Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

Важнейшим каналом получения секретной информации о настроениях населения являлись добровольные и штатные осведомители. В течение 1920‑х годов общей тенденцией деятельности ОГПУ в их отношении было стремление к увеличению численности осведомителей. Теоретическим обоснованием этого являлся тезис о «значительном усилении активности» различных антисоветских движений532532
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 3.


[Закрыть]. Перед уездными уполномоченными ОГПУ была поставлена задача иметь секретных информаторов «по одному на каждое самое мелкое учреждение или предприятие» в городах и «по одному на каждую волость и крупное село в деревне». При этом существовало утопическое требование, что уездные уполномоченные обязаны поставлять «вполне точные, определенные и строго проверенные сведения предупреждающего характера по состоянию своего уезда во всех отношениях на каждый день».

Данные уездных уполномоченных перепроверялись сведениями, поступавшими в Информационный отдел ОГПУ от районных уполномоченных. Их обязанностью было «обслуживать все без исключения гражданские предприятия и учреждения» района533533
  Боева Л. А. «Особенная каста»… С. 112–113.


[Закрыть]. В 1922 году штатная численность «осведомителей» составляла 30 тысяч человек и продолжала увеличиваться534534
  Леонов С. В. Государственная безопасность Советской Республики в пору Октябрьской революции и Гражданской войны (1917–1922 гг.) // Государственная безопасность России: история и современность. М.: РОССПЭН, 2004. С. 355.


[Закрыть]. Одновременно встал вопрос о качестве секретных сотрудников. Ф. Э. Дзержинский в записке начальнику Экономического управления ГПУ З. Б. Кацнельсону 12 августа 1922 года весьма эмоционально высказывал свои опасения: «Эти осведомители – это наша гибель. Наверное, нет ни одного стоящего. Ожидаю доклада и списка осведомителей с их характеристиками»535535
  Ф. Э. Дзержинский – председатель ВЧК–ОГПУ. 1917–1926. С. 415.


[Закрыть]. 15 августа был подготовлен проект циркуляра за подписью Ф. Э. Дзержинского и Г. Г. Ягоды «О расходовании средств на ведение секретной работы», в котором отмечалось:

…на содержании находится масса секретных сотрудников, которые далеко не соответствуют своему назначению. <…> Сплошь да рядом утверждаются счета на бессмысленные, нецелесообразные расходы, иногда даже фиктивные, нанимаются секретные квартиры и нецелесообразно используются. <…> На секретную работу тратятся колоссальные суммы совершенно нецелесообразно.

Далее шли распоряжения немедленно проверить «весь личный состав секретных сотрудников», проинспектировать «расходы на угощение, посещение трактиров» и т. п.; «установить строгий контроль над выдачей секретных сумм», новых секретных сотрудников «принимать после серьезной проверки их на работе»536536
  Ф. Э. Дзержинский – председатель ВЧК–ОГПУ. 1917–1926. С. 415–416.


[Закрыть]. Но главное, что сама система нуждалась в как можно большем количестве секретных сотрудников и осведомителей различного вида. Посему все эти строгие и строжайшие требования по большей части неизбежно оставались на бумаге.

Все указания и распоряжения центра транслировались на местном уровне. Уполномоченный по партиям Нерехтского Политбюро (ПБ) Костромской губернии И. П. Лебедев сообщал, что в период с 8 ноября 1921 по 15 января 1922 года «за лицами, живущими в волостях, никакого наблюдения нет, но за живущими в городе имеется наблюдение». Отсутствие работы секретного сотрудника он объяснял тем, что последний «за неимением теплого обмундирования никуда не ходит… для этой должности не способен». По его мнению, на эту должность надо найти «любителя и строго разбирающегося в важности выполняемой им работы».

В плане работы Нерехтского ПБ на январь–март 1922 года уполномоченным по политическим партиям предписывалось «выяснить жизнь и деятельность взятых на учет членов антисоветских партий, для чего во что бы то ни стало установить за ними наблюдение». Нужно было «создать группу эсеров из своих осведомителей, дабы тем самым выяснить, имеются ли и сколько, в уезде». Уполномоченные по осведомлению и агентуре были обязаны не только «поставить осведомителя во всех советских учреждениях, организациях, среди духовенства и учительства», но и завербовать таковых из членов антисоветских партий. Проверке «работы и личной жизни» подлежали все осведомители. «Всех неспособных – удалить», – особо отмечалось в документе. Предлагалось разбить уезд на районы, «в каждом районе поставить конспиративного помощника уполномоченного». Последнему предписывалось держать связь непосредственно с осведомителями (давать им задания и получать информацию)537537
  Чудакова М. С. Особенности формирования агентурного аппарата ВЧК и ГПУ // Вестник Томского ун-та. 2014. № 380. С. 128.


