Читать книгу "Глаза и уши режима. Государственный политический контроль в Советской России, 1917–1928"

Глава 10
ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАСТРОЕНИЯ НАСЕЛЕНИЯ

Больше всего внимания политический контроль уделял политическим настроениям в обществе, отношению к властным структурам, в первую очередь к коммунистической партии. При этом, как неоднократно подчеркивалось, используемые источники требуют внимательного источниковедческого анализа. Это во многом связано с тем, что официальные документы неминуемо несут в себе отпечаток готовивших их чиновничьих структур, партийных комитетов или органов безопасности. К тому же язык этих документов с самого начала в значительной степени был идеологизирован. Оценки политического настроения и поведения населения зачастую связывались с классовой принадлежностью тех или иных групп. Особенно осторожного отношения в этом плане требуют такие неопределенные термины, как «кулак», «середняк», имевшие зачастую весьма расширительное толкование и относительно которых до сих пор отсутствует единое научное определение.

Более высокую степень адекватности реальным процессам, происходившим в обществе, имеют, по нашему мнению, материалы нарративного характера. Особенно это касается перлюстрированной переписки. К сожалению, в рамках исследуемого периода мы располагаем, как было сказано выше, репрезентативными массивами частной переписки лишь по отдельным периодам (прежде всего, это середина 1920‑х годов). Используя те или иные источники, касающиеся политических настроений населения, мы стремились их корректировать с учетом возможно более широкого круга источников.

Отметим также еще один, весьма важный, на наш взгляд, момент. Политические настроения населения в реальной повседневности представляют собой весьма сложный сплав политических убеждений, мнений по тем или иным конкретным проблемам, личных симпатий или антипатий к политическим деятелям. При этом политические настроения определяются целым комплексом причин, куда входят окружающая среда, образование, воспитание, духовное самосознание, материальные условия жизни и их перспективы, личный опыт общения с властями, особенно местными, и многие другие компоненты. Поэтому политические настроения достаточно подвижны. Они могут меняться под воздействием тех или иных законодательных актов, поведения отдельных представителей властных структур, событий личной жизни. У конкретных людей различна и глубина их политических настроений. У одних, весьма немногих, политические настроения неразрывно связаны с убеждениями и являются прочной основой их активной политической деятельности. Для других, большинства населения, характерно отсутствие четких политических убеждений. В этом случае они замещаются политическими настроениями и представляют собой соединение различных, нередко несовпадающих мнений по отдельным аспектам повседневной жизни. Сами же политические настроения, особенно в случае отсутствия регулярных и действительно свободных, альтернативных выборов, чаще всего не связаны с реальным участием гражданина в тех или иных политических мероприятиях, его поведением по отношению к существующей власти.

Данное исследование пытается, используя материалы политического контроля, вычленить важнейшие тенденции политических настроений в России в 1918–1928 годах, касающиеся отношения к власти основных социальных и профессиональных групп населения на уровне рядового гражданина, его восприятия и оценок происходивших событий, деятельности правящих структур.

В современной исторической литературе много внимания уделяется поведению масс в годы Гражданской войны, их политическому выбору. Но речь, как правило, идет о тех или иных коллективных выступлениях, результатах голосований и тому подобных факторах. Гораздо меньше внимания обращается на отдельную личность, оказавшуюся в эпицентре революции и Гражданской войны. Между тем частные переписки этого времени дают представление о том, как воспринимались важнейшие события «маленьким человеком», оказавшимся их свидетелем и участником. Многие письма рисуют облик сознательного и последовательного сторонника советской власти, который верит в то, что «нет лучше советской власти», и готов «везде и всюду защищать советскую власть, ибо она одна защитница бедного класса»10861086
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 206.


[Закрыть]. Даже в самые тяжелые моменты он верит в окончательную победу и в своих вождей: «Вера и надежда крепка, что белые Петрограда не возьмут», «Советская власть у нас, благодаря Богу, крепнет. Вот только подлец Деникин наводит панику, забрав весь Донецкий бассейн, но т. Троцкий лично взялся за это дело и, конечно, Деникину несдобровать»10871087
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 65. Д. 141. Л. 16; Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 206.


