Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

Размышления о будущем тесно переплетались и с различными оценками исторических событий, особенно только что происшедших. Множество частных писем периода Гражданской войны подтверждает наличие прочной социальной опоры советской власти – людей, не только приветствовавших Октябрь 1917-го, но и готовых защищать его лозунги ценой собственной жизни: «Мы дали клятву везде и всюду защищать советскую власть, ибо она одна защитница бедного класса», «Долой буржуев и кулаков. <…> Да здравствует советская власть на весь мир. Смерть банкирам. Да здравствует наш лозунг: вперед без страха и сомнения, на подвиг доблестный, друзья», «Власть диктатуры пролетариата не отдадим»958958
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 206, 207.


[Закрыть].

Эта оценка Октября 1917 года как смелого рывка в будущее, как величайшего исторического события сохранялась в сознании многих и в 1920‑х. В первую годовщину смерти Ленина М. Елисеев, служивший на Балтийском флоте, писал в Витебск: «Мы выполним заветы Ильича. Его нет, но он вечно будет с нами… Он первый указал нам… как нужно понимать марксизм и как его осуществлять, захватив в свои руки власть и промышленность. Он указал нам истинный путь в нашей борьбе, и путь Ленина мы выполним»959959
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6935. Л. 139.


[Закрыть].

Но немало было и тех, кто видел в октябрьских событиях 1917‑го источник трагедии России. Такая точка зрения тоже была частью духовного самосознания. Письмо из Ленинграда в Екатеринослав, май 1924 года: Октябрьская революция «не есть социальная революция, а результат искусственной, зловредной, не соответствующей задачам экономики, политической демагогии большевиков»960960
  Там же. Оп. 5. Д. 5911. Л. 124.


[Закрыть]. Об этом же писал 19-летний Н. А. Ильинский, отправивший письмо в британскую миссию в Москве. В частности, на допросе в ОГПУ 29 октября 1926 года в протокол были занесены его слова: «…я заявляю, что прогноз меньшевиков о перспективах пролетарской революции в России был правилен… Я полагаю, что большевики, производя революцию, поступили неправильно, и 9 лет, прошедшие со дня переворота, подтверждают мое мнение»961961
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 170. Л. 49 об.


[Закрыть].

Материалы политконтроля отражали и происходившие изменения в моральных принципах и ценностях общества. С одной стороны, коммунистические идеалы, отрицая лицемерие старого мира, требовали от человека откровенности, прямоты, бессребреничества, заботы о своих товарищах, скромности, подчинения личных интересов общественным и других столь же идеальных качеств, но одновременно твердости, смелости, беспощадности в борьбе с врагами и всеми преградами на пути к счастливому будущему. Мораль была объявлена классовой категорией. Внимание к людям, забота о них считались достойными лишь в том случае, если речь шла о трудящихся классах, о товарищах по революционной борьбе. В декабре 1924 года ведущий теоретик коммунистической партии Н. И. Бухарин говорил, обращаясь к технической интеллигенции: «В политике никакой морали не бывает. Мораль в политике это есть нечто такое, что обычно мобилизуют в случае надобности для широких кругов обывательских дураков»962962
  Второй всесоюзный съезд инженеров и техников – членов профсоюзов 9–14 декабря 1924 г. Отчет по стенограммам и резолюции съезда. М., 1925. С. 15.


[Закрыть].

Безусловно, люди, искренне воспринимавшие требования новой морали, стремившиеся ей соответствовать, в Советской России были. Их энтузиазм был мощным фактором, обеспечившим победу в Гражданской войне. Вот лишь некоторые примеры из писем 1919 года: «Желаем вам побольше подушить дармоедов и прочих нажившихся на чужой крови капиталов» (из Можайска); «Не завидуй сволочи дезертирам, это губители свободы, гордись именем красноармейца, вы есть исторические двигатели, борцы за право трудового народа, вот где хранится в вас любовь, истина и правое дело» (из д. Горки Владимирской губ.); «Я юная коммунистка. Передо мной открываются широкие перспективы будущего. Я так хочу жить, работать, но и умереть не боюсь, умереть с честью и с сознанием исполненного долга честного человека» (из Москвы)963963
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 206, 207, 232.


[Закрыть].