[Закрыть].

В протоколе совещания начальника Ярославского губотдела ГПУ, начальников транспортных отделов была сформулирована задача в сфере агентурного наблюдения: «Не только запустить свои щупальца во все темные местечки с поповскими занавесками, но и взять на учет не только на бумаге, но в действительности весь имеющийся антисоветский элемент… и поставить его под наш повседневный надзор. <…> При таких условиях, в каких мы сейчас находимся <…> весьма сомнительно, чтобы достигнуть каких-либо положительных результатов»538538
  Там же. С. 129–130.


[Закрыть]. Доклад Костромского губернского отдела ОГПУ по партии меньшевиков за январь 1925 года сообщал, что всего на «твердом учете» (речь идет об учете бывших офицеров) состояло девять человек, на учете «бывших» (к так называемым «бывшим» относились лица царской и белогвардейской администрации, бывшие дворяне, помещики, купцы, торговцы, применявшие наемный труд, владельцы предприятий и т. п.) – 68. Из них 26 были осведомителями539539
  Чудакова М. С. Агентурная сеть Государственного политического управления (Объединенного государственного политического управления) в борьбе с оппозицией // Известия Алтайского государственного университета. Серия «История. Политология»: Журнал теоретических и прикладных исследований. 2009. № 4/2. С. 261.


[Закрыть].

Как уже было сказано выше, осенью 1924 года руководство ОГПУ в конфликте с наркомом финансов Г. Я. Сокольниковым доказывало необходимость увеличения численности секретных сотрудников и повышения им денежных выплат. Начальник КРО ОГПУ А. Х. Артузов в докладной на имя Дзержинского подчеркивал, что «при слабости советской власти в деревне элементарная задача ОГПУ – предотвращение восстаний на селе – не может быть выполнена без достаточной агентуры в наиболее опасных местах»540540
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 6.


[Закрыть]. Например, он жаловался, что в Ленинграде КРО имеет возможность содержать не более 22 секретных сотрудников при средней оплате 1500 рублей в год, что являлось, по его мнению, крайне недостаточным, учитывая наличие иностранных консульств и большого количества бывших офицеров541541
  Там же. Л. 24.


[Закрыть].

Зам. начальника Особого отдела Р. А. Пиляр в докладной записке на имя зам. председателя ОГПУ Г. Г. Ягоды от 13 декабря 1924 года доказывал, что «уложиться в ту сумму, которую нам отпускают в нынешнем году [1925], будет совершенно невозможно без ослабления работы», «между тем, как международная политическая обстановка, так и политическая конъюнктура внутри Республики, требует <…> усиления внимания к армии (…для Особого отдела расширения агентурно-осведомительной работы)»542542
  Зданович А. А. Органы государственной безопасности и Красная армия… С. 583.


[Закрыть]. По его мнению, в стране шел «быстро прогрессирующий рост консолидации антисоветской общественности, рост активизации контрреволюционных элементов», выражавшийся в росте «активности крестьянства», влияния кулачества на деревню; превращении «вновь выявленных группировок» бывших офицеров, которые «очень быстро после своего возникновения принимают ярко выраженную политическую окраску (монархические, фашистские оттенки)»; росте «антисоветских группировок среди интеллигенции» в армии, наличии в армии «немало враждебно настроенных против нас бывших царских офицеров», возможности превращения «краскомовских группировок» «в антипролетарские ячейки, возглавляющие недовольных крестьян в армии». К этому добавлялось, на его взгляд, то, что «политсостав в армии политически недостаточно развит», легко поддается «мелкобуржуазному влиянию», «не всегда и везде справляется с активным крестьянским молодняком». Одновременно «халатность, бесхозяйственность, мошенничество, а иногда сознательный подрыв обороноспособности в области военной техники со стороны спецов не уменьшились»543543
  Там же. С. 583–586.


[Закрыть].

Согласно этой же справке в это время на корпус приходилось два секретных уполномоченных, на дивизию – 5, на отдельную бригаду – 4, на губотдел – 3, на военный округ – 15. Всего секретных уполномоченных в 1924 году было 599 человек. Количество осведомителей зависело от величины гарнизонов, от политического состояния частей, гарнизонов; от сосредоточения предприятий военной промышленности. Поэтому, например, в Тульском особотделении на конец 1924 года имелось более 100 осведомителей, в Ульяновском – 76, в Самарском – более 60, в Вятском и Северо-Двинском – по 13, в Акмолинском – 6 человек. При этом Р. А. Пиляр подчеркивал крайнюю ничтожность сумм, выделяемых на содержание осведомления. По его словам, «нередко приходилось сокращать секретных уполномоченных или по месяцам не давать им жалованья, используя средства на содержание уполномоченных для оплаты осведомления». В качестве доказательства Пиляр приводил случай, произошедший во время его объезда в Украине: «Начальник особотделения одной из дивизий должен был продать имеющуюся у него при отделе лошадь и коляску для того, чтобы на вырученные деньги иметь возможность продолжать дальше весьма важную разработку». К тому же особисты находились ниже комполитсостава в должностной иерархии и не получали пайков, ни личных, ни семейных, как комполитсостав544544
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 307. Л. 35–45.


[Закрыть].

Еще более эмоционально протестовал против «скупердяйства» финансистов начальник СО ОГПУ Т. Д. Дерибас. Он, в частности, писал:

Я имею многоликий объект своей работы, состоящий из анархистов пяти толков, меньшевиков трех течений, правых с.-р. [социалистов-революционеров] двух и даже трех течений, левых с.-р. трех течений, правых монархических многочисленных групп, 40 тыс. царских охранников и провокаторов, неисчислимого количества царских чиновников, придворных, помещиков и проч., 10 тыс. церковноприходских советов из 8–20 чел. махровых монархистов каждый, из многочисленных сектантских общин с миллионным составом, «антимилитаристов военного времени», из многочисленных издательств, обществ и союзов, «не преследующих выгоды» (…выгоды они действительно не преследуют, а являются идеологическими центрами начинающих оформляться общественных настроений, «ВАИ» [Всероссийская ассоциация инженеров] например). <…> У нас есть 100 крупных губернских и областных и 500–600 уездных и окружных центров и в каждом из них должен освещать хотя бы один человек каждый из оттенков лица моего врага, а таких лиц у врага не менее 25. Если это умножить на 600–700, то получим 16–17 т. [тысяч] осведомителей, потребных для самого элементарного освещения, но не трудно понять, что освещать губернскую организацию или даже уездную по с.-р. или мекам [меньшевикам] одним человеком – абсурд. Я уже не говорю о центральной организации в Москве, Петрограде, Харькове, Тифлисе и т. д.545545
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 141.


[Закрыть]

Всего же, по мнению Т. Д. Дерибаса, под постоянным наблюдением органов ОГПУ должно было находиться более 2 миллионов человек546546
  Там же. Л. 156. Для характеристики Т. Д. Дерибаса (1883–1938) стоит привести следующий факт: летом 1920 года Павлодарский ревком во главе с Т. Д. Дерибасом под угрозой наступления на город так называемых «черных банд» в панике арестовал несколько десятков жителей и без суда постановил расстрелять 24 человека (в основном казаков и интеллигенцию). В августе Дерибаса за это осудили к расстрелу, но постановили, «учтя чистосердечное сознание и 17-летний партийный стаж, применить ему высшую меру наказания условно на 1 год» (Тепляков А. Г. «Непроницаемые недра»… С. 161).


[Закрыть].

Эту позицию поддерживали партийные и чекистские работники на местах. Совещание в составе секретаря ЦК компартии Украины и зам. председателя Совнаркома УССР М. Ф. Владимирского, члена ЦКК УКП(б) А. Г. Герасимова и председателя ГПУ УССР В. А. Балицкого, рассмотрев этот вопрос, отметило, что «сокращение аппарата, как гласного, так и секретного, считать невозможным. Принимая во внимание особенность национальных условий в УССР, плотность населения, процесс расслоения села и необходимость изучения и освещения такового, <…> необходимо расширить существующую осведомительную сеть ГПУ в деревне»547547
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 208.


[Закрыть]. Сходную позицию занимали и органы ГПУ в промышленных центрах. Если одни ссылались на специфику деревни, то другие подчеркивали необходимость обеспечения чекистским контролем рабочей среды и интеллигенции. Руководство Ленинградского ГПУ осенью 1924 года докладывало, что по легкой промышленности города «нужно иметь в каждом тресте и в каждом предприятии <…> так называемых осведомов или информаторов. <…> в каждом тресте нужно иметь минимум 4 осведома <…> а трестов <…> 20, следовательно <…> 80 чел., кроме того каждый трест имеет свои филиалы <…> на которые как минимум нужно иметь 3 чел., следовательно <…> 384 чел., <…> на самостоятельно работающих предприятиях по 3 чел., всего 36 чел.». Таким образом, общая расчетная цифра составляла более 500 человек.

