Читать книгу "Горькое молоко. Золотой брегет. Тюремный шлейф"

В раздумьях

…Беда в эту ночь долго не мог уснуть, обдумывая заманчивое предложение Юры Лба. Затем он стал мысленно перелистывать странички недавно прожитых им временем. Он занимался серьёзно футболом. После травмы ноги совсем футбол не бросил, но о серьёзности продолжения занятий не помышлял. Сейчас борьбой занимается, недавно стал Чемпионом Поволжья. Выполнил норматив мастера спорта почти за год занятий. Ещё восемнадцати лет нет, а уже наполовину инвалид. Болезнь бесцеремонно перечеркнула все его усилия. Хочешь, не хочешь, но борьбу надо оставлять. Оставался оздоровительный футбол, ежедневный вид спорта, которым заражён был весь двор. Футбол – это было многолетнее дворовое увлечение. Недавно тренер основной команды «Водник» посоветовал Серому возобновить занятия этим популярным видом спорта серьёзно и пригласил его к себе на тренировки на стадион, поработать с основным составом. Беда от такого предложения отказаться не мог. Но была медицинская преграда, чтобы серьёзно заниматься футболом. Нужна справка о состоянии его здоровья, которую, как считал Беда, получить будет проблематично. К его огромному счастью, медики не обнаружили у него порока сердца и разрешили заниматься футболом. После получения заветной справки, он начал ходить на стадион регулярно. Он целиком и полностью ушёл в этот вид спорта, оберегая ранее травмированную ногу. Важнее дела для него в то время ничего не было. В жертву футболу, он мог прогулять школу, не пойти на интересный фильм. И временами отказывался, от уличных прогулок с друзьями. Но после тренер внезапно заболел. На его место тренером временно назначили обыкновенного инструктора – методиста с завода, который в футболе мало чего смыслил. Ходить на тренировки к такому бездарному наставнику у Сергея желания не было, и он стадион начал посещать не регулярно, а когда вздумается, не придерживаясь расписания. Небольшой перерыв выбил его из колеи. Пока решался вопрос, какой тренер будет работать с молодёжью, улица вновь засосала Сергея в гущу своих событий. Решались вопросы верховодства в городе при помощи кулаков с пацанами других улиц, и населёнными пунктами, где жили цыгане и другие национальности. Взрослые в мальчишеские потасовки не лезли. Если по незнанию дела кто – то из старших влезал против компании Беды, то тогда на помощь приходили взрослые урки, которые моментально ставили всех на место, закрепив лидерство своему двору. Поверженные, потом находили пути, чтобы встать на дружескую тропу с победителем. Серый, отличившись, беспощадной жестокостью в драках, прочно закрепил своё лидирующее положение в городе. Он вёл себя скромно, но в душе он был король, не позволяя в его присутствии вызывающе себя вести незнакомцам. Если после первого замечания незнакомец не переставал блатовать, то Беда стремительно без лишних разговоров переходил в фазу блиц – знакомства. За справедливостью к нему обращались ребята с других дворов, и он им охотно помогал, чтобы упрочить своё положение лидера. Появление его с друзьями в другом дворе, наводило страх перед сверстниками того двора. Они могли заглянуть на улицу в конце города, цель была для этого одна. Найти приключений связанных с дракой. Сами не задирались, но к схватке провоцировали. После каждой драки, оценивались скрупулёзно действия всех участвующих, включая и побитых. Если с другой компании кто – то проявил себя в драке хорошо, его они постепенно подтягивали в свою бригаду, создавая ударный отряд, который мог дать отпор и взрослым парням. Нередко, за массовые драки их вызывали в милицию, но никогда и никто не называл фамилию Беда. Милиция проводила профилактическую работу с подростками и надо сказать очень часто. Приходила в школу с лекциями, разбирала проступки, совершённые пацанами. Главным городским бичом, это были драки, иногда они носили массовый характер. Выходили биться против, культурно – просветительного, речного училищ, где в ход иногда шли колы и кастеты и другие холодные орудия, которые могли причинить серьёзные травмы. Учились, в основном там иногородние студенты, незнакомые с обычаями местной шпаны. Драка возникала из ничего, где виноваты, могли быть обе стороны. Верх брали всегда местные, которые были сплоченнее и смелее. Эти потасовки были хулиганством чистой воды и к суду ни кого не привлекали. Милиция по возникновению драк ограничивалась только – лишь нравоучительными беседами с нарушителями спокойствия. Бывали случаи, когда дела заводили на отдельных ребят, которые во время следствия разрушались, при помощи таких советчиков, как Беляк, Фрол, Ганс. А ещё был Лимон, старший брат Балты и лучший друг Калины, – хороший футболист, которого посадили в прошлом году. Он знал, как уйти от карающего меча закона, но себя спасти не мог. На заводе, где он работал кладовщиком запасных частей, был убит в кабинете его мастер. На столе нашли два стакана и бутылку с отпечатками пальцев Лимона и мастера. Алиби у него не оказалось, так как собутыльники закрыли его в складе пьяным, откуда он выбрался через окно только ночью. На проходной ему вахтёр сказал, что произошло в цеху убийство и подозревают в нём Лимона, имевшего к тому времени уже одну судимость.