Этот энтузиазм сохранялся многими и в 1920‑х годах. В перлюстрированной переписке немало писем, авторы которых сообщали о своем желании отдать все силы воплощению прекрасных идеалов человеческого братства. В октябре 1924 года А. Лобанов, матрос-артиллерист Балтийского флота, писал родственникам в Тверскую губернию о том, что он стал членом РКСМ: «Я знаю, что Вы будете ругать, но вы думаете, что все комсомольцы мазурики. <…> Наоборот я буду честным, буду бороться с деревенской темнотой, буду разъяснять крестьянам, что такое Советская власть. Вы также не думайте, что я буду каким-нибудь пьяницей. Мы теперь боремся с пьянством и курением»964964
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5915. Л. 78.


[Закрыть].

Стать активными строителями новой жизни убеждал своих родственников военнослужащий Костя из Ленинграда в декабре 1924 года:

Маме – мое пожелание стать активной работающей делегаткой женотдела и побольше вести работу среди крестьянок. Нине быть всегда готовой хорошей юно-ленинкой, стать сознательной комсомолкой <…>. Коле побольше учиться, мое желание, чтобы ты Коля стал Октябренком, примером для других хлопцев <…> и всем вам как можно больше поработать для укрепления советской власти, для уничтожения всех «болячек», которые есть у нас везде, начиная от сельсовета. <…> Вы не должны забывать, что Вы являетесь маленькой частью рабочего класса, должны быть примером среди менее развитых темных селян, ваша жизнь, жизнь коммунистической семьи должна быть примером для тех, которые находятся в соприкосновении с Вами965965
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6935. Л. 141.


[Закрыть].

В таких семьях гордились службой в Красной армии, особенно ее принципиальным отличием от армий других стран и старой России. Отец красноармейца Новикова писал из Костромской губернии в октябре 1924 года: «Горжусь, что видимо из тебя вышел неплохой красноармеец. Вообще меня радует, что настроение, с которым ты пошел в армию, тебя не покидает. Вполне с тобой согласен, что по духу вряд ли найдется другая армия. Это чувствуется на каждом шагу»966966
  Там же. Оп. 5. Д. 5915. Л. 50.


[Закрыть].

Но наряду с подобными свидетельствами материалы политконтроля убедительно отражают и нарастающее чувство двойственности, необходимость лицемерия, стремление носить «маску» и «вести игру» по установленным властью правилам. Все это не было, конечно, чем-то абсолютно новым для российской повседневности. В условиях чиновничьего самодержавно-полицейского государства умение скрывать свои подлинные мысли под маской законопослушности в той или иной степени было присуще многим, в том числе и представителям правящей элиты. Достаточно вспомнить дневники министра внутренних дел П. А. Валуева, цензора и литературного критика А. В. Никитенко, государственного секретаря А. А. Половцова, журналиста и издателя А. С. Суворина и др.

Но при этом существовали понятие «чести» и право подать в отставку в случае несогласия с какими-то действиями власти. По мере развития элементов гражданского общества с середины XIX века шел процесс освобождения личности от государственного диктата, формировалось чувство человеческого достоинства, опиравшееся на реальную экономическую независимость от произвола чиновников (служба в земствах и частных учреждениях, работа в оппозиционной печати и т. п.).

Возникающее общественное мнение силой морального авторитета способно было открыто поддержать независимое поведение или осудить «ползание на брюхе» перед властями. С победой большевиков, с созданием однопартийной системы при всех идеальных лозунгах, при постоянных призывах к «чистоте коммунистических рядов», стремлении укрепить коммунистическую мораль путем проведения регулярных партийных чисток мораль общества в целом формировалась под воздействием реальных условий жизни, прежде всего диктатуры коммунистической партии.

С 1918 года членство в правящей партии становится выгодным и привлекательным. Об этом немало говорилось в партийных документах, в речах вождей РКП(б)–ВКП(б), но материалы политконтроля рельефно демонстрируют процесс принятия решения отдельного человека на фоне российской повседневности. Кто-то делал это без особых моральных угрызений, исключительно из желания получше устроиться в жизни, ухватить свой «кусок пирога». «Опять записался в коммунистическую ячейку, – писал один из таких членов партии в августе 1919 года. – Вы сами знаете, что ни один коммунист плохо не живет»967967
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 232.


[Закрыть].