Ленинградские чекисты отмечали, что «это является нашим минимальным планом», при этом «у нас сейчас явилась тенденция производить вербовку исключительно высококвалифицированных спецов, к которым само собой нужно подходить весьма и весьма осторожно». Этим объяснялось то, что на 1 сентября 1924 года было завербовано по легкой промышленности Ленинграда лишь 55 человек, в том числе 16 с высшим, 32 человека со средним и 7 человек с низшим образованием548548
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 5905. Л. 92.


[Закрыть]. Всего же на 1 ноября 1924 года Информотдел на территории СССР имел 6374 резидента, каждый из которых контактировал с 4–20 информаторами. При этом лишь часть информаторов получала незначительное вознаграждение – от рубля и более, но далеко не каждый месяц549549
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 307. Л. 21–22.


[Закрыть]. Имеющиеся возможности не позволяли поставить под постоянный контроль большой процент населения. Например, к 1928 году на учете сибирских работников ОГПУ стояло 36 764 «антисоветских элемента». Самой массовой прослойкой, 12 тысяч, были так называемые «кулаки», репрессированные в 1919–1922 годах, и 7500 бывших белых казаков550550
  Тепляков А. Г. «Непроницаемые недра»… С. 228.


[Закрыть].

Особой заботой было обеспечение конспиративности деятельности секретных сотрудников. ЦК РКП(б) неоднократно направлял на места циркуляры по этому поводу. В феврале 1922 года указывалось, что перепись коммунистов – секретных сотрудников в рамках Всероссийской партпереписи должна осуществляться секретарями губкомов вместе с председателями губернских ЧК; сексоты освобождались от выполнения партийных обязанностей, прием в члены партии и кандидаты секретных сотрудников производился бюро губкома РКП(б)551551
  Олех Г. Л. Кровные узы. РКП(б) и ЧК/ГПУ в первой половине 1920‑х годов: механизм взаимоотношений. Новосибирск: НГАВТ, 1999. С. 59–60.


[Закрыть].

Политконтроль затрагивал практически все группы населения, но особое внимание обращалось на Красную армию, крестьянство, рабочий класс, интеллигенцию, студенчество, духовенство, национальные меньшинства, политические партии и группы. В своих выступлениях Ф. Э. Дзержинский указывал, что «если мы желаем иметь крепкую и сильную армию, если мы желаем, чтобы она не подвергалась опасному влиянию контрреволюционных сил», то должны изучать настроения военнослужащих, выходцев в основном из крестьян552552
  Плеханов А. М. ВЧК–ОГПУ в годы новой экономической политики. С. 480.


[Закрыть].

На совещании руководителей ряда губернских ГПУ в августе 1924 года Ф. Э. Дзержинский подчеркнул, что «задача органов ОГПУ заключается в максимальном проникновении в деревню и в постановке информации, для того чтобы вовремя сигнализировать об опасности». В связи с этим докладчик Г. Е. Прокофьев сообщил, что в отношении осведомления «в центральных губерниях создана довольно густая сеть», а представлявший ГПУ Украины Л. М. Заковский рассказал, что используют «в качестве информаторов коробейников, которых посылают на село <…> и бродячих монахов и монахинь <…> в том случае, если они нами безусловно проверены»553553
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 338. Л. 42, 42 об., 44, 75.


[Закрыть].

Всего же на конец 1924 года Секретный отдел ОГПУ имел 5911 оплачиваемых секретных сотрудников, в том числе в Москве – 518, в Ленинграде – 81, по Юго-Востоку – 369, по Северо-Западной области – 367, в Белоруссии – 363, в Сибири – 360, на Урале – 294, в Крыму – 67, в Ростове-на-Дону – 55, в Средней Азии – 14 человек554554
  Там же. Д. 306. Л. 148.


[Закрыть]. Другие отделы ОГПУ имели 3635 секретных сотрудников, в том числе Особые отделы – 700, Политконтроль – 488, Транспортный – 462, местные органы – 1513 и т. д.555555
  Там же. Д. 305. Л. 48.


[Закрыть] Таким образом, общая численность платных секретных осведомителей в этот период приближалось к 10 тысячам человек. К сожалению, у нас нет данных об общей численности секретной агентуры к концу 1920‑х годов, но из воспоминаний ответственного работника ОГПУ Г. С. Агабекова, бежавшего в Западную Европу в 1930 году, можно узнать, что только в Москве имелось свыше 10 тысяч осведомителей – в 20 раз больше, чем в 1924 году556556
  Агабеков Г. ГПУ. Записки чекиста. Берлин, 1930. С. 18.


