Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

С переходом к НЭПу появился новый системный элемент политической оппозиции – оппозиция внутри коммунистической партии. После X съезда РКП(б), принявшего резолюции «О единстве партии» и «О синдикалистском и анархистском уклоне в нашей партии», партийные споры по тем или иным общим проблемам, расхождение во взглядах стали возводиться в ранг внутрипартийной оппозиции, которая не имела больше права на существование. Партия начала путь к официальному единомыслию. Оппозиционеры должны были стремиться, оставаясь частью партии, стать ее большинством, сделав свои взгляды обязательными для всех, или признать свое поражение и раскаяться, рассчитывая на прощение со стороны победителей. Еще одним качественным отличием от предыдущего периода становится появление в рядах партии нелегальных организаций коммунистов. В 1922–1923 годах были раскрыты «Рабочая группа РКП» (руководитель Г. И. Мясников) и «Рабочая правда» (Центральная группа «Рабочая правда»). Г. И. Мясникова, имевшего большой авторитет на бывшем казенном Мотовилихинском заводе (пригород Перми), в марте 1922 года поддержала значительная часть заводских коммунистов. В знак солидарности с ним 164 рабочих-коммунистов Мотовилихи (44% членов парторганизации) вышли из РКП(б)787787
  Фельдман М. А. Культурный уровень и политические настроения рабочих… С. 25.


[Закрыть].

Нам представляется, что эти люди не столько разделяли взгляды Мясникова на необходимость свободы слова и печати, сколько хотели поддержать своего лидера по принципу «наших бьют». Во вторую группу – «Рабочая правда», сложившуюся весной 1921 года, входили молодые коммунисты-интеллигенты, склонные к меньшевизму. На страницах издававшейся ими газеты они писали о необходимости создания новой рабочей партии. Ф. Э. Дзержинский информировал ЦК, что сотрудниками Политконтроля в Петрограде 11 декабря 1922 года изъято 12 пакетов с экземплярами первого номера «Рабочей правды», адресованных фабзавкомам крупных заводов Москвы, Ярославля, Тулы, Костромы, Пензы и других городов788788
  Политбюро и органы государственной безопасности. С. 179.


[Закрыть]. На пленуме ЦК 23 сентября 1923 года комиссия Политбюро (Ф. Э. Дзержинский, Г. Е. Зиновьев, В. М. Молотов, А. И. Рыков, И. В. Сталин, М. П. Томский) представила доклад об экономическом и внутрипартийном положении, в котором частичную вину за возникшие забастовки комиссия возложила на эти организации. Было принято единодушное решение об аресте некоторых их членов, кроме того, отныне партийный долг требовал немедленно сообщать о деятельности подобных групп в ГПУ, ЦК и ЦКК (Центральную контрольную комиссию)789789
  Известия ЦК КПСС. 1990. № 5. С. 174–175.


[Закрыть]. Основные активисты были арестованы в сентябре 1923 года и исключены из РКП(б) в декабре 1923-го. В результате группа практически прекратила свое существование. В конце 1920‑х годов всех лиц, замеченных в симпатиях к оппозиции, в том числе и коммунистов, ОГПУ начинает заносить в списки «политически неблагонадежных» элементов с подобными формулировками: «В прошлом был замечен в склоке по партлинии»790790
  Наумов И. В. Работа органов ОГПУ с интеллигенцией и совслужащими… С. 134.


[Закрыть].

Непосредственное сотрудничество партийных комитетов и чекистских органов в начале 1920‑х осуществлялось в рамках государственных информационных троек, созданных, как было сказано выше, секретным циркуляром ЦК РКП(б) и ВЦИК от 17 марта 1921 года. 8 мая 1922 года за подписью секретаря ЦК В. В. Куйбышева местным партийным руководителям был направлен секретный циркуляр, требовавший от губкомов «обратить на госинформацию самое серьезное внимание <…> оказывать тройкам самое серьезное содействие». Губкомам предлагалось «следить за личным составом троек», подбирать людей, «умеющих из огромной массы информационного материала, полученного как путем осведомления, так и в виде отчетов от совучреждений, организаций, выделить наиболее существенные для данного района и момента элементы, <…> оказывать содействие тройкам в смысле налаживания делового контакта со всеми необходимыми <…> учреждениями и лицами. <…> Информационные отделы Губкома должны войти в теснейшее соприкосновение с госинфтройками». Далее было сказано, что «все практические указания по вопросам госинформации парткомы могут найти в выработанной ВЧК и разосланной на места „Инструкции по госинформации“»791791
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 291. Л. 37.


[Закрыть].

Эти указания высшего партийного органа губкомы и обкомы, в свою очередь, передавали нижестоящим партийным структурам. Пленум Псковского губкома РКП(б) в апреле 1921 года предложил губкому обратить особое внимание на укомплектование кадрами информационной службы губЧК и уполномоченных по антисоветским партиям, обязал укомы не реже двух раз в месяц заслушивать доклады заведующих уездными политбюро и «свое заключение по таковым направлять в губчека». От коммунистов требовалось представлять в губЧК или политбюро после каждого выезда в деревню подробный письменный доклад про настроения масс с перечислением всех «лозунгов и фраз» «оппонентов коммунистов». Партийные организации должны были сообщать в губЧК все интересующие ее сведения, а члены партии, работающие в профсоюзах, еженедельно давать политсводки о настроениях «подозрительных беспартийных»792792
  Петров М. Н. ВЧК–ОГПУ… С. 100.


[Закрыть].

Коми Обком РКП(б) в 1922 году секретным циркуляром напоминал секретарям укомов и уполномоченным областного отдела ГПУ о необходимости единства действий и обмене имеющейся информацией, ибо «только при такой совместной работе мы добьемся успеха»793793
  КРГА ОПДФ. Ф. 182. Оп. 1. Д. 19. Л. 9–9 об.


[Закрыть]. Петроградский губком сообщал лично ответственным организаторам районов и уездов, что им «вменяется в обязанность <…> выделить одного ответственного и надежного работника при райуездкоме, которому поручить ведение секретной информации». Районный уполномоченный по секретной информации должен был представлять сводки непосредственно в информационный подотдел ПК РКП(б) члену тройки при губкоме, а уездный уполномоченный – в местное Политбюро (орган ВЧК–ГПУ)794794
  ЦГАИПД СПб. Ф. 1б. Оп. 4. Д. 4316. Л. 14.


[Закрыть]. Пленум Томского губкома 4 июня 1923 года наказывал коммунистам бороться со взглядами на структуры ГПУ «как на специфически карательные и органы сыска» и предлагал всем секретарям парткомов «усилить связь с органами ГПУ на местах и строго оберегать их от всяческих имеющихся и могущих быть несправедливых нападок, как на органы ГПУ в целом, так и на отдельных работников»795795
  Гузаров В. Н. Томский филиал ВЧК–ОГПУ (1920–1925 гг.). С. 14.


[Закрыть].

На заседаниях госинфтройки Петроградской губернии, куда входили представители губкома партии, губисполкома, губЧК и уполномоченный по госинформации (работник ВЧК–ГПУ), обсуждались самые разнообразные вопросы, связанные с политическим и экономическим положением в губернии, четким и своевременным получением информационных материалов. На заседании 16 декабря 1921 года представитель губЧК Петров высказал пожелание, чтобы ПК РКП(б) дал распоряжение партийным руководителям районов о ежедневной подаче сводок в двух экземплярах (один – в информационное отделение ПК, другой – в 3‑е специальное отделение губЧК). Представитель губкома Подольский указал на то, что приказы ВЧК № 132 и 300 умалчивают «о платности выделенных информаторов <…> учреждений, что дает себя чувствовать в проведении новой экономической политики», и предлагал срочно запросить центр796796
  Отметим, что в ситуации перехода к НЭПу с его товарно-денежными отношениями часть информаторов желала получать плату за свою работу. Но этого центр позволить себе не мог из‑за отсутствия средств. Информаторы вынуждены были работать на общественных началах.


[Закрыть]. 29 января 1922 года в связи с положением на местах тройка решила «предложить губкому до максимума усилить агитпропагандистскую работу, а Губчека усилить бдительность и наблюдение».

На этом же заседании чекист Петров при обсуждении вопроса «Об улучшении работы госинфаппарата» предложил создать «для лучшего освещения госинформации сеть осведомителей на местах, т. е. в коллективах, что можно осуществить через губком и ннформподотделы райкомов, а также уездкомов». Возражений это не вызвало, поэтому было решено: «Просить губком об утверждении данного пункта, а тов. Подольскому <…> наладить связь с зав. информацией райкомов, который передает выделенному тов.[арищу] по секретной информации райкома, который в свою очередь обработав и проверив направляет в Смольный <…> тов. Подольскому»797797
  ЦГАИПД СПб. Ф. 1б. Оп. 4. Д. 4685. Л. 1, 1 об., 3, 4.


