Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

На духовную жизнь самих служителей церкви серьезный отпечаток накладывала политика коммунистической партии по целенаправленному расколу РПЦ, поддержка так называемых «обновленцев» и преследование сторонников традиционного православия, так называемых «тихоновцев». Эта работа проводилась 6‑м отделением СО ОГПУ под руководством и по указаниям ЦК РКП(б)–ВКП(б). Материалы политического контроля отражают использование доносов части «обновленцев» против идейных противников, внутреннюю грызню самих «обновленцев», душевную сумятицу многих служителей церкви, поставленных перед выбором между верностью религиозному духовному долгу и надеждой сохранить свое место и возможность относительно спокойного существования10101010
  См.: Макаров Ю. Н. Органы ВЧК–ГПУ–ОГПУ и Православная Российская Церковь (1919–1927 гг.). Сочи: СГУТиКД, 2007.


[Закрыть].

Но кроме раздоров и духовного отступничества встречаются примеры стойкости, верности своим духовным убеждениям. В октябре 1925 года письмо из Яранска Вятской губернии сообщало об аресте одного из общих знакомых, который в этом городе «громил обновленцев-попов и вот опять попал им в лапы. В Муроме он служил обедню и был задержан по предписанию Вятского ГПУ. <…> Он обвиняется в клевете и доносу обновленцев, которые обвинили его в контрреволюции. Суда нет, судят административно, обвиняемый не знает даже, за что его судят»10111011
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6944. Л. 14. Возможно, речь идет о протоиерее Сергии Знаменском (1873–1937, Москва), служившем с октября 1924 года в Успенском соборе Яранска. Был арестован 7 июля 1925 года в Муроме, отправлен в тюрьму при Вятском ОГПУ 21 сентября 1925 года. Позже, 26 марта 1926 года, ОС при Коллегии ОГПУ приговорило его к двум годам заключения. Был этапирован в Соловецкий концлагерь. По окончании срока заключения, в 1927 году, был переведен в Екатеринбург под надзор ОГПУ. Вскоре снова был арестован и приговорен к трем годам ссылки в Узбекистан. Вернувшись из ссылки, служил в храме Мучеников Флора и Лавра в Кашире Московской области. 25 ноября 1937 года приговорен к ВМН. Расстрелян 27 ноября 1937-го. В 2000 году Архиерейский собор Русской православной церкви прославил его в лике святых. [Электронный ресурс] https://dzen.ru/a/Y4LtawiSzWTn3_yr?utm_referer=yandex.ru (дата обращения: 05.03.2024).


[Закрыть]. Священники, арестованные за свои убеждения, нередко получали поддержку верующих. В октябре 1924 года письмо во Францию описывало отправку на Соловки большой группы арестованных:

Я сейчас сижу и жду, что кто-нибудь из сестер забежит сказать мне, что из тюрьмы вывезли нашего дорогого Владыку Мануила и с ним 34 церковника <…> которых должны сегодня ночью отправить в лагерь принудительных работ на «Попов», бывший Соловецкий остров. <…> Наши дежурят у тюрьмы, забегут мне сказать и тогда побежим на вокзал. М[ожет] б[ыть] удастся увидеться и получить благословение на прощание. <…> Пришла с вокзала, где видела поезд и неосвещенный вагон с решетками, где сидели наши дорогие узники. <…> Народа масса, но стали разгонять, грозя арестом. Пришлось уйти, но наши две сестры поехали в этом же поезде до Кеми. Везут все теплое и продукты для наших арестованных10121012
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5915. Л. 99. В письме упоминается о. Мануил (В. В. Лемешевский) (1884–1968, Куйбышев). В сентябре 1923 года был посвящен в сан епископа, затем стал управляющим Петроградской епархией. Арестован в феврале 1924 года, до февраля 1928 года на Соловках. Стал агентом ОГПУ–НКВД. Затем епископом Серпуховским. В заключении в 1931–1936 годах. Вновь арестован 1 мая 1939 года. Освобожден осенью 1944 года после встречи Сталина и Молотова 4 сентября 1943 года с четырьмя митрополитами РПЦ. Продолжал активную деятельность как священнослужитель и ученый. Вновь арестован 4 сентября 1948 года, освобожден в 1955‑м. 25 февраля 1962 года возведен в сан митрополита.


[Закрыть].

Эта готовность верующих вступаться за служителей церкви имела место и в конце 1920‑х годов. В связи с арестом сотрудниками Полномочного представительства ОГПУ в Ленинградском военном округе (ПП ОГПУ в ЛВО) 28 мая 1927 года священника Гурия (Егорова) 48 рабочих ленинградских заводов и фабрик (имени Ленина, имени Ногина, имени Володарского, «Республика» и др.) подписали заявление, что арестованный не является врагом советской власти и они готовы взять его на поруки10131013
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 7. Д. 8494. Л. 143–144. Митрополит Гурий (в миру Вячеслав Михайлович Егоров (1891–1965, Симферополь)) – митрополит Симферопольский и Крымский (с 14 ноября 1961 года). С 1926 года настоятель Успенской церкви Киевского подворья (Ленинград) и заведующий Богословско-псалтырским училищем. Аресты: 1 июня 1923 года (ссылка на три года в Туркмению), 27 мая 1927 года (освобожден в ноябре 1927 года), 24 декабря 1928 года (провел пять лет в Беломоро-Балтийском лагере). После освобождения жил в Ташкенте и Фергане. С 1944 года занимал ряд высших церковных постов.


[Закрыть].

Для понимания настроений «тихоновцев» к концу 1925 года представляет интерес письмо неизвестного, судя по контексту имеющего отношение к церковным верхам. Он, в частности, писал:

Дела церковные ясны и просты, расслойка на овец и козлищ, можно сказать, произошла. В Москве только что закончился 2‑й бесчинный «собор» обновленцев. <…> Нет предела взлету духа проповедника – глубока бездна падения мерзости греха. <…> Введенский, Боярский, Платонов, Журавский, Антонин, Лже-Вениамин и другие стараются во имя ли самоослепления или какого другого самоубийства (господи, не сознательно же…) предавать стадо церкви православной. <…> К счастью теперь все ясно, кто куда идет. По нашему городу, из 88 действующих храмов 60 православных, 28 пребывающих в ереси «обновленцев». В Москве <…> обновленческих храмов около 10. В Европейской Великороссии 2/3 епархий православных и 1/3 [обновленческих]; на Украине и в Сибири несколько хуже, но и там наиболее чисто церковный и честный элемент группируется вокруг православных. Надо сказать, что епископат нашего города на высоте и показывает пример стойкости и выдержки10141014
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6945. Л. 27.


[Закрыть].

В подтверждение этого общего взгляда на состояние духовенства приведем письмо «обновленческого» священника из Бугульминского уезда Казанской губернии:

Здесь нет никакой надежды, чтобы обновленческое дело развилось. Тихоновцы усилились и укрепились. Одно наше село Микулино признает Синод, но и сюда направлена сильная агитация, т[ак] ч[что] вряд ли мы удержимся. <…> Здешние священники говорят, что оно [обновленчество] существует только при помощи власти. В наших местностях сельские власти лучше относятся к тихоновскому духовенству, чем к синодальному. Тихоновские священники пользуются везде наделами земли наравне с гражданами, пользуются домами, квартирными пособиями и налоги за них платят прихожане. Положение синодального духовенства другое: священников изгоняют из приходов, лишают квартир, лишают земельного надела, над ними издеваются и верующие, и неверующие. Презрение и насмешки со всех сторон, и приходится буквально голодать10151015
  Там же. Л. 96.


[Закрыть].

Госинформсводка Вятского отдела ОГПУ в 1925 году сообщала: «Обновленцы в массе авторитетом не пользуются: население называет их раскольниками веры христовой и коммунистами (случай в Нолинском уезде). Наоборот, тихоновское духовенство пользуется в среде крестьянства большим авторитетом. <…> Иногда население отстраняло от церкви обновленческих служителей культа, как, например, в селе Порез Нолинского уезда населением были уволены обновленческие священник и псаломщик»10161016
  Родная Вятка. Краеведческий портал. Блог Елены Чудиновских. [Электронный ресурс] https: rodnaya-vyatka.ru/blog/3766/127435 (дата обращения: 06.08.2023).


[Закрыть]. Все это говорит о том, что усилия власти и их временных союзников внутри самой церкви передать руководство ею в руки реформаторов встречали упорное сопротивление массы верующих. Ибо, по словам священника Жемчужина из Лужского уезда Ленинградской губернии, «народ, а особенно простой, привержен к вере своих отцов и хотя он плохо понимает сущность православной христианской веры по своей неразвитости, но никогда не согласится ни на какое новшество в делах веры»10171017
  Там же. Оп. 5. Д. 5911. Л. 19.


[Закрыть].

Духовная неразвитость значительной части населения, которую отмечает сельский священник, в этот период особенно была заметна в сфере культуры. Материалы политического контроля воссоздают многослойную картину переплетения культурной отсталости, неграмотности, диких суеверий, унизительного положения учителей и других работников культуры со стремлением в кратчайший срок осуществить рывок к вершинам духовной культуры, с желанием помочь людям из потребителей культуры стать ее творцами. Революция привлекала многих именно возможностью покончить со всем тем, что не только было, но и казалось отсталостью.

Прежде всего речь шла о ликвидации неграмотности, о знакомстве миллионов людей с газетами и книгами, с культурой театра и кино. Характерно в этом плане письмо из Новгородской губернии летом 1919 года: «У нас открылись два кинематографа, два клуба <…> и в нашей деревушке это большое счастье»10181018
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 208–209.


[Закрыть]. Подобные сообщения шли из многих губерний в годы Гражданской войны: из Вологодской («У нас очень весело. Часто бывают спектакли»), Вятской («Сейчас в волости 10 театров. Начинает советская власть здорово нашей деревенской темноте открывать очи»), Костромской («Открыты всевозможные секции, курсы, можно играть на духовых инструментах. Декоративная секция, драматическая, музыкальная…»)10191019
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 210; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 65. Д. 453. Л. 40, 41.


[Закрыть]. Энтузиазм подвижников сохранялся и в 1920‑х годах. Письмо из Себежа в Ленинград летом 1924 года так описывало школьную жизнь:

Школа полна жизни: тут и обычные классные занятия, и рисование иллюстративное и курсовое, лепка, пение (готовимся дать показательный спектакль, разучиваем вторую детскую оперу). Занятия моделизацией, черчение, диаграммы, беседы на школьной площадке, гимнастика пионеров, работа в столярной – словом, школа далеко не похожа на прежнюю мертвую. Ведь при столь громадном числе учащихся… не было ни одного случая серьезного нарушения дисциплины при отсутствии какого-либо наблюдения во время перемен10201020
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5913. Л. 43.


[Закрыть].

Значительную роль в развитии первоначальных культурных навыков играла Красная армия. Об этом рассказывают письма военнослужащих. Связист из Кронштадта писал в Рязанскую губернию своему товарищу: «Дорогой тов. Ваня… нас стараются как можно привлечь к книгам, чтоб мы читали и знали, что у нас творится в России и также заграницей. <…> Eсли где является непонятное в книгах или в газете, то тебе дают возможность узнать, а это так – задавать вопросы своему политруку, своему командиру, начальнику Ленинского уголка. Они тебе все разъяснят… и потом будешь расширять свой кругозор, проще говоря, умственную способность»10211021
  Там же. Л. 89.


[Закрыть]. Красноармеец-артиллерист В. С. Осипов советовал родственнику из Орехово-Зуевского уезда Московской губернии: «Ваня, очень хорошо, что вы ходите в чайную читать или слушать газету. <…> Это в несколько раз лучше, чем ходить и гавкать по деревне. Да, Ваня, у нас школа, а не что иное, как в старое время преподавали одно титулование да что служить за царя, за веру и отечество. А теперь совсем иначе. Особенно учат сильно тех, которые слабограмотные»10221022
  Там же. Д. 5915. Л. 290.


[Закрыть].

Невзирая на политические бури, труженики российской интеллигенции продолжали «сеять разумное, доброе, вечное». Письмо из Нерехта Костромской губернии: «Работаю учительницей и приходится совмещать и работу в избе-читальне. Так что как собачка: день лаю в школе, а вечером вою в избе-читальне. А воевать приходится потому, что здесь страшное хулиганство, хочу его искоренить. Дошло до того, что вечером боюсь ходить в деревню, а то уж грозят меня поколотить»10231023
  Там же. Оп. 6. Д. 6947. Л. 352.


[Закрыть].

Из Псковской губернии в Ленинград писал неизвестный краевед:

…как-то совестно просить о помощи, но сознание заставляет думать, что нужно бороться и хотя единичными силами стоять за те самые святые алтари, сберегая их неприкосновенную ценность, оберегая их неприкосновенность, сохраняя в беспримерной чистоте их священные и дорогие для нас заветы. 25 марта [1925 г.] впервые мною замечены возмутительные разрушения на могиле Пушкина. Я, как бывший член Комиссии, сознаю великое значение исторических памятников, считаю [нужным] обратиться с запретом о подобных фактах и принять меры10241024
  Там же. Д. 6937. Л. 129.


[Закрыть].

Однако бóльшая часть корреспонденции этого периода посвящена теневым сторонам культурной жизни. Не все были готовы принять культурные новшества, привнесенные революцией. Житель Ельца Орловской губернии писал летом 1919 года: «Кругом непонятная, непроглядная тьма, переименовали все учебные заведения в трудовые школы, а дети с января бьют баклуши, педагоги не подготовлены к этому новшеству, и получилась невкусная и глупая каша»10251025
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 209.


[Закрыть]. И в 1920‑х годах многие продолжали считать, что в области культуры идет движение вспять. Вот как рассуждал об этом житель Ленинграда в октябре 1925 года в связи с 200-летием Академии наук:

Именно теперь так ужасно портят язык. Никогда он еще не был так затемнен иностранщиной. Пролетарская русская литература и на каждом шагу совершенно ненужные, нерусские термины. <…> В школах приложены все старания, чтобы ученики не умели грамотно связать 2‑х фраз. <…> Еще хуже дело с историей. <…> Тут все смешали – и историю культуры, и обществоведение <…> и социологию, и экономику. Словом, все, кроме здравого смысла. И как калечат юношество, набивая их головы обрывками непроверенных знаний полуобразованного учителя военного времени. Затемняют головы, как только могут – и все во имя сохранения подозрительного коммунизма, от которого после перенесения на русскую почву остались рожки да ножки. <…> Вот уже 8‑й год наука несется назад… Стыдно смотреть, как на Невском пр. просит милостыню человек с университетским значком – и не он один. Поройтесь в списках Биржи Труда и в Союзе и найдете массу несчастных обездоленных учителей и учительниц. Все они умирают медленной смертью от недоедания, недосыпания и острой беспросветной нужды10261026
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6943. Л. 114.


[Закрыть].

При весьма различном отношении интеллигенции того времени ко многим утверждениям вышеприведенного письма (о методах преподавания, о положении науки и т. п.), абсолютное большинство сходилось в том, что финансовое положение культуры и ее служителей совершенно беспросветно. С переходом к НЭПу, к платности, использованию товарно-денежных отношений это стало особенно очевидно. Школьник из Новгородской области так описывал свою школу: «Нас в школе 50 детей, ходим мы из разных деревень, некоторым приходится идти пять верст. Хорошо, что нынче зима теплая, но зато сырая, и мы часто приходим с мокрыми ногами, а некоторые мои товарищи не всегда приходят в школу за неимением обуви. <…> По одной книге приходится читать двум или трем ученикам, а задачников совсем нет, дома читать совсем нечего, в школе нет книг»10271027
  Там же. Д. 6934. Л. 153.


[Закрыть].

Крайне скудные средства выделялись на работу по ликвидации неграмотности. В конце 1925 года из Ленинградской губернии писали: «За ликвидацию неграмотности полную платят 5 руб. пособие. Азбуки, помещения нет, занимаются в избах по очереди, многие крестьяне не пускают, света нет. Положение избача – получает 28 руб., за комнату платит 10 руб., продуктов крестьяне нам не хотят продавать, а если и продают, то стараются содрать»10281028
  Там же. Д. 6947. Л. 351.


[Закрыть].

В такой ситуации не приходилось ждать каких-то практических результатов. Вот как об этом докладывал Усть-Куломский уком области Коми: «Работа по ликвидации (безграмотности) проходила при весьма неблагоприятных условиях – полном отсутствии учебных принадлежностей, книг, отсутствии подготовленных ликвидаторов <…> в результате работы оказалось, что ни один из обученных не усвоил не только механизма чтения письма, но даже названий печатных и письменных знаков (букв). Ни один не в состоянии подписать свою фамилию»10291029
  КРГА ОПДФ. Ф. 182. Оп. 1. Д. 2. Л. 3.


[Закрыть]. Эти частные примеры подтверждаются обобщенными данными. В 1924 году в Смоленской губернии, где более миллиона жителей было неграмотно, только 4,5 тысячи, в основном молодые рабочие, обучались грамоте. По переписи 1926 года 55% сельского населения старше девяти лет не умели читать10301030
  Верт Н. История советского государства. С. 159.


[Закрыть].

Неграмотность большей части сельского населения благоприятствовала сохранению самых разнообразных суеверий. Летом 1924 года, когда стояла долгая засуха, Маруся Курдюкова из Пензенской губернии писала брату в Кронштадт:

Жители Инсары, окрестных сел целые дни ходят по полям с молебнами. Напрасно вчера сельчане лили воду в могилу удавленника, похороненного на кладбище… У народа есть поверье, что если удавленника похоронить на кладбище, то будет засуха. На беду, у нас дождей нет совсем. <…> На Духов день собиралась толпа баб и девок с ведрами, вырыли в могиле удавленника две ямы и стали лить туда воду. <…> Как-то не верится, что в 1924 г. у нас в России происходят такие вещи. Если не будет дождя, то крестьяне непременно выроют удавленника и похоронят его за оградой10311031
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5913. Л. 85.


[Закрыть].

Секретные сводки отмечали, что целые районы страны оставались вне какого-либо политического влияния и не были затронуты какими-либо техническими новшествами. Например, характеризуя прибывшее в армию пополнение, ленинградские чекисты указывали, что «некоторые сибиряки не знают, например, кто такой Ленин; не понимают, зачем их призвали в Красную Армию. Был случай, когда прибывшие черемисы, выходя с вокзала, в панике разбежались от автомобильного гудка. При появлении аэроплана они <…> прятались под крышу»10321032
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5905. Л. 45.


[Закрыть].

В результате «просвещение» красноармейцев сводилось к поверхностной идеологической обработке и достаточно примитивному усвоению ими начатков культуры. Такое же положение было характерно и для основной массы коммунистов. Отвечая на вопрос анкеты в 1920 году «В чем выразилась работа по саморазвитию?», член партии Иван Кунин, управляющий домом, написал: «Участвовал в похоронах тов. Воскова»10331033
  ЦГАИПД СПб. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1165. Л. 67 об.


[Закрыть]. На протяжении 1920‑х годов, несмотря на все усилия системы политического просвещения, окультуривание основной массы населения, в том числе членов партии, происходило крайне медленно. Это проявлялось, в частности, в недоверчивом и даже враждебном отношении к интеллигенции. Сводка Краснопресненского райкома столицы в декабре 1925 года сообщала, что в бюро ячейки станции Подмосковной завязался спор о приеме детей специалистов в вузы. Звучали голоса, что «рабочий снова останется неграмотным, а дети специалистов получат науку. И снова наши дети будут работать на специалистов»10341034
  Центральный архив общественных движений (ЦАОД) г. Москвы. Ф. 88. Оп. 1. Д. 261. Л. 2.


[Закрыть].

Горный техник П. Б. Краснянский из Шахтинско-Донецкого округа писал в местную газету в 1927 году: «Грамотного у нас недолюбливают, как и богатого»10351035
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 217. Л. 16.


[Закрыть]. В 1928 году сводки с удовлетворением отмечали, что в связи с фальсифицированным «шахтинским делом» «недоверие со стороны рабочих к специалистам естественно увеличилось»10361036
  ЦГАИПД СПб. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1520. Л. 20. Подобные высказывания, там же: Л. 69, 78, 86.


[Закрыть]. Вообще секретные сводки чекистских и партийных органов о ситуации в Академии наук на всем протяжении 1920‑х пытались убедить партийное руководство во враждебности настроений ученых и бесплодности их работы.

Весьма заметно снизился уровень подготовки специалистов. Причинами этого были сокращение расходов на их обучение, проведение классового отбора при приеме в техникумы и вузы, стремление волевым путем насаждать новейшие методики обучения, разрушая накопленный опыт, сильная занятость студентов общественными обязанностями. Например, в 1926 году более 60% поступавших в вузы Ленинграда «не сдали испытаний и это в условиях допущения в ряде вузов повторных экзаменов <…> с несколько пониженными требованиями». При этом горком ВКП(б) «особо подчеркивал необходимость не допустить превращения экзаменов в конкурсные». В результате приемным комиссиям удалось добиться «относительно высокого % партийцев и комсомольцев, принятых в вуз», но не благодаря высокому уровню знаний поступивших, а тому, что «значительная часть их была принята без экзаменов в числе рабфаковцев», так и особо внимательному отношению к ним приемных комиссий10371037
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 7. Д. 7178. Л. 3, 4, 7.


[Закрыть].

Ощущение кризиса образования чувствуется и в частной переписке. Житель Ленинграда писал во Францию в декабре 1924 года:

Студенты просто неграмотные и необразованные люди. <…> «Поменьше учебы и культурности», «Больше политики и общественности». Этот лозунг сказан на конференции учеником средней школы, можешь представить себе, насколько это соблазнительно необразованной молодежи, и какие результаты это дает. Лекций в вузах нет. Эта система отменена как старая, а новое – «Лабораторные занятия», но для них нет пособий, материала и руководителей для всех, словом – рай10381038
  Там же. Оп. 6. Д. 6934. Л. 25.


[Закрыть].

Ему вторило письмо в Вологодскую губернию:

Советская власть проводит реформу высшей школы, увеличивает на кумаче производительность труда, и ей нет дела до того, что выйдут неграмотные специалисты, лишь бы были вы красные спецы <…>. Нагружают каждого студента общественной работой, не считаясь с тем есть ли время. Впечатление студентов таково, что из высшей школы выйдут не высокообразованные специалисты, а уличные агитаторы <…> приходится вести усиленную борьбу с той партийной группой студенчества, которая проводит эту вредную линию. <…> Высшая школа теперь опошлилась и научный уровень ее в целом значительно понизился и когда придет лучшее время, неизвестно10391039
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6934. Л. 39.


[Закрыть].

Эти субъективные ощущения подтверждаются официальными документами. В отчете Наркомпроса за 1926 год отмечалось, что выпускник технического вуза «не умеет логарифмировать, слаб в решении квадратных уравнений, понятия не имеет подчас о биноме Ньютона и даже не всегда тверд в арифметических действиях над дробями. <…> Полное незнание иностранных языков <…> затрудняет усвоение и понимание научной терминологии»10401040
  Народное просвещение в РСФСР к 1926/1927 уч. году. Отчет НКП РСФСР за 1925–26 уч. год. М.; Л., 1927. С. 108.


[Закрыть]. Введение в 1926 году конкурсного набора вызвало негодование части пролетарской молодежи. Крестьянский юноша Н. Редько жаловался лидеру ВЛКСМ Н. П. Чаплину, что таким, как он, дорога в вузы закрыта, ибо там «засели сынки кулаков, нужна монета» и что батрацкая молодежь не может попасть даже на рабфак, поскольку «и там требуется конкурс»10411041
  Рожков А. Ю. В кругу сверстников. Жизненный мир молодого человека в Советской России 1920‑х годов. М.: НЛО, 2016. С. 214.


[Закрыть].

В научной литературе нередко пишут, что 1920‑е годы были периодом исключительного расцвета всех областей духовной жизни, поскольку коммунистическая партия еще не определила окончательно своего отношения к различным течениям и группам в литературе и искусстве10421042
  Верт Н. История советского государства. С. 158.


[Закрыть]. Материалы политического контроля и цензуры показывают, что это утверждение требует серьезных уточнений. В мае 1922 года было создано Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит), на которое были официально возложены обязанности предварительной цензуры. В его состав входил Главный комитет по контролю за репертуаром и зрелищами (Главрепертком). Не касаясь всей его деятельности 1920‑х годов, чему посвящена специальная монография А. В. Блюма, отметим, что, по данным автора книги, под запрет попадало от 1% произведений, поступавших от государственных, партийных, профсоюзных и прочих официальных издательств, и до 5% – от частных и кооперативных издательств. Главлитом в 1925 году было запрещено 110 рукописей, а исправления и вычерки применены к 683 рукописям, что составило около 10% всех разрешенных к печати. В Ленинграде число рукописей с вычерками порой доходило до 17–18%10431043
  Блюм А. В. За кулисами «Министерства правды». Тайная история советской цензуры. 1917–1929. СПб., 1994. С. 99, 101.


[Закрыть].

Какие же основные претензии предъявлялись цензорами Главлита к писателям? Бюллетень Главлита за 1924 год указывал, что, например, имажинисты (А. Мариенгоф, В. Шершеневич, Р. Ивнев и др.) «открыто заявляют себя идеологами мещанства», вследствие чего «Главлит вычеркивал отдельные строчки и снимал целые стихи, делал предупреждения». Авторы журнала «Русский современник», издававшегося в Ленинграде, обвинялись в стремлении «уйти от современной нам действительности: Н. Клюев описывает эпоху царя Алексея Михайловича, а А. Ахматова «уносится в библейские времена». Был запрещен рассказ Г. Алексеева «Солнце мертвых», хотя «чисто политического содержания в нем нет, но своеобразное, психологическое насыщение темы о голоде делает рассказ неприемлемым и вредным»10441044
  ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 55. Д. 534. Л. 72.


[Закрыть].

Бюллетень Главлита за 1927 год нашел «идеологические дефекты» у писателей Ф. Гладкова, А. Малышкина, А. Тарасова-Родионова и многих других. Крестьянского писателя С. Подъячева упрекали в том, что «он мало останавливается на новых элементах деревенской жизни, на светлых ее сторонах». Был запрещен роман С. Гехта «Государственный преступник», где «коммунисты впадают в духовное ничтожество, состоя на положении любовников и приживалов у распутной светской львицы». Не была разрешена «большая часть книги» стихов М. Светлова, ибо это «поэт с болезненной, надломленной психикой» и «основной мотив сборника» – «и в жизни, и в литературе – неблагополучно»10451045
  ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 55. Д. 1430. Л. 145, 146, 155, 174.


[Закрыть]. С конца 1926 года благожелательное в целом отношение власти к С. Есенину сменилось грубыми нападками и обвинениями в «идеологии хулиганства». Свою монополию на истину в области искусства стремились утвердить такие организации, как Ассоциация художников революционной России (АХРР), Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП).

Духовное мироощущение, характерное для части творческой интеллигенции в этих условиях, передает письмо неизвестного писателя из Ленинграда в мае 1925 года:

Ленинградская расшифровка «АХРР» – архаровцы, халтурщики, хапуги и рвачи. Вполне исчерпывает суть дела. И почему это у всех главковерхов нашей культуры такое неизменное рвение каждого выдающегося человека присвоить, приобрести и прибрать к рукам, надеть уздечку, стреножить и остричь а ля пролетарий. Если ты художник и подаешь надежды, немедленно входи в стойла АХРРа, ежели ты писатель, становись в хлев ВАППа, МАППА или ЛАППа [Всесоюзная ассоциация пролетарских писателей, Московская ассоциация пролетарских писателей, Ленинградская ассоциация пролетарских писателей] и благодарно мычи, как тебе прикажут. Поразительна у этих людей баранья черта – не могут жить не стадом и не могут себе представить, как можно работать одиночками, и что такая работа самая продуктивная… Я ничего не имею решительно против того, чтобы меня считали писателем революционным. Я это считаю честью. Но революцию можно понимать по-разному. Одно – революция Ленинская и другое – революция Гришкина (имеется в виду Г. Е. Зиновьев. – В. И.). От одного только представления о соприкосновении с пролетарской ассоциацией у меня делается спазма в пищеводе. Кто там? Или бездарности, почуявшие возможности существовать на легкие субсидии, или просто хулиганская шпана, с легкостью Хлестакова присваивающая себе [право] разговаривать и утверждать от имени безмолвно глядящего… пролетариата10461046
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6939. Л. 84.


[Закрыть].

Это чувство творческой несвободы, все более усиливающейся из‑за мелочного идеологического контроля, ощущали многие деятели искусства, что видно из дневников М. Булгакова, М. Пришвина, К. Чуковского и др.10471047
  Булгаков М. А. Под пятой: мой дневник. М., 1990; Чуковский К. И. Дневники. 1901–1929. М., 1991; Пришвин М. М. Дневники. М., 1994. Т. 2. 1918–1919 гг.


[Закрыть]

Естественно, что недовольство жизнью представителей самых различных социальных слоев, разочарование в идеалах и лозунгах революции или сохранявшаяся ненависть к ней нуждались в простом и понятном идеологическом обосновании. Как показывают материалы политического контроля, широкое распространение среди недовольных изменениями в России получили воззрения и настроения, пропитанные идеологией антисемитизма.

Старые антисемитские представления, культивировавшиеся многие десятилетия Российским государством и рядом монархических организаций, нашли подкрепление в новой реальности. Для многих социально обиженных революцией (ее противников, просто разочарованных и недовольных) все происшедшее легко объяснялось версиями «жидовско-большевистского заговора», «засилья евреев» и т. п. Доказательством служили действительно активное участие многих евреев в Гражданской войне на стороне Советов и значительная их доля в руководстве страны. Испытывающие оголтелую ненависть к какой-то социальной или этнической группе, отдельной расе и т. п. по большей части не способны к диалогу. Так и антисемиты не желали задуматься над несомненным фактом присутствия евреев в антибольшевистских движениях и тем, что евреи-большевики выступали всегда с позиций интернационализма, осуждая любое национальное еврейское движение. Враждебное отношение не давало им увидеть главного – того, что основная масса еврейского населения, как и любого другого народа, продолжала в моменты потрясений жить своей обыденной жизнью, заботясь о повседневных нуждах.

В период Гражданской войны с ее частым безвластием политический контроль зафиксировал множество разнообразных данных, свидетельствующих об антисемитских настроениях, о нередких погромах, в которых принимали участие практически все воюющие стороны. Перлюстрированная переписка пестрит фразами: «Все учреждения набиты семитами», «Жиды опять ожили, а все повесили головы», «Ты служишь за еврейскую власть и продал свою шкуру», «Был погром, всех евреев перерезали», «Все грабят и бьют жидов», «Если на фронт пойдут евреи, то тогда и мы поедем» и т. п.10481048
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 209, 212, 221, 241, 242.


[Закрыть]

В 1920‑х годах «еврейский вопрос» продолжал оставаться существенным элементом формирования социально-мировоззренческих ориентиров значительной части населения, особенно городского. С завершением Гражданской войны, укреплением государственной власти прекратились и массовые погромы еврейского населения. Вместе с тем, по нашему мнению, антисемитские настроения не только не исчезли, но в какой-то степени получили подкрепление в условиях новой реальности. С отменой «черты оседлости» немало евреев, особенно молодых, теперь приезжало в крупные города, составляя конкуренцию традиционным кадрам, особенно в сфере образования и управления. При этом евреи-претенденты имели часто «правильное» социальное происхождение, что повышало их шансы в борьбе «за место под солнцем». Колоссальная скученность и нищета большей части еврейского населения в местах их традиционного проживания рождала проблему наделения их землей и приобщения к сельскохозяйственному труду. В обстановке острой безработицы 1920‑х годов, многих других бытовых и социальных неурядиц, о чем подробно говорилось выше, это не только не способствовало преодолению антисемитизма, но, наоборот, подкрепляло и усиливало его.

Пытаясь определить степень распространенности антисемитизма в духовной жизни советских граждан 1920‑х, мы произвели подсчет перлюстрированной переписки за семь месяцев (март, апрель, июль, август, сентябрь, ноябрь, декабрь) 1925 года. Всего из 7335 писем «еврейский вопрос» затрагивался в 88 случаях (1,2%), в том числе 67 писем, или 76,1%, носили антисемитский характер. Больше всего таких писем в разделе «Международная корреспонденция»: на 1091 письмо – 26 (2,4%), в том числе 17 (65,4%) антисемитского характера. В городской переписке на 2739 единиц корреспонденции соответственно 40 (1,5%) и 34 (65%) писем. В красноармейской переписке на 1007 исходящих приходится 8 (0,9%) и 5 (62,5%); на 1628 входящих соответственно 6 (0,4%) и 5 (83,3%) писем на интересующую нас тему10491049
  Подсчитано по: ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6937, 6938, 6941–6943, 6946, 6947.


[Закрыть].

Таким образом, судя по этой статистике, «еврейский вопрос» и сопутствующие ему антисемитские настроения волновали прежде всего российскую эмиграцию, жителей городов Советской России, особенно крупных, а также самих евреев. Конечно, неграмотность значительной части населения, другие специфические особенности частной переписки (отсутствие привычки затрагивать общие, отвлеченные темы и т. п.) в определенной степени снижают репрезентативность этих данных. Тем не менее мы считаем, что массив перлюстрированной переписки, дополненный другими секретными материалами политического контроля (сводки партийных комитетов, ВЧК–ОГПУ и т. д.), дают достаточно представительную картину отношения к «еврейскому вопросу» в различных слоях российского общества в 1920‑х годах.

Можно выделить несколько основных обвинений в адрес евреев со стороны антисемитов внутри России. Прежде всего, евреи в глазах этих людей были главными виновниками происшедшей революции. Студентка из Ленинграда писала в апреле 1924 года о своих родственниках: «Удивительное семейство, интересно, все что только происходит и делается теперь, все они валят на евреев и обвиняют их в желании овладеть миром. Утверждают о существовании каких-то еврейских организаций, предупредивших русскую революцию чуть ли не за 10 лет до ее начала»10501050
  Там же. Оп. 5. Д. 5911. Л. 129.


[Закрыть]. Одновременно звучал упрек в адрес тех, кто до революции выступал против дискриминации евреев. Женщина из Ленинграда в октябре 1925 года упрекала своего корреспондента: «Я помню, ты тоже со мной ссорился, когда я говорила „жид“. А я была права в своей ненависти. Вот мы теперь и расплачиваемся за вас»10511051
  Там же. Оп. 6. Д. 6944. Л. 22.


[Закрыть].

Главный вывод: в руках евреев «в данное время все: что торговля, что служба; у них большие связи и в их руки попадает все самое лучшее»10521052
  Там же. Д. 6943. Л. 4.


[Закрыть]. Автор письма в Литву уверенно сообщал: «Каждый ребенок знает, что Советское правительство является еврейским правительством»10531053
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6944. Л. 18.


[Закрыть]. Упоминался одним из респондентов и анекдот: «Что такое СССР? Сруль, Сруль, Сруль и один Русский, да и тот позади всех»10541054
  Там же. Л. 22.


[Закрыть]. Подобное сознание не было готово, да и не могло воспринимать реальные цифры, говорившие о том, что в 1927 году среди советских служащих всех учреждений Москвы русские составляли 83,7%, евреи – 11,8%; Ленинграда соответственно 82,5 и 9,4%10551055
  Пятнадцатый съезд ВКП(б). Декабрь 1927 года. Стенографический отчет. М., 1961. Т. I. С. 443–444.


[Закрыть]. Конечно, доля евреев в аппарате управления значительно превышала в то время их долю в общей численности населения, но ни в коей мере не являлась решающей. Даже в высшем эшелоне руководства, в частности в ЦК РКП(б)–ВКП(б), с апреля 1917 по март 1921 года евреи составляли от 20 до 30% членов и кандидатов в члены ЦК. В дальнейшем, в период с XI по XV партсъезд, присутствие евреев в составе ЦК постепенно понижалось с 24 до 15%10561056
  Подсчет наш по: ВКП(б) в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 5. М., 1936. Ч. 1. С. 231, 270, 288, 321, 355, 404, 462, 534–535, 635–636; Ч. II. С. 80–81, 266–267.


[Закрыть]. Не говоря уже о том, что национальная принадлежность абсолютно не определяла политическую позицию.