[Закрыть]. Кроме этого существовало достаточно много добровольных агентов, а также осведомителей, дававших информацию местным органам ОГПУ. Вместе с тем необходимо учитывать, что погоня за количеством информаторов неизбежно приводила к тому, что какую-то часть составляли так называемые «мертвые души», годные лишь для отчетности.

Т. Д. Дерибас, докладывая об «успехах» Секретного отдела, писал: «Достигнуть этого только своим специальным осведомлением я, конечно, не смог бы, если бы я не переложил часть (очень большую) работы на местную массовую информационную сеть. В прошлом году (1923. – В. И.) эта массовая информационная работа Информотдела ОГПУ и его местными ячейками выполнена блестяще и те 253 т. [тысячи] р., которые отпущены зампредом за мой счет для осуществления моих заданий Информотделу в 1923–1924 гг. полностью оправданы»557557
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 145.


[Закрыть].

В этой связи руководство ОГПУ постоянно подчеркивало недостаточность выделенных сумм на оплату секретных сотрудников. Т. Д. Дерибас, приводя данные о расходах на осведомителей в Саратове (в мае 1924 года 370 рублей на 24 сотрудника, в октябре – 750 рублей на 11 осведомителей), с возмущением писал: «На этом же примере Вы можете убедиться в той невероятной эксплуатации, грошовой скаредности и бешеной экономии, которую мы проявляем: осведомителю по всей профессуре, студенчеству, обществам и союзам, т. е. по существу, обслужившему всю необъятную интеллигенцию большого университетского города – заплачено в месяц 70 руб.», а «как оправдание суммы, испрашиваемой мною на центр в 30 тыс. р., приведу одну лишь сумму, которую я израсходовал на секретное содержание [М. А.] Спиридоновой, [А. А.] Измайлович и [И. А.] Майорова [лидеры партии левых эсеров], почти в 22 т. за год»558558
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 143, 144.


[Закрыть].

Ил. 1. Докладная записка к смете информационного отдела ОГПУ за 1924–1925 гг. Источник: РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 307. Л. 21–25

Г. Е. Прокофьев в докладной записке «К смете Информационного отдела за 1924–1925 гг.» от 13 декабря 1924 года доказывал, что «при недостатке средств для секретной части аппарата и при колоссальной загруженности гласного состава, информационная отрасль работы находится в очень тяжелом положении». Он обосновывал это тем, что «перед Информотделом поставлена задача всестороннего освещения широких слоев населения», в которые входят «деревня и крестьянство, фабрика и рабочие, советские учреждения и разные слои городского населения»559559
  Там же. Д. 307. Л. 21, 25.


[Закрыть]. Прокофьев напоминал, что в 1913 году МВД израсходовало на секретные нужды 9 248 029 рублей, в то время как Наркомфин не предусматривает выделение необходимых сумм560560
  Там же. Д. 306. Л. 236.


[Закрыть].

При вербовке осведомителей с них брали расписки. Например, в 1921 году П. Е. Москалев, завербованный сотрудниками Акмолинской губЧК в 1921 году, подписал следующий текст:

Даю настоящую подписку в том, что я, Павел Москалев, обязуюсь быть осведомителем Кокчетавского Политбюро и хранить в самой строгой тайне все полученные мною из Политбюро сведения и задания. Обязуюсь не скрывать узнанные мною сведения, могущие быть полезными в борьбе с врагами РСФСР. За неисполнение всего нижеизложенного буду подвергаться суровым наказаниям вплоть до расстрела, а также обязуюсь давать сведения в политбюро не менее трех раз [в месяц] по получении инструкции561561
  Тепляков А. Г. «Непроницаемые недра»… С. 79–80.


[Закрыть].

Подобное обязательство дал и член РКП(б) Г. Тестов на бумаге со штампом Битковского волкома РКП(б): «По предложению т. [В. Я.] Рязанова я взял на себя обязанность быть секретным осведомителем села Ершовского и все заданные мне поручения и задания как от тов. Рязанова, так и секретно-оперативному отделу Ново-Николаевского Чека обязуюсь выполнять честно и аккуратно. Получаемые мною инструкции от товарища Рязанова и словесные задания обязуюсь никому не разглашать. За нарушение всего вышеизложенного принимаю должное наказание»562562
  Тепляков А. Г. «Непроницаемые недра»… С. 80.


[Закрыть].