…Беда, ворочаясь в постели, вспоминал последнею встречу с Лимоном, когда он спал в подвале, свернувшись калачиком, поджав под себя ноги. Время тогда, было не ночное и даже не вечернее. В незапертую дверь, кто – то тихо вошёл. Чиркнула спичка и рука потянулась к свечке. Когда свеча зажглась, на фоне полумрака проявился знакомый силуэт родственника Лимона.

– Кто здесь? – спросил Серый, хотя Лимона он узнал.

– Я, это Серёга, – отозвался он, узнав Беду по голосу, – а ты чего среди белого дня в подвале спишь. Дома неприятности, что ли? – спросил он.

– Никаких неприятностей нет, просто попасть не могу. Дверь захлопнул, а ключ оставил. Ждал твоего Балту с Вовкой Туманом и незаметно уснул, – ответил Беда.

Лимон посмотрел как, свернувшись в калачик, спит Беда и для интереса спросил:

– Ты всегда так спишь, подтянув ноги к животу?

– Нет, только, когда мёрзну, а что?

– Да нет, ничего страшного, просто есть мнение некоторых знатоков, что обычно в такой позе спят, слабые и безвольные люди, подверженные влиянию со стороны, – выдвинул неизвестно чью – то гипотезу Лимон.

– Ерунда, какая – то, – вставая с топчана, сказал Серый, – как хочу, так и сплю.

– Ерунда у меня. Я, кажется, вляпался в навоз. Меня могут в эти дни прикрыть в КПЗ. Домой не пойду. Перекантуюсь у тебя здесь. Хоть недельку подышу в своё удовольствие. Знаю, что перед смертью не надышишься, но всё – таки.

– Иди лучше к дядьке, он тебя к деду в деревню отвезёт, там тебя никто не найдёт, – посоветовал Беда.

– Нет, Серёга, там меня в первую очередь прихватят. Да и дядю Романа подставлять не хочу. Все знают, в каких мы с ним отношениях. Я же ему крышу прошлым летом помогал крыть.

– Дед никого в свой дом не пустит, – сказал Беда.

– Может я так и поступлю, но ты его только предупреди, что я здесь. А он пускай продумает, как вывезти меня. Лучше когда стемнеет.

– И сколько тебе грозит? – спросил Беда.

– Думаю червонец, но обидно то, что я никого не убивал. Мастера мне моего на шею повесили. Я его не трогал, только поссорился с ним крепко утром при всех. Теперь мне всё равно. Я тюрьмы не боюсь, она для меня, как для тебя пионерский лагерь.

Лимон ошибся, его осудили на пятнадцать лет. После оглашения приговора, он судьям крикнул:

– Приду на волю, я вас всех переушибаю. Жить вам рожи казённые, осталось пятнадцать лет.

Этот выкрик мальчишки расценили, как переданный для них привет. Они лишний раз убедились, что Лимон, действительно ничего не боится и сломать его трудно. Конвой увёз его в систему государственного обеспечения с небом в клеточку. Лимон в своё время тоже пытался подготовить из дворовых мальчишек команду чемпионов, так, как сам был отличным футболистом, но у него ничего не получилось.

«Не успел, – подумал Беда, а Юра Лоб сегодня уже доказал, что можно и обязательно нужно о себе заботиться самому. Мать не всегда приятно загружать своими проблемами. Поэтому, пойду по пути Лба.».

У проходной

Как и условились, ребята на следующий день подошли к проходной завода. Лоб уже был там со своим братом Лукой. Брат Лба был младше его, но благодаря своему огромному росту и грубому лицу выглядел старше. Он был ознакомлен со своими функциями и с нетерпением рвался к работе.

– Видите пацаны, машины стоят, – показал Лоб на скопление машин у завода, – обходите их все, и спрашивайте у водил, нужны им сварочные электроды. Говорите им, что товар наш дешевле и все сопроводительные бумаги есть. Как язя накнокаете, так быстро ко мне. Остальные дела будут мои. Не грубить им, будьте вежливыми с ними у проходной.

– А если представится возможность угнать машину с товаром, – спросил Челнок.

– Коля, ты чего угорел? – от проходной ни одной машины нельзя угонять, это надо делать вдали от завода, но не за чертой города. А если мы будем гонять машины от завода, завтра здесь будет милиция работать. И нам здесь бабки делать не разрешат.

– А почему не за чертой города? – поинтересовался Перо.

– Там другая бригада работает.

…Все разошлись по парам обходить машины, которых было предостаточно около проходной. Одни машины уезжали, другие подъезжали. Беда работал на пару с Пером.

В первый день они нашли двух клиентов на восемь тонн электродов. Вечером, у себя дома Лоб выдал деньги. Это были хорошие деньги, за которые стоило рисковать. Не валюта, но шелест этих купюр был не хуже иностранных денег. Одним словом таких денег ребята до этого не видали.

На следующий день, окрылённые удачей, они бегали по всем проходным, не стояли на одном месте. День тоже был удачным. Изо дня в день, у них дела шли всё лучше и лучше. Они практически забросили школу, ходили только по понедельникам и субботам, так как в эти дни отдел сбыта товар не отпускал. Уже за неделю у Беды, собралась солидная сумма денег. Благодаря своей грамотной речи и приятной внешности он сумел заработать две тысячи. Он не знал, что делать с такой огромной суммой денег. Подмывало купить подержанную машину, но не решался сказать матери. Как ей объяснить, что деньги он заработал не криминальным путём, а честно работая посредником.

От Челнока и Салёпы, покупатели чаще шарахались. Их не интеллигентная внешность и не совсем профессиональная речь не внушала доверия покупателям. Поэтому они считали свои прибыли на копейках, а это было значительно меньше Беды.

Лука работал вместе со Лбом, но когда Юры не было, тот ничего без брата самостоятельно не мог решить. От злости он сильно матерился на водителей, от чего ещё больше отпугивал от себя покупателей. Лоб поблажек никому не давал, и деньги платил всем по справедливости, кто сколько заработал.

Лоб чаще находился на базе вторсырья или на контейнерной площадке, где хранился левый товар с завода. Ребята подъезжали с покупателем на машине, он загружал их там. Затем получал с них деньги и выдавал накладные на товар.

Лоб купил себе подержанную Волгу и везде разъезжал на ней. Лука, злясь на самого себя, решил подлатать свой худой бюджет другим способом. Он от дома колхозника угнал машину с половой доской и продал одному спекулянту на строительство дома. А машину бросил недалеко от посёлка «Дружба». Через день нашли похитителя и краденые доски. За это Лука был приговорён к одному с половиной года лишения свободы.

– И это ему повезло. Кому – другому бы за это впаяли пятак за это, – а его как сироту пожалели, – говорил Власов всем во дворе.

