Читать книгу "Братья Энберские"

– Это не имеет значения. Мне просто было любопытно.

– Что ж… Если у вас нет других вопросов, давайте я провожу вас в лабораторию. Мы возьмем у вас немного крови, соскоб с кожи и рогов. Надеюсь на ваше понимание. Данные анализы необходимы. Также вам придется сдать и семя.

– Я в курсе. Сделаю, что скажете.

– Вот и отлично! Конфиденциальность мы гарантируем в договоре. Так обычно требуют демоны. Однако существует закон о неразглашении врачебной тайны.

Заладинов поморщился – его явно обижало недоверие пациентов.

– Я вам доверяю, – спокойно сказал Аскольд и лицо врача приняло прежнее выражение: немного одухотворенное, почти нездешнее и одновременно деловито-серьезное.

Такими и представлял себе эндер настоящих ученых. Тех, что не пытаются высокомерно показать свою значимость через блестящую бижутерию бессмысленных терминов и заумных фраз. Тех, кто стремится, действительно, узнать что-то новое. И даже иногда помочь другим с помощью своих знаний.

* * *

Дементрий

Дементрий всегда считал себя самым хладнокровным из братьев Энберских. Аскольд выглядел скалой, но внутри него бушевали те еще демоны… Вот такой каламбур. Готрик – и вовсе жил на эмоциях. Назаврий часто проявлял больше порывов, чем от него ожидали окружающие. И только Дементрий много лет был самым бесстрастным, самым расчетливым, самым терпеливым из семьи Энберских…

Только не после встречи с Деленой.

Его бросало из огня в полымя.

Дементрий наблюдал за журналисткой, за ее реакциями, жестами, мимикой и его эмоции взвинчивались до небес. Так, что сдержаться иногда получалось лишь ценой титанических усилий. Такие Дементрий прилагал только раз в жизни. Когда погибли родители эндеров и Аскольд убеждал братьев не мстить, а выждать время и вызвать врагов на Майтах.

Она упрекала Дементрия во лжи! Раз за разом! Раз за разом! Словно испытывала – насколько хватит его терпения. И терпение эндера трещало по швам. Он позволял себе слишком живую мимику и даже изменения интонации голоса.

Он, которого за глаза журналисты и политики прозвали «каменный демон» за полное отсутствие чувств и в том, и в другом.

А еще Дементрий завидовал Татрию, когда журналистка ласкала неккалла, гладила и терлась щекой о щеку гигантского летающего зверя.

Эндер весь напрягся и чувствовал, насколько же ему хочется покарать ни в чем не повинного Татрия за то, что тому достается нежность и забота Делены, а Дементрию – ни единой капли, ничуточки.

Ему жутко хотелось сгрести Делену в охапку, утешить, защитить и нежить на своей груди. И сразу же, когда она отстранялась, отбирала руку, избавлялась от ладони эндера на своей талии, внутри демона вспыхивал незнакомый огонь. Жажда убивать. Немедленно, жестко и безрассудно! Бессмысