Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

Еще одной группой населения, вызывавшей политические опасения властей, являлись безработные. Их политические настроения, естественно, прежде всего определялись крайне тяжелым экономическим положением. В сочетании с бюрократизмом местных властей, задержкой или отказом в выплате скудных пособий и другими подобными явлениями это грозило стихийными взрывами недовольства. Об эмоциональном состоянии многих безработных говорит листовка за подписью «Безработные», обнаруженная в Ленинграде в июне 1926 года. В ней, в частности, говорилось: «Долой безработицу долой биржу труда. Да здравствует вольный наем рабочих. <…> Не дадим голодать рабочим Ленинграда. …долой режим экономии долой безработицу да здравствует труд да здравствует справедливость» (сохранено правописание подлинника. – В. И.)11831183
  Там же. Ф. 16. Оп. 1. Д. 616. Л. 190.


[Закрыть]. По данным ЦК ВКП(б), в Ленинграде велась подготовка к выходу безработных на первомайскую демонстрацию 1927 года с лозунгом «Хлеба и работы»11841184
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 217. Л. 9.


[Закрыть].

В июле 1926 года произошли серьезные волнения безработных в Ташкенте. Поводом стало снятие с учета биржи труда 200 человек. Волнения продолжались несколько дней. Вызов отряда конной милиции вызвал выкрики из толпы: «Жандармы!», «Позор Советской власти, мы требуем хлеба, а нам угрожают тюрьмой!», «Бей жидов, спасай Россию!». Только после того как чекисты изъяли из толпы около 15 человек, она рассеялась. В докладной записке, подготовленной на имя Сталина после этих событий, указывалось на факты разгрома ряда бирж труда на Украине (в Запорожье, Житомире, Кривом Роге, Николаеве), волнения безработных в Алма-Ате, Киеве, Полтаве, Пишпеке и других городах; приводились высказывания безработных: «Нам не нужна диктатура партии», «Компартия не защищает, а попирает нас»11851185
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 170. Л. 2–3, 7, 9.


[Закрыть].

Реальное «политическое многоголосие» сохранялось и в среде интеллигенции. Официально коммунистическая партия заявляла, что «советская власть <…> сплотила на базе социалистического строительства большие слои технической и иной интеллигенции под руководством пролетариата», а «советский служащий (учитель, врач, инженер, агроном и т. д.) по своим стремлениям и настроениям начинает становиться советским по существу»11861186
  КПСС в резолюциях… Т. 3. С. 426, 457.


[Закрыть].

Но одновременно власть сохраняла к интеллигенции глубокое политическое недоверие. Для этого имелись достаточно серьезные основания. Конечно, часть интеллигенции по идейным или экономическим мотивам на протяжении всех этих лет активно работала во властных структурах, выступая, в значительной степени, политическим и идеологическим руководителем созданной системы. Но этот слой относительно общей массы интеллигенции был весьма небольшим.

Часть интеллигенции, вынужденная работать при советской власти, сохраняла к коммунистической партии резко враждебное отношение. Для понимания настроений этих людей полезны дневниковые записи Р. Ф. Куллэ. Профессор Ташкентского университета по кафедре истории западноевропейской литературы в 1918–1923 годах, затем работавший в Ленинграде учителем и директором школы, продолжал заниматься литературным трудом. Он был арестован в январе 1934 и расстрелян в феврале 1938 года. Его дневник 1924–1932 годов дает яркое представление о взглядах той части интеллигенции, которая оставалась непримиримой к коммунистической партии11871187
  Куллэ Р. Мысли и заметки. Дневник 1924–1932 годов // Новый журнал (Нью-Йорк). 1992. № 184–187.


[Закрыть]. Эти люди видели в марксизме новую религию, насаждаемую самым зверским образом, смотрели на внутрипартийную борьбу как на схватку из‑за власти, предчувствуя неизбежность диктатуры. Вот лишь некоторые выдержки из размышлений Куллэ:

1924 год. 10 апреля. Неблагополучно что-то там, где нет оппозиции, где все мыслят одинаково: это или кладбище, или безумное онемение от страха;

1924. 15 августа. …отдельный человек, пожалуй, может жить без религии, коллектив же, партия, народ – ни в коем случае, им нужен бог… А уж это все равно, что становится богом: Иисус, Саваоф, Будда, Аллах или Маркс, Ленин, или кто другой;

1924. 16 ноября. Они сами, вероятно, чувствуют всю подлость и непрочность ненавистной всем готтентотской их системы и боятся, боятся больше, чем все это просто себе представляют. Отсюда вся политика шпионажа, перлюстрации писем, цензуры (двойной), хватанья и непущанья почем зря кого попало;

1925 год. 30 декабря. …интересно, из‑за чего они передрались? Внешне как будто все из‑за тех же старых штанов Ильича: кто лучше понимает их запах11881188
  Там же. № 184–185. С. 435–436; № 186. С. 190, 202, 209.


[Закрыть].

Продолжая размышлять о внутрипартийной оппозиции, он делал вывод 1 августа 1926 года: «Мир ждет диктатора. <…> Драка только из‑за личности: кто кого слопает»11891189
  Там же. С. 220.


[Закрыть]. Ему же принадлежит мысль о внутренней схожести коммунистов и фашистов. 22 мая 1926 года, в связи с критикой фашизма в советской печати, Куллэ записывает: «Чего они <…> ругают его, когда это явление – насквозь наше?»11901190
  Там же. С. 216.


[Закрыть]

Наконец, большая часть интеллигенции, судя по всему, хотела устойчивой нормальной жизни и была готова примириться с советской властью, получив возможность для творческой работы, относительно сносные материальные условия существования по сравнению с годами Гражданской войны и сохраняя надежду на постепенную либерализацию большевистского режима. Именно в этой среде нашли благоприятную почву идеи «сменовеховства». В сентябре 1923 года материалы Петроградского бюро губкома РКП(б) отмечали, что «господствующим настроением среди профессуры является стремление так или иначе приспособиться к советской власти и мирно с ней работать» при одновременном стремлении «принять участие в общественной жизни страны путем вхождения в свой союз»11911191
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 100. Л. 38, 39.


[Закрыть].

О чувствах этих людей убедительно рассказывает письмо, отправленное в сентябре 1925 года из Торжка Тверской губернии в Эстонию. Неизвестный автор писал:

У нас настроение обывателя, захваченного потоком исторической стихии и осознающего свое бессилие бороться с ним… Мы уже отказались жить по нашим желаниям, т. к. всякая такая попытка очень больно отзывается на нашей спине. Но в то же время мы уверены <…> если страна не погибнет, то она возродится, т. е. станет такой, какой ее хотят видеть миллионы населяющих [ее] людей, признаки возрождения несомненны. Очень медленно совершается у нас переход от фантастики к реальной жизни. Процесс этот внутренний, и чем более внутренний, тем скорее он совершится. Эмиграция едва ли что может тут сделать. Рассчитывать на внутреннюю революцию – бессмысленно, на внешнюю интервенцию – смешно… Для людей сознательных и в то же время по убеждениям не могущих войти в правящую партию остается один путь, какой-нибудь производительной работы. Труден этот путь, т. к. приходится подвергать себя многочисленным ограничениям, но этот путь единственно правильный. На этом пути произойдет в конце концов слияние враждующих сейчас элементов. Скажу о лозунге «Россия». Лозунг хороший, но когда его представителями являются Деникин, Арцыбашев, Струве, опасаюсь, чтоб под ним не проводилось нечто для нас, людей труда – совершенно неприемлемое. Партийная склока омерзительна… Я не читаю загр[аничных] газет, но по отрывкам убеждаюсь, что изображающие Россию часто врут. Что здесь страшно, ощущается лишь немногими. Это страшное, нестерпимое для немногих, для массы не понятно – это отсутствие свободы слова. Все прочее ничуть не хуже того, что было раньше. Всюду привычный для обывателя порядок11921192
  Там же. Оп. 6. Д. 6943. Л. 11.


[Закрыть].

Думается, что в какой-то степени подобные мысли были присущи многим интеллигентам: врачам, инженерам, агрономам, преподавателям. Возможно, что под этим письмом согласились бы поставить свои подписи Н. Д. Кондратьев, А. В. Чаянов, Л. Н. Юровский и многие другие выдающиеся специалисты. По мере стабилизации жизни страны, с середины 1920‑х годов, эта часть интеллигенции неизбежно стремится не только трудиться во исполнение замыслов правящей партии, но и участвовать в процессе выработки решений и руководстве хотя бы своей профессиональной отраслью. Информационная сводка Ленинградского губкома зафиксировала следующие высказывания участников губернской конференции инженеров в ноябре 1924 года: «Мы должны быть признаны равноправными членами государства», «Мы не служим рабочему классу и рабочий класс не служит у нас, мы все служим государству <…> и наряду с рабочими являемся пайщиками этого государства»11931193
  Там же. Д. 6043. Л. 5, 6.