[Закрыть].

Сформулировано, конечно, довольно коряво, но главная мысль – о необходимости иметь специальных осведомителей в партийных организациях – ясна. На деле далеко не везде госинформтройки выполняли свои обязанности. На заседании такой тройки в Томске 19 октября 1922 года выяснилось, что за четыре месяца губернский комитет РКП(б) и губисполком не дали никаких сведений для ГПУ. Аналогичным образом поступили и другие советские учреждения губернского уровня, которые сообщали минимум о своей работе. Иногда на заседания тройки присылали некомпетентных беспартийных798798
  Гузаров В. Н. Томский филиал ВЧК–ОГПУ (1920–1925 гг.). С. 14.


[Закрыть].

Сотрудничество органов ОГПУ и партийных комитетов продолжалось и укреплялось все последующие годы. В январе 1927 года Ленинградский горком сообщал в Информационный отдел Полномочного представительства ОГПУ в Ленинградском военном округе (ППОГПУ в ЛВО):

На Ваш запрос от 13 января <…> сообщаем: Присланные Вами обзоры, сводки, докладные записки помещались нами отдельными фактами в еженедельной информационной сводке, делались запросы по партийной, профсоюзной и хозяйственной линии. <…> Недостатком является значительное запаздывание сведений по деревне. В большинстве случаев используем обзоры и сообщения как материал к заседанию Секретариата и Оргколлегии. ЛК считает целесообразным продолжать выпуск периодических сводок по наиболее актуальным вопросам: режим экономии, безработица, настроения интеллигенции.

Тут же отмечалась нецелесообразность трехдневных и желательность недельных сводок799799
  ЦГАИПД СПб. Ф. 1б. Оп. 1. Ч. 8. Д. 8484. Л. 5–5 об.


[Закрыть].

На протяжении 1920‑х годов ЦК партии постоянно напоминал коммунистам о необходимости внимательно относиться к нуждам чекистов. 4 апреля 1921 года на места было направлено совместное письмо за подписью секретаря ЦК РКП(б) В. М. Молотова и председателя ВЧК Ф. Э. Дзержинского, в котором подчеркивалось, что местные парторганизации должны по отношению к ЧК «создать атмосферу коммунистического доверия и оказывать им всяческую материальную и моральную поддержку»800800
  Из истории ВЧК. С. 437–438.


[Закрыть]. В связи со смертью Ф. Э. Дзержинского, за подписью И. В. Сталина партийным руководителям республик, краев, областей и губерний был направлен 5 августа 1926 года секретный циркуляр, требовавший всемерного содействия ОГПУ в деле его пополнения «выдержанными и стойкими партийцами». Документ подчеркивал, что «ВЧК–ОГПУ, вооруженная часть нашей партии – больше чем когда-либо теперь требует особого внимания к себе со стороны всей нашей партии»801801
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 603. Л. 23.


[Закрыть].

Пример такой заботы о нуждах чекистов показывал партии прежде всего сам Центральный комитет. В тяжелейшее время, когда в стране бушевал голод и секретные сводки ВЧК сообщали о многочисленных случаях людоедства и массовых эпидемиях, Политбюро на своем заседании 20 марта 1922 года решило удовлетворить ходатайство И. С. Уншлихта об ассигновании ГПУ 100 тысяч рублей золотом «на специальные расходы»802802
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 283. Л. 2.


[Закрыть]. Через два месяца, 18 мая, Политбюро при участии Ленина провело заседание на тему «О материальном положении сотрудников ГПУ». Было решено, «учитывая необходимость и важность существования секретной агентуры ГПУ, предложить Центральной бюджетной комиссии не сокращать кредита на секретные расходы и утвердить таковой в размере, испрошенном ГПУ, т. е. 10 000 000 довоенных рублей». В условиях инфляции было решено на май 1922 года отпустить ГПУ 400 миллиардов рублей803803
  Там же. Д. 293. Л. 1, 13.


