Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

Даже в середине 1920‑х годов горожане регулярно испытывали перебои со снабжением сельскохозяйственными продуктами. Каждый такой случай вызывал воспоминания о Гражданской войне, о голоде 1921 года и заставлял делать запасы самого необходимого. Письмо из Тамбова от апреля 1925 года: «Жизнь у нас <…> становится невозможной. Опять напоминает 21 год, опять стоят очереди по 300 чел. за хлебом. <…> На хлебные продукты цены растут каждый день»856856
  Там же. Д. 6938. Л. 104.


[Закрыть]. В октябре 1925 года в одном из писем так описывалась жизнь в Шуе Иваново-Вознесенской губернии: «У нас вот уже 1½ месяца в лавках не дают белой муки, <…> нет керосина, масла подсолнечного; в Иванове, говорят, с черной мукой плохо. <…> У кого есть деньги, бросились опять запасать»857857
  Там же. Д. 6944. Л. 197.


[Закрыть].

То, что подобные «перебои» не были случайным эпизодом, подтверждают два письма из Саратова, написанные с разницей почти в полтора года. В первом из них, от августа 1924 года, сообщалось: «Благодаря неурожаю в Саратовской губернии по городу с июня месяца за мукой и хлебом тысячные очереди»858858
  Там же. Оп. 5. Д. 5913. Л. 147.


[Закрыть]. В декабре 1925 года уже другой адресат писал: «В Саратове на рынке сейчас чувствуется недостаток мануфактуры, за которой стоят очереди. <…> Недостаток сахару-рафинаду, не хватает спичек и макарон»859859
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6947. Л. 193.


[Закрыть].

Оперативная сводка Брянского губкома РКП(б) в июле 1925 года отмечала: «Очень остро вопрос стоит со снабжением хлебом в Брянске и Карачаеве»860860
  ГАБО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1270. Л. 67.


[Закрыть]. В Ленинграде осенью 1925 года партийные вожди готовились к схватке на предстоящем XIV съезде ВКП(б), а большинство населения города, в том числе огромное число рядовых членов партии, гораздо больше волновалось из‑за начавшихся сложностей с наличием в продаже хлеба. 24 ноября бюро губкома постановило: «В связи с ухудшившимся поступлением хлеба <…> поручить т. [Ф. П.] Грядинскому [зав. Ленинградским облторгом] принять все <…> меры по линии Комвнуторга. Обязать т. Грядинского сделать по этому вопросу доклад на очередном заседании бюро губкома»861861
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 157. Л. 64–65.


[Закрыть].

Эта проблема сохранялась и позже. 12 декабря секретариат губкома – Г. Е. Евдокимов, Н. М. Шверник, А. С. Куклин – принял предложение А. Е. Бадаева (зам. председателя Ленинградского губисполкома) обратиться по вопросу о хлебе в Политбюро ЦК862862
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 161а. Л. 51.


[Закрыть]. Уже временное бюро губкома 22 декабря выслушало информационное сообщение Г. В. Циперовича (председатель областной плановой комиссии) о положении с хлебом в Ленинграде863863
  Там же. Д. 157. Л. 86.


[Закрыть].

Проанализировав эту информацию из разных городов страны, можно сделать вывод, что даже в самые благополучные годы НЭПа дефицит товаров оставался постоянным спутником жизни горожан. Это нашло свое отражение в массовом сознании в виде анекдотов.

Вот один из них, циркулировавший в 1925 году: «Две женщины вышли на улицу. Одна из них была совершенно голая, другая в трусиках. Их арестовали и приговорили: первую к высшей мере наказания за контрреволюцию, вторую к высшей мере наказания за экономическую контрреволюцию. Первой предъявили „возбуждение масс“, второй – „сокрытие предметов широкого потребления“»864864
  Там же. Оп. 6. Д. 6948. Л. 8.


[Закрыть].

В последующие годы экономическое положение регулярно становилось причиной недовольства определенных категорий рабочих. Весной 1927 года Ленинградский горком ВКП(б) констатировал обострение обстановки на таких крупных предприятиях, как заводы «Красный путиловец», Балтийский, Трубочный; Северная судостроительная верфь, на текстильных фабриках в связи с низкой зарплатой, недовольством расценками и т. п.865865
  Там же. Оп. 7. Д. 8449. Л. 8–9, 11, 92.


[Закрыть] К этому можно добавить повышение цен, квартплаты, тарифов на электроэнергию. В ходе отчетно-предвыборной кампании Ленинградского совета в 1927 году на собраниях докладчикам подавали следующие записки: «На десятом году революции еще очереди за продуктами» (завод имени Кулакова), «…у нас и на 10‑й годовщине Октябрьской революции не понижается рост нищенства и огромные миллионы почти что не имеют средств к существованию. <…> Рабочим не хватает необходимых продуктов, как-то: пшеничной муки, нет почти некоторой крупы, то нет сахару, то нет песку» (завод имени Ленина)866866
  ЦГА СПб. Ф. 1000. Оп. 11. Д. 558. Л. 9, 72, 76.