[Закрыть]. При выборах делегатов на городскую учительскую конференцию, проходившую в январе 1924 года, в Петроградском районе Ленинграда был принят наказ, содержавший следующие требования: «1) Интеллигенция <…> должна занять по своему историческому праву место в управлении страной; 2) Необходимо на съезде поставить вопрос о большем доверии учительству; 3) Необходимо отменить <…> пагубное влияние на учащихся классовой политики, проводимой в школе…»11941194
  Там же. Д. 6913. Л. 20–21.


[Закрыть]

Представители интеллигенции пытались доказать руководству страны необходимость разумной экономической и социальной политики. Некоторые из них (Н. Д. Кондратьев, А. В. Чаянов и др.) писали по долгу службы докладные записки. Другие обращались с письмами наверх по собственной инициативе. Например, упоминавшийся выше А. М. Большаков 23 июля 1926 года направил письмо Сталину о необходимости новых уступок частному капиталу. Он предлагал: «Оставим себе в области нашего хозяйства то, с чем мы можем справиться на пять с плюсом. В остальной хозяйственной сфере пусть работает <…> культурная буржуазия… Я не трубадур буржуазии <…> но я просто трезвый человек»11951195
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 16. Л. 102–103.


[Закрыть]. Но если одни еще надеялись на возможность сохранения и развития контролируемых Советским государством рыночных отношений, то другие приходили к выводу о тупиковости советского варианта социалистической экономики. Выражением таких взглядов стало письмо выдающегося металлурга А. Е. Грум-Гржимайло в редакцию журнала «Предприятие» в марте 1927 года. Он, в частности, писал: «Капитализм не выдуман. Его родила жизнь. Он далеко не совершенство, черных сторон в нем бесконечно много, но среди плевел есть и пшеница. <…> Что вы дадите взамен этого?»11961196
  Хрестоматия по истории России. 1917–1940. М., 1994. С. 204.


[Закрыть]

Повышение общественной активности интеллигенции продемонстрировали различные избирательные кампании 1925–1927 годов, что серьезно взволновало партийно-государственные органы. Докладная записка, направленная в ЦК ВКП(б), о перевыборах правлений ленинградских вузов в конце 1925 года указывала на участие в них «50% профессуры и преподавателей», что было значительно больше предыдущего года. Здесь же отмечалось, что «в Политехническом институте некоторые профессора выступают с требованием более широких прав», а один из профессоров этого института на проходившем собрании заявил, что «раз крестьянству даются права и делаются уступки, то чем профессора хуже крестьянства». Особенно сильной критике подвергалось «ограничение прав профессуры в различных ответственных комиссиях, как, например, приемочные и стипендиальные»11971197
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 616. Л. 79, 81.


[Закрыть]. Ректор Ленинградского горного института Д. И. Мушкетов в официальном письме от 4 декабря 1926 года требовал отказа «от командования над ректором, проректором, деканатом и профессурой со стороны всех студенческих организаций, включая и коллектив РКП и профессиональных»11981198
  Там же. Л. 188 об.


[Закрыть].

Перевыборы Ленинградского совета в начале 1927 года, по мнению советских, партийных и чекистских органов, продемонстрировали нежелательную активность интеллигенции, хотя эта активность была весьма относительной (на выборном собрании в университете присутствовало 25% избирателей, в Академии наук – 28% и т. д.). Информативные материалы указывали на то, что «значительная часть интеллигенции рассматривала эту кампанию как широко демократическую и шла на выборы без предубеждения», а «некоторой частью антисоветской интеллигенции лозунги нынешней кампании были подхвачены, как „уступка партии“, как отказ ее от руководящей роли в жизни страны, как начало новой „эры демократического парламентаризма“»11991199
  ЦГА СПб. Ф. 1000. Оп. 11. Д. 558. Л. 10, 11, 54.


[Закрыть].

Подобное поведение интеллигенции в ходе перевыборов Советов в 1926 году отмечалось и по другим районам страны. Например, на секции научных работников в Одессе было сказано: «Мы выберем необходимых коммунистов, но не тех, кого вы [партия] выставляете». Звучали выступления «с резкой критикой мероприятий Соввласти в области народного образования». В ряде мест высокую активность проявляло учительство. Материалы политконтроля расценивали все эти факты как «стремление выйти из-под влияния ВКП(б)»12001200
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 32. Д. 39. Л. 3, 4.


[Закрыть].

Для политических настроений значительной части интеллигенции характерно также критическое, недоверчивое отношение к официальной пропаганде. Если в отношении рабочего класса коммунистическому руководству удавалось частично отвлечь его внимание от насущных проблем жупелом «вредительства, заговоров», то с интеллигенцией такие вещи не срабатывали. Информационные сводки с ленинградских заводов сообщали: «В связи с шахтинским делом <…> было проведено собрание. <…> Со стороны большинства [специалистов] было больше официальности и шаблонности, чем возмущения» (завод имени Егорова), «…один из инженеров в личной беседе выражал сомнение в правдоподобности всей этой истории [шахтинское дело]» (завод «Красный треугольник»)12011201
  ЦГАИПД СПб. Ф. 3. Оп. 1. Д. 1520. Л. 71, 87.


[Закрыть].

Упоминавшийся выше Р. Ф. Куллэ записал в дневнике 17 июля 1928 года: «„Шахтинский процесс“ – это грубая и гнусная инсценировка с целью расправы над интеллигенцией»12021202
  Куллэ Р. Мысли и заметки. Дневник 1924–1932 годов // Новый журнал (Нью-Йорк). 1992. № 187. С. 245.


[Закрыть]. Представляется, что в политических взаимоотношениях старой интеллигенции и Советского государства, в политических настроениях этой части интеллигенции «шахтинский процесс» стал важной рубежной вехой, означавшей конец их кратковременного вынужденного более или менее мирного сожительства. Для данной группы интеллигенции это означало крах иллюзий об эволюционном перерождении большевистской диктатуры.

Неприязнь и недоверие значительной части населения к коммунистической партии вызывали тем большие опасения руководства страны, что на протяжении 1920‑х годов в СССР сохранялись антисоветские и антикоммунистические организации. Хотя они подвергались постоянным преследованиям, а в 1923–1924 годах партии меньшевиков и эсеров якобы самораспустились, на самом деле реально существовавший политический плюрализм пытался в эти годы выразить себя в форме нелегальных политических объединений самого различного толка: от монархистов до анархистов. Политический контроль тщательно фиксировал самые различные проявления такой политической деятельности, наиболее активной в 1922–1924 годах: распространение листовок, особенно меньшевистского и эсеровского направлений, существование кружков, выступления на собраниях, деятельность различных политических сообществ на промышленных предприятиях и в учебных заведениях и т. п.

Например, ГПУ Украины в апреле 1922 года сообщало о резолюциях рабочих с требованием освободить арестованных меньшевиков; летом 1923 года на фабрике «Треугольник» в Петрограде рабочие собирали деньги для сосланных в Архангельскую губернию эсеров; к 1 Мая и в сентябре–октябре 1923‑го в вузах Ленинграда – университете, Политехническом, Горном, Лесном, Педагогическом и др. – распространялись прокламации, в основном меньшевистского характера. Свыше сотни прокламаций ЦК РСДРП было распространено в Ленинграде в марте 1924 года к годовщине Февральской революции12031203
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 4. Д. 4686. Л. 99; Д. 4800. Л. 18, 27, 50; Оп. 5. Д. 4915. Л. 11; Д. 5259. Л. 50.


[Закрыть]. Ленинградское ОГПУ докладывало в Москву, что в 1923–1924 годах среди студенчества «чувствовалась лихорадочная скрытая подпольная работа антисоветского элемента», а «наиболее прогрессировали в то время меньшевистские элементы, выбрасывавшие свои прокламации ко всем ознаменованным соввластью дням»12041204
  Там же. Оп. 6. Д. 6930. Л. 1.


[Закрыть].