Или вот письмо из Петрограда, август 1919 года: «За мной ухаживает комиссар. Он занимает буржуазную квартиру, обещает одеть меня как картинку, катает меня на автомобиле. На квартире у него чего только нет: несколько пар сапог с лакированными голенищами, разные туфли, каракулевое пальто, рис, масло, хлеб. Он говорит, чтобы я торговала на рынке материями, которых у него черт знает сколько. Комиссар сделал себе и мне на заказ обручальные кольца, толстые, массивные»968968
  Там же. С. 231.


[Закрыть].

В годы Гражданской войны многих останавливала от вступления в партию опасность мобилизации. Письма из разных мест – Владимирской, Курской, Смоленской, Тамбовской и других губерний – свидетельствуют: «Некоторые товарищи залезли в партию как волки в овечьи шкуры, но как узнали про мобилизацию коммунистов, то, как пчелки, стали вылетать из ячейки»; «Когда объявили коммунистам идти на фронт, то они стали правее кадетов и записались в зеленую армию»; «Коммунисты все дезертиры. Когда им дали свободу обирать крестьян, они все были коммунисты, когда же на фронт – все бегут»; «У нас партия разбрелась, которые на фронт отправлены, а то какие уже трусят. На партийные собрания никто не ходит, и я уже не хожу, а билеты на руках у нас»969969
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 228, 229.


[Закрыть].

Руководство партии видело эту опасность и, безусловно, пыталось с ней бороться. На VIII съезде РКП(б) в марте 1919 года В. И. Ленин заявил: «К нам присосались кое-где карьеристы, авантюристы, которые… полезли к нам потому, что коммунисты теперь у власти, потому, что более честные „служилые“ элементы не пошли к нам работать вследствие своих отсталых идей, а у карьеристов нет никаких идей, нет никакой честности»970970
  Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 38. С. 199.


[Закрыть].

В борьбе с так называемыми «примазавшимися», «перерожденцами» и тому подобными «чуждыми элементами» проводились партийные чистки, самой масштабной из которых стала кампания 1921–1922 годов, когда из партии исключили около 25% ее состава. В 1921 году были созданы партийные контрольные комиссии, первоначальной задачей которых являлась защита чистоты «коммунистической морали» в партийных рядах.

Но все эти организационные меры были не в состоянии устранить главное противоречие: наличие одной партии, возникновение системы «партия–государство». Что ставило перед каждым активным человеком, желающим сделать служебную карьеру, дилемму: вступление в комсомол, в партию или отказ от целого ряда профессий, значительное уменьшение шансов на получение высшего образования, продвижение по службе, т. е. невозможность в конечном счете реализовать свой потенциал. В отличие от дореволюционной России, где существовала возможность выбора между государственной, частной и общественной деятельностью, новая власть не предоставляла такой альтернативы. Для значительной части деревенской и рабочей молодежи открывались манящие перспективы социального роста, обещавшие материальный достаток, перемещение в управленческие структуры, «красивую жизнь». Но все это требовало иметь «пролетарское происхождение», упорство в достижении цели, некоторый уровень способностей и, конечно, политическую ортодоксальность.

Часть этих людей была убеждена, что все в жизни определяется исключительно материальными интересами. Очень характерно в этом плане письмо молодого человека из Курска своему товарищу в декабре 1924 года. Хороший пример философии российского «Жюльена Сореля»:

Я не могу себе простить, что родился так поздно или так рано. Если бы лет на 10 раньше, то в революции и мне бы перепал кусок. А если бы лет на 10 позднее, то такой же кусок я сумел бы перехватить в будущую революцию. <…> Видишь захлебывающегося от ораторского восторга коммуниста, знай, что он, сукин сын, только потому в восторге, что получает 200–250 руб., а дай ему 12–15 руб., живо в стане монархистов будет и так везде, куда ни глянь, мерзавец на мерзавце, подлец на подлеце. <…> Взял бы стадо этой поганой сволочи, стадо обывателей, мещан и истер бы в порошок, а порошок бы бросил в клозет971971
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6934. Л. 122.


[Закрыть].

Представляется, что из таких молодых людей вырастала часть кадров 1930‑х годов, в том числе и в органах безопасности, готовых на что угодно, лишь бы выполнить желания руководства и сделать успешную карьеру.

По сути, о том же писала в феврале 1925 года жена военнослужащего из Сарапула Пермской губернии: «Федя, ты спрашиваешь, что меня заставило вступить в комсомол, а то и заставило, что комсомольцу или партийцу везде и все доступно…»972972
  Там же. Д. 6936. Л. 29.


[Закрыть]Столь же трезво смотрел на эту дилемму родственник ленинградского студента-политехника из деревни Вахрушево Вятской губернии: «Я узнал о твоем намерении попасть в партию. Ты спрашиваешь мнения <…> так вот я считаю, что практически очень выгодно быть коммунистом, особенно человеку с головой»973973
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5911. Л. 44.


[Закрыть]. Теми же соображениями руководствовался и родственник жительницы станции Волосово Ленинградской губернии: «Советовал бы тебе поступить в комсомольскую школу и тогда тебе легче бы все удалось. Ты можешь в душе не отдаваться их поганому учению»974974
  Там же. Л. 141.


[Закрыть]. Столь же непритязательно рассуждал красноармеец 2‑го конвойного полка войск ОГПУ из Ленинграда В. Завьялов: «Служба тяжелая, да вдобавок харчи х…, хочу сделаться симулянтом, еще надо записаться в партию РКП, после этого можно будет жить легче»975975
  Там же. Д. 5915. Л. 10.


[Закрыть].

Судя по этим письмам, у их авторов не было каких-то твердых моральных императивов. Они были готовы делать все, что укрепляло их положение, давало им власть. В свою очередь, власть нуждалась в таких людях. В мае 1925 года крестьянский парень, служивший в армии, писал домой в Архангельскую губернию: «Состою агентом ГПУ Особого отдела, <…> но чур не болтать, т. к. „совсекрет“… Я весь свой комсостав, в том числе и комиссара, отдал под суд. Я даже сам не знаю, каким образом я попал сотрудником ОО ГПУ. В конце декабря приходит один неизвестный для меня <…> и по представлении своего мандата предложил быть его товарищем по службе. Я согласился, только ты об этом никому»976976
  Там же. Оп. 6. Д. 6939. Л. 138.


[Закрыть].

Многие из комсомольцев и коммунистов сами находились в постоянном страхе, скрывая свое происхождение, которое могло стать непреодолимым барьером в продвижении по службе. Что провоцировало, в свою очередь, особое усердие и особую ортодоксальность. Молодой ленинградец в октябре 1925 года писал во Францию: «Для поступления в техникум… имел анкету, что я сын крестьянина-бедняка. Вот только риск у меня большой, понимаешь. Могу влопаться, как „кур во щи“. Только ты помни – ни гугу в письмах против Соввласти о происхождении. А то при случае посадишь в калошу. Будь революционен в письмах»977977
  Там же. Д. 6944. Л. 13.


[Закрыть].

Можно вспомнить о том, что во второй половине 1930‑х годов комсомолец В. А. Боярский, взятый на работу в органы НКВД и сделавший там блестящую карьеру прежде всего своей беспощадной жестокостью и умением сочинять фальшивые дела, больше всего боялся и в те, и в последующие годы (став доктором наук, профессором), что вскроется правда о его происхождении из семьи священника978978
  Альбац Е. Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ СССР. М.: Русслит, 1992. С. 145.


[Закрыть]. И этот страх имел под собой все основания уже в 1920‑х годах. Демобилизованный красноармеец М. В. Быстров в феврале 1925 года так описывал в подробном письме из Тотьмы Вологодской губернии товарищу по службе свое положение:

…проклинаю тот день и тот час, когда я родился и когда отец совершил глупость сделаться попом. Как сын попа, живущий в доме попа, подвергаюсь разным репрессиям <…>. Был вычищен с биржи труда без всякого основания <…>. Просил пособие по безработице в страхкассе и получил полный отказ <…> Никакие документы не помогли. <…> Был старостою профсоюзного хора с 5/XI, трудился бесплатно <…> 7/11 был уволен из членов Профклуба и из хора. <…> Дома дела плохи <…> моего брата на днях вычистят со службы как поповского сына. <…> Чем я отличаюсь от ленинградского рабочего? Да ничем, разве только что отец мой презренный поп и надо ли или нет мне пустить пулю в лоб из‑за этого?979979
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6936. Л. 51.