[Закрыть]. Напомним, что такой же 10‑миллионный фонд на секретные расходы имело российское МВД в 1913 году, т. е. в совершенно других экономических условиях.

«Постоянную заботу» партийные органы проявляли, в частности, о работе Политконтроля. В 1922 году ряд посольств заявили о вскрытии дипломатической почты и была создана комиссия Политбюро ЦК. 9 октября 1922‑го она, при участии зам. зав. агитационно-пропагандистским отделом Я. А. Яковлева, зам. председателя ГПУ Г. Г. Ягоды и зам. наркомпочтеля А. М. Николаева, обсуждала вопрос «О военно-политической цензуре». «Легализацию цензуры международной корреспонденции» комиссия признала «нежелательной». Личный состав военно-политической цензуры комиссия сочла «мало развитым и мало соответствующим по своему политическому уровню».

«Для устранения этого недостатка» комиссия рекомендовала «значительное повышение оплаты труда сотрудников ВПЦ и привлечение на работу контролеров более подготовленных в политическом отношении и более развитых товарищей». Одновременно комиссия указала на необходимость «повысить качество и тщательность работы». С этой целью предложили привлечь «старых специалистов». Для «уменьшения механистичности работы» посоветовали ГПУ принять меры «к некоторому сокращению объема просматриваемой корреспонденции, прибегая к массовым осмотрам в исключительных случаях». А чтобы «зловредные империалисты» не обвиняли пролетарское государство в нарушении тайны переписки, в перлюстрации, Наркомпочтелю было наказано «усилить надзор за повреждениями почтовой корреспонденции иностранной почтой в целях заявления протеста по этому поводу с передачей этого материала в НКИД для использования соответствующим образом»804804
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 306. Л. 36.


[Закрыть]. Поскольку на деле проблемы сохранялись, 4 апреля 1924 года зампред ОГПУ Г. Г. Ягода издал очередной приказ: «Ввиду наблюдающихся случаев вскрытия органами политконтроля ГПУ официальной корреспонденции дипломатических представительств иностранных государств, признающих СССР „де-юре“, приказываю принять все меры к прекращению подобного вскрытия, так как малейшее подозрение со стороны указанных иностранных представительств о перлюстрации их корреспонденции вызывает целый ряд протестов и дипломатических недоразумений»805805
  Плеханов А. М. ВЧК–ОГПУ в годы новой экономической политики. С. 288.


[Закрыть].

Думается, приказ этот был скорее всего «дымовой завесой», ибо на деле практика перлюстрации продолжалась. В январе 1926 года германское посольство (а Германия в тот момент была дружественной СССР страной) обнаружило, что корреспонденция из Тифлиса (Тбилиси) в Москву прибывает «с явными следами вскрытия»806806
  Там же. С. 287.


[Закрыть]. Налицо была необходимость повысить профессиональный уровень вскрытия корреспонденции.

2 декабря 1924 года комиссия ЦКК–РКИ под председательством Н. П. Крумина (член ЦКК) с участием А. М. Любовича (нарком почт и телеграфов), М. М. Литвинова (зам. наркома иностранных дел), Г. Г. Ягоды и И. З. Сурта (начальник Отдела политконтроля ОГПУ) обсудила вопрос о взаимоотношениях Политконтроля с Наркоматами почт и телеграфов и иностранных дел. Комиссия отметила «тяжелые условия» работы сотрудников ОПК на Московском почтамте (теснота помещений, их неприспособленность, отсутствие вентиляции, перегрузка в работе и т. п.). Было предложено принять меры к устранению этих недостатков: подыскать новое помещение, наметить меры «наибольшей изоляции мест Политконтроля внутри почтовых экспедиций», «Почтамту принять меры к улучшению гигиенических условий в предоставленных Политконтролю помещениях (вентиляция)».

Особое внимание комиссия уделила чисто техническим подробностям работы Политконтроля, отметив, что следует

принять все меры к особо тщательной заделке дипломатической и иностранной корреспонденции, доведя безукоризненность заделки до 100%. <…> Необходимо в дальнейшем технические улучшения для вскрытия писем, возможная механизация этого дела. <…> Политконтролю учесть, что промедление писем, в особенности городских, должно соответствовать почтовому процессу, не допуская резкой разницы дней налагаемого штемпеля. <…> Политконтролю установить скорейшее, отвечающее технике телеграфного контроля, извещение аппарата телеграфа о задержанных телеграммах, по общей постановке работы Политконтроля и органов НКПиТ уточнить имеющиеся инструкции и наметить порядок просмотра возникающих недоразумений без канцелярской переписки, вместо разрозненных актов и заметок ввести прошнурованную обоими органами книгу для совместной записи органами Политконтроля и НКПиТ о происходящих недоразумениях, книга хранится и записи ведутся в ОПК, изменения и дополнения основных инструкций, утвержденных ОГПУ и НКПиТ, производятся лишь по утверждении Председателем коллегии ОГПУ и Наркомом почт и телеграфов либо их заместителями.