…У Беды шло всё хорошо. Лоб сообщил, что освободился Минин. И пообещал, что с его участием работа ребят будет оцениваться выше. Парни уже мысленно подсчитали свои потенциальные капиталы и на что потратят деньги летом.

Поздно вечером Сергей, придя домой, увидал накрытый праздничный стол. За столом сидели мать, Колчин и Захар Минин. Кого – кого, а Захара в квартире матери он встретить не думал. Сергей сухо поздоровался с гостями и прошёл в спальню. Утром за завтраком он узнает от матери, что Захар приходится ей двоюродным братом и племянником деда Романа. Мать Захара была родной старшей сестрой деда Романа.

…У проходной на следующий день Минин подошёл к своим родственникам Беде, Перу, Арбузу. Без всяких обиняков и недомолвок он доходчиво им объяснил:

– Ребятки, я понимаю, что вы втянулись в эту работу, и слышал, что у вас неплохо получается. Поймите меня правильно и не обижайтесь. Отныне чтобы вас у проходной я не видел.

Я не хочу, быть проклятым своей роднёй. Я занимаюсь не совсем правильным делом. За границей это честный бизнес, а у нас спекуляция. Поэтому ни один мой близкий родственник пока не может быть партнёром в моём деле. Если деньги нужны, я вам их дам.

– А разве в том есть криминал, если я нахожу покупателей? – умоляюще смотрел Беда.

– Если бы не было, я бы тебе слова не сказал, но ты сын моей двоюродной сестры, и внук моего дядьки. И все вы здесь родственники для меня, а не мальчики для битья. Ты представляешь Сергей, что будет, если ты по моей милости окунёшься в эту грязь и срок заработаешь?

– Всё я представляю, – начинал сердиться Беда, – но привык я уже к этим лёгким деньгам, и отвыкнуть будет сложно от проходной. Присосался я к ней, как пиявка к попке.

– Отвыкнешь! Подумаешь, Клондайк он потеряет. Ходи в школу, у тебя выпускной класс, играй в футбол и не огорчай мать и деда. Смотри, дед у тебя в силе ещё, а дядька с батогом ходит. Помогать ему надо.

– Я Ивану и так помогаю, собак выгуливаю, каждый день по два раза. Кормлю их, – оправдывался Беда.

– И за голубями смотрим, – добавил Арбуз.

– Короче вы меня поняли, если интересные вопросы возникнут, приходите ко мне домой или к сараям. Я себе новых голубей приобрёл. Не могу без них, как вы без проходной.

– Интересный вопрос у меня к тебе и сейчас есть, – с досадой в голосе сказал Беда.

– Что за вопрос, выкладывай? – спросил Захар.

– У меня есть деньги, хочу себе взять машину подержанную, но свежею. А вот как матери объяснить затрудняюсь. Ты бы с дедом поговорил, вроде бы он мне купил авто на свои деньги.

– Нашёл о чём горевать, – взбодрил Захар Беду, – да ты деда своего видимо плохо знаешь. С ним любой базар можно в плюсах перетереть. Это мы утрясём. Но это не интересный вопрос. И я не пойму, зачем тебе сейчас машина? Гаража нет, потом армия не за горами. Я могу себе купить самую крутую тачку, но у меня душа не лежит к технике. А на чём передвигаться я всегда себе найду. Вот катер я себе обязательно приобрету. Спиннинг с него бросить в любом месте можно. Тебе сейчас нужно ограничиться, хорошей авторучкой и учебниками, – предметы необходимые для получения аттестата и поступления в институт. Так, что и ты подумай хорошо, нужно ли тебе авто?

– Хочется, даже под ложечкой сосёт, – сказал Беда, – многие парни имеют мотоциклы. Некоторые Явы себе купили. По городу рассекают, а я чем хуже.

