Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

Евреи-торговцы обвинялись в тяжелом положении крестьян. Евреев-служащих упрекали в том, что они отнимают работу у своих коллег. Антисемитская молва охотно подхватила тезис об особых преимуществах евреев при получении образования. Информационные сводки постоянно фиксировали антисемитские настроения рабочих, служащих и интеллигенции. Так, в конце 1925 года в Москве отмечались следующие суждения среди рабочих: «…евреи заняли все ответственные посты, евреи наводняют московские рынки»10571057
  ЦАОД г. Москвы. Ф. 88. Оп. 1. Д. 261. Л. 31.


[Закрыть]. Радикально настроенные красноармейцы-антисемиты заявляли в конце 1920‑х годов, что «при советской власти засели евреи, нужно сделать вторую революцию», «надо <…> жидов перерезать и тогда лишь порядки будут»10581058
  Рожков А. Ю. В кругу сверстников. С. 507.


[Закрыть].

Очевидно, что в 1920‑х для части населения антисемитизм являлся выражением не столько национальных, сколько социальных настроений. В глазах этих людей «еврей» выражал не определенный национальный тип, а, в первую очередь, был представителем определенного социального слоя, занявшего господствующие позиции в управлении, торговле и других «теплых» и престижных сферах. Поэтому понятие «еврей» нередко ассоциировалось с начальниками, чиновниками – всеми теми «злодеями», которые извращают волю «доброго правителя» или даже губят его самого. В слове «еврей» аккумулировался «образ врага», ответственного за все невзгоды и неустройства жизни, – подходящий образ для мышления, видящего мир в черно-белом измерении. Эти настроения прослеживаются и в откликах населения на смерть Ленина. Сводки ГПУ по Тверской губернии отмечали распространение слухов, что Ленина «отравили жиды, стремящиеся захватить власть в свои руки, так как Ленин якобы говорил, что необходимо отменить единый налог для крестьян и налоги для торговцев», что «Ленин отравлен врачами-евреями»10591059
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6943. Л. 4.


[Закрыть].

Антисемитские настроения, как отмечают все источники, усилились во второй половине 1920‑х, что напрямую связано с общим растущим недовольством этих лет. По требованию руководства партийные, комсомольские комитеты и органы ОГПУ готовили специальные секретные сводки об антисемитизме. В них отмечалось, что «антисемитские настроения больше всего имеют место среди служащих в довольно скрытой форме», но «среди рабочих это проявляется более открыто»10601060
  Там же. Оп. 7. Д. 8493. Л. 1, 2.


[Закрыть]. Нередко антисемитские настроения, сурово осуждавшиеся в рассматриваемые годы, появлялись и у членов партии и комсомольцев, которых раздражала та же конкуренция в сфере управления. Сводка ОГПУ летом 1926 года отмечала появление в Ставропольском округе группы русских коммунистов, которая «привлекает к себе беспартийных для борьбы с „жидовским засильем“»10611061
  Тепцов Н. Монархия погибла, а антисемитизм остался. Документы Информационного отдела ОГПУ 1920‑х гг. // Неизвестная Россия. XX век. М., 1993. Вып. 3. С. 345.


[Закрыть]. Выборгский РК ВКП(б) Ленинграда докладывал в марте 1927 года: «Антисемитские настроения в среде комсомола проявляются более открыто, чем у партийцев»10621062
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 7. Д. 8493. Л. 4.


[Закрыть].

Но не стоит преувеличивать степень распространения сознательного антисемитизма, в частности, в рабочей и крестьянской среде. В сводках Ленинградского ГПУ в связи с дискуссией 1923–1924 годов сообщалось, что на Металлическом заводе «часть рабочих стояли за тов. Троцкого, мотивируя тем, что тов. Троцкий идейный», на заводе имени Кулакова «поддерживают Троцкого и большинство беспартийных», «симпатии значительной части беспартийного студенчества склоняются на сторону Троцкого»10631063
  Там же. Оп. 5. Д. 5907. Л. 71, 104, 115.


[Закрыть]. Материалы ОГПУ начала 1925 года приводят отзывы студентов, возвратившихся с каникул из Белоруссии и Вологодской губернии: «Выступление тов. Троцкого в деревне было понято, как выступление за крестьянство», ибо, «по мнению этих крестьян, он требовал уменьшения налогов путем снижения жалованья ответственным работникам»10641064
  Там же. Оп. 6. Д. 6913. Л. 41.


[Закрыть].