[Закрыть]. Он не слепой и видит весь происходящий ужас, но подобно тому, как его предки надеялись на государя, в его сознании верховным судьей, который, безусловно, наведет порядок и устранит злоупотребления, стал революционный вождь. Приезд Троцкого такой сторонник советской власти описывает следующим образом: «Встретили тов. Троцкого громкими аплодисментами. После речи он взял лопату и на пути работал не как штабные коммунисты – 3–4 часа, а 8 час. не выпускал лопаты из рук. Показал он нам пример, как надо работать», «Тов. Троцкий заглядывает в каждую щель, везде разузнает, а по пути в Екатеринбург приказал расстрелять 4‑х комиссаров, старых шкурников»10881088
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 65. Д. 453. Л. 96 об.


[Закрыть].

Даже в годы тяжелейшей Гражданской войны, болезней и голода такой человек умеет видеть что-то хорошее, те перемены, которые принесла новая власть: «Начинает советская власть здорово нашей деревенской темноте открывать очи», «Принялся за дело, завоевал симпатии у крестьян, устраиваю беседы по сельскому хозяйству… Ставили спектакль „Слава погибшему“. Публика начинает раскачиваться»10891089
  Там же. Л. 40; Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 208.


[Закрыть]. Победы Красной армии вселяют в такого человека уверенность, что мирная жизнь скоро наладится и вообще до «полного социализма» недалеко: «Мы разбили Колчака и теперь перешли к устройству жизни, пустим в ход все фабрики и заводы – мы сумеем дать, что нужно крестьянам», «Скоро свергнем всю белогвардейскую сволочь в одну мусорную яму и начисто будем строить свой новый мир на новых началах»10901090
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 65. Д. 141. Л. 17; Д. 453. Л. 36.


[Закрыть]. Он ценит тех начальников, которые проявляют к простому человеку уважительное отношение. Это является нередко важным фактором его отношения к власти:

На ст. Золотухине [Курской губернии] находится <…> госпиталь 13‑й армии. Там есть комиссар, звать его как, не знаю. <…> Теперь этот комиссар ходит к нам в деревню, приносит газеты, книжки, раздает их грамотным, а неграмотных собирает вокруг себя и читает или рассказывает нам о значении коммунистического хозяйства. <…> Были у нас на станции и другие комиссары, которые и говорить с мужиками не хотели. У нас от таких комиссаров толку мало. А вот если бы побольше таких, как этот. За такого комиссара мы очень благодарим советскую власть и вождей революции10911091
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 208.


[Закрыть].

У типичного сторонника советской власти жажда новой жизни соединяется с ненавистью к тем, кто мешает войти в это «царство рабочих и крестьян». Коммунистическая ячейка Дубровской волости Пензенской губернии в начале 1919 года приняла резолюцию: «Долой мучительные уроки снисходительности к врагам революции. <…> Все активные враги рабоче-крестьянской власти должны быть уничтожены, все сочувствующие контрреволюционерам брошены в тюрьму. Мы, коммунисты, требуем самого сурового режима к заключенным буржуа. Мы при тесной сплоченности с нашими братьями из других стран заставим задохнуться и затрепетать от ужаса буржуазию всего мира»10921092
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 6. Д. 416. Л. 48.


[Закрыть].

Благодаря всей этой информации руководство страны было уверено в наличии действительно прочной политической опоры в армии, в городах и сельской местности, в правильности проводимой политики и в том, что эта политика соответствует интересам сознательных рабочих и крестьян.

Портрет противника советской власти по материалам политического контроля, на наш взгляд, отличался сравнительно большим разнообразием. Во-первых, это был убежденный монархист или человек, ставший монархистом под влиянием событий 1917–1918 годов. Уже в конце 1917 – начале 1918 года такие люди обвиняли Ленина и большевиков в развале России, получении немецких денег, в верной службе интересам Германии, а также в жидомасонском заговоре. Для их посланий, направляемых во ВЦИК в эти месяцы, характерны следующие строчки: «О патриот германской марки! <…> Пойми, предатель дерзновенный, что скоро твой конец придет, и на престол страны великой со славой снова царь взойдет», «Проклятие Ленину, <…> За германские деньги жизнь отдавший, образ сатаны восприявший, развал в нашу армию внесший и много зла России принесший», «В бардак Россия превратилась. <…> Кого тут нет: дурак Дыбенко, жид Розенфельд [Л. Б. Каменев]. <…> Хвостом виляет жучка Стучка и нос задрал Абрам-наглец [Н. В. Крыленко]»10931093
  Сатанинский Ленин. Стихотворные послания Председателю Совета Народных Комиссаров. 1917–1918 гг. / Публ. С. Вакунова, Д. Нохотович // Неизвестная Россия. XX век. М., 1993. Вып. 4. С. 388, 389, 391. В тексте упоминаются: П. Е. Дыбенко – до марта 1918 года нарком по военно-морским делам; Розенфельд (Л. Б. Каменев) – один из руководителей коммунистической партии и Советского государства до 1926 года; Абрам – скорее всего, это партийная кличка Н. В. Крыленко, занимавшего с ноября 1917 по март 1918 года должность Верховного главнокомандующего; П. И. Стучка – зам. наркома и нарком юстиции с ноября 1917 по август 1918 года.


[Закрыть].

Во-вторых, противником советской власти выступал сторонник социалистических или либеральных идей, поборник подлинного народовластия и законности, протестовавший против лозунга диктатуры пролетариата, обернувшегося, по его мнению, диктатурой коммунистической партии, различных чрезвычайных органов (ВЧК, трибуналов и т. п.). В этом отношении характерно письмо имевшего высшее образование П. Г. Шевцова Ленину. В ноябре–декабре 1918 года он, в частности, писал:

…всей России, каждому рабочему и крестьянину, каждому честному труженику интеллигенту нужно и важно знать – почему <…> «диктатура пролетариата» на местах выродилась в диктатуру низов преступного типа на местах <…> Я прямо констатирую – РКП на местах превращается в противно-замкнутую и отвратительно-самодержавную касту…

<…>

Демократизм выродился в советократизм и <…> нечистоплотность; <…> кругом подавленное состояние. <…> Капитализм выродился в спекулятивизм от специалиста через крестьянина до комиссарских верхов, ибо душили не капитал, а капиталистов, расплодили капитальчики. Диктатура пролетариата понимается как «большевистский» террор всех и вся из‑за власти и денег…10941094
  Ленину о Ленине. Письма 1918–1921 гг. / Публ. Г. А. Бордюгова // Неизвестная Россия. XX. М., 1992. Вып. 1. С. 13–15.


[Закрыть]

Эти настроения нередко побуждали к участию в антибольшевистских организациях различного толка. Так, один из лидеров Союза возрождения, известный историк и публицист С. П. Мельгунов писал в своих показаниях в ВЧК 17 марта 1920 года:

…я занял к новой власти крайне отрицательное отношение, и отношение мое, пожалуй, мало изменилось за истекшие два года. <…> Диктатура для пролетариата могла бы найти себе известное историческое оправдание в объективных социальных и экономических условиях. Их, между тем, в наличности нет. Многие из идей, осуществляемых властью, я разделяю, но все ее методы мне органически ненавистны, так как все то насилие, которое я наблюдал, не находит себе никакого исторического оправдания <…> нарушаются самые элементарные основания так называемого научного коммунизма10951095
  Красная книга ВЧК. М.: Политиздат, 1989. Т. 2. С. 292, 293.


[Закрыть].

Один из лидеров другой, близкой к Союзу возрождения организации «Национальный центр», О. П. Герасимов, сторонник кадетской партии, говорил на допросе в ВЧК, что он противник социалистических идей, «так как социализм как государственная теория, в конце концов, сводится к подавлению личности, поглощению ее государством, и как бы равномерно ни были распределены материальные блага жизни – это не вознаградит за потерю самого главного: свободного развития личности»10961096
  Букшпан Я. М., Кафенгауз Л. Б. Россия после большевистского эксперимента (программа экономического возрождения страны, составленная «Национальным центром» в 1919 году) / Публ. А. С. Велидова // Неизвестная Россия. XX век. М., 1992. Вып. 1. С. 149, 150.


[Закрыть].

Наконец, противниками советской власти в эти годы (1918–1920) становились многие тысячи крестьян и рабочих, не имевших каких-либо четких политических взглядов. К осуждению и противостоянию советской власти их приводило отсутствие стабильности повседневного существования, ломка привычных устоев жизни, экономические тяготы, необузданный произвол местных властей. Политический контроль располагал в этом отношении огромным количеством материалов. Об этом буквально кричали письма из самых разных мест:

У нас была всеобщая забастовка на почве голода (Тверь, июль 1919 г.);

Говорят: «Я у тебя реквизирую». Лучше бы сказали: «Я у тебя граблю» (Калужская губ., июнь 1919 г.);

Реквизиция прошла, очень всех обобрали (Вологодская губ., декабрь 1919 г.);

Мужики как черти ежатся на советскую власть, но мы их взяли в работу, так что им некуда поворачиваться (Черниговская губ., июль 1919 г.);

В Юрьевском (Владимирской губ. – В. И.) было восстание крестьян 15 000 человек… Это восстание называют кулаческим, но это неправильно. Тяжело от этой возни крестьянам. В деревне и в провинции к власти в большинстве случаев попадают чуть не преступные элементы, которые перекрашиваются в коммунистов… (Москва, июль 1919 г.);

У нас творилось недопустимое хулиганство царями-комиссарами (Смоленская губ., июнь 1919 г.)10971097
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 211, 213, 216, 223–224.


[Закрыть].

Партийные и чекистские сводки подтверждали многочисленные жалобы на произвол местных властей. Тамбовский губком РКП(б) на протяжении всех этих лет признавал, что «почти нет уезда, в котором бы не встретили пьянства, терроризирования населения, всякого сброда в организации и т. д. и т. п.», а в Спасском уезде «деревенские организации усиленно занимаются реквизициями и контрибуциями»10981098
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 65. Д. 5. Л. 74, 98.


[Закрыть]. Из Курской губернии сообщали в декабре 1918 года о роспуске городской партийной организации в городе Короче по следующим причинам: «1) отдельные члены комитета накладывали контрибуцию на попов 2) производили сами обыски 3) членами партии оправдывались такие поступки как избиение частных граждан членами исполкома <…> во время исполнения служебных обязанностей 4) нетрезвое состояние членов партии»10991099
  Там же. Ф. 5. Оп. 2. Д. 74. Л. 31.


[Закрыть].

На заседании уполномоченных ВЦИК в июле 1919 года, обследовавших положение дел на местах, целый ряд выступавших крайне пессимистично оценивал влияние партии в российской деревне. Главный редактор газеты «Известия ВЦИК» Ю. М. Стеклов утверждал на опыте Вятской губернии, что «в чисто крестьянских и малопролетарских губерниях <…> вы не найдете там широких слоев населения, которые преданы нам, разделяют нашу программу и готовы за нас выступить. <…> Середняцкую массу и бедняков мы умудрились от себя отпугнуть». С ним соглашался посетивший Иваново-Вознесенскую губернию Д. Б. Рязанов: «…ненависть, имеющаяся у крестьян к коммунизму, объясняется нелепостью, в которой коммунизм проводится на местах»11001100
  Там же. Ф. 17. Оп. 65. Д. 7. Л. 141 об., 150.


[Закрыть].

Это недоверие к власти, ненависть к реальной «коммуне» обуславливали неверие к правительственным газетам, ожидание перемены власти. Уже в самом конце основных событий Гражданской войны, в 1920 году, зам. председателя ВЦИК П. Г. Смидович сообщал из Саратовской губернии: «Газетам и словам коммунистов никакой веры. Первые все меньше читают, вторых не хотят слушать, <…> выдвигается политическая „программа“: раскрепощение труда, свобода, неприкосновенность личности, освобожденные от государства профсоюзы, свободные перевыборы Советов»11011101
  ГАРФ. Ф. 1235. Оп. 1с. Д. 55. Л. 40, 41.


[Закрыть].

Письма 1919 года полны надежд на приход другой власти: «Все взоры народа обращены на восток, откуда ожидают своего избавителя Колчака, который свергнет ненавистное всем иго коммунизма» (Калужская губ.), «У нас на фабрике говорят, что скоро придет Колчак; народ не дождется, скоро ли это установится» (Московская губ., Щелково), «У нас все-таки Колчака ждут, как Бога» (Нижегородская губ.), «Крестьяне ждут Деникина, верить не хотят, что советская власть тверда» (Орел), «У нас в Саратове все ждут Деникина» (Саратов)11021102
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 233, 234.


[Закрыть].

Одновременно материалы политического контроля дают представление о некоторых причинах неудачи Белого движения. Письма и сводки убедительно демонстрируют, что основной массе населения приходилось выбирать по принципу «меньшего зла», и в этом соревновании белые чаще всего проигрывали. Письма того же 1919 года из разных мест рисуют примерно одну и ту же картину:

Мы дожидались Колчака, как Христова дня, а дождались как самого хищного зверя. У нас здесь пороли всех сряду, правого и виноватого. Если не застегивают [так в тексте], то расстреляют или прикалывают штыком. Не дай Бог этого лютого Колчака (Пермская губ.);

Белые у нас были 2 нед[ели], очень никому не понравилось <…> бьют плетями и отбирают хлеб и скот без копейки. У нас до белых мужики говорили, что красные нас грабят; нет, вот сибирские приезжали, награбили у нас в уезде добра (Казанская губ.);

Все плохо, а хуже нет казацкой плети. Она никого не щадит – ни старого, ни малого <…>. Много расстреляно мирных жителей, не только мужчин, но и женщин, а также ребятишек. Отрезали руки, ноги, выкалывали глаза (Самарская губ.);

Белые не очень важно вели себя. Утром идешь, видишь висят от 3–4 человек, и так каждое утро (Псков);

Никогда не представляла, чтобы армия Деникина занималась грабежами. Грабили не только солдаты, но и офицеры. Если бы я могла себе представить, как ведут себя белые победители, то несомненно спрятала бы белье и одежду, а то ничего не осталось (Орел)11031103
  Там же. С. 236–239.


[Закрыть].

Эти данные совпадают с содержанием сводок. Например, бюллетень ПУРа в июле 1919 года отмечал, что в районе Гатчины «до прихода белых местное население и крестьяне были настроены против советской власти и с радостью ждали белых. Теперь же они настроены сочувственно к нам»11041104
  ЦГАИПД СПб. Ф. 1. Оп. 2. Д. 33. Л. 20.


[Закрыть]. Среди части населения это порождало неприятие всех враждующих сторон, желание прекратить братоубийственную гражданскую войну. Именно эти слова употребил автор письма, отправленного 17 июня 1919 года: «Скоро ли придет конец этой гражданской братоубийственной войне?»11051105
  Давидян И., Козлов В. Частные письма эпохи Гражданской войны. С. 247.


[Закрыть] Обстановка насилия формировала желание стабильности и твердого порядка. Характерна в этом плане фраза письма из Полтавской губернии: «Все равно какая будет власть, лишь бы скорее установился порядок»11061106
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5915. Л. 1.


[Закрыть].

Отношения общества и власти в 1920‑х годах, в период НЭПа, судя по материалам политического контроля, претерпевали определенные изменения по сравнению с годами Гражданской войны и проходили достаточно сложную эволюцию на протяжении этих лет. С одной стороны, власть сохраняла и укрепляла свою социальную базу.

Социальный портрет сторонника советской власти в эти годы стал, пожалуй, более разноплановым. Во-первых, сохранялся слой людей, коммунистов и комсомольцев, искренне преданных самой идее построения бесклассового общества, живших мечтой о всеобщем счастье на земле и готовых ради ее воплощения на самые решительные меры против всех, как им казалось, «вредных и отсталых элементов». К ним они относили не только уголовные асоциальные группы населения, но и частных собственников, служителей религиозных конфессий, большую часть старой интеллигенции и всех, кто высказывал какие-то сомнения в возможности построения социализма. В их числе были и партийцы со стажем, испытывавшие чувство превосходства по отношению к «загнивающей» Европе. В этой связи характерно письмо, датированное октябрем 1924 года:

Нужно сказать, что я не доволен работой за границей. <…> Думаю, что полгода высижу, затем возьму тебя с Аксютой, поедем в отпуск на месяц в Италию, а потом окончательно и бесповоротно возвращусь в Советскую Россию. Если бы ты знала, какое убожество, какую подлятину представляет сейчас жизнь Польши в целом. Только попавши сюда, чувствуешь, как осмыслена жизнь у нас в Советской России, какие тому у нас глубокие идейные искания и явления11071107
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 5. Д. 5915. Л. 1.


[Закрыть].

Конечно, среди искренних приверженцев советской власти были не только люди, работавшие за границей и имевшие возможность отдыхать в Италии. Многие партийцы и комсомольцы были убеждены, что имеющиеся «болезни общества» – общая отсталость страны, «родимые пятна» капитализма, бюрократизм и неграмотность населения – будут постепенно преодолены по мере строительства социализма. Они чистосердечно воспринимали партийные лозунги и решительно подавляли в своей душе малейшие колебания, если они появлялись, придерживаясь партийной дисциплины. Они охотно верили сообщениям о заговорах, вредительстве, используя их как универсальное объяснение многим явлениям. Комсомолец-пограничник П. А. Приходько в апреле 1924 года писал своему товарищу А. И. Сиколенко в Полтаву:

Ты пишешь, что ты часто находишься дома и знаешь настроение крестьян и нашей молодежи. Если она дезорганизована, то <…> разъясняй им, что у нас рабоче-крестьянская власть, то чтобы она существовала, ее и должны поддерживать сами же рабочие и крестьяне. Организована ли изба-читальня, есть ли журналы, книги, газеты. Если нет, то покажи им путь, где их достать и получить, организована ли комячейка или РКСМ, если не организована, то по каким причинам. Может быть, тебе покажется странным, что все это меня интересует, но каждого сознательного бойца рабоче-крестьянской власти это все должно интересовать, потому что это все его родное и это должно его интересовать, потому что без этого всего нас может победить легко буржуазия всего мира. Находясь часто дома, ты должен давать пример своим поведением…11081108
  Там же. Д. 5911. Л. 54.


[Закрыть]

Эти люди видели свою задачу и в том, чтобы бороться со злоупотреблениями, мешающими становлению новой жизни. Другой красноармеец писал примерно в это же время в Рязанскую губернию:

Задачи Кр[асной] Армии такие: <…> подготовить Красную Армию и политически, чтобы красноармеец уезжал домой сознательным, был знаком с конституцией, распоряжениями, циркулярами, планами и географической картой <…> приезжая домой, чтобы красноармеец боролся со всем злом, что в настоящее время идет по волостям – разные подкупы и разные невежества; продают один другого за самогон, только не будь сам красноармеец продажным и тогда только все зло как в Сельсовете также в волости искоренится через Красную Армию11091109
  Там же. Д. 6913. Л. 89.


[Закрыть].

Сторонниками советской власти в 1920‑х годах, судя по материалам политконтроля, была также часть рабочих и крестьян. Для них важнейшим аргументом в пользу новой власти являлись определенные реальные изменения, происходившие в их жизни. Прежде всего, это были экономические результаты НЭПа в первой половине 1920‑х. Например, сводка Петроградского губкома партии за декабрь 1923 года констатировала:

В настроениях петроградских рабочих за последнее время наблюдается заметный поворот к лучшему. Это, в первую очередь, объясняется тем, что выдача зарплаты в срок за последнее время наладилась. <…> Настроение деревни надо считать удовлетворительным. <…> Улучшение в настроении массы крестьянства подтверждается результатом кампании по продналогу11101110
  Там же. Д. 5259. Л. 2, 4.


[Закрыть].

Определенное и заметное влияние оказывали на рабочих социальные завоевания, в частности организация домов отдыха и санаториев. Отмечая, что главной причиной недовольства рабочих является «растущая дороговизна и низкие тарифные ставки», информационный доклад Петроградского губкома за лето 1923 года указывал, что «рабочие, побывавшие в домах отдыха, говорят: „Мы первые поднимем руку за Советскую власть, так как видим заботу власти“»11111111
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 1. Д. 498. Л. 30, 30 об.


[Закрыть]. Как это воспринималось на уровне конкретного человека, показывает письмо работницы в мае 1925 года из Сестрорецка:

Не успела выйти из больницы, как мне уже больница приготовила место в Сестрорецком курорте, где и нахожусь в настоящее время. Да, действительно, скажешь спасибо Советской власти за предоставленное удовольствие трудящимся. Если с меня и высчитали половину оклада, то на это я бы не могла получить то, что мне дает санатория. Находимся в сосновом лесу, воздух замечательный, кормят пять раз в день, питание шикарное; лечение по всем специальностям. Получаю уколы мышьяка, пью Ессентуки, словом попала в рай земной на полтора месяца11121112
  Там же. Оп. 6. Д. 6939. Л. 120.


[Закрыть].

Вместе с тем положительное отношение к советской власти в целом на уровне рядового гражданина включало ряд важных аспектов. Прежде всего, значительная часть населения в своих представлениях четко различала центральную и местную власть. В середине 1920‑х годов лояльное и доброжелательное отношение большая часть населения проявляла именно к центральной власти. Анализ массива перлюстрированной частной переписки 1924–1925 годов, на наш взгляд, убедительно это подтверждает. Вопрос об отношении к советской власти и коммунистической партии затронули 51 сельский респондент (12,5% всех обсчитанных писем из деревни) и 96 городских жителей (10,4% всех обсчитанных городских писем). При этом положительное отношение к советской власти и коммунистической партии высказало 64,7% деревенских и 53,1% городских корреспондентов, затронувших эту тему11131113
  Подсчитано по: Там же. Д. 6943, 6947.


[Закрыть].

Эти данные сопоставимы с анонимным опросом, проведенным среди рабочих-горняков, транспортников и сахарников Товарковского района Тульской губернии в июне 1925 года. Из 50 заполненных анкет на хорошее отношение к РКП(б) указали 37 человек, или 74%11141114
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 84. Д. 907. Л. 73.


[Закрыть]. Более высокий процент ответивших положительно в данном случае объясняется, возможно, боязнью последствий и недоверием к подлинной анонимности опроса. Это косвенно доказывается и тем, что «улучшение в положении рабочих в условиях данного завода» подтвердило лишь 30 опрошенных, или 60%11151115
  Там же. Л. 75.


[Закрыть].

Как представляется, положительное отношение к центральной власти объяснялось во многом не только самим переходом к НЭПу, но и происходившей стабилизацией повседневной жизни. Слушатель Института красной профессуры, одновременно лектор и научный сотрудник Коммунистического университета имени Свердлова И. И. Литвинов записал в дневнике 17 июля 1922 года: «…страна требует мира, покоя, отдыха и производительного труда… Люди стали работать, стали питаться, наряжаться и размножаться»11161116
  «Птицегонство надоело до смерти…» Из дневника И. И. Литвинова 1922 г. / Публ. В. Гениса, А. Ершова // Неизвестная Россия. XX век. М., 1993. Вып. 4. С. 121.


[Закрыть]. Именно страх утраты стабильности, на наш взгляд, во многом объясняет отношение к смерти Ленина. Спецсводки Информационного отдела ОГПУ и Информационного отдела ЦК РКП(б) о реагировании различных слоев населения на смерть Ленина отмечали в разных районах страны схожую реакцию: «Ильич хотел мира, Троцкий все настаивает на войне», «Ильича некем заменить, в партии раздоры, и что сейчас рабочим не поздоровится», «Теперь следует ожидать раскола в партии, перемены в новой экономической политике и войны к весне», «Торговцы… высказывают все же опасения, что без т. Ленина все пропало, так как Троцкий уничтожит нэп» и т. п.11171117
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 11. Д. 194, Д. 61; Смерть Ленина: народная молва в спецдонесениях ОГПУ / Публ. Д. Кошелевой, Н. Тепцова // Неизвестная Россия. XX век. М., 1993. Вып. 4. С. 2, 13, 16.


[Закрыть]

Это лояльное отношение к центральной власти вовсе не исключало острого недовольства отдельными сторонами реальной повседневной жизни и действиями властей. Особенно это было связано, конечно, с экономическими аспектами жизни, о чем мы писали выше. Например, в информационных отчетах партийного коллектива завода «Красный путиловец» за май и июль 1923 года отмечалось: «…где не было сокращения штата, там настроение хорошее», «Настроение рабочих, учитывая постепенное улучшение экономических условий рабочих и постепенное повышение зарплаты с переходом на сдельные расценки – настроение за истекший месяц хорошее, а отсюда и политическое настроение»11181118
  ЦГАИПД СПб. Ф. 1012. Оп. 1. Д. 45. Д. 6, 9.


[Закрыть].

Зато, по сведениям ОГПУ, «недовольство тяжелым экономическим положением, грубые и нетактичные действия администрации, фабкомов и ячеек РКП вызывают на многих предприятиях недовольство советской властью и РКП» (сведения лета 1925 года). Доверие к центральной власти укрепляли в глазах значительной части крестьянства снижение налогов в 1925 году, расширение избирательных прав, поддержка так называемых «культурных хозяев»11191119
  РГАСПИ. Ф. 76. Оп. 3. Д. 378. Л. 17.


[Закрыть].

Но если центральная власть в 1920‑х для значительной части населения являлась символом стабильности и надежд на будущее, то отношение к местной власти разительно отличалось в худшую сторону. Ленинградский Политконтроль ОГПУ, анализируя перлюстрированную корреспонденцию за декабрь 1925 года, указывал, что о работе парторганизаций в городах имеется 25 сообщений, «из них удовлетворительных – всего 3», т. е. 12%; о работе партийных организаций и их авторитете среди рабочих имелось 15 сообщений, из них положительных лишь одно, т. е. около 7%; об авторитете сельских парторганизаций среди населения и отношении населения к ним было зарегистрировано 57 сообщений, но «удовлетворительных сообщений» лишь 4, т. е. 7%; относительно поведения местных властей из 25 сообщений имелось лишь одно «положительного характера», т. е. 4%11201120
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6947. Л. 29, 38, 87, 93.


[Закрыть].

Эти данные, пусть и недостаточно репрезентативные, почти полностью совпадают с нашими подсчетами достаточно большого массива частной переписки. Среди 82 деревенских писем, касавшихся поведения местных властей, 96,3% были этим поведением недовольны. Среди городских корреспондентов местными властями были недовольны 92,6% авторов11211121
  Подсчитано по: Там же. Д. 6943, 6947.


[Закрыть]. Основное возмущение вызывали пьянство, злоупотребление властью. Об этом не как о частных случаях, а как о всеобщем явлении говорят различные материалы политконтроля на протяжении всех 1920‑х годов. Особенно много писем на эту тему шло из деревни в армию. Родные и знакомые сообщали местные новости, не стараясь как-то особенно дискредитировать власть, но факты говорили сами за себя.

Из Калужской губернии письмо брату:

Нарезали дров мы себе 3/4 куба, а Рыженчиков и Жариной взяли наши дрова и увезли к волисполкому. Я стал Рыженчикову говорить, почему он перевез наши дрова, он мне сказал <…> что я хочу, то и делаю. Ты мне ничего не сделаешь, от твоего двора еще прикажу привезти и привезут, ничего не сделаешь, пока моя власть… Они ходят, как собаки пьяные, пьют самогонку почем попало. Рыженчиков, как свинья на четырех ногах ползает, и вот наши труды пропали11221122
  Там же. Д. 6935. Л. 105.


[Закрыть].

В октябре 1924 года А. С. Сергеенков из села Узкого Витебской губернии писал в Кронштадт: «Ни одного честного коммуниста у нас здесь нет, вор на воре и пьяница на пьянице»11231123
  Там же. Оп. 5. Д. 5915. Л. 72.


[Закрыть].

Еще одним распространенным пороком было взяточничество. В сводке Ленинградского ОГПУ за август 1925 года приводились слова крестьянина-середняка П. Смирнова из Опочецкого уезда, сказанные им на торжественном заседании в день кооперации: «Наши коммунисты все равно что пасхальное яйцо – пролежит год и пропахнет, ни один коммунист из волости не вышел чистым»11241124
  Там же. Оп. 6. Д. 6020. Л. 48.


[Закрыть]. Об этом же размышлял автор письма из Кубанской области в ноябре 1925 года: «Что касается взяточничества, то есть и сейчас и не скоро выведется… Только говорим „долой взятки“, а на самом деле, если бы попалось самому, то пожалуй за карман не положит, что касается самогону, то это в полном ходу»11251125
  Там же. Д. 6943. Л. 269.


[Закрыть].

То, что такое поведение местных работников было достаточно типичным, подтверждали наблюдения самих членов правящей партии, официальные секретные сводки и объективные исследования. В августе 1925 года о положении в одном из сел Симбирской губернии рассказывал автор письма в Ленинград:

Наше село имеет 2500–3000 человек, а «комсомольцев» 8 чел., а комсомольцев без кавычек всего 1 и тот, не имея поддержки, ушел в город на заработки. Комсомольцы здесь не в почете, они себя плохо ведут, по ночам хулиганят и лакают самогон до тех пор, пока из глаз черти не покажутся… Население комсомол не уважает за то, что 1) не верят в бога и не молятся 2) плохое поведение и отсутствие какой-либо работы. Под комсомольцем здесь считают сатану в виде образа человека. Вот краткая характеристика на здешнюю организацию РКСМ. <…> Настоящая власть советов уважением от крестьян не пользуется, местные органы власти много этому способствуют. Пример: если познакомишься с милицией, то можешь десятками ведер гнать самогонку, ничего не будет, а если не знаком, то за одну бутылку попадешь в тюрьму. А про Совет скажу одно слово, почему он не пользуется авторитетом – это «кумовство», имеешь родственника в Совете, можешь не особенно бояться своих11261126
  ЦГАИПД СПб. Ф. 16. Оп. 6. Д. 6942. Л. 100.


[Закрыть].

Ленинградский рабочий-коммунист, направленный на работу в деревню, жаловался из Каменского округа Донской области в декабре 1925 года: «Здесь, где я нахожусь, непроглядная тьма. <…> Коммунистам можно делать все и командовать, чувствовать себя выше других, пьянствовать и плевать в морду беспартийному. Вот прелести, которые творятся в деревне и которым нет границ и благодаря которым полное отсутствие беспартийного актива вокруг ячеек»11271127
  Там же. Д. 6947. Л. 327.


[Закрыть].