– Я тебя переубеждать не собираюсь, но тебе сначала права надо получить, а потом думать о технике. Последовательным надо быть. На Юру Лба не смотри, он узколобый, ездит без прав до поры до времени. И ты думаешь, приобретёшь, мотор и думаешь, бога за бороду возьмёшь. Нет родной, – своей покупкой ты первым делом привлечёшь внимание ОБХСС не только к себе, а и матери. Не забывай, у нас товар левый, неучтённый. ОБХСС будут рыть, и копать, откуда у молодого парня авто? Теперь подумай, если в городе у кого из твоих ровесников машина? Могу сразу сказать. Нет, и не может быть! Многие подпольные дельцы имеют большие бабки, но боятся показывать лишний раз своё благосостояние. И это всё по той же причине, о которой я тебе толкую.

– Всё понятно, – утвердительно замотал головой Серый, – думаю, ты очень правильно и своевременно донёс мне свою мысль.

– Ну, вот и ладушки, – сказал Захар, – а чтобы вам, моим родственникам не обидно было. Друзей ваших я тоже уберу. Пускай Лоб сам покрутится у проходной. Наработки и клиентура благодаря вам у нас уже есть небольшая. Теперь значительно легче будет работать.

…Минин понимал, что его молодые родственники остались огорчёнными после разговора. И то, что он отлучил их от себя, это был его жизненный принцип. «Ни ввергать, никого из родни в свои мутные дела».

Старый коммерческий зехер

Новость во дворе была неприятной для ребят. Не успели осудить Юрку Балаша, как арестовали Калину с их двора и Балту. Калина был мастером спорта по хоккею, играл за команду мастеров класса Б. Но из – за мучительного мениска, оставил хоккей и ударился во все тяжкие. Мало того в свои дела он посвятил соседа по площадке Балту. Их преступление оказалось на редкость дёрзким. Они совершили налёт на кассира с Лесхоза. Калине было 23 года, а Балте только исполнилось восемнадцать лет и этот возраст Балту не спасало от сурового наказания, как Юрку Балашова.

Все ребята после этого преступления и отлучения их Мининым от работы, начали прилежно посещать школу. Лоб крутился один, и однажды был подвергнут искушению. Машина с двумя контейнерами электродов, была угнана им от заводской столовой. За это его Захар тоже отстранил от хлебной работы, но деньги за товар ему отдал. Своей необдуманной выходкой Лоб привлёк внимание к проходной завода целый штат сотрудников милиции.

Пока суть, да дело, Юра затаился на время у своей подруги Вальки Луны, и в городе не светился. На свою съёмную квартиру редко ходил, так – как находилась она в центре города. Была опасность попасться в руки милиции, так – как он не знал их движений по поводу его угона машины с электродами.

Валька Луна жила в частном секторе в одном доме с братом. Брат, был известным портным, а сестра его, имея диплом драматической актрисы, ни дня не проработала в театре. Она работала вначале директором дома пионеров. Но от этой работы была не в восторге ушла на вольные хлеба. Стала помогать брату по швейному делу и подыскивать клиентуру. До шестидесятого года надомная работа считалась для портных и сапожников вполне легальной, но Хрущёв своим запретом заставил всех кустарей уйти в тень. Брат Вальки Луны имел приличные деньги и не скупился ими ни для сестры, ни для её сожителя. Юрка же в этом доме считал себя нахлебником. Он не мог задарма есть чужой хлеб. Скука и совесть заставляла его сорваться и идти на поклон к Минину. Но внезапно кредиторы – барыги предложили ему заняться выбиванием долгов.

…Это дело Лбу было по душе. Он попал в свою стихию. Долгов было не совсем много, но процент свой он имел с лихвой. За сто рублей долговых он сдирал с должника пятьсот рублей. При хорошем наваре ребят со своего двора он не забывал. Постоянно приходил во двор, где их щедро мог угостить пивом или вином. Ребята ему завидовали и жалели, что лишились жирного пирога. Всё – таки вкус лёгких денег они все ощутили. И поэтому мальчишки каждый раз подкидывали Лбу свои авантюрные коммерческие планы. Они дискуссировали по этим планам, и в конечном итоге Лоб их браковал, находя их опасными и невыполнимыми для парней.