Таким образом, в 1920‑х годах антисемитизм, во всяком случае частично, был не просто проявлением национальных предрассудков, а выражал в искаженной форме отрицательное отношение к новой власти. Этим, как нам думается, можно в определенной степени объяснить симпатии к Троцкому, еврейское происхождение которого для всех было несомненным, но который в глазах части людей представал прежде всего «оппозиционером», «пострадавшим». Такой оттенок антисемитизма в среде интеллигенции отмечал и Информационный отдел ОГПУ в 1926 году: «Характерно, что в быту и в личных отношениях интеллигенции антисемитизм теряет свои острые формы и частично сглаживается. Антисемитизм как таковой в большинстве своем вырос и укрепился в идеологии антисоветской интеллигенции, принимая (сознательно или бессознательно) вид как бы особой политической тактики использования старых предрассудков в целях распространения недовольства и агитации в массах»10651065
  Тепцов Н. Монархия погибла, а антисемитизм остался… С. 346.


[Закрыть].

Не анализируя весь этот тезис в целом, отметим только, что в нем признается различие между поведением многих интеллигентов в частной жизни, при контактах с евреями, и исповедованием антисемитизма как антигосударственной идеологии. К тому же маскировавшийся под «бытовые проявления» антисемитизм позволял в какой-то степени скрывать антисоветские, антикоммунистические настроения, так как еще одним элементом духовного мироощущения в 1920‑х годах был страх. Чувство страха возникло в годы Гражданской войны, когда в обстановке «революционного правосознания» никто не был огражден от возможного ареста ЧК и другими чрезвычайными органами. Один из осведомителей по Нарвско-Петергофскому району Петрограда, докладывая в начале 1920 года о положении на фабрике «Красный треугольник», писал, что «рабочие, видно подавленные и запуганные Гороховой, 2 (только и слышно в углах [от] рабочих, что „нельзя говорить, а то отправят на Гороховую“)»10661066
  ЦГАИПД СПб. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1049. Л. 6.


[Закрыть] (в Петрограде-Ленинграде на Гороховой, 2, в здании бывшего градоначальства с 20 декабря 1917 года размещалась ВЧК, а после переноса столицы в Москву с марта 1918 до 1932 года Петроградская ЧК – Полномочное представительство ОГПУ в ЛВО. – В. И.).

Но если в годы Гражданской войны страх был непосредственно связан с военной обстановкой, отсутствием законов и сочетался с надеждой на нормализацию ситуации, то в 1920‑х страх постепенно становился неотъемлемым элементом существования. Реорганизация ВЧК в ОГПУ очень быстро показала рядовому гражданину, что никаких изменений к лучшему в плане защиты неприкосновенности его личности от политического сыска и репрессий не произошло. Не случайно неофициальная расшифровка аббревиатуры ВЧК – «Всякому человеку конец» сменилась подобной же относительно ОГПУ – «О Господи, помоги убежать; убежишь, поймаем; голову оторвем». Выражать открыто свое мнение по политическим вопросам, которые понимались весьма широко, в обстановке распространения политического контроля становилось все более опасным. Страх заставлял скрывать свои подлинные мысли, надевать «маску» лояльного советского гражданина. В феврале 1924 года одна из сводок по Ленинграду отмечала, что в связи со смертью Ленина «среди спецов настроение показательно-пассивное»10671067
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5908. Л. 31.


[Закрыть]. В феврале 1925 года ленинградские чекисты «жаловались», что «настроение профессуры определить крайне трудно, т. к. большинство „лояльно“ и только в исключительные моменты можно судить о их истинных настроениях, желании и т. д.»10681068
  Там же. Оп. 6. Д. 6913. Л. 15.


[Закрыть].

То, что очень многие действительно опасались высказывать свои истинные взгляды, подтверждает перлюстрированная переписка. Письмо из Ленинграда во Францию, осень 1924 года: «Давно я тебе не писал. Главная причина, что уста запечатаны. Нельзя писать всего, что хотелось бы написать»10691069
  Там же. Оп. 5. Д. 5913. Л. 108.


[Закрыть]. Другое письмо содержит просьбу к зарубежным родственникам: «Бога ради, не пишите ни слова о политике, не подводите нас. <…> Мне пишите не иначе, как через брата»10701070
  Там же. Д. 5915. Л. 94.


[Закрыть]. Родители и дети призывали друг друга быть осторожнее. Из Ярославской губернии письмо сыну в Ленинград, май 1925 года: «Будь аккуратен, не принимай никакого участия в организациях или собраниях, за которые гладят против шерстки. Очень прошу тебя быть нейтральным и почаще вспоминать пословицу „Плетью обуха не перешибешь“»10711071
  Там же. Оп. 6. Д. 6939. Л. 73.


[Закрыть]. Ленинградский студент, рассказывая о чистке в ленинградских вузах, предупреждал свою мать, жившую в Смоленской губернии: «Письмо никому не показывай, а сожги ради моего благополучия»10721072
  Там же. Оп. 5. Д. 5911. Л. 130.


[Закрыть].

Страх подогревался не только сознанием возможности репрессий за те или иные политические высказывания и поступки, но и растущей необходимостью присутствовать на политических мероприятиях (митингах, собраниях, демонстрациях и т. п.). Автор письма из Ленинграда сообщал во Францию в мае 1925 года: «Интересно, что будет писано в коммунистических газетах про 1‑майскую манифестацию. Все служащие и рабочие были принуждены участвовать под страхом увольнения со службы. Причем на службе были заведены листки, в которых все должны были расписаться лично. Чьей подписи не окажется, тот заранее был объявлен контрреволюционером. Во время шествия все разделились на десятки и начальнику каждого десятка заранее объявлено, что он отвечает, если кто скроется раньше конца церемоний»10731073
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6939. Л. 8.


[Закрыть]. Постоянный учет присутствовавших на демонстрации подтверждает правдивость данной информации и говорит о том, что это не был единичный случай.

Страх перед властью соседствовал в духовном сознании многих людей с ненавистью. Взаимная ненависть «красных» и «белых», ненависть к «жидо-большевикам» и к «эксплуататорам трудового народа», пропитанная кровью Гражданской войны, поддерживаемая взаимной пропагандой и тяжестью повседневной жизни, стала неотъемлемым элементом духовного самосознания значительной части населения. Сохранившиеся среди материалов политконтроля листовки и письма убедительно подтверждают это. Например, в 1926 году в Ленинграде была обнаружена листовка «Вера. Надежда. Любовь. X заповедей русского человека», подписанная Союзом спасения Родины. В числе десяти пунктов были и такие:

Не верь никому, кто будет звать тебя примириться с антихристовой властью комиссаров. Нет мира между Христом и сатаной. <…> Помни, не те герои, кого коммунисты называют героями. Это злодеи, разрушители России. <…> Помни, что партия коммунистов есть твой заклятый враг. <…> Всякий непритворный и истинный коммунист в твоих глазах – вне закона. Да будет он для тебя как чумной или бешеный зверь. Убить его – нет греха! <…> Ночью и днем, на людях и дома, делай все, чтобы вредить комиссарам! Будь готов встать против них по первому сигналу10741074
  Там же. Оп. 1. Д. 616. Л. 16.


[Закрыть].

В конце анонимного письма в партийные органы, подписанного «Рабочий», автор восклицал: «Да здравствует вторая революция в СССР, которая окончательно укокошит оживших после Октябрьского удара буржуев»10751075
  Там же. Л. 188.


[Закрыть].

И тут важно заметить, что эта ненависть слышна не только в политических документах, но именно в частных письмах к родным и знакомым, а также в различных высказываниях, что безусловно говорит о духовном состоянии общества. Один из жителей Ленинграда так описывал положение в стране в письме, адресованном в Сербию:

Партия – это гнездо грязи… Вся шантрапа в партии, порядочных людей толкает туда голод. 50% партийных – контрреволюционеры в душе. Армия наша – это сброд, недисциплинированный, но запуганный сброд – разгильдяйство. Грязные, немытые ходят эти бараны и поют свои революционные песни. <…> Надежд на перемену декорации все меньше и меньше, но твое письмо окрылило нас надеждой10761076
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5915. Л. 96.


[Закрыть].

Один из этих, по выражению автора предыдущего письма, «баранов», сторонник анархизма, писал своему товарищу: «Если только раздастся клич „Бей жидов, спасай Россию!“, я первый пойду <…> вот как мне назлобили коммунисты и Советская власть, не считая отдельных личностей»10771077
  Там же. Д. 5916. Л. 7.


[Закрыть].

Во время так называемой «военной тревоги» 1927 года сводки о настроениях фиксировали достаточно многочисленные антиправительственные заявления. На Людиновском машиностроительном заводе (Калужская губерния) рабочие заявляли: «В Англии правительство своих коммунистов будет рвать столовыми вилками, а у нас мы будем колоть своих навозными вилами». В д. Иржино Нижегородской губернии раздавались призывы не отчислять в фонд «Наш ответ Чемберлену» по причине того, что все действия СССР по подготовке к войне только провоцируют Англию. Крестьяне д. Родково Износковской волости Медынского уезда Калужской губернии чуть ли не всей деревней заявили, что в случае войны они воевать за советскую власть не пойдут, мотивируя это следующим: «За 10 лет своего существования Советская Власть никакой помощи крестьянам не дала, а даже хуже того, чем жили при царе, когда можно было заработать лишнюю копейку».

В «Обзоре политического состояния СССР» за июнь 1927 года говорилось о том, что конфликт СССР с Англией и Польшей трактуется как следствие «агитации», «дерзкой и грубой» политики СССР по отношению к капиталистическим странам. Крестьяне признавали за Польшей право на противодействие вмешательству СССР во внутренние дела этой страны, заявляя: «Пускай наши не суют носа куда не следует». Такое представление о провокационной деятельности СССР за границей было распространено во всех слоях населения. Помощник товарного кассира ст. Тула Протопопов, оценивая англо-советский конфликт, задавался вопросом: «Зачем ВКП сует нос в дела Англии и другие страны как Китай, но Вас оттуда гонят в три шеи, а особенно из Китая, пусть воюют коммунисты».

В умозаключениях образованной части провинциального общества СССР представал наследником экспансионистской политики царской России, которая постоянно входила в противоречия с Великобританией в Средней Азии и на Дальнем Востоке. В связи с этим возникший конфликт объяснялся не претензиями Англии к Советской России, а природой внешней политики России, издавна стремившейся овладеть Индией и Китаем и неспособной «по сие время отказаться от завоевательных стремлений». На Калужском электромеханическом заводе при обсуждении возможности войны с Польшей и Англией раздавались голоса: «Пусть идут и воюют большевики, власть ихняя, а мы не пойдем, нам нечего защищать, мы будем смотреть, как их будут по шее лупить»10781078
  Брянцев М. В. Англо-советский конфликт 1927 года в представлении населения советской провинции // Новейшая история России. 2017. № 3. С. 104–108.


[Закрыть].

Не уступала в накале ненависти и противоположная сторона. Горячий сторонник советской власти, возмущаясь левыми эсерами, удивлялся в своем письме, «почему это с ними церемонятся и почему до сих пор не расстреляют всех поголовно, да и с социал-демократами (меньшевиками. – В. И.) напрасно валандаются, вывести в расход и вся недолга»10791079
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5913. Л. 131.


[Закрыть]. Ненависть не давала этим людям примириться с НЭПом и в лучшем случае рождала надежду на скорое его окончание. Осенью 1925 года корреспондент из Тюмени писал в Ленинград: «…надо пока мириться, пока мы пользуемся нэпом, не восстановим свое разрушенное хозяйство и не подойдем к полнейшему социализму-коммунизму. Но, конечно, наша классовая ненависть у нас есть, будет и должна быть. Вот например, завидев такую сволочь, как поп или разжиревших нэпманов, готов разорвать на куски и сам готов лопнуть от ненависти»10801080
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6944. Л. 86.


[Закрыть].

Апофеозом этой ненависти к «нэпманам», по мнению члена коммунистической партии, которое он высказал в письме к брату, должен был стать момент, когда поднявшиеся рабочие и крестьяне сбросят «всю эту сволочь, чтобы она еще раз украсила тротуары своими распоротыми животами»10811081
  Там же. Д. 6945. Л. 198.


[Закрыть]. Во время «военной тревоги» 1927 года звучали призывы такого порядка: «Прежде чем идти воевать на фронт, вначале нужно будет перерезать чуждый элемент, а то он перережет наше семейство [в наше отсутствие]». Селькор из деревни Карповки Черниговского округа требовал «в случае войны уничтожить нэпманов, кулаков и всех внутренних врагов». Учитель Савельев и крестьянин Жучков из деревни Шестаково Волоколамского уезда предлагали:

Учитывая осложнение международного положения и появление разных терактов на наших полномочных коммунистов, мы, члены ВКП(б), просим направлять самые жестокие революционные меры по подавлению отдельных элементов контрреволюционных поползновений внутри нашей страны. Мы желаем, чтобы ОГПУ еще с большей жестокостью усилило надзор в крупных промышленных центрах нашего Союза10821082
  Великанова О. В. Разочарованные мечтатели… С. 93.


[Закрыть].

Конечно, такая жестокость выглядит неадекватно, и среди тех, кто изливал свою ненависть в разговорах или письмах, многие так «отводили душу», не собираясь проливать чужую кровь на самом деле. Но, во-первых, подобные враждебные настроения создавали определенную атмосферу в обществе, укрепляя позиции тех руководителей страны, которые стремились использовать эту ненависть в собственных политических целях, заставляя партийные кадры учитывать ее при принятии любых решений. Во-вторых, ненависть ни в коем случае не оставалась чем-то абстрактным. Она проявлялась во вполне конкретных действиях.

Так, 2 июля 1923 года бюро Петроградского губкома партии обсуждало дело И. Ф. Маврина, члена партии с 1913 года, и А. Н. Ржавина, члена партии с мая 1917 года, убивших на улице «бывшего белогвардейца». По предложению губернской контрольной комиссии дело в суд не передали, но было решено «исключить из РКП условно на один год» и перевести осужденных на работу в другой город, например в Бодайбо10831083
  ЦГАИПД СПб. Оп. 1. Д. 99. Л. 106, 107. И. Ф. Маврин (1894–1937) – из крестьян Петербургской губернии. С 1908 года рабочий на заводах Выборгской стороны Санкт-Петербурга. Член РСДРП с 1913 года. В 1917 году председатель завкома завода Эриксона («Красная Заря»), депутат Петросовета. В 1930‑х директор завода имени К. Маркса. Арестован 11 июня 1937 года, расстрелян 29 ноября 1937 года; А. Н. Ржавин (1897–1937) – из крестьян Петербургской губернии. Член РСДРП(б) с мая 1917 года. В 1930‑х годах зам. управляющего Карелгоррыбтрестом. Осужден 23 декабря 1936 года к 10 годам тюремного заключения. Расстрелян 4 ноября 1937 года.


[Закрыть].

В 1925 году Информотдел ЦК отмечал распространение красного террора «на почве противодействия новой политике партии в деревне со стороны деревенских коммунистов». В алтайской деревне зафиксированы угрозы: «дайте нам хотя бы на два дня 20‑й год. Мы с ними расправимся». В Забайкалье мобилизованные красноармейцы, в том числе три коммуниста, арестовали и расстреляли шесть односельчан; секретарь одной из сельских ячеек убил бывшего «белогвардейского офицера». Нередки были нападения на селькоров и других местных активистов10841084
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 917. Л. 26, 30.


[Закрыть].

Материалы политконтроля показывают, что внимательные наблюдатели отмечали определенные изменения в духовном облике нового поколения. Приведем очень интересное по тону и характеру размышлений письмо немолодого человека, датированное декабрем 1924 года:

Я право не знаю, можно ли отождествлять Россию и СССР. Мне лично думается, что эти две величины совершенно не равны и не однородные, даже враждебные друг другу. Насколько позволяют наблюдения судить, думаю, что старая Россия вымирает медленно, но неизбежно и нарождается новая, бодрая, активная, молодая Россия в виде СССР. Хороша ли она или дурна, лучше или хуже старой, это вопрос совершенно лишний, неуместный. <…> Старой России не видно и не слышно, она понуро повесила голову и безмолвствует; ее еще можно наблюдать разве в церквях, но там ведь не думают о мирских делах, а заботятся о спасении души. <…> В России, как и встарь, одни живут впроголодь, другие – безбедно и припеваючи, а третьи – роскошно и это нэпманы и комиссары. Как и встарь, земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. С внешней стороны она ничем не отличается от старой, разве несколько постарее, выглядит менее шикарно, проще; на каждом шагу встречаются закрытые магазины; много торчит фабричных труб, не испуская дыма; молчат гудки, но внутренняя сторона, именно строй души человеческой изменился настолько, что его не узнать. Русский молодой человек – это уже совсем новое существо. Хорош или худ – это опять другой вопрос, который трудно решить с субъективной точки зрения. <…> Но факт несомненен: тот же человек, но душа подменена10851085
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6934. Л. 149.


[Закрыть].

Конечно, духовный облик молодого поколения был многограннее и сложнее этой характеристики, вместе с тем, нам представляется, что неизвестный автор сумел во многом описать те перемены, которые претерпело духовное самосознание российского общества. Анализ материалов политического контроля показывает, что в социально-мировоззренческих ориентирах российского общества на протяжении 1920‑х годов при всей их вариативности позволительно выделить несколько основных составляющих. Прежде всего, в глазах значительной части населения сохраняли свою привлекательность лозунги большевиков.