[Закрыть].

Недовольство рабочих своим экономическим положением выражалось в «волынках», экономических забастовках. Несмотря на все усилия режима по их недопущению, включая политические, идеологические, экономические, административные рычаги, они происходили на протяжении всех 1920‑х годов. На Урале 1926 год был отмечен всплеском протестных настроений и забастовок среди уральских рабочих: «За 7 месяцев тек[ущего] г[ода] мы имеем забастовок и конфликтов, непосредственно повлекших за собою прекращение работ – 53, т. е. почти в три раза больше, нежели за целый 1925 г.».

Причины забастовок и конфликтов были те же, что и в предыдущие годы: «преимущественно вопросы зарплаты (низкий заработок, снижение расценок, увеличение норм, задержка зарплаты и т. д.)». В информационных материалах ОГПУ Урала за этот год отмечается: «Во время конфликтов более резко проявляется и недовольство чисто политического характера»867867
  Воробьев С. В. Социальные настроения рабочих Уральской области… С. 221–222, 230.


[Закрыть]. Только за две недели в мае 1927 года произошло 17 забастовок с участием более 900 человек. Так, на московском заводе имени Владимира Ильича в течение четырех часов не работало 115 человек из‑за снижения расценок. В забастовке участвовали «отдельные профработники и члены [партийной] ячейки». Всего за первое полугодие 1926‑го произошло 516 забастовок с 68 114 участниками; за первое полугодие 1927 года – 607 забастовок с 52 788 участниками868868
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 217. Л. 3, 4, 55.


[Закрыть].

Неудовлетворенность своим экономическим положением на протяжении большей части этого периода испытывало и крестьянство. Отмечая, что «настроение крестьянства значительно улучшилось» после замены продразверстки продналогом и что «наблюдается сильное желание увеличить посевную площадь», секретные сводки партийных комитетов и ОГПУ в начале 1920‑х годов одновременно указывали на недовольство деревни тяжестью продналога869869
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 496. Л. 26 об.; Оп. 4. Д. 4686. Л. 75.


[Закрыть]. Госинформационный доклад о положении Петроградской губернии в начале 1922 года сообщал, что в Гдовском уезде «крестьянство недовольно ропщет и туго выполняет продналог, также замечается недовольство на заготовку топлива <…> на невыплату денег за гуж и трудповинность (в 1919–1922 годах гужевая или подводная повинность для перевозки топливных, военных, продовольственных и иных грузов. В начале 1923 года заменена налогом. – В. И.), а также на малый размер выплат за разного рода повинности»870870
  Там же. Оп. 4. Д. 4687. Л. 1 об.


[Закрыть]. Неурожаи влекли за собой хроническое недоедание в отдельных районах и губерниях в 1920‑х годах.

Обзор, подготовленный ленинградскими чекистами в феврале 1924 года, отмечал, что «в некоторых губерниях (Коми, Автономная Карельская ССР, Псковская) крестьянство переживает голод, особенно бедняки. <…> В АКССР голодающего населения в волостном масштабе насчитывается до 60%. <…> На этой почве возникает недовольство на налоги и всевозможные местные обложения, страхование скота и т. п. Крестьянство <…> устремляется на побочные заработки (лесозаготовки), но не найдя подходящей работы, ведет жалкий образ жизни. На почве голода и употребления населением в пищу всевозможных суррогатов распространяются эпидемические заболевания»871871
  Там же. Оп. 5. Д. 5905. Л. 7.


[Закрыть].

Неурожай 1924 года очень болезненно сказался на положении крестьянства в губерниях Поволжья, Северного Кавказа и Украины. Не случайно крестьяне в своих письмах столько внимания уделяли видам на урожай, налогам и колебаниям цен. В июле 1924 года крестьянин Екатеринославской губернии (Днепропетровск, Днепр) писал брату-пограничнику: «Хлеба наши солнце сожгло в нашей местности. Урожай очень плохой <…> подсолнухи тоже будут плохие, картошка тоже. <…> В этом году по хозяйству очень плохо, потому что ситец 50 к. аршин [аршин = 71,2 см], а хлеба нет и лишнего скота. У нас лошади очень дешевы, самая лучшая корова нем[ецкой] породы 35 р., телки 10 р., масло коровье 30 к., сало 25 к. [фунт]»872872
  Там же. Д. 5913. Л. 74.