– Беда с матерью в это время переехала в трёхкомнатную квартиру в соседний подъезд. Они обменялись с родителями Егора и Лимона Балты. Квартира для двух человек была большая, да и не малые деньги запросил адвокат на защиту сына. Серый тогда не знал, что причиной размена квартиры послужили деньги на адвоката. Он бы с радостью эти два куска вытащил из своего тайника и отдал родителям Егора. В размене квартиры были свои минусы для Беды. С этим обменом ему в подвал придётся ходить через улицу, – а это не всегда удобно. Вторым же минусом, было долгое привыкание к новому спальному месту. Но зато у Сергея появилась шикарная отдельная комната, где он мог заниматься своими делами. Особо по подвалу он не скучал, так как интересы и заботы появились другие, да и лето было не за горами. В это время года он с парнями подвалом не пользовались.

У Беды был последний год учёбы. Выпускной класс обязывал к усидчивости и тщательному изучению школьного материала. Он уже переиграл и в Мореходку удалил из своих планов. Сергей решил поступить в университет на факультет журналистики. Купил себе книги по английскому языку, истории и скрупулёзно изучал эти предметы. К тому же деньги у него были и себе он ни в чём не отказывал. «Захотел печатную машинку, – купил. Машинка для его будущей профессиональной деятельности была необходима. Захотел туфли модные, – купил».

То, что Сергей запросто без всякой нужды мог удовлетворить свои потребности, – это чувство было непередаваемо. Он был счастливым и щедрым! Но когда пересчитал деньги, те, что заработал у проходной на продаже электродов, то решил урезать свои потребительские расходы, а оставшуюся сумму передать на сохранение Ивану. Но как дальше делать деньги эта мысль его никогда не покидала. Даже сидя за учебниками, он постоянно отвлекался и улетал в свои денежные думы. Думы были неплохие, но для Страны Советов не годились, – запах тюрьмы от них исходил конкретный. Он уже, кажется, всё передумал с открытым уголовным кодексом и пришёл к выводу, что в Советском Союзе, как не изобретай, везде горит срок. Значит, выхода два, – либо жить на сто рублей в месяц, – либо уметь рисковать и ходить с оттопыренными карманами. Сергей выбрал второе.

…Идея делать деньги из воздуха пришла к нему неожиданно.

Натолкнул его на этот шаг одна из печатей изготовленная Лукой, и нелепый приказ председателя горисполкома.

Когда Беда достал печать из ящика письменного стола и, макнув в подушку с синей тушью, приложил её к чистому листу бумаги. На чистом белом листе чётко отпечаталось круглой формы изображение, с вырезанным по центру спутником земли, а по краям надпись Строительное Управление «Спутник». Мысль его посетила стремительно. В местной газете он недавно прочёл, что председатель горисполкома издал приказ для всех гаражных кооперативов. В приказе указывалось благоустроить проезды на территории кооперативных гаражей. Какие кооперативы не имели технических средств и возможностей, – должны были перечислить кругленькую сумму в горисполком, для выполнения дорожных и косметических работ. Хозяева гаражей были до предела возмущены, нереальными расценками, но деваться было некуда. Власти грозились при невыполнении приказа ликвидацией гаражей.

И тут им на помощь пришёл Беда с взрослой компанией Юры Лба и его подругой Валькой Луной. Суть производства денег заключалась в простой и наглой афёре. Перо и Туман ходили по гаражам узнавали фамилии владельцев, разговаривали с ними, знакомили их с договорами. Эти липовые договора на производство строительных работ, от несуществующей организации СУ «Спутник», Беда заготавливал для председателей гаражных кооператива в двух экземплярах. Самое удивительное, что подлинность этих бумаг не вызывала ни у кого никаких сомнений. Печать этой строительной организации магически действовала на всех, кто знакомился с договором. В договоре оговаривался срок выполнения работ, сумма оплаты за работу, которая была в три раза меньше цены, продиктовавшей горисполкомом. Владельцы гаражей охотно шли на соглашение работ и сдавали деньги казначею. Они поняли, что вопрос благоустройства будет решён без помощи исполкома. И конечно важным фактором исполнения строительных работ являлись, небольшие материальные затраты. У СУ «Спутник» они были не обременительны. За три дня собирались деньги, за которые Валька Луна выписывала приходные ордера и уходила восвояси с приличной сумой денег. Но шло время, а строители на объекте не показывались.