При вербовке использовались самые разные методы. В частности, Ф. Э. Дзержинский 30 марта 1924 года в записке В. Р. Менжинскому указывал, что «при помощи обысков, высылок, арестов можно бы получить и информацию, и осведомителей»563563
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 331. Л. 2.


[Закрыть]. Эту мысль повторил Г. Г. Ягода в письме начальникам управлений и отделов ОГПУ Н. Н. Алексееву, А. Х. Артузову, Т. Д. Дерибасу и Я. К. Ольскому 5 июля 1927 года в связи с произведенной массовой операцией по изъятию антисоветских элементов:

Большую, очень грозную опасность представляют сейчас антисоветские группировки на заводах. Они есть везде и до сих пор, мы их до сих пор даже не проверяли, не взяли на твердый учет. <…> Опасность от молодого актива, его и надо искать, среди него и надо заводить целую сеть осведомителей. <…> Этой операцией надо воспользоваться для вербовки, вербовать пачками. Лучше завербовать, чем посадить в лагерь, если он даже заслужил этого564564
  Плеханов А. М. ВЧК–ОГПУ в годы новой экономической политики. С. 315.


[Закрыть].

Вместе с тем тот же Дзержинский возмущался, когда его подчиненные вербовали осведомителей с помощью угроз и шантажа. Он писал начальнику Экономического управления ОГПУ Г. И. Благонравову 20 мая 1925 года:

При сем заявление инженера Гинзбурга. Очевидно это правда. Я уже давно дал инструкцию, что подобные действия не только недопустимы, но и преступны. <…> Поручаю Вам одновременно ознакомиться с постановкой дела секр[етных] сотрудников, и проконтролировать как были завербованы все секр[етные] сотрудники в Эконупре. Это дело столь важное, что я предпочитаю не иметь вовсе в ОГПУ секретных сотрудников, чем иметь их в таком порядке. Это вопрос глубоко политический и прошу мое распоряжение строго выполнить. Прошу Вас предупредить всех что Гинзбурга от всякого возможного мщения я беру под свою защиту (сохранена орфография подлинника. – В. И.)565565
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 370. Л. 1.


[Закрыть].

Но запущенный системой механизм был, безусловно, сильнее любых благих пожеланий и недовольства начальства, одновременно требовавшего наращивать армию секретных осведомителей. Почти через год, 16 марта 1926 года, в записке Г. Г. Ягоде Ф. Э. Дзержинский вновь возмущается действиями работников Экономического управления, вербовавших некоего И. И. Лукичева, обвинявшегося во взятке или халатности. Дзержинский пишет, что «такие осведомители не только бесполезны, но и вредны»566566
  Там же. Л. 3.


[Закрыть]. Очевидно, что если так велась вербовка осведомителей в центральном аппарате ОГПУ, то на местах действовали еще жестче. Как это происходило, можно узнать из письма студента Томского университета Н. Пучкина наркому просвещения А. В. Луначарскому. В 1925 году в селе, где молодой человек работал учителем, работник ГПУ угрозами заставил его подписать согласие быть тайным агентом. Затем начались требования доносов. Это продолжалось и позже, когда Н. Пучкин поступил в университет в августе 1926 года. За нежелание сотрудничать ему угрожали исключением из университета. Студент писал наркому, что стоит перед выбором, доносить на товарищей или покончить жизнь самоубийством, и просил последнего: «Сделайте, что возможно! Буду обязан Вам своей жизнью»567567
  РГАСПИ. Ф. 142. Оп. 1. Д. 491. Л. 39–40.


[Закрыть].

Сама система массового и секретного использования осведомителей создавала условия для провоцирования дел в корыстных целях. Например, в декабре 1922 года уполномоченный Псковского губотдела ГПУ по Новоржевскому уезду В. Н. Иванов информировал секретаря укома РКП(б) А. Т. Савельева о существовании в Новоржеве подпольной правоэсеровской организации, руководимой эмиссарами из Петрограда Турнеевым и Тихомировым. В. Н. Иванов внедрил в их ряды осведомителя, который сообщил, что подпольщики готовят покушения на Савельева и председателя уездисполкома Т. А. Никифорова. В данном случае прибывший сотрудник губотдела ГПУ Пятыгин раскрыл провокационный характер заявлений Иванова и его осведомителя. В результате Иванов был арестован568568
  Петров М. Н. ВЧК–ОГПУ… С. 122–123.


[Закрыть].