[Закрыть]. Из Данковского уезда Рязанской губернии некий А. И. Харланков сообщал в октябре того же года знакомому: «Настроение крестьян к Соввласти очень плохое, потому что очень тяжелый сельхозналог. У нас урожай средний. <…> Население не знает, что делать и где брать деньги и платить налоги. Хлеб доходит до 50 коп. пуд, а в настоящее время 75 коп., скот стал очень дешев, потому что нет ни у кого корма и никто не покупает. <…> Можно ли получить работу в Ленинграде, хотя бы уехать куда-нибудь на фабрику?»873873
  Там же. Д. 5915. Л. 67.


[Закрыть]

В этих условиях неурожай грозил прямой гибелью. Письмо из Тамбовской губернии, май 1925 года: «Кругом, на сто верст, сильный голод. Ходят волостью просить, но подать некому. <…> Продают свои последние вещи и инвентарь и скот, которое все не ценится и покупать некому. <…> Государство понемногу дает семена слабым, но этого слишком мало. <…> Большая ненависть и зло к тому, у кого хлеб есть»874874
  Там же. Оп. 6. Д. 6939. Л. 172.


[Закрыть]. Не лучше было и в соседней Орловской губернии: «Положение наше ужасное, корова валяется и молока нет, а также и хлеба нет и даже сварить нечего. Картошки нет, хлеба нет. Приходится щи варить из крапивы. Все в деревне голодают. Помоги, а то все умрем с голоду»875875
  Там же. Л. 141.


[Закрыть]. Неожиданной радостью проникнуто письмо из Тамбовской губернии от 27 мая 1925 года: «У нас 21 мая прошел дождь очень хороший. Так что будто бы он нас освободил из какого-либо заключения. До этого времени все мы были с пришибленными чувствами. Думали только о гибели всего населения, а теперь думаем жить и ожидать богатства или хотя [бы] дальнейшего существования, хотя на озимый посев надежды мало»876876
  Там же. Л. 210.


[Закрыть].

Казалось, что осенью 1925 года наступило некоторое облегчение, когда в соответствии с решениями XIV партконференции (апрель 1925 года) были внесены изменения в практику установления единого сельскохозяйственного налога. Крестьяне из самых разных регионов с одобрением отзывались об этих постановлениях. В октябре 1925 года крестьянин Сазон Севериков писал брату: «Налог нынче малый, не только нашего общества, но и везде. Крестьянам теперь легче стало жить»877877
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6945. Л. 64.


[Закрыть]. Об этом же письмо из Тамбовской губернии: «В этом году негодования со стороны крестьян на Соввласть не будет, потому что нынче правительство обратило серьезное внимание на крестьян нашей губернии. Во-первых, помогает в семссуде озимого клина, во-вторых, продпомощь тоже хорошая, а главное налог уменьшен»878878
  Там же. Д. 6942. Л. 224.


[Закрыть]. И. П. Смолин из села Шарденьга Верхне-Устюжского уезда Северо-Двинской губернии тоже радуется: «Налог на сей год (хозяйственный год до 1931 года начинался с 1 октября. – В. И.) уменьшился по сельсовету на 50% и больше % в общем, а от этого и улучшается жизнь крестьянина. И крестьяне уже у нас смотрят на Советскую власть, как на избавительницу от ига капитала»879879
  Там же. Д. 6943. Л. 322.


[Закрыть]. О появившейся надежде на будущее свидетельствует письмо из Алтайской губернии в декабре 1925 года: «У нас в деревне многие мужички строят теплые шатры (ты ведь знаешь, что здесь вся скотина зимой под открытым небом, за простыми оградами), поговаривают о переходе на многополье; многие выписывают газеты, агрономические журналы. Деревня ожила, растет на глазах, культивируется. Налог снижен вдвое и втрое; при хорошем урожае он очень не тяжел. Мужички об этом говорят все в один голос»880880
  Там же. Д. 6947. Л. 349.


[Закрыть].

В Петроградской губернии налог на одно хозяйство составлял в 1924/1925 году 15,5 рубля, а в 1925/1926 – 11,1 рубля, что соответствовало объективным возможностям крестьянской семьи881881
  Вандышева Г. А. Крестьянство Ленинградской области накануне и в период НЭПа: Автореф. дисс. … канд. ист. наук. СПб.: ЛГУ имени А. С. Пушкина, 2004. С. 16.


[Закрыть]. Сумма сельхозналога на одно хозяйство в Рязанской губернии была сокращена почти в 2–2,5 раза и составила 7,57 против 15–18 рублей в 1924/1925 году882882
  Митрохин А. В. Общественно-политические настроения крестьянства в 1921–1927 гг. (на материалах Рязанской губернии): Автореф. дисс. … канд. ист. наук. М., 2012. С. 20.


[Закрыть]. По статистическим данным, в 1927 году в СССР потребление мяса на душу крестьянского населения в сравнении с благополучным довоенным временем увеличилось в среднем на 15%, молока – на 43%, яиц – на 28%883883
  Давыдов А. Ю. Новая экономическая политика: власть, народ, хозяйство в послереволюционной России (1921–1929 гг.). СПб.: Евразия, 2021. С. 86.


[Закрыть].

И все-таки это «крестьянское счастье» было весьма относительным. Это подтверждают письма и самих крестьян, и сторонних наблюдателей. В том же октябре 1925 года в Ярославской губернии жаловались: «Дорогой сын. Мы все разуты и раздеты. Что собрано с поля, вряд ли хватит покрыть долги. От Пасхи мяса не видели и вкусу не знаем, а работаем, как черти. Раньше времени придется околевать, живешь хуже осла, работай без отдыха, а жрать нечего. Сейчас <…> расходу много, а добычи нет. Вроде золотой рыбки приходится жить в разбитом корыте»884884
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6944. Л. 97.


[Закрыть]. Можно посчитать это письмо нетипичным. Мало ли в любом благополучном обществе неудачников, неумех, жалующихся на жизнь? Но сделать это не позволяют другие документы. В ноябре 1925 года письмо из Воронежской губернии сообщало: «Настроение у крестьян отвратительное: дожди и отсутствие хлебозаготовок. Крестьяне говорят так: урожай хороший, налог маленький, но что из этого толку. Ссыпных пунктов нет, частные купцы платят по 40 коп. за пуд проса, и это несмотря на то, что просо еще в поле, а если весь хлеб соберут, то будет по 15–20 коп. Так что снижение налогов при отсутствии твердых цен и госзаготовок равняется нулю, а не 50%. Большинство крестьян смотрит так»885885
  Там же. Д. 6943. Л. 310.


[Закрыть].

Практически беспросветной казалась крестьянская жизнь городскому жителю, попавшему в деревню. Письмо из Ленинградской губернии, октябрь 1925 года:

Так близко я никогда с крестьянами не жила и только теперь поняла, какая разница между нами. Спят на полу вповалку, удивлены, зачем у нас кровати. Вытираются такой грязной тряпкой, что пол такой не моют. Едят щи пустые и картошку. Масло, яйца, телят и свиней продают. Работают с 2‑х часов ночи до 12 ежедневно круглый год. Русские мученики. Покрываются шубами-половиками. <…> В лекарства не верят, знахарей признают. Лекарства пьют все вместе. <…> Кажется мне, что я живу не в 20 веке, а в 8 до крещения Руси. И когда на станции вижу паровоз, то думаю, что это бред больного воображения886886
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6944. Л. 25.


[Закрыть].

О том, что улучшение крестьянской жизни носило относительный характер и различалось по регионам, свидетельствуют и официальные документы. В секретной докладной записке ответственный инструктор ЦК ВКП(б) Кириллов писал о положении в Тамбовской губернии в эти годы:

Урожай [19]25 г. получился <…> в два раза выше предыдущего <…>. Крестьянство получило значительную продовольственную помощь и помощь общественными работами, три раза семенную ссуду. <…> В результате, хотя и в очень незначительной степени, часть крестьянских хозяйств начали оправляться. Налог 25/26 года в Тамбовской губернии в 4 раза был меньше прошлогоднего887887
  ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 1с. Д. 307. Л. 2–3.


[Закрыть].

По-прежнему неурожай наносил крестьянскому хозяйству трудновосполнимый урон. Руководство Пензенской губернии докладывало, что в Чумбарском и Беднодемьяновском уездах неурожай 1925 года привел к тому, что «на почве тяжелого продовольственного положения <…> большой процент населения питается суррогатами»888888
  Там же. Д. 669. Л. 41–43.


[Закрыть]. В Петроградской губернии 54% крестьянских хозяйств оставались маломощными889889
  Вандышева Г. А. Крестьянство Ленинградской области…. С. 18.


[Закрыть]. В 1925 году в Рязанской губернии свыше 39% хозяйств оставались безлошадными, 14% хозяйств – бесскотными890890
  Митрохин А. В. Общественно-политические настроения крестьянства… С. 19.


[Закрыть].

Росту экономического благосостояния крестьянства мало способствовала и общеполитическая линия коммунистической партии в деревне. В 1920‑х годах партийное руководство весьма косо смотрело на так называемое «хозяйственное обрастание» рядовых деревенских коммунистов. В материалах обследования партийными комиссиями Новоржевского уезда Псковской губернии в 1923 году отмечалось, что «уклон хозобрастания несомненно наложил отпечаток на весь год работы»891891
  ЦГАИПД СПб. Ф. 9. Оп. 354. Л. 45, 66.