[Закрыть]

Это письмо пример того, что, конечно, далеко не все скрывавшие свое происхождение и стремившиеся вступить в комсомол или партию делали это из низменных побуждений. Большинство заставляли это делать сами условия повседневной жизни, необходимость выжить в предлагаемых обстоятельствах. Именно таким чувством продиктовано письмо из Ленинграда, декабрь 1924 года: «Конечно, нужно забыть о том, что было раньше и записаться в комсомол и „языком не трепать“ (это только может повредить, а могут и выгнать со службы) и говорить, что отец был крестьянином, занимался крестьянством»980980
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6934. Л. 38.


[Закрыть]. Сводка Ленинградского ГПУ отмечала, что стремление студенчества «работать в общественных организациях отчасти вызвана желанием зарекомендовать себя и получить по окончании института более выгодную должность»981981
  Там же. Оп. 5. Д. 5907. Л. 154.


[Закрыть].

Молодые люди, исповедующие «мораль выгоды» и желающие приобрести комсомольский или партийный билет для устройства своих дел, далеко не всегда были готовы отказаться от религиозных обрядов. Что не мешало им при удобном случае провести коммерческую операцию. Как, например, автор письма, отправленного на станцию Бологое в апреле 1924 года: «Приготовьте вы или ваша крестная 20 бутылок (самогона), тогда я приеду и оправдаю дорогу, да еще останется на покупку необходимых для нас вещей. Кольца обручальные куплены. Я решил, если хотите венчаться, но только у вас, меня наверное к Пасхе примут в партию и у нас тогда нельзя будет»982982
  Там же. Д. 5911. Л. 46.


[Закрыть].

Среди не веривших в идеи новой власти, но готовых вступить в партию или комсомол были и другие. Подчиняясь «правилам игры», требующим участия в общественной жизни, они испытывали внутренний дискомфорт, осознавая, что за внешнее благополучие придется платить отказом от внутренней свободы. В марте 1925 года один из них признавался: «У меня есть возможность вступить в комсомол, ибо мои ученики, среди которых много партийных, все меня уговаривают записаться и готовы поручиться за меня, но я всеми правдами и неправдами откручиваюсь. Все говорят мне, если я хочу жить, то партии не миновать, а мне как-то страшновато делается, когда я подумаю о том, что всю жизнь придется врать и перед другими и перед собой»983983
  Там же. Оп. 6. Д. 6937. Л. 104.


[Закрыть].

Имелись и третьи. Их, конечно, было немного, ибо в любом обществе непросто противостоять общему потоку. Тем более в обществе недемократическом. Но материалы политического контроля показывают, что такие люди встречались в самых различных социальных слоях. Они выбирали духовную независимость. Девушка Соня из Тулы так объясняла свое решение:

Вступать в КЛСМ я не буду, потому что я и РКЛСМ это <…> несовместимо. Самые основные вопросы коммунизма, как то принцип коллективизма, принцип подчинения меньшинства большинству чужды мне. <…> Коммунисты, как и буржуазные философы, считают, что война – это вещь ужасная и необходимая. Война – это позор человека. <…> Я уж не говорю о войнах в капиталистических странах, те войны – разврат, но и наши войны за власть, за диктатуру пролетариата, за социализм я не оправдываю984984
  Там же. Д. 6934. Л. 124.


[Закрыть].

Из Орловской губернии в июне 1925 года неизвестная девушка писала: «Если бы я записалась в партию, то мне было бы возможно учиться в университете, но я не могла записаться, потому что не со всеми пунктами коммунистической программы согласна. Коммунисты не признают никакой другой религии, кроме коммунистической, а я нахожу такое миросозерцание несколько ограниченным. <…> Я не могла отречься от религии и вступить в партию, чтобы иметь возможность учиться и быть активной работницей»985985
  Там же. Оп. 5. Д. 5911. Л. 59.


[Закрыть].

Другими, но тоже причинами морального характера объяснял свое решение молодой человек из Екатеринославской губернии, отвечая родственнику: «Дорогой Митя, ты пишешь, чтобы я записался в партию, я не могу записаться, потому что в коммунистической партии нет никакой правды, только один обман и мошенничество и больше ничего»986986
  Там же. Оп. 6. Д. 6947. Л. 182.


[Закрыть]. Неизвестный писал за границу: «Тяжело нам, беспартийным, а идти в партию не по мне. Политическое положение нашей [так в тексте] СССР не из важных. Вас там обдирают, а здесь рабочие получают гроши. Государство в руках людей, положивших в основу не благо народа, а политическую борьбу на международной арене. <…> Теперь главное не образование, а красная книжка [партбилет] и дело в шляпе»987987
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5916. Л. 20.