Таким простым способом они за короткий срок нагрели два самых больших гаражных кооператива в городе. Словно ливень из водосточной трубы, к ним вытекли дармовые деньги. И они подстёгнутые такой внезапно свалившейся на них удачей решили пройтись по гаражным кооперативам других районов, понимая, что в своём небольшом городе опасно повторяться.

…Беда на этот раз не обдуманно не тратился, а отдал деньги Ивану на сохранение. Его обуял азарт новых сомнительных проектов, где можно бабки грести лопатой. Он вновь возрадовался жизни. Но неожиданно все планы поломал Лоб. Его необузданная жадность привела к серьёзным последствиям, после которых Беде пришлось свернуть свою афёру.

Минин Юру Лба держал на дистанции, после того, как он угнал машину, но Лоб не унывал. Дерзости у него было не занимать.

Он принимал заказы на выбивание долгов от кинутых на деньги клиентов, на что и жил. А тут Беда подвернулся со своим проектом. Материальное положение позволяло ему с Луной ужинать каждый вечер в ресторане.

Юра узнал от брата Вали Луны, что в психоневрологическом диспансере их города производственным цехом по пошиву постельного белья заправляет бывший артельщик Суворов.

Молва о Суворове шла порочная. Одним словом это был теневик прикрывавшийся медицинским учреждением. В одном здании он работал и на себя и на государство.

Эту информацию Лбу слил бывший пациент этого диспансера Лунин Степан по кличке Аршин, он же родной брат Вальки Луны. Он рассказал Юре, что Суворов, дав на лапу нужным людям, ввёл трудотерапию в диспансере.

В этих мастерских не было постоянного штата, его создавали из больных и попавшихся на крючок надомников.

Степана, как и всех других надомников из портных, против их воли, помещали в психоневрологический диспансер на три месяца, а иногда и на больший срок. Условие было одно, либо они безвозмездно трудятся на благо родины несколько месяцев, либо в лагере за жалкую пайку по пять лет будут лес валить. Подпольщики хорошо знали, что нарушают закон и соглашались на условия Суворова. Дома Степан шил всё от детских слюнявчиков, до театральных костюмов. Но в конце февраля на протяжении трёх лет, за ним приезжала домой машина с крестом и увозила в Зелёноборский Бедлам. В диспансере он был и закройщиком и портным и мастером.

Сам Суворов бывал редко в мастерских. Всю работу возлагал на опытного Степана. Работа была трёхсменная, и Степану порой приходилось там ночевать.

Больным он никогда не был, и голова у него работала в нужном направлении. Перед своим «излечением» он сумел вытащить из папки своего начальника левые бланки с живыми печатями и подписью, которые он отдал Лбу. Так же он рассказал Юре, что авантюрист Суворов, заправляя мастерскими по пошиву постельного белья, одновременно запустил производство неучтённой продукции. И в доле с Суворовым был главный врач диспансера.

Юре Лбу имея такую важную информацию, не нужно было что – то чувствовать, что – то обнюхивать. Он твёрдо знал, что Суворова превратит в дойную корову. Юра попросил у Беды напечатать на одном из подписанных бланков долговую расписку на десять тысяч

– А немного будет? – вздрогнул от удивления Беда, – а вдруг этот Суворов имеет в своём штате не только главного врача, но и начальника милиции?

– Не бойся, я о нём все справки навёл. Он жлоб, живёт с женой вдвоём в большом доме. Ездит на новой Волге. Выложит, как в банке, требуемую сумму.

– Я не боюсь, просто хочу, аттестат о среднем образовании получить на свободе, а не в тюрьме.

– Ты ничем не рискуешь. Весь удар я беру на себя. Бабки мне в руки дают, значит, я рискую больше всех.

– Хорошо, я сделаю, как ты просишь, но если спалишься, то на нас всех можешь подозрение навести.

– Печатай не дрейфь, всё будет в ёлочку, – убедил он Сергея.

Беда сделал, как он просил и отдал ему расписку на десять тысяч рублей. Лоб на следующее утро на своей Волге с Валькой Луной поехал в диспансер к Суворову.

Луну он оставил в машине, а сам решительно направился в мастерские, которые никем не охранялись.

Суворов изобразив кислое лицо, прочитал положенную перед ним долговую расписку с его печатью, где было сказано:

Я Суворов Валерий Михайлович 1937 года рождения, проживающий в посёлке Соловьи, взял в долг у Карена Азаряна десять тысяч рублей. Обязуюсь подателю сей расписки, вернуть эту сумму в двухнедельный срок.

10.04.66. подпись: Суворов.

– У меня нет знакомых с такой фамилией, – ответил недоумённо Суворов, поняв, что его пытаются развести.

– Пить меньше надо, тогда помнить будешь, – громко рявкнул Лоб.

– Хорошо, я отдам эти деньги, но при мне нет в данный момент такой суммы. Завтра после обеда я выкуплю эту расписку за указанную вами сумму.

– Это другой разговор, но смотри, если выкинешь фортель с ментами, мы спалим и твой дом, и твои мастерские. Будешь золой торговать.

– А чем менты мне могут помочь, если подпись моя? – вкрадчиво спросил Суворов.

Лоб сел в машину, а Суворов в это время наблюдал за ним, через шторки окна.

Когда машина скрылась из обозрения, он следом сел в свой автомобиль и поехал в милицию к своему знакомому сотруднику Алексееву, рассказав ему о визите наглого урки.

– А как он выглядел, особые приметы заметил? – спросил Алексеев.

– Настоящим бандитом он выглядел, а из особых примет, я бы отметил его маленькие зубы, которые никак не подходят его широкому лицу.

– Зубы маленькие, зато хватка звериная. Это Толокнов, – известен в криминальных кругах, как Юра Лоб. Нам известно, что он занимается подобными делами, но заявление обиженные люди бояться писать на него. Он обобрал многих торгашей на рынке. А работает он по – видимости на вора в законе Захара Минина. Мне кажется, пришла пора завтра брать его.

– Самое интересное, что у него в машине сидела молодая женщина, – сказал Суворов, – она мне хорошо знакома, но где я её видел, никак не вспомню. Вернее всего это заведующая магазином, с которой мне приходилось работать. Ведь я только им оставляю на бумагах свои подписи. Сейчас я думаю, что они с моих документов виртуозно подделали мою подпись и меня теперь шантажируют.

– Возможно и так, от Юры Лба всякой подлости можно ожидать. Но так далеко зайти, тут его одной головы мало. Это наполовину не его уровень. Мозги у него не те. Как бы тот неизвестный нам Мозгарик обедню нам не испортил с твоей психушкой.

– Вот за это у тебя голова не должна болеть, – успокоил его Суворов. – К моей работе не один прокурор не подкопается. Я своё дело туго знаю.

– А женщина эта одна была в машине? – спросил Алексеев.

– Нет, с молодым человеком. Примерно двадцать лет, светленький такой, спортивного телосложения, я бы сказал, даже красивый, как Аполлон и хорошо одетый.

– Это видимо одна шайка, которая гаражные кооперативы обманули, с дорожными работами, – высказал свою версию Алексеев. – Завтра мы твои мастерские обложим. Как возьмём его с поличным, так и заявление напишешь, – сказал прощаясь с Суворовым, Алексеев.

…Юра Лоб, на следующий день ехал в своей машине к Суворову. Рядом с ним сидела Луна, а сзади, жуя ириску, лежал Кирилл, – мальчишка тринадцати лет. Он припарковался на параллельной улице, откуда, хорошо обозревались все выходы и входы от мастерских Суворова.