[Закрыть].

Такие оценки не были местной инициативой, а основывались на циркуляре ЦК РКП(б) от 9 мая 1923 года за подписью В. М. Молотова о «хозяйственном обрастании» как недопустимом антикоммунистическом явлении. В частности, в деревне к «хозяйственному обрастанию» циркуляр относил «тягу членов партии к обзаведению усадьбой, рабочим скотом, инвентарем», переходящим «за пределы трудового хозяйства»892892
  КРГАОПДФ. Ф. 446. Оп. 1. Д. 78. Л. 32.


[Закрыть].

К этому добавлялось постоянное подчеркнутое деление деревни на бедняков, середняков и кулаков по весьма нечетким критериям, но имевшим весьма ощутимые и конкретные политические последствия: повышенные налоги, лишение избирательных прав и другие ограничения в повседневной жизни. Это встречало постоянные возражения многих крестьян. Например, после лекции в Центральном доме крестьянина в Москве выступил крестьянин Кириллов из Екатеринославской губернии с возражениями: «Докладчик сказал, что у кого имеется корова и лошадь, он бедняком называться не может. По Сибири это не так; раз крестьянин имеет корову и лошадь – это бедняк, а тот, кто имеет 3–4 лошади, – это не кулак, а середняк, а если их к кулаку приписывать – никто не будет развивать свое хозяйство». И сделал вывод: «Кулаком должен называться тот, кто не работает своим трудом». Его поддержал крестьянин Полей из Донского округа: «Кулаком нужно считать того, кто не имеет ни коровы, ни лошади, но эксплуатирует чужой труд. А кто имеет 2 лошадей и 10 коров и работает своим семейством, это не кулак, а трудовой крестьянин»893893
  ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 1с. Д. 668. Л. 28–28 об.


[Закрыть].

Попыткой изменить отношение партийных кругов к этому вопросу стали выступления в печати в конце 1924 – начале 1925 года ряда ответственных работников. Выходец из деревни, активный участник Гражданской войны П. С. Парфенов (Алтайский), живший в родном селе с мая по октябрь 1924 года, писал: «Нужно конкретно, специальным законом расшифровать это слово [кулак] и установить, кого можно называть кулаком и кого нельзя. <…> быть им никому не хочется <…>. В сибирских условиях слишком свободная наклейка слова „кулак“ <…> есть величайшая ошибка»894894
  Парфенов (Алтайский) П. С. Как живет и о чем думает сибирский крестьянин // Правда. 1924. 12 декабря. С. 10.


[Закрыть]. Нарком земледелия А. П. Смирнов утверждал:

Мы должны в зажиточной части деревни ясно разграничить два типа хозяйств. Первый тип зажиточного хозяйства – чисто ростовщический, занимающийся эксплуатацией маломощных хозяйств не только в процессе производства (батрачество), а главным образом путем всякого рода кабальных сделок, путем деревенской мелкой торговли и посредничества всех видов. <…> Второй тип зажиточного хозяйства – это крепкое трудовое хозяйство, стремящееся максимально укрепить себя в производственном отношении, вкладывающее свои свободные средства (зачастую получаемые в результате жесточайшей урезки своих потребительских нужд, доходящей даже до форменного недоедания), главным образом, в живой и мертвый инвентарь хозяйства, улучшенные семена, стремящееся применять при ведении сельского хозяйства все известные ему улучшенные способы обработки… Всякая бессмысленная травля такого рода хозяйства должна быть решительно прекращена <…> наша задача – создать в деревне <…> психологию накопления ценностей, а не такую, при которой мужик боится завести лишнюю корову («в кулаки запишут»)895895
  Правда. 1925. 3 февраля.


[Закрыть].

На эту тему высказался и председатель ЦИК СССР М. И. Калинин, причем одновременно в двух изданиях – газете «Беднота», массовом издании для крестьян, и в газете «Известия ЦИК СССР»896896
  Калинин М. И. По поводу расслоения в деревне // Беднота. 1925. 21 марта. С. 2–3; Он же. Вопросы работы в деревне. Теория и практика борьбы // Известия ВЦИК. 1925. 21 марта. С. 2; 1925. 22 марта. С. 2.


[Закрыть]. Глава Советского государства предостерегал против переоценки влияния кулака: «Вообще кулак из экономической категории деревни превратился в политического козла отпущения; где что бы ни стряслось – гадит кулак. По глубоко укоренившемуся мнению советского аппарата и значительного числа наших товарищей, кулак является первой причиной всех зол в деревне». И далее: «…надо раз и навсегда отмежевать от кулачества сильное трудовое крестьянство»897897
  Там же.


[Закрыть].