С помощью агентуры ОГПУ контролировало буквально все слои населения страны, стараясь не отставать от технического прогресса. Еще до революции началось прослушивание телефонных разговоров. ОГПУ не только продолжило это делать, как и другие, но озаботилось техническим совершенствованием процесса. К сожалению, по этой теме почти не сохранилось документальных материалов. Можно лишь отметить, что в приказе ГПУ от 27 июля 1922 года «О меньшевиках» говорилось о необходимости контроля телефонов лиц, «подлежащих освещению»569569
  ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 516. Л. 106.


[Закрыть]. Мы сошлемся также на воспоминания жены Н. И. Бухарина Анны Михайловны Лариной:

Н.[иколай] И.[ванович] действительно знал о подслушивании разговоров на квартирах руководящих работников партии. Сталин <…> в нетрезвом состоянии делался болтливым; в таком состоянии, кажется, в 1927 г., точно не помню, он показал Н. И. запись разговора Зиновьева с женой. Политические темы перемежались с сугубо личными, даже интимными. <…> По-видимому, это было не подслушивание по телефону, а подслушивание при помощи телефона. Не могу сказать, как это осуществлялось, но все, что говорилось в квартире Зиновьева, было записано570570
  Ларина A. M. Незабываемое // Знамя. 1988. № 11. С. 120.


[Закрыть].

При этом политический контроль неразрывно сочетался с политическим сыском. Материалы, получаемые в процессе политического контроля населения, являлись основой для так называемых «агентурных разработок». Например, Иваново-Вознесенская губЧК в отчете за май–ноябрь 1921 года сообщала, что секретным отделением, «главная цель которого борьба в среде различных партий и групп антисоветского характера <…> завербованы осведомители и насажены там, где этого требует работа». 20 августа 1921 года руководство Иваново-Вознесенской губЧК доложило в Секретный отдел ВЧК, что завербован осведомитель в эсеровской организации. В результате в 1921 году было возбуждено четыре уголовных дела по обвинению в принадлежности к антисоветским партиям571571
  Рыжиков А. В. Иваново-Вознесенская губернская чрезвычайная комиссия… С. 197–198.


[Закрыть].

Во время «чистки вузов» в 1924 году, в которой ОГПУ было активнейшим участником, Ф. Э. Дзержинский писал В. Р. Менжинскому 15 мая 1924 года:

В связи со слухами и настроением студенчества необходимо: 1) Усилить нашу работу по информации и агентуре среди студенчества; 2) Создать нашу оперативную тройку – как это было всегда в тревожные моменты… 4) Мобилизовать все наши силы, могущие соприкасаться со студенчеством… 6) Рассмотреть целесообразность смягчения чистки; 7) Все внимание обратить на этот вопрос572572
  Ф. Э. Дзержинский – председатель ВЧК–ОГПУ. 1917–1926. С. 548–549.


[Закрыть].

В этот период Секретный отдел готовил ежедневные сводки о настроениях студентов, доклады о состоянии вузов. Был намечен определенный процент студентов для исключения из вузов. В ночь с 19 на 20 мая 1924 года на квартире Алицкого были арестованы 15 студентов. При обыске было обнаружено 220 экземпляров листовок и заготовленной бумаги на 600 экземпляров. Изъятые при обыске около пуда шрифта, студенческий журнал «Стремление», листовка Московского бюро ПСР и «Воля России» к съезду бывших эсеров позволили предположить, что «арестованная публика эсерствующего толка»573573
  Боева Л. А. «Особенная каста»… С. 119.


[Закрыть]. Формально «чистка вузов» должна была отсеять прежде всего неуспевающих. Но на деле все обстояло иначе. Подводя итоги чистки омских вузов, ПП ОГПУ Сибири отмечало «самую тесную связь» комиссий с ОГПУ. Отмечалось, что из общего числа студентов исключены 329 человек, из которых членов и кандидатов РКП(б) – шесть человек и членов РКСМ – четыре человека. И лишь последние исключены как академически неуспевающие574574
  Василевский В., Сушко А. В. «Стражи революции»: органы ГПУ–ОГПУ в Омском Прииртышье. Омск, 2016. С. 116.


[Закрыть].

В сводке Ленинградского ОГПУ «О политическом состоянии губернии» за период с 15 по 22 ноября 1924 года отмечалось, что среди исключенных в связи с «чисткой вузов» студентов выявлена организация, стремящаяся добиться «восстановления в правах студентов или, в крайнем случае, облегчения условий экстерничества (так в тексте. – В. И.). <…> Удалось ввести в центр своего осведома, принявшего даже участие в поездке с делегацией в Москву и тесно связавшегося там с СО ОГПУ. <…> Разработка продолжается»575575
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5907. Л. 8.