Психологический портрет участника этих подпольных групп помогают воссоздать перлюстрированные письма. В декабре 1924 года Н. Бауков писал из Николаева в Ленинград:

6-ти месячное заключение и 8‑ми дневная голодовка, тюремная жизнь со всеми ее прелестями одиночного заключения окончательно перевоспитали меня. «Они» думают, что «их тюрьмы исправляют». О, как они ошибаются! Тюрьма не исправляет, тюрьма напротив закаляет, тюрьма учит большей сплоченности в борьбе. <…> Безумцы и слепцы – те, кто думает, что могут убить революционное движение. Можно на время задушить его, но убить нельзя. А мысль свободную, мысль человеческую разве можно убить или упрятать, <…> не забывайте и тех передовых честных свободолюбивых революционеров, которыми заполнены советские застенки: Суздаль, Соловки, помните, что они, передовые люди, страдают за лучшее будущее; эти люди творят историю. Их имена гордо будут красоваться на страницах мировой истории… Не забывайте их12051205
  Там же. Д. 6934. Л. 123.


[Закрыть].

К другому политическому направлению принадлежала автор письма из Полтавы в Ленинград, апрель 1925 года:

Я мечтала и мечтаю о медицине, но это напрасно. У нас принимают членов союза и членов комсомола, а себя не могу продавать за чечевичную похлебку. Ты, наверно, слыхал, что мы – ярые сионисты… До 2‑го сентября я работала, но идеологически была не очень укреплена. Но <…> с того момента крестовых походов, т. е. арестов в СССР, куда и я попала <…> я задавала себе вопрос: за что я сижу, за что томятся мои братья в советских тюрьмах? За то, что мы евреи и хотим улучшить их положение, так они страдают экономически, духовно и морально, т. е. создать правоохранение [правоохранное] убежище в П[алести]не. Я дала себе клятву… быть верной дочерью своего народа. <…> Нас хотят Евсекция (еврейская секция РКП(б)–ВКП(б). – В. И.) и ГПУ своими репрессиями уничтожить <…> но наши дети нас заменят12061206
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6938. Л. 167. Только за одну ночь с 1 на 2 сентября 1924 года в 150 населенных пунктах по всей России было арестовано около 3 тысяч сионистов (Маор И. Сионистское движение в России. Иерусалим: Библиотека-Алия, 1977. Глава 21. Сионистское движение при большевиках. § 3. Сионистское движение в подполье).


[Закрыть].

Эти и подобные им письма дают представление об активистах подпольных организаций первой половины 1920‑х как о молодых людях. Эти впечатления можно подкрепить статистическими данными. Нами был проведен подсчет списка политзаключенных, находившихся в Пертоминском и Соловецком концлагерях с конца 1922 до середины 1925 года. Из 346 человек, чей год рождения указан, 147 человек были арестованы в возрасте до 25 лет (42,9%)12071207
  Соловецкие политскиты. Список политзаключенных (1925) / Публ. Е. Жемковой, А. Рогинского // Звенья: Исторический альманах. М., 1991. Вып. 1. С. 252–287.


[Закрыть]. Таким образом, почти половину активных противников коммунистического режима составляли молодые люди. Следует напомнить, что более 50% населения СССР по переписи 1926 года представляла молодежь в возрасте до 20 лет, а 40% безработных в 1924 году составляли молодые люди до 24 лет. При этом удельный вес комсомольцев среди молодежи в 1923 и 1924 годах был чуть более 1%, в 1925 году – около 3%12081208
  Мельников В. П. Политические дискуссии 20‑х годов и их эволюция // Политические дискуссии в 20‑е годы: Сб. науч. работ. М., 1992. С. 89, 90, 98.


[Закрыть]. Можно сделать вывод, что борьбу за молодежь коммунистическая партия в это время не могла считать окончательно выигранной.

В результате борьбу с оппозиционными политическими группами правящая коммунистическая партия продолжала вести прежде всего полицейскими, силовыми методами. В частности, в 1924 году прошла широкая кампания арестов меньшевиков. Выше уже упоминалось о «чистке вузов» 1924 года, которая проводилась под руководством органов ОГПУ; об арестах сионистов и т. п. Одновременно «неблагонадежный элемент» различными способами (увольнение, высылка, аресты и т. п.) удалялся и с промышленных предприятий. Например, при обследовании Трубочного завода в Ленинграде инструктор губкома партии в апреле 1924‑го отмечал, что «после Кронштадтского мятежа было несколько политических чисток, вследствие чего завод принял более или менее советский характер»12091209
  ЦГАИПД СПб. Ф. 4. Оп. 1. Д. 1280. Л. 205.


[Закрыть].