22 марта 1925 года газета «Беднота» всю первую страницу отдала статье «Осторожнее с зачислением в кулаки» о хозяйстве крестьянина Б. Д. Бочкина с хутора Куракина Бельского уезда Смоленской губернии. Семья Бочкина из 12 человек владела 23 десятинами земли (25,13 га), 15 дойными коровами, 3 рабочими лошадьми и рядом подсобных промыслов. Б. Д. Бочкин, закончив рассказ о своем хозяйстве, обращался к читателю: «Интенсивник я или кулак?»898898
  Беднота. 1925. 22 марта. С. 1.


[Закрыть] Линия Калинина–Смирнова была поддержана в марте 1925 года сессией ЦИК СССР, постановившей: «Старательное крестьянство при правильном отношении к нему местных властей должно во всей своей массе сделаться еще более прочной опорой Советской власти. Сессия предлагает местным органам власти наблюдать за тем, чтобы не происходило смешения старательного, культурного и хозяйственно-крепнущего крестьянина с кулаком»899899
  Голанд Ю. М. Кризисы, разрушившие НЭП. М., 1991. С. 7–9.


[Закрыть].

Наконец, член Политбюро Н. И. Бухарин 17 апреля 1925 года, выступая перед активом московской парторганизации, заявил: «В общем и целом всему крестьянству, всем его слоям нужно сказать: обогащайтесь, накапливайте, развивайте свое хозяйство и не беспокойтесь, что вас прижмут. Мы должны добиться того, чтобы у нас и беднота возможно быстрее исчезла, переставала быть беднотой»900900
  Бухарин Н. И. О новой экономической политике и наших задачах: доклад на собрании актива Московской партийной организации, 17 апреля 1925 г. // Большевик. 1925. № 9–10. С. 5.


[Закрыть]. Но лозунг «Обогащайтесь!» был воспринят как проявление «кулацкого уклона», и Бухарину пришлось вскоре признать его ошибочность.

На местах власти, как правило настроенные антинэповски, преследовали крестьян, стремившихся улучшить тяжелые условия своего быта. Яркую картину такого положения нарисовал в письме кандидату в члены ЦК ВКП(б), управляющему ЦСУ СССР В. В. Осинскому (Оболенскому) тот же П. С. Парфенов. Сюжетом письма стало обсуждение крестьянами во время его пребывания в родном селе статьи В. В. Осинского «Американский автомобиль, или Российская телега», опубликованной в трех номерах газеты «Правда», с призывом ускорить автомобилизацию России, пересесть с крестьянской телеги на автомобиль901901
  Правда. 1927. 20 июля; 1927. 21 июля; 1927. 22 июля.


[Закрыть]. П. С. Парфенов сообщает, что, подтвердив у него подлинность написанного автором, собравшиеся стали спрашивать: «Как в Америку переселиться? Хотя бы пожить в батраках». А затем в личных разговорах (по словам П. С. Парфенова, это были самые передовые крестьяне) откровенно объясняли такой выбор. Кондрат Котляренко, председатель сельхозтоварищества и бывший ответственный секретарь партячейки, сказал: «Чудак этот Осинский! Предлагать для мужика автомобиль. <…> Когда я не могу выстроить себе новый дом <…> а райком считает, что я и без того окулачился, и приказал уволить батрака». Председатель маслоартели Зубов: «Тут велосипед нельзя завести. <…> Разве мне не ставят на вид на каждом почти собрании, что я купил себе граммофон, что я – буржуй».

Далее П. С. Парфенов пишет, что «признаками для лишения гражданских прав признавались не только случаи найма батрака, но „хороший дом“, наличие сельскохозяйственных машин, „еда на тарелках“ и вообще все признаки крестьянской опрятности и достаточности и даже самый „дух“ состоятельной крестьянской собственности». Родных самого П. С. Парфенова, председателя Госплана РСФСР, лишили избирательных прав за то, что в новом доме, построенном по его совету и на его деньги, была сделана теплая уборная. Обвинение было сформулировано следующим образом: «Такой дом (четыре комнаты) и, главное, сортир в дому могут строить только буржуи»902902
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 16. Л. 367, 371, 374.


[Закрыть].

Во многих районах страны даже в середине 1920‑х годов доходы крестьян оставались крайне низкими. Само деление на бедняков, середняков и зажиточных выглядело крайне условным. По данным, представленным к заседанию Ленинградского городского комитета ВКП(б) 4 января 1927 года, годовой чистый денежный доход бедняцкого хозяйства Северо-Западной области составлял 73 рубля 50 копеек, полусередняцкого – 169 рублей 10 копеек, середняцкого – 304 рубля, зажиточного – 441 рубль 74 копейки. Таким образом, даже зажиточный крестьянин имел в месяц менее 37 рублей дохода, т. е. находился на уровне наиболее низкооплачиваемых городских жителей. Не случайно бюро горкома отмечало, что «у крестьянства свободный остаток денежных средств крайне незначителен и говорить об усилении налоговой тяжести для деревни пока не приходится»903903
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 623. Л. 215–215 об.