[Закрыть].

Ощущение «обмана», утрата идеалов, вместо героико-романтического борца за революцию появление партийного чиновника, «человека с портфелем», растущее лицемерие в коммунистических рядах – все это легло в основу социально-мировоззренческих ориентиров тогдашнего общества, отразившихся в материалах политического контроля. Речь идет о людях разного возраста и положения. Молодой коммунист писал:

Политика нас заела <…> посмотри на Русь советскую и кажется, что все мы хотели бы быть политиканами, носиться с портфелями <…> кричать на собраниях… Ведь у нас под видом общественной работы бывает простое выслуживание или просто политомания. <…> Какой-нибудь паренек, получивший пост оторга (ответственного организатора. – В. И.) РКЛСМ, вертится как бес перед заутреней, в дело и не в дело всовывая собрания. Как же. Тогда ведь можно написать в вышестоящую инстанцию: «проведено, прочитано, поставлено». <…> У нас наперебой кричат: «Мы ленинцы!» <…> Говорят, мы последователи Ленина и не понимают, что завещал Ленин988988
  Там же. Оп. 6. Д. 6945. Л. 166.


[Закрыть].

Ему вторил сверстник из Тулы: «Много везде еще казенщины и бюрократизма. Вера в возможность скорой победы, открыто признаюсь, уходит все дальше. <…> Меня, конечно, обвинят за это <…> но факты, эти упрямые факты творящихся неурядиц во всем советском строительстве, говорят сами за себя»989989
  Там же. Д. 6939. Л. 103.


[Закрыть]. Для некоторых утрата идеалов оборачивалась страшной личной трагедией. Об этом письмо из Ленинграда, май 1925 года: «Гриша застрелился. Предоставленный сам себе, затравленный местной коммунистической дрянью (коммунистами вчерашнего дня), он, коммунист с 1918 года, как интеллигент им казался не нужным. <…> Партия, бюро, ячейка его затравила. Это становится массовым явлением. Внутри партии начинают травить интеллигенцию»990990
  Там же. Д. 6940. Л. 162.


[Закрыть].

Создание коммунистического общества переплеталось в сознании многих, размышлявших об этом, с отношением к религии. Часть населения воспринимала коммунистические лозунги как воплощение подлинно христианских идеалов. Коммунистка из Петрограда, отвечая на вопросы анкеты, писала: «Читая Ренана (книга Э. Ренана «Жизнь Иисуса» (1863), первое издание в России вышло в 1906 году. – В. И.), выяснила, что Иисус был коммунистом. На этой почве легко агитировать крестьян»991991
  Там же. Оп. 1. Д. 1165. Л. 137 об.


[Закрыть]. Люди, ставшие свидетелями ожесточенной борьбы коммунистов против церкви, объясняли ее стремлением заменить одну религию другой. В начале 1925 года житель Ленинграда писал во Францию: «Уничтожают религию, а из Ленина сделали бога. Зиновьев пробирается в святые. Уголки Ильича, как божницы; портретам чуть не молятся. Людям нужен идол, прожужжали уши детям. Тошно, как будто нельзя ценить человека без этого фетишизма, против которого сами пропагандируют»992992
  Там же. Оп. 6. Д. 6935. Л. 36.


[Закрыть].

Особое внимание новая идеология уделяла детям и молодежи. Житель Москвы так описал свои впечатления от одного из пионерских сборов в ноябре 1924 года: «Вчера на вечере пионеры давали свое торжественное обещание всегда быть стойкими и верными РКП. <…> И так жаль было ребят: маленькие, некоторые с очень умными личиками, произносили трудные для них слова, может не совсем понятные. Как-то неприятно стало; не те же ли это обычаи, что и религиозные <…> не те же ли это молитвы в другой форме»993993
  Там же. Оп. 5. Д. 5915. Л. 220.


[Закрыть].

Материалы политического контроля рисуют картину антирелигиозной пропаганды и реального восприятия различными группами общества. Можно утверждать, что к наиболее печальным результатам такая пропаганда приводила среди малообразованной молодежи и, в частности, военнослужащих. Здесь она велась весьма часто в грубой, примитивной форме, оскорбляя чувства верующих, создавая атмосферу издевательства над ними.