Тем не менее и в последующие годы, хотя и гораздо слабее, деятельность различных оппозиционных политических групп периодически была видна. В начале 1926 года в Ленинградский губком партии были переданы листовка «Вера. Надежда. Любовь. X заповедей русского человека», подписанная монархическим Союзом спасения Родины, обращение «Группы демократической молодежи» и копия анархистской прокламации, наклеенной на станции Молосковицы Кингисеппского уезда12101210
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 616. Л. 16–17, 28, 39.


[Закрыть].

Первая из них призывала сплотиться вокруг великого князя Николая Николаевича и лозунга «Долой коммунистов! Да здравствует Русская Христианская Власть!»12111211
  Там же. Л. 17.


[Закрыть]. «Группа демократической молодежи» утверждала необходимость создания Организации «Свободного развития молодежи» вместо «отжившего комсомола». Обращение утверждало, что «полная демократизация в этой организации и культурное развитие смогут дать нам подлинных строителей свободного бесклассового общества, а не политначетчиков из комсомола»12121212
  Там же. Л. 28.


[Закрыть]. Наконец, прокламация анархистов говорила о том, что «царству лжи и обмана должен наступить конец»12131213
  Там же. Л. 39.


[Закрыть]. Конечно, сами по себе эти обращения не представляли серьезной политической опасности для власти, но они отражали не просто существовавшие политические настроения, но и стремление к доступным формам борьбы с ненавистным режимом. К тому же власть пугало, что в случае каких-то стихийных выступлений такие группы могли стать кристаллизаторами организованного движения, предоставляющими массам свои лозунги и руководителей.

Разноголосица политических настроений на протяжении 1920‑х годов звучала и внутри основных опор режима: армии, ВЧК–ОГПУ и коммунистической партии. Выше мы уже писали о постоянном наблюдении, которое вели политорганы и Особые отделы за рядовым и начальствующим составом Красной армии; о тщательной фиксации антиправительственных и антикоммунистических высказываний.

Во время хлебозаготовительной кампании в начале 1928 года, угрожавшей вылиться в новый политический кризис, органы политического контроля отмечали, что «красноармейцы-крестьяне в выявлении своих настроений были весьма активны», а приходившие в армию письма часто содержали просьбы «вмешаться», «прекратить насилие», «расправиться с коммунистами». Еще одним тревожным сигналом для руководства было то, что «курсанты полковых школ и младший начальствующий состав не высказали большой политической сознательности». «Овладеть настроениями красноармейцев и краснофлотцев» политическому аппарату удалось не только путем «разъяснительной работы», но и применив «изъятие наиболее злостных элементов кулачества», т. е. арестовав тех военнослужащих, которые «проявляли „крестьянские настроения“ более активно»12141214
  РГВА. Ф. 9. Оп. 28с. Д. 263. Л. 3–5.


[Закрыть].

Политические разногласия существовали и внутри самой РКП(б)–ВКП(б) как части российского общества. Традиционные работы по истории коммунистической партии преподносили это как результат оживления «капиталистических элементов, мелкобуржуазной стихии», личных амбиций отдельных руководителей (Троцкого и др.), введения «в заблуждение» части коммунистов и т. п.12151215
  История Коммунистической партии Советского Союза: В 6 т. М., 1970. Т. 4. Кн. 1. С. 83, 270–271, 302, 427.


[Закрыть] Данные политического контроля позволяют увидеть на уровне рядовых членов партии стремление к самостоятельному осмыслению собственных наблюдений над окружающей жизнью и попытки открыто выразить свою позицию.

Для части коммунистов настоящим шоком стал переход к НЭПу, предавший забвению, по их мнению, подлинные революционные лозунги. Госинформсводка от 12 января 1922 года содержала сообщение из Псковской губернии о массовом выходе из партии «вследствие отрицательного отношения к новой экономической политике»12161216
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 4. Д. 4686. Л. 3.


[Закрыть]. Идеалистов, вступавших в партию на гребне борьбы за переустройство старого мира, тяготили разгул бюрократизма, возвращавшееся чинопочитание и другие признаки привычного государственного механизма. Слушатель Института красной профессуры и одновременно студент Московского высшего технического училища, сам читавший лекции в Коммунистическом университете имени Свердлова и в ВЧК, бывший политработник Красной армии и подпольщик И. И. Литвинов записал в своем дневнике в 1922 году:

Что представляет собою партия? Стадо баранов, не имеющих своего суждения, старающихся всем влиятельным лицам угождать, боящихся самостоятельный шаг делать. <…> Партийные обязанности, имеющие целью поддержание среди коммунистов коммунистического духа, убили в партии всякий дух, всякую живую жизнь. <…> Революция свелась к перераспределению. Ни больше, ни меньше. <…> Богов всегда нужно ненавидеть: все равно, Николая или Ленина, Керенского или Троцкого. Я могу Ленина уважать как человека, как борца, как мыслителя, но как бога я его презираю, не могу не презирать12171217
  «Птицегонство надоело до смерти…» (Из дневника И. И. Литвинова). С. 88. 114, 118, 122.