Надежды на скорый крах капитализма и победу мировой революции, на построение прекрасного социалистического общества, лишенного нищеты, преступности, пьянства, социального расслоения, национальной вражды и других негативных черт дореволюционной России, питали энтузиазм многих людей, формировали их искреннюю готовность отдать все силы воплощению этой воодушевляющей идеи. Немалую роль в распространении этих ориентиров в 1920‑х годах играла целенаправленная пропаганда, обращавшая особое внимание на молодежь.

Немалое значение, в частности для крестьянской молодежи, в этом отношении имела служба в Красной армии. Оказываясь вне рамок традиционного существования, осознавая возможности другого, привлекательного для многих образа жизни, многие из них с полной убежденностью становились адептами и пропагандистами коммунистической идеологии, воспринимая ее во многом через традиционные религиозные представления и верования. Усвоение марксистских идей этой частью общества нередко было примитивным и поверхностным. Низкая культура в сочетании с традиционным религиозным сознанием делала таких людей силой, удобной для манипулирования со стороны официальных вождей.

Наряду с этим искренним энтузиазмом, носившим частично характер религиозного поклонения новым идеям и обожествления новых святынь, духовное сознание все более пропитывалось лицемерием и страхом. Режим, как показывают документы, требовал, по сути, не столько подлинной убежденности, сколько догматической готовности соблюдать утвержденные нормы поведения (участие в митингах, собраниях и других официальных мероприятиях). Искреннее желание разобраться в сути марксистской теории, в ленинских трудах, подвергая их критическому анализу, встречало настороженное отношение «сверху», ибо могло привести и часто приводило к различным «ересям», тем или иным отклонениям от официозного толкования учения, все более превращавшегося в новую религию.

Вступление в комсомол и коммунистическую партию в этих условиях постепенно становилось объективной необходимостью для служебного продвижения, получения высшего образования. Без этого оказывалось невозможно реализовать свое желание заниматься политической и общественной деятельностью. Неизбежное формирование и расширение нового слоя партийно-государственной бюрократии, связанного прежде всего вертикальной подчиненностью, привлекало в его ряды немалое число молодых карьеристов, готовых выполнять любые решения вышестоящих органов.

Одним из существеннейших элементов духовного мироощущения, особенно в среде служащих и интеллигенции, к концу 1920‑х годов становится страх. Боязнь репрессий, несколько уменьшившаяся после окончания Гражданской войны, постепенно все сильнее дает о себе знать. Определенными этапами на этом пути, как показывают данные политконтроля, были высылки интеллигенции и представителей социалистических партий (эсеров, меньшевиков и т. п.), «чистка вузов», аресты священников, репрессии по отношению к инакомыслящим и, наконец, «шахтинское дело».

Антисемитизм как черта духовного самосознания части российского общества не только сохраняется, но и приобретает новые особенности. С одной стороны, он теряет официальную государственную поддержку и возможности легального распространения. С другой стороны, в глазах немалой части населения, особенно интеллигенции, он отождествляется с антиправительственной идеологией, дающей простое и понятное объяснение всех трудностей, переживаемых Россией. Значительное увеличение числа евреев в сфере управления и культуры подпитывало антисемитские настроения. В результате антисемитизм для части общества стал выражением неприятия новой власти и утверждаемых ею политических и духовных ценностей. Это не означает, однако, что он был присущ всем противникам большевизма, среди которых было, во-первых, немало евреев, а во-вторых, людей, не принимавших антисемитизм как попытку объяснения действительности.

Среди противников коммунистического режима, имевших свои духовные ценности, одни, сравнительно немногие, ориентировались на дореволюционные идеалы; другие противопоставляли большевизму демократические лозунги; третьи рассчитывали на постепенную эволюцию новой власти по пути либерализации и были убеждены в необходимости прежде всего повседневной «культурнической работы». Одновременно продолжала сохраняться резко усилившаяся за годы Гражданской войны ненависть политически активных групп населения к своим политическим и экономическим противникам, реальным или мнимым. Широко распространенные в массах рабочих и части крестьян идеалы «уравнительности» питали злобу и ненависть к «нэпманам», «кулакам», «спецам», «бюрократам» и другим категориям граждан, превращающимся в духовном сознании значительной части трудящихся в политические символы.

Таким образом, материалы политического контроля демонстрируют наличие глубокой духовной разобщенности различных слоев общества, различных социально-мировоззренческих ориентиров. В условиях цензуры и политической несвободы эта враждебность духовных идеалов не могла проявляться открыто. Вместе с тем правящая верхушка должна была учитывать эти настроения при определении своих политических целей и задач.