Летом 1924 года красноармеец писал родителям в Гомельскую губернию: «…я попал, где отчуждаются от бога. Но мне сильно не нравится, что в церковь не пускают»994994
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5913. Л. 54.


[Закрыть]. О подобных переживаниях говорит и письмо красноармейца Игнатия Емельянова: «…теперь хоть у нас в роте садимся обедать, никто шапки не скинет. А кто шапку скинет, тут и смех. Узнают, у кого есть крест, сейчас снимут командиры и то больше станут смеяться. Когда пойдешь на пост, там можно только перекреститься»995995
  Там же. Д. 5915. Л. 10.


[Закрыть].

Результатом такой пропаганды нередко был примитивный атеизм, сопровождавшийся грубыми выпадами в адрес церкви и ее служителей. Матрос С. Г. Зайцев из Кронштадта писал семье в Кирсановский уезд Тамбовской губернии: «Прошу вас не верить [в] эти сказки долгогривых эксплуататоров и я в настоящее время всех богов и попов послал к чертовой матери»996996
  Там же. Д. 5913. Л. 59.


[Закрыть]. В подобном же духе красноармеец Мелешкин наставлял жену: «У тебя есть дочь, которую ты должна воспитать не так, как была воспитана. <…> И впредь прошу не ходить и не водить дочь в церковь. Там, кроме заразы, ничего не получишь. Когда я приеду, я тебе расскажу все и что как, а теперь я прошу тебя не ходить туда в этот дом разврата и выкинь дурь из головы – религию»997997
  Там же. Оп. 6. Д. 6944. Л. 198.


[Закрыть].

Такой атеизм, как отмечали многие источники, вел к распространению хулиганства, лишал часть молодежи нравственной опоры. По мнению жителя Ленинграда, «там, где из школьных программ выброшено евангельское учение, где с малых лет начиняют детей политикой, проникнутой духом классовой ненависти, там нельзя ожидать хороших результатов от воспитания»998998
  Там же. Д. 6943. Л. 8.


[Закрыть]. Эту связь между примитивным атеизмом и хулиганством отмечали и сводки ОГПУ.

В сентябре 1924 года в обзоре Ленинградского ОГПУ по Лужскому уезду говорилось, что «молодежь, благодаря отсутствию культурной помощи и политической обработки, уйдя из-под влияния церкви, ударяется в хулиганство и самогонокурение»999999
  Там же. Оп. 5. Д. 5905. Л. 105.


[Закрыть]. Огромный массив материалов рисует печальнейший эффект, который происходил от соединения примитивного атеизма с низкой культурой во многих комсомольских организациях. Сводка Информационного отдела ЦК со ссылкой на данные Тамбовского ОГПУ отмечала, что в Лебедянско-Пригородной волости «в члены РКСМ в деревне записывается самый негодный элемент, хулиганы, пьяницы, отъявленные воры. Комсомольцы устраивают настоящие пьяные оргии»10001000
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 901. Л. 8.


[Закрыть]. В конце 1925 года на комсомольской конференции Жлобинского округа Гомельской губернии докладчик, отвечая на вопрос «о половом отношении», привел следующий пример:

Одну девушку, когда принимали в комсомол, то ей велели принести удостоверение от врача о ее половой невинности и только тогда ее приняли в комсомол. Но <…> ребятки узнали об этом и решили с ней, как говорится, поборахлить <…>. Потом сами заявили в бюро комсомола о неправильности ее удостоверения и ей на бюро сделали строгий выговор с предупреждением.

Автор письма, описывая этот случай, сделал вывод: «…если честная, то мещанка, а если нет, то проститутка»10011001
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6947. Л. 325.


[Закрыть].

Конечно, отказ от религии не всегда сопровождался разнузданным поведением. Официальная пропаганда как раз усиленно призывала к росту культуры. Как воспринимали такие лозунги рядовые комсомольцы, показывает письмо из Кронштадта:

…у нас было собрание военморов-комсомольцев. На собрании постановили прекратить выпускать масленные слова (т. е. матерщину), но так как многим очень трудно отказаться от этого, то мы разделились на две группы. 1‑я группа со дня постановления не должна произносить мата, а 2‑я группа, которым [трудно] отвыкать от мата, дали 1 месяц сроку для искоренения матерщины. Не стерпевшие мата [продолжающие ругаться матом] посылаются во внеочередные наряды10021002
  Там же. Оп. 5. Д. 5913. Л. 89.


[Закрыть].

Красноармеец Маликов, отвечая матери, зовущей его приехать домой, в деревню Никитино Череповецкой губернии, на праздник и обещавшей угостить самогоном, писал:

…про праздник думать не приходится, а особенно про самогон. Я даже очень рад, что его запрещают на праздниках, ведь ты наверно сама знаешь весь вред от этого проклятого самогона. <…> Это надо с корнем вырвать из деревни и по приезде домой я буду самым беспощадным образом искоренять это зло. Пора сообразить, что у власти стоит не какой-нибудь Николай кровавый, а мы – сами рабочие и крестьяне10031003
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5913. Л. 86.


[Закрыть].

В 1920‑х годах антирелигиозная пропаганда, судя по материалам политического контроля, встречала внутреннее сопротивление большей части населения, особенно в деревне. Оно проявлялось, в частности, при изъятии церковных ценностей в начале 1920‑х, в ходе закрытия части церквей в середине 1920‑х годов. Вот как описывала жительница Ленинграда закрытие Путиловской церкви в феврале 1925 года:

Вчера, 2‑го февраля, товарищи закрыли Путиловскую церковь, я сейчас ходила в лавку и нарочно дошла до церкви. Стоит множество народу, все больше жены рабочих, кричат, плачут. <…> А молодежь, что делает, глядеть невозможно, на дверях церкви пишут всякие разные скверные слова, рисуют разные глупости, смеются, говорят часовню сделаем казенкой (винной лавкой. – В. И.), а церковь клубом, сперва выпьем и потом в клуб10041004
  Там же. Оп. 6. Д. 6934. Л. 134.


[Закрыть].

Высокую степень религиозности населения отмечало и письмо из Иваново-Вознесенска: «В церковь ходит и молодежь, не говоря уже о старых. Церковь всегда битком набита»10051005
  Там же. Д. 6945. Л. 104.


[Закрыть]. Нередко военнослужащим, ставшим воинствующими атеистами, приходили письма-отповеди от жен и матерей. Жена пограничника Ф. И. Миронова писала из Клина: «Какая тебя нужда заставляет записаться в комсомол? <…> Не нужно забывать, что ты женатый и будут дети. Их нужно вести в крещеную веру, а если хочешь записываться, то нужно с женой не спать в накладку»10061006
  Там же. Д. 6934. Л. 170.


[Закрыть]. Из Курской губернии обращалась к сыну, А. И. Кемову, его мать: «Антоша! Ты пишешь, чтобы не ходили в церковь, а ходили в клуб критиковать религию и Бога. Нет, Антоша, не нужно этого. <…> Вспомни, Антоша, для чего нам эти науки, эти спектакли, эти критики. Это все тленное. <…> Мы все живем под Богом как тварь. Я прошу тебя, не забывай Бога»10071007
  Там же. Д. 6935. Л. 149.


[Закрыть].

Судя по документам, Гражданская война и политика советской власти, безусловно, способствовали кризису религиозности. Священник И. П. Путилов из Кунгура Пермской губернии писал в Валаамский монастырь в марте 1924 года: «Церковная наша жизнь в печальном положении. <…> Хладность и равнодушие сказываются повсюду и везде к религии. В большинстве жизнь наша построена на материальном, а не духовном, почему у нас ссоры и неудовольствия и нет должной любви к Богу и ближнему. Упадок религии сказывается в упразднении рассадников благочестия»10081008
  Там же. Оп. 5. Д. 5911. Л. 15.


[Закрыть].

Мать красноармейца Бубнова из Вятской губернии писала сыну: «Религия в деревне страшно падает, идет пост, а говельщиков нет, поп скучает». Николай Исправников из села Ершова Вятскополянской волости Малмыжского уезда Вятской губернии жаловался: «В нашем селе 122 двора, с населением 1500 человек, а в церковь ходят только старики старше 45 лет, т. е. одна треть всего населения»10091009
  Родная Вятка. Краеведческий портал. Блог Елены Чудиновских. [Электронный ресурс] https: rodnaya-vyatka.ru/blog/3766/127435 (дата обращения: 06.08.2023).


[Закрыть].