[Закрыть].

Анализ 407 деревенских писем за сентябрь и декабрь 1925 года показал, что 85,4% респондентов, упоминавших свое экономическое положение, считали, что их уровень жизни понизился по сравнению с прошлым904904
  Там же. Оп. 6. Д. 6945, 6947 (подсчет наш. – В. И.).


[Закрыть].

Не принесли облегчения крестьянам 1927–1928 годы. В связи с кризисом хлебозаготовок в начале 1928 года власть прибегла к «чрезвычайным мерам», означавшим по сути возвращение к методам продразверстки времен Гражданской войны. Из деревни Подузово Жирятинской волости Брянской области писали в газету «Правда»: «Крестьянство в своей массе медленно и неуклонно стремится к обнищанию. <…> А тут еще в виде финального аккорда искусственный голод, имевший место весною настоящего года. <…> Простите, дорогие товарищи, если я осмелюсь сказать, что вы большие оптимисты. Вы представляете себе Россию каким-то уголком счастливой Аркадии – жестоко ошибаетесь. Если бы вы знали действительное положение дел, ваш оптимизм понизился бы примерно процентов на 80».

В «Правду» адресовал свое письмо и житель села Александровка Северо-Кавказского края Щербаченко: «Никакого внимания не обращают на хлебороба. Как ему существовать, когда нет никакой пощады. <…> Государство стремится поднять коллективное хозяйство страны, но эти коллективы приносят только одни убытки, а мы хлеборобы, если бы был налог поменьше, то мы бы сразу обогатили страну и подняли бы хозяйство»905905
  ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 55. Д. 1643. Л. 68, 91.


[Закрыть]. Но и возможности индивидуального крестьянского хозяйства в тех условиях были не очень велики. По официальным данным, в 1928 году 5,5 миллиона крестьянских хозяйств (около 20%) использовали соху, 75% площадей засевалось вручную, 40% урожая обмолачивалось вручную цепом (обычно представлял собой две подвижно связанные концами палки), до половины урожая убиралось серпом и косой906906
  Большевик. 1930. № 1–2. С. 34.


[Закрыть].

Если столь экономически угнетенными чувствовали себя в «государстве рабочих и крестьян» его формальные руководители, то в каком же положении были интеллигенция и служащие, постоянно подозревающиеся в политической нелояльности? Безусловно, самыми тяжкими для этих категорий населения были годы Гражданской войны.

По словам академика С. Г. Струмилина, «дело доходило до таких курьезов, что совокупный легальный заработок пайком и деньгами инженера 35‑го разряда был ниже заработка наименее квалифицированного чернорабочего или сторожа 1‑го разряда», что было результатом классового характера натурального снабжения907907
  Струмилин С. Г. Заработная плата и производительность труда в русской промышленности в 1913–1922 гг. М., 1923. С. 36.


[Закрыть]. Осенью 1920 года на встрече с Гербертом Уэллсом в петроградском Доме искусств английский писатель был впечатлен тирадой известного журналиста А. В. Амфитеатрова: «…многие из нас, и может быть более достойные, не пришли сюда пожать вашу руку за неимением приличного пиджака и что ни один из здесь присутствующих не решится расстегнуть перед вами свой жилет, так как под ним нет ничего, кроме грязного рванья, которое когда-то называлось, если я не ошибаюсь, бельем»908908
  Лебина Н. Б. Оксфорд сиреневый и желтые ботиночки // Родина. 1994. № 9. С. 113.


[Закрыть].

К середине 1920‑х годов положение несколько изменилось. Отошли в прошлое пайковые осьмушки хлеба и столовые обеды с ржавой селедкой. Среднемесячная зарплата административно-технического персонала ряда ленинградских трестов в 1925 году превышала заработок рабочих в 2–2,5 раза. У части этих людей появилась надежда на будущее. Об этом свидетельствует письмо из Ленинграда в Швейцарию в декабре 1924 года: «Дела наши общерусские медленно, но верно улучшаются. Даже нам, профессорам, интеллигентам, материально полегчало. Я получаю от службы более ста рублей. На это уже можно жить. В будущем еще обещают повысить, так что в будущем будет еще лучше»909909
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6934. Л. 161.


[Закрыть]. Действительно, 100 рублей выглядели приличной суммой, ибо зарплата ленинградских рабочих в среднем составляла от 50 до 85 рублей по различным предприятиям.

Но экономическое самочувствие большинства служащих и интеллигентов, имевших такие заработки, продолжало оставаться невеселым. Бывший профессор Ташкентского университета, в это время заведующий одной из ленинградских школ, Р. Ф. Куллэ писал в своем дневнике 16 ноября 1924 года: «10–12 часов суточной работы дают около ста рублей в месяц, т. е. едва-едва хлеб и только» на семью из шести человек910910
  Куллэ Р. Мысли и заметки. Дневник 1924–1932 годов // Новый журнал (Нью-Йорк). 1992. № 186. С. 197.


[Закрыть]. Недостаток ощущался особенно остро при сравнении с дореволюционной жизнью.

В докладе о настроениях специалистов промышленности брянские чекисты в сентябре 1927 года отмечали, что до революции инженеры, занимавшие должности начальника цеха, заведующего отделом и их заместителей, имели целый ряд льгот. Их оклад составлял 300–350 рублей. Им предоставлялась хорошая квартира или квартирные деньги в размере 25% месячного жалованья. Отопление и освещение квартиры было бесплатным, обязательный ежегодный ремонт. Кроме оклада, «специалисту выплачивалась ежемесячная премия за выпуск продукции цеха», примерно равная месячной зарплате. В настоящее же время, указывали работники ОГПУ, начальник цеха получает от 200 до 350 рублей, «квартирных денег не получает, а если квартира предоставлена, то за нее вычитают из основного жалованья»911911
  ГАБО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1286. Л. 2–3.


[Закрыть].

Но дело было не только в этом. Если «спецам», получавшим от 100 до 500 рублей, радоваться мешали воспоминания о прошлом благосостоянии, то для огромного большинства служащих такие оклады оставались фантастической мечтой. Особенно тяжело было положение рядового учительства. Сводки Ленинградского ГПУ за 1923–1924 годы пестрят такими замечаниями: «Понижают настроение учительства крайне низкие оклады», «Учительство <…> находится в тяжелых материальных условиях»912912
  ЦГАИПД СПБ. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5259. Л. 4; Оп. 6. Д. 6930. Л. 17.


[Закрыть]. Лишь с октября 1925 года учителям школ I ступени (начальная школа) были установлены ставки от 30 до 38 рублей (в зависимости от района проживания); учителям школ II ступени (средняя школа) – от 42 до 54 рублей; медицинским сестрам – от 27 до 30 рублей; фельдшерам и акушеркам – от 30 до 38 рублей; зубным врачам и провизорам (фармацевтам) – от 44 до 48 рублей; сельским врачам и агрономам – от 60 до 76 рублей913913
  Известия ЦИК СССР. 1925. 13 сентября. С. 6.


[Закрыть].

Не случайно житель Ленинграда в сентябре 1925 года писал в Германию: «Интеллигенция в России живет очень плохо, труд ее не ценится»914914
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6943. Л. 29.


[Закрыть]. Автор письма в Швецию рассказывал о своей жизни: «Работаю уже 3 года в школе преподавателем и лаборантом. <…> в школе с 10 ч. утра до 10 ч. вечера, за все получаю 45 руб. А если работать нормально, то нельзя жить»915915
  Там же. Оп. 5. Д. 5913. Л. 7.


[Закрыть]. Но даже такие заработки оставались недоступными для многих.

Письмо же служащего из Ленинграда во Францию было задержано, ибо цензор счел, что «автор в сгущенных красках рисует бедственное положение служащих предприятия, в котором состоит». Неудовольствие его вызвали следующие строчки: «Наше предприятие платит исключительно мало. <…> Средний заработок наших (трамвайных) рабочих и служащих 23 зол[отых] руб. в месяц против 45 руб. мирного [дореволюционного] времени. Прибавьте к этому малому заработку колоссальную дороговизну и создается совершенно безвыходное положение»916916
  Там же. Оп. 5. Д. 5911. Л. 14.


[Закрыть].

Нельзя забывать и про обычные для 1920‑х годов задержки с выплатой зарплаты. Письмо из Ленинграда в Курск, октябрь 1924 года: «В связи с новым сметным годом, который начинается в октябре, Наркомфин задержал деньги на выплату зарплаты. Все в критическом положении. На днях Юрка на четвереньках вошел в комнату, держа в зубах кусок мяса, страшно рыча, как голодная собака. Оказывается он где-то достал 1 руб., на который ему удалось купить мяса»917917
  Там же. Д. 5915. Л. 147.


[Закрыть]. В октябре 1925 года школьный работник писал из Тамбовской губернии в Ленинград: «Жалованье будет платить ВИК [волостной исполком] и как он будет в этом отношении исправен, сказать мудрено. Если УОНО [уездный отдел народного образования] не платило по четыре месяца, то ВИК может поставить нас еще в худшие условия»918918
  Там же. Оп. 6. Д. 6945. Л. 107.


[Закрыть].