Одновременно комиссия, проявляя заботу о контролерах Политконтроля, предложила ОГПУ «пересмотреть количество заданий, даваемых ОПК на предмет их сокращения в соответствии с техническими возможностями и штатом ОПК»807807
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 283. Л. 37.


[Закрыть].

Но приказы, как это частенько бывает, не могли поменять реальную ситуацию. Политбюро ЦК в 1927 году вновь обратилось к вопросу о Политконтроле. Дважды, 28 и 30 апреля, его рассмотрение было отложено808808
  Там же. Д. 631, п. 12. Л. 3; Д. 632, п. 15. Л. 4.


[Закрыть]. Наконец 12 мая 1927 года Политбюро при обсуждении вопроса об ослаблении контроля со стороны ОГПУ над работой советских посольств и представительств за границей затронуло и вопросы перлюстрации. Было решено: а) считать необходимым коренные улучшения в работе ОГПУ, связанной с иностранцами и заграницей; рекомендовано придавать работе больше гибкости, а также учитывать политические последствия, вытекающие из отдельных мероприятий в этой области; б) обратить внимание ОГПУ на плохую постановку дела политконтроля за перепиской; в) обязать ОГПУ принять экстренные меры к улучшению постановки работы в этой области; г) создать комиссию в составе Н. М. Янсона и И. В. Косиора для расследования имевших место отдельных инцидентов в области политконтроля за перепиской и выработки мероприятий по наказанию виновных809809
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 634. Протокол Политбюро № 101 от 12 мая 1927 г., п. 8.


[Закрыть].

Местные партийные организации также старались оказывать чекистам поддержку. Бюро Петроградского губкома, часто привлекавшее чекистов к чисткам на предприятиях и в учреждениях города, на заседании 23 марта 1923 года, обсуждая вопрос «О мерах по борьбе с меньшевиками», выработало постановление: «Ввиду усиления деятельности антисоветских партий возбудить перед ЦК РКП и ГПУ Республики вопрос о повышении зарплаты в органах ГПУ <…> рассмотреть вопрос в Президиуме Губисполкома об отпуске из местных ресурсов материальных средств для повышения зарплаты и обеспеченности работников ГПУ. <…> Тов. [П. А.] Залуцкому поручить в срочном порядке просмотреть работников ГПУ и дать туда ряд партийно выдержанных и сильных работников»810810
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 99. Л. 44.


[Закрыть]. 18 августа 1923 года Томский губернский исполком Совета освободил сотрудников ГПУ от расходов по оплате коммунальных услуг811811
  Гузаров В. Н. Томский филиал ВЧК–ОГПУ (1920–1925 гг.). С. 13.


[Закрыть].

При этом еще раз следует подчеркнуть, что в своей репрессивной политике 1920‑х годов ВЧК–ОГПУ руководствовалась прежде всего указаниями и инструкциями партийного руководства. Конечно, какие-то отступления на местах могли происходить в силу определенных субъективных настроений отдельных чекистов. В частности, секретные сводки свидетельствовали об участии работников уездных Политбюро в кампании «красного бандитизма» в Сибири, в беззаконных арестах и расстрелах заподозренных «в контрреволюции»812812
  РГАСПИ. Ф. 323. Оп. 1. Д. 30. Л. 284.


[Закрыть]. Выше уже говорилось о враждебном отношении работников ВЧК–ОГПУ к интеллигенции, что, несомненно, отражалось и в их информационных материалах. Вместе с тем для ВЧК–ОГПУ как организации решающее значение имело не мнение кого-то из ее руководящих работников, а решения ЦК РКП(б)–ВКП(б) и его органов: Политбюро, Оргбюро, Секретариата. Показателен в этом плане эпизод, связанный с политикой ОГПУ по отношению к сионистским организациям. 15 марта 1924 года председатель ОГПУ Ф. Э. Дзержинский направил записку своим заместителям В. Р. Менжинскому и Г. Г. Ягоде. Он писал:

Просмотрел сионистские материалы. Признаться, точно не пойму, зачем их преследовать по линии их сионистской принадлежности. Большая часть их нападок на нас опирается на преследование их нами. Они, преследуемые, в тысячу раз опаснее для нас, чем не преследуемые и развивающие свою сионистскую деятельность среди еврейской мелкой и крупной, спекулирующей буржуазии и интеллигенции. Их партийная работа для нас вовсе не опасна – рабочие (доподлинные) за ними не пойдут, а их крики, связанные с арестами их, долетают до банкиров и «евреев» всех стран и навредят нам немало.

Программа сионистов нам не опасна, наоборот считаю полезной. Я когда-то был ассимилятором. Но это детская болезнь.

Мы должны ассимилировать только самый незначительный процент, хватит (курсив в документе. – В. И.). Остальные д. б. [должны быть] сионистами. И мы им не должны мешать под условием не вмешиваться в политику нашу. Ругать евсекцию [еврейскую секцию РКП(б)] разрешить. Тоже и евсекции. За то нещадно бить и наказывать спекулянтов (накипь) и всех нарушающих наши законы. Пойти также сионистам на встречу и стараться давать не им должности – а считающим СССР, а не Палестину своей родиной813813
  Там же. Ф. 76. Оп. 3. Д. 326. Л. 2. Орфография оригинала сохранена.


[Закрыть].

Как видно из этого документа, руководитель ОГПУ предлагал серьезные изменения в политике своей организации по отношению к сионистам на территории СССР. Мы не будем здесь вдаваться в серьезный анализ причин, породивших эту записку. К тому же заметим, что предложение отказаться от преследования сионистов из‑за их идеологических воззрений обосновывается в основном тактическими соображениями. Как же было воспринято это указание, казалось бы, всесильного чекиста? Да никак. Как сказано выше, в декабре 1924 года начальник Секретного отдела Т. Д. Дерибас представил доклад о количестве «разработок» по сионистам и общей цифре взятых на учет.

Через год, 24 марта 1925 года, Ф. Э. Дзержинский вновь возвращается к этой теме. Обращаясь к В. Р. Менжинскому, он пишет: «Правильно ли что мы преследуем сионистов? Я думаю, что это политическая ошибка. Еврейские меньшевики, т. е. работающие среди еврейства, нам не опасны. Наоборот – это же создание рекламы меньшевизму. Надо пересмотреть нашу тактику. Она неправильна»814814
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 326. Л. 4.


[Закрыть] (во всех текстах Дзержинского сохранено правописание подлинника. – В. И.). Сказано ясно и определенно. А в ответ председателю ОГПУ поступает сухая справка о количестве арестованных, высланных и заключенных в концлагеря сионистов, подписанная начальником Секретного отдела Т. Д. Дерибасом и начальником 4‑го отделения Я. М. Генкиным 29 мая 1925 года815815
  Там же. Л. 5.


[Закрыть].

Ф. Э. Дзержинский снова пытается возражать своим подчиненным. Познакомившись со справкой 31 мая, он пишет внизу листа:

Все-таки, я думаю, столь широкие преследования сионистов (особенно в приграничных областях) не приносит нам пользы ни в Польше, ни в Америке. Мне кажется необходимо повлиять на сионистов, чтобы они отказались от своей к. р. [контрреволюционной] работы по отношению к Советской власти. Ведь мы принципиально могли бы быть друзьями сионистов. Надо этот вопрос изучить и поставить в Политбюро. Сионисты имеют большое влияние и в Польше, и в Америке. Зачем их иметь себе врагами816816
  Там же.


[Закрыть].

В последнем тексте мы видим ключевую фразу: «Надо этот вопрос <…> поставить в Политбюро». К сожалению, нам не удалось обнаружить материалы дальнейшей дискуссии. Но ясно, что в этом споре председатель ОГПУ оказался побежденным. 27 июля 1925 года Г. Г. Ягода и новый начальник Секретного отдела Я. С. Агранов направили в ЦК РКП(б) объяснительную в связи с жалобами руководства Еврейской коммунистической партии Поалей-цион на систематическую травлю и преследования «легальной советской партии». Руководители ОГПУ оправдывались тем, что все действия в отношении партии проводились «согласно директивы совещания при Орготделе ЦК РКП в прошлом году, в том смысле, что ЕРКП ПЦ ликвидировать не следует, но не нужно давать ей возможности широкого распространения»817817
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 1015. Л. 1–3, 8.


[Закрыть]. Очевидно, что руководящие работники ОГПУ в вопросе о политических преследованиях в отношении даже легально существовавших в тот момент организаций руководствовались не мнением своего начальника, а указаниями партийного аппарата.

Вместе с тем в течение 1920‑х годов партийный аппарат сам становился все более зависимым от материалов ОГПУ о реальных политических процессах, происходивших в стране. Как мы уже писали, сводки и доклады ВЧК–ОГПУ, в отличие от материалов партийных и других органов, были строго регулярными, давали более объемную и насыщенную конкретными фактами картину политической и экономической ситуации. Все это превращало постепенно аппарат ОГПУ в главного информатора партийного руководства. В отчете о работе Информотдела ЦК ВКП(б) за вторую половину 1924 года отмечалось, что за это время от ОГПУ было получено 35 сводок, 9 обзоров и 527 выписок из сводок, которые использовались «максимально»818818
  Там же. Д. 679. Л. 36.


[Закрыть].

В октябре 1927 года член ЦК ВКП(б), ответственный работник аппарата ЦК Э. И. Квиринг по поручению секретаря ЦК В. М. Молотова просил Г. Г. Ягоду срочно прислать целый ряд информационных материалов о положении в деревне, в том числе «О выступлениях крестьянства в пользу необходимости создания крестьянских союзов и партий (в динамике за последние три года)», «О количестве зарегистрированных случаев контрреволюционной агитации в деревне (за последние три года)», «О количестве зарегистрированных антисоветских организаций в деревне, а также и в городе с крестьянским уклоном (за последние три года)», «О количестве фактов насилия над советскими работниками и селькорами (за последние три года)», «О бандитизме (за последние два года)», «О „дымовках“819819
  В последнем случае имеется в виду дело об обвинении шести руководителей села Дымовка Одесской губернии в убийстве 24 марта 1924 года Г. Малиновского (якобы селькора), ставшее нарицательным. Обвиняемые были оправданы в мае 1969 года.


[Закрыть] и фактах явного разложения советского аппарата в деревне (за последние два года)»820820
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 85. Д. 289. Л. 71.


[Закрыть].

В июне 1928 года Информотдел ЦК ВКП(б) просил ОГПУ предоставить сводку материалов о религиозном движении и сектантстве среди рабочих и крестьян821821
  Там же. Д. 419. Л. 225.


[Закрыть]. Таким образом возникала определенная зависимость при принятии политических решений от информации ОГПУ. В своих сведениях для В. М. Молотова в октябре 1927 года ОГПУ подчеркивало, что за 1924–1927 годы резко выросло число выступлений за создание «крестьянского союза» (почти в 17 раз), в 2,5 раза увеличилось число случаев «кулацкого террора» и т. д.822822
  Там же. Д. 289. Л. 73, 88.


[Закрыть] Таким образом, статистика ОГПУ подкрепляла тезисы группы Сталина о нарастании классовой борьбы в стране, строящей социализм, о том, что «кулак есть заклятый враг трудящихся, заклятый враг всего нашего строя»823823
  Сталин И. В. Сочинения. M., 1953. T. 11. С. 322.


[Закрыть]. Не менее активно использовали материалы ОГПУ и местные партийные комитеты. Тем более что это не только поощрялось, но и прямо требовалось от них аппаратом ЦК. В секретном циркулярном указании от 2 февраля 1926 года за подписью секретаря ЦК ВКП(б) С. В. Косиора и зав. организационно-распределительным отделом ЦК, кандидата в члены ЦК К. В. Гея было сказано: «Имеющиеся в ЦК материалы говорят, что местными партийными и советскими органами недостаточно используются в работе материалы сводок и информационных докладов ОГПУ. ЦК указывает на необходимость более внимательного отношения к этим материалам для учета политического настроения масс»824824
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 603. Л. 2.


[Закрыть].

Интерес и доверие местных партийных органов к сведениям ОГПУ показывает обращение ответственного организатора Гдовского укома партии в орготдел Ленинградского губкома в 1924 году с просьбой о получении копий сводок местных чекистских органов, поскольку уком особенно «интересует детальное освещение опроса о работе в деревне <…> [ибо] мы пока только поверхностно наблюдаем»825825
  Там же. Оп. 5. Д. 5259. Л. 173.


[Закрыть]. Не случайно в феврале 1927 года Ленинградский губком партии направил Информотделу Ленинградского ОГПУ следующее сообщение:

Присланные Вами обзоры, сводки и докладные записки помещались нами отдельными фактами в еженедельной информационной сводке, делались запросы по партийной, профсоюзной и хозяйственной линии. <…> В отношении содержания и своевременности ваших материалов, то их ЛК [Ленинградский комитет] считает удовлетворительными. За последний год наблюдается значительное улучшение разработок. Недостатком является значительное запаздывание информации по деревне. В большинстве случаев обзоры и сообщения используются как материалы к заседанию Секретариата и оргколлегии ЛК, делаются запросы. ЛК считает целесообразным продолжать выпуск периодических сводок по отдельным наиболее актуальным вопросам, в частности, режим экономии, безработица, настроение интеллигенции и т. д.

Здесь же высказывалось пожелание перейти от трехдневных сводок по промышленности к недельным, а в месячных обзорах больше внимания уделять цифровому анализу826826
  Там же. Оп. 7. Д. 8484. Л. 5–5 об.


[Закрыть].

Подведем некоторые итоги. В течение 1920‑х годов получила укрепление и развитие система тотального политического контроля над всеми группами населения, в том числе и членами коммунистической партии. Основными каналами ее реализации являлись партийные комитеты, военные политорганы и ВЧК–ОГПУ. Эта система использовала личные наблюдения и донесения партийных и военных политработников, устные и письменные сообщения добровольных и платных информаторов, материалы личной переписки граждан (перлюстрацию) и многочисленных писем-обращений в различные органы печати, учреждения и т. д. Система предусматривала четкий порядок передачи накапливаемой информации по вертикали.

При этом существовали строго определенные сроки ее предоставления, тематические рамки содержания. По насыщенности конкретной информацией, по степени ее анализа, по точности выполнения предъявляемых требований выделялись материалы ВЧК–ОГПУ. По пути наверх все эти материалы подвергались определенной обработке передающими инстанциями в соответствии с их идеологическими позициями, структурными интересами, представлениями о требованиях, предъявляемых высшим руководством в данный момент, и т. п.

Эта система не имела никакой правовой основы, а опиралась лишь на секретные инструкции и решения высших партийных органов, Политуправления РККА и ВЧК–ОГПУ. Информация, поступавшая по каждому из этих секретных каналов, имела свои специфические особенности. Партийные и военно-политические чиновники стремились показать в целом успешность своей агитационно-пропагандистской работы по повышению сознательности «трудящихся масс» при наличии, конечно, «враждебных и несознательных элементов». Органы ВЧК–ОГПУ, по нашему мнению, тяготели к сравнительно большему упору на изображение теневых сторон советской действительности, опасности роста контрреволюционных группировок, подчеркивая тем самым свою нужность и полезность. Постепенно, к концу 1920‑х годов информация ОГПУ начинает все больше учитывать политические позиции и установки руководства страны.

В целом же система политического контроля над населением располагала огромным количеством реальной информации о настроениях всех социальных групп по профессиональным и территориальным параметрам, об отношении населения к различным аспектам духовной, экономической и политической жизни. Вместе с тем в рамках системы не существовало какого-либо серьезного объективного социологического анализа собираемой информации. Люди, занимавшиеся ее обработкой, на высших этажах системы в значительной мере выступали в качестве регистраторов, сводивших воедино поступавшие к ним сведения. Таким образом, выводы, попадавшие в сводки различной степени важности вплоть до самых секретных, не являлись результатом серьезной статистической обработки, а базировались иногда на суждениях отдельных руководителей партийных комитетов, военных политорганов, ВЧК–ОГПУ и даже на высказываниях отдельных лиц, понравившихся работникам информационных служб. Однако сама полнота информационного материала в некоторой степени оправдывала серьезные недостатки, связанные с ее обработкой, и превращала систему политического контроля в один из самых важных и достоверных источников о реальных настроениях и причинах тех или иных поступков миллионов людей.