверсию совершить. От штатских всего можно ожидать даже самых свободолюбивых поступков. Такие они ослы, что скоро с генералами за руку здороваться решат», – адъютант Ермака проследил как журналисты под умеренным конвоем вышли из зала.

– Ушли? – поинтересовался Ермак, сидевший в бункере рядом с залом пресс-конференций.

– Да, все разбежались, товарищ командир, – отрапортовал адъютант.

– Как я от них устал, – Ермак потер глаза, – все у них неправильно. Кругом одни пидоры.

– Это же штатские.

– Штатские, – Ермак поднялся и подошел к адъютанту, – у них все через жопу. У этих гражданских.

Ермак чувственно сжал руку на заднице адъютанта:

– У них нет даже воспитанников. Куда же уходит боевой опыт?

– Так у них просто нет бесценного боевого опыта, товарищ командир, – четко ответил адъютант не смущенным поведением Ермака.

– Нет боевого опыта. Как странно. Как глупо. Без воспитания невозможно создать нормальную армию. Настоящую армию. Воспитание краеугольный камень всей нашей системы. Нашего единства, чувства, тела и чести. Один за всех и все за одного.

– Да, товарищ командир, – тихо и вкрадчиво ответил адъютант.

– Поэтому-то я и говорю, что все они пидоры, обычные пидоры, – произнес Ермак, кладя голову на мускулистое плечо адъютанта.

Глава 5

– Тебе не кажется, – спросил как-то у Артемова Седов, – что здесь что-то странное. Неестественно-странное.

Они шли по старому рудничному штреку. Шли после смены.

– Что же странное, – отозвался Артемов, – все более – менее понятно. Объяснения все логичные. И понятные. А термопередатчики я и сам видел. Лазил и все видел. Серьезное хозяйство. Громадная шахта с кабелями и трубами. Метро триста в диаметре. Хочешь и тебе покажу. Фонят они только страшно. Потом голова болит. Но видок классный. Толстенные кабели, метра по четыре в диаметре, трубы теплоносителя метров по двадцать, а то и по двадцать пять толщины. Грандиозно. И все шипит, жужжит, как завод! Щиты контроля мигают, трещат. Грандиозно.

– Я не об этом говорю. То, что систему жизнеобеспечения построить можно это понятно. Термоэнергетика – тоже понятно. И тоже доступно. Но я вот, что думаю: неужели за столетия никто сверху не влез сюда. Наверху следят за всем, бабке убогой, без приказа, сдохнуть не дадут. А сюда даже камеры наблюдения не поставили, микрофонов не воткнули, шпионов не засылали. Странно?

– Может, и засылали, откуда ты знаешь? – хохотнул Артемов, легко поддав носком ботинка кусок бурого угля.

– Так почему не влезли в подземелье и не захватили? Не обложили данью, наконец. Свои любимые откаты не потребовали? Под ногами кладовая богатства. А они об этом и не знают?

– А как? – бывший планерист развеселился, – как можно подземелье обложить данью?

– Армия то все-таки у правительства России есть, – сказал Седов.

– Ну, армия —то есть. Конечно, есть. И никуда не делась и не денется. Но захватить подземелье ей сложновато будет.

– Это еще почему? – резко остановился Седов.

– А ты про Д-Х волны знаешь? – посерьезнел Артемов.

Седов мгновение промолчал. Потом отрицательно покачал головой.

– Так вот, – назидательно произнес Артемов, в прошлой жизни он так же назидательно учил новобранцев, – энергооружие действует только в поле Д-Х волн. Это поле наследник древнего телевидения. Практически прямой наследник, только Д-Х поле может материализовывать импульсы энергии. На особой частоте конечно. С особой модуляцией. И еще куча примочек. Но может. Телевизор – передатчик Д-Х поля. Поэтому в каждой квартире россиянина должен быть включен телевизор. И власти за этим очень строго следят. Выключение телевизора из сети это страшнейшее преступление. И почему? Все из-за Д-Х поля. При отключении телевизора перестает действовать Д-Х поле, а энергооружие становиться бесполезным.

– Ты хочешь сказать, – оторопел Седов, – что без телевидения не работает энергооружие.

– Ну, примерно так. Только не без телевидения, а без поля Д-Х волн. Именно это поле все поддерживает. А телевидение частный случай поля Д-Х волн. Попутная нагрузка, так сказать. Само поле Д-Х открыл какой-то Виктор Гусев, еще в двадцать первом веке. Но тогда не смогли нормально материализовывать энергию. Умишка не хватило. До этого дошли только в двадцать втором. Тогда и создали всеохватывающую систему телевидения и Д-Х поля.

– И если нет телевидения, – начал Седов, – то нет и энергооружия?

– Практически так. И когда, где-то, отключают электричество, гаснет телевидение, то сразу же происходит бунт и подавить его нечем. Ни парализаторы, ни энерговинтовки не действуют. Не на пластиковых ножах же резаться. Вот поэтому народные бунты строго локализованы по районам. Нет ТВ, нет войны. И это на поверхности Земли. А здесь сотни метров породы, никакое поле не пройдет. Нет таких генераторов. Так как штурмовать? Чем сражаться?

– Но ведь можно сделать один большой генератор Д-Х поля, который будет контролировать всю Россию. И распространить его поле сюда.

– Конечно можно, – весело засмеялся Артемов, – но до такой глупости не догадались даже российские президенты. Генератор Д-Х поля легко вывести из строя, энергии он потребует уйму, а между зонами генераторов Д-Х поля возникнут промежутки со слабыми полями. Да и мощность генератора любого поля падает пропорционально квадрату расстояния. Сетевая структура куда проще и надежнее. В каждой квартире телевизор – генератор Д-Х поля, он даже может не транслировать, его надо только держать включенным в электросеть. А это сделать конструктивно просто – российский телевизор нельзя установить, не включив в энергосистему дома.

– Постой, – Седов внимательно посмотрел на бывшего планериста, – ты давно об этом знал?

– С армии. А ты думаешь, почему идет постоянная война на окраинах? Только потому, что у всех свои генераторы Д-Х поля, в их пределах и воюют. Боевой буер это бронированный генератор Д-Х поля, в пределах его Д-Х поля и сражается пехота. А планер неожиданно для противника приносит Д-Х поле на новый участок боя, и если повезет, то передавит поле противника. Туда ворвутся пехотинцы с энерговинтовками. Тогда победа. Но если Д-Х поля нет, то нечем воевать. Огнестрельное оружие осталось только у спецслужб, но и там патроны по счету, их штуками считают. С таким колером совсем не до войны.

– А как же производство? Не могут наладить производство огнестрельного оружия?

– Не спрашивай про глупости, – Артемов покривился, – военная промышленность в таком состоянии, что не может производить огнестрельное оружие. И боеприпасы к нему делать не может. Для огнестрельного оружия мало сталелитейной, нужна и химическая промышленность. А для химической промышленности нужны постоянные температуры, которые трудно поддерживать на поверхности. В России уже дано не делают порохов. Поэтому террористы и прорываются. Они варят взрывчатку на плитах, делают самострелы, куют кинжалы, мечи. И отлично воюют с нашими. Только об этом по телевидению не говорят. А в армии с младших командиров про это все знают. Про ограничения поля Д-Х волн и про пределы действия энергооружия. Иначе тактически бой не организуешь.

– А об этом здесь знают?

– Не знаю. Но думаю, что те, кому надо знают. Во всяком случае, я не видел какой-то озабоченности у знающих людей.

– А такие есть?

– Кроме Академика? Конечно, есть. Несколько. Называются они Координационный совет. С ними можно встретиться. Но мной они не интересовались. Не расспрашивали ни чем. Наверное, мои познания их не интересуют. Да и мне они не интересны.

– Не спрашивали потому, что они и сами все знают? Так?

– Да. Впрочем, здесь много бывших военных есть. И еще больше побывало. Столетия ведь прошли. Так, что секретов быть не может.

Седов посмотрел, как поток воздуха кружит легкий тополиный пух:

– А наверху они знают?

– Ну, ты разошелся, – Артемову, видимо, надоел этот разговор, – догадка на догадке. Пределы Д-Х поля все военные знают. И спецслужбы, знают, гражданским это ни к чему. А в армии, конечно, знают, что внизу воевать нечем. Политическое руководство тоже осведомлено. Правда, в каких пределах я знать не могу. И понимает ли это правительство России. Но если они сюда не залезли, значит, не смогли так?

– Так.

– Ну вот, а ты запариваешь меня своими предположениями, – глухо буркнул Артемов.

– Последний вопрос, сведи меня с тем, со знающими, – попросил Седов.

– Ну, это тебе лучше спросить у Академика, – после минутной паузы ответил Артемов и отвел взгляд.

После очередной встречи с Академиком прошло около месяца. А на этот раз Седов и Академик встретились случайно.

Седов как-то поддался уговорам веселых ребят с соседнего проходного щита и записался на хоккей. Сначала он подумал, что это какая-то настольная игра. Наверху часто играли в хоккей, но это был единственной доступный вид спорта, если не считать головоломных буеров и снежного картинга. А большинство работяг играли в кухонный настольный хоккей – трудодней на коньки у них просто не было. Седов был уверен, что здесь такая же система, но когда они пришел перед его взором предстал каток залитый льдом. А знакомый проходчик засмеялся:

– Не ожидал! Да!

Седов растерянно произнес:

– Нет, конечно.

– А ты на коньках-то стоишь? – уже серьезно осведомился проходчик.

– В школе стоял, – сознался Седов.

– Ну, тогда, – проходчик был видимо, доволен ответом Седова, – опыт не пропьешь. Иди пока катайся с инструктором. А через пару недель ты с нами в команде будешь играть.

– Сразу играть? – не понял Седов.

– А чего мямлить, – проходчик поднял свою сумку, – через игру в форму войдешь.

– Ладно, – Седов пошел в направлении указанном проходчиков. Перед ним стоял инструктор, который терпеливо объяснял что-то окружавшим его. Голос его показался Седову знакомым. Это был Академик.

Седов терпеливо дождался, когда Академик закончит говорить. (Оказалось, что Академик читал лекцию по древней астрономии).

– А вы еще и астрономией занимаетесь, – поинтересовался Седов у Академика.

– Могу и астрономией, – серьезно ответил Академик, – а вы не маркируйте. Идите, берите коньки по размеру и марш на каток.

Седов с усмешкой повиновался. Он встретился с Академиком уже на катке. Вернее на той его части, где катались начинающие.

– Вы и это подстроили? – спросил Седов.

– Если знаете, то зачем спрашиваете, – сурово спросил Академик.

– Просто интересно, насколько вы искренне.

– Насколько? – Академик вздернул плечами, – все люди искренне настолько насколько позволяют условия и принципы воспитания. Да и искренность понятие не научное.

– Академический ответ, – заметил Седов.

Академик махнул рукой, и его группа стала разбредаться по катку.

– А собственно, что Вас не устраивает, – Академик с сомнением посмотрел на прокатившегося мимо них мальчика. Мальчонка и, правда, смотрелся на катке как кривая изношенная ворона.

Седов промолчал. Понимая характер этого молчания Академик, отметил:

– Вы и так задали много вопросов и получили на них ответы. Вам этого мало?

– Мало, – Седов вежливо добавил, – скорее это пища для размышлений, а не окончательные ответы.

– Хорошо, я могу еще раз заслушать ваши вопросы, но вы должны знать, что я спешу.

– Урок астрономии? – поинтересовался Седов в собеседника.

– Не смешно, – Академик переступил с ноги на ногу, – не смешно. Банально. К тому вы тратите свое время. Оно не менее драгоценно, чем мое. Не правда ли?

– Здесь есть люди, которые решают больше, чем остальные? – спросил Седов.

– Разуметься.

– А подбираются они из кого?

– Из тех, – гневно ответил Академик, – кто может решить больше, чем остальные. Знают больше, чем остальные. И могут принять ответственности больше, чем остальные.

– Ладно, – понимая, что разговор не сложился Седов постарался изменить его течение, – неужели наверху не знают о том, что здесь происходит?

– Знают, – уже более спокойно ответил Академик, – они знают. Но у нас договор – мы им уголь, кое-какие минералы, а они к нам не лезут.

– И ничего не знают о масштабах всего этого. Ни разу не заслали шпионов, разведчиков?

– Засылали и засылают, – разговор действительно утомлял Академика, а тот непроизвольно следил за катанием своей группы, – и дальше будут засылать. Некоторых мы расшифровали, другие раскололись сами.

– И после этого вы утверждаете, что здесь нет службы безопасности.

– Я никогда такого не утверждал, – отрубил Академик, – никогда. Для любого нормального человека, очевидно, что государство без разведки, контрразведки и элементарного управления невозможно. Так же как невозможно и общество без законов. У любых социальных животных есть общие правила, которым они следуют. Такие правила, есть и у людей. Они есть наверху, они есть и у нас. Однако мы этого не афишируем. А для желающих вся информация есть в наличии.

– Где? – коротко поинтересовался Седов.

– В архивах, – рутинно ответил Академик, – а где ей еще быть. Только там. И не думайте, что попасть туда невозможно, а вокруг заговор молчания. Наши архивы общедоступны. Для желающих все открыто.

– Хорошо, – Седов, волнуясь, почесал верхнюю губу, на которой пробивалась щетина, – а как туда можно попасть?

– Вам это нужно? – колюче посмотрел Академик, – Тогда как прикажете. Но после этого извольте меня оставить в покое.

– Хорошо.

– Ладно, завтра вам принесут все необходимые документы для посещения наших архивов. А теперь извольте откланяться. У меня все-таки группа на коньках замерзает. Да и вы с нами кататься, видимо, не желаете. До свидания.

Академик медленно поехал к своим ученикам. А разочарованный Седов поплелся в раздевалку.

Однако Академик оказался не треплом. Утром официантка вместе с подносом завтрака принесла и небольшое блюдо. Когда за официанткой закрылась дверь Седов жадно бросился к резному ореховому столику, на котором стояло блюдо. На блюде лежал конверт из плотной бумаги. Седов схватил его и разорвал серый конверт, внутри находился бланк на посещение архива и получения доступа ко всем хранилищам информации. Так и было написано.

Фамилии на бланке не было, и только строчка снизу показывала, что имя можно поставить любое. Но написать его надо автоматической ручкой или специальным микролазером, а не карандашом. Далее пояснялось, что это необходимо для того чтобы надпись со временем не стерлась.

Недоуменно повертев бланк, Седов достал красивую автоматическую ручку и аккуратно вписал свое имя в бланк. После этого он принялся за завтрак, но нетерпеливо посматривал на бланк открывавший доступ к неизвестности.

Оставался сущий пустяк – отпроситься с работы. Но и это ушло как-то само-собой.

Тускло загорелась лампочка примитивного коммутатора. Седов нажал кнопку и услышал голос своего напарника – Артемова:

– Док, не спеши. Нас уже предупредили, что у тебя какие-то там дела. Ты не волнуйся мы и без тебя справимся.

– Спасибо, – ответил Седов.

– Да уж не за что, – Артемов помолчал, – если чего надо будет, то ты сообщай. А так удачи тебе.

– Спасибо, – тихо ответил Седов и отключился.

Ослепительно белый бланк доступа чересчур притягивал взгляд. Седов часто ловил себя на мысли, что чрезмерно спешит, торопиться, всегда лезет куда-то. Он знал это и все равно совершал нелепые ошибки. Так было и сегодня – он не успел толком позавтракать и оставил нетронутым блюдо с фруктами. Едва успел ополоснуть руки и сразу же схватил бланк. Еще и еще внимательно перечитал его.