[Закрыть]. В докладе Ленинградского ОГПУ «О состоянии вузов» за ноябрь–декабрь 1923 года указывалось, что во 2‑м Политехническом институте студентами второго курса электромеханического факультета Д. Насоновым и архитектурного факультета В. Н. Наумовым создан Союз борьбы против евреев, цель которого «не пропускать на ответственные посты института евреев». Тут же сообщалось, что «со стороны ПГО [Петроградского губернского отдела] приняты меры к более детальному выявлению физиономии этой нелегальной организации, но т. к. не имеется необходимого крайне внутреннего осведомления по самой организации, то на результаты надеяться трудно»576576
  Там же. Д. 5919. Л. 11–12.


[Закрыть].

По данным историка А. Ю. Рожкова, в Соловках находились 27 ленинградских студентов, арестованных в апреле 1924 года. В 1926 году в Бутырскую тюрьму в Москве доставили 32 студента из Ленинграда, протестовавших против «чистки вузов». Из них 17 человек расстреляли577577
  Рожков А. Ю. Молодой человек 20‑х годов: протест и девиантное поведение // Социологические исследования. 1999. № 7. С. 132.


[Закрыть].

Примером типичной разработки на основе перлюстрации может служить дело Н. А. Ильинского. 10 августа 1926 года бывший комсомолец, сын священника из подмосковного села Троицкого Подольского уезда 19-летний Николай Ильинский отправил письмо в британскую миссию в Москве. В нем он резко критиковал политику советской власти и коммунистической партии; обвинял их в том, что, «придя к власти путем обмана и демагогии, теперешнее русское правительство вместо свободы дало народу ГПУ», что в условиях НЭПа «начинается дикая оргия взяточничества, казнокрадства, хищений», что «русский рабочий класс получил иго еще большее и худшее, каким являлся царизм». Автор письма просил принять его в британское подданство, «поместить… письмо в Ваши уважаемые газеты» и указал свой полный адрес. После перлюстрации и конфискации письма за автором было установлено наблюдение, а 27 октября 1926 года он был арестован по обвинению «в сношениях с представителями иностранного государства с целью склонения его к вооруженному вмешательству в дела СССР».

Любопытно, что протокол допроса юноши, который не скрывал своих взглядов, был направлен следователем начальнику ОО Т. Д. Дерибасу, а затем переслан в ЦК ВКП(б). Постановлением Особого совещания при Коллегии ОГПУ от 19 ноября 1926 года Н. А. Ильинского заключили в лагерь сроком на три года. И только в 1993 году он был реабилитирован578578
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 170. Л. 45–46, 47; Справка Центрального архива ФСБ от 22.06.1994.


[Закрыть].

К концу 1924 года на учете только Секретного отдела ОГПУ состояло 99 680 человек, в том числе в Москве – 19 364, в Ленинграде – 1829, в Северо-Западной области – 3508, в Белоруссии – 2865, в Сибири – 2121, на Урале – 1925, по Юго-Востоку – 1181, в Средней Азии – 660, в Крыму – 417 человек579579
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 148.


[Закрыть]. Сопоставив это число с количеством арестованных по политическим делам за 1924 год – 4097 человек, можно, как нам представляется, с определенной осторожностью сделать вывод, что репрессиям в тот период подвергалось около 4% людей, оказавшихся в сфере внимания политического сыска580580
  Там же. Д. 362. Л. 2. Докладная записка Н. В. Крыленко в Политбюро ЦК РКП(б).


[Закрыть]. Если же учитывать число осужденных за 1924 год органами ОГПУ – 12 425 человек, а сюда, видимо, вошли и арестованные ранее, то этот процент увеличится до 12,5581581
  Попов В. П. Государственный террор в Советской России 1923–1953 гг. (источники и их интерпретация) // Отечественные архивы. 1992. № 2. C. 28.


[Закрыть]. В последующие годы число осужденных по политическим делам значительно растет: в 1926 году – 17 804, в 1927 – 26 036 и в 1929 – 33 757 человек582582
  Там же.


[Закрыть]. Таким образом, можно предположить, что к концу 1920‑х годов на учете только Секретного отдела находилось не менее 300 тысяч человек.

Ил. 2. Копия письма Н. А. Ильинского в Британскую миссию в Москве (10 августа 1926 г.). Источник: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 170. Л. 45–46

Ил. 3. Справка на Н. А. Ильинского, подготовленная контрразведывательным отделом ОГПУ (30 октября 1926 г.). Источник: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 170. Л. 47