[Закрыть].

Такие и подобные им настроения вели наиболее деятельных к организации подпольных коммунистических групп различного толка. В этой связи обычно упоминают такие объединения, как «Рабочая правда» и «Рабочая группа», созданные в 1922–1923 годах12181218
  Верт Н. История советского государства. С. 170.


[Закрыть]. Их участники были исключены из партии и арестованы в 1923 году. Материалы политконтроля показывают, что, во-первых, деятельность этих групп имела своих сторонников в различных регионах и, во-вторых, существовали и другие подобные организации, чьи программные документы нам пока неизвестны. Бюро Петроградского губкома РКП(б) в мае 1923 года констатировало ведение агитации на Волховстрое «группой исключенных из партии (ныне арестованы), которые солидаризировались с позицией „Рабочей правды“»12191219
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 496. Л. 67.


[Закрыть]. Отдельные издания «Рабочей правды» летом 1923 года были обнаружены на заводах Иваново-Вознесенска12201220
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 327. Л. 94.


[Закрыть]. Начальник Секретного отдела ОГПУ Т. Д. Дерибас в конце 1924 года в своей докладной перечислил следующие группы из числа «ликвидированных и находящиеся в настоящее время в разработке»: «Рабочая группа», «Рабочая правда», «Истинная партия коммунистов» (Елец Орловской губ.), «Российская рабоче-крестьянская партия коммунистов-большевиков равноправцев» (организация комсомольцев и бывших комсомольцев Самарской губ.), «Группа бывших коммунистов подпольников [подпольщиков]» (Саратов), «Друзья трудящихся» (подпольная группировка комсомольцев, Иваново-Вознесенск), «Заря жизни» (подпольная группа комсомольцев в Новгородской губ.), «Организация группы бывших членов РКП из партизан» (Оренбургская губ.), «Низы» (крестьянская организация исключенных из РКП(б) Семипалатинской губ.)12211221
  Там же. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 162, 163, 166.


[Закрыть].

В декабре 1925 года секретарь Иваново-Вознесенского губкома Н. Н. Колотилов в закрытом письме информировал ЦК партии, что «в Родниках, Вичуге и Кинешме… имеются попытки организации нелегальных групп, оппозиционно настроенных к партии из бывших коммунистов, коммунистов настоящих и беспартийных рабочих»12221222
  Там же. Ф. 17. Оп. 31. Д. 21. Л. 13.


[Закрыть]. Несмотря на достаточно суровые репрессии (исключение из партии, аресты), появление подобных групп отмечалось и в последующие годы.

Информационные сводки ЦК ВКП(б) сообщали о расклейке в Уральске с 11 на 12 июня 1927 года до 20 воззваний за подписью Уральской организации младооппозиционеров, о раскрытии Печорской организации большевиков-ленинцев в Печорском уезде Архангельской губернии в начале 1928 года; об аресте в Нижнем Новгороде в мае 1928 года группы студентов педагогического факультета университета, бывших членов партии и комсомольцев12231223
  Там же. Оп. 85. Д. 217. Л. 50; Д. 311. Л. 51, 125.


[Закрыть]. В вину последним ставилось размножение «Завещания Ленина», письма Троцкого в Истпарт, выпуск листовки «Праздник свободы или рабства» (к 1 Мая)12241224
  Там же. Д. 311. Л. 125.


[Закрыть].

Инакомыслие коммунистов проявлялось и в их участии в рабочем движении. В 1926 году в ЦК ВКП(б) была подготовлена специальная докладная «Участие партийцев в забастовках и конфликтах на предприятиях». В ней указывалось, что за восемь месяцев 1926 года в 45 забастовках из 603 участвовали коммунисты. При этом в 32 случаях коммунисты выступали их инициаторами. Особая активность коммунистов в организации забастовок наблюдалась в металлообрабатывающей промышленности, где «из 121 забастовки 17‑ю (14%) руководили члены и кандидаты ВКП(б)»12251225
  ГАРФ. Ф. 3316. Оп. 2. Д. 170. Л. 69.


[Закрыть]. Большинство забастовок с участием коммунистов было вызвано стремлением противостоять «снижению зарплаты и ухудшению условий труда»12261226
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 170. Л. 69.


[Закрыть].

Разномыслие, проявлявшееся коммунистами и комсомольцами, естественно, было окрашено в различные идеологические и политические тона. Часть из них в 1920‑х годах была недовольна уступками, с их точки зрения, частному капиталу, мелкой буржуазии, предательством идеалов социализма. Например, в одном из информационных материалов 1925 года сообщалось, что в сызранской парторганизации «старый партиец, выступая по поводу курса „Лицом к деревне“, назвал его фашизмом, т. к. <…> идет натравливание мужика на коммунистов, мужики стали хозяином, а коммунисты – слугой»12271227
  Там же. Д. 917. Л. 51.


[Закрыть]. Подобными же мотивами проникнуто анонимное письмо за подписью «Рабочий», направленное в Ленинградский обком ВКП(б) в 1926 году. Автор, в частности, писал:

Печать обуржуазилась <…> в ней нет ничего революционного, <…> это вы хотите сдружиться с меньшевиками, это вы хотите продать рабочий класс, это вы сосете нашу кровь. <…> Мы на все пойдем, даже в подполье (как раньше), чтобы не дать вам убить революционность в рабочих. <…> Мы коммунисты-ленинцы, вы же лже-коммунисты. <…> Долой Бухарина-кулака. Долой кулацкий ЦК. Да здравствует вторая революция в СССР, которая окончательно укокошит оживших после Октябрьского удара буржуев12281228
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 616. Л. 188.


[Закрыть].

Другие пришли к выводу о невозможности навязывания огромному большинству народа коммунистических идей и лозунгов; о необходимости либерализации режима. Весной 1927 года в московском кинотеатре «Уран» были найдены рукописные странички, по всей вероятности забытые там комсомолкой Е. Бойбаковой. Их доставили в ОГПУ и переслали оттуда в ЦК В. М. Молотову. Среди документов находилось заявление девушки в комсомольскую организацию Промышленно-экономических курсов: «Прошу исключить меня из ВЛКСМ, принимая во внимание следующее: я страдаю неверием в дело комсомола и не готовлю из себя члена партии. Теория комсомола и идея Ленина дороги мне, но ввиду малого применения их к жизни поселили во мне пессимизм… Благодаря вышеуказанным причинам считаю мое пребывание в комсомоле нечестным… 27 сентября 1926 года».

В заметках дневникового характера девушка проанализировала острые вопросы политической ситуации, которые ее волновали, и сгруппировала их по 22 пунктам, в том числе:

6. У нас большой отрыв от масс. Возьмем вождей: заперлись в Кремле и капут, устроили свой мирок… 9. Зачем такой неразвитый человек, как Калинин, сидит в Правительстве? Ему пишут доклады и приветственные слова. А он читает или зубрит. Для чего это? 10. Нет ни одного бескорыстного борца. Разве это так и надо? Партийный человек должен всем жертвовать для партии, а у нас наоборот. 11. Мужик до сих пор не грамотен, а рабочим и сейчас не лучше живется. Не культурность; массы до сих пор не сознательны. Не знают путем всюду к чему идут они и почему нет равенства. 12. Брожение в массах большое… В провинциях диктатура не больших кучек, которые прижимают массы… 14. Частному капиталу больно волю дали… 15. Свои деньги отослали в Англию… которая, я больше чем уверена, не нуждается в этом. Они приезжают сюда одеты что НЭП-маны, значит есть чем питаться… 17. Союз рушится… Хозяйство производит мало, запасов нет, добывающая промышленность не развита, богатство пропадает даром, масса заводов стоит. Цены завинчены на все. Настроение крестьян ни ахти какое. При первой попытке войны мы [будем] раздавлены чудовищем капитала… Безработица колоссальная. Производить продукты нечем. Импорт превышает экспорт. 18. Ошибки Госплана ведут к огромному упадку хозяйства, который исправим не скоро12291229
  Великанова О. В. Разочарованные мечтатели… С. 213–214.


[Закрыть].

Комсомолец Петровский из Лужского уезда Ленинградской губернии писал в ЦК ВКП(б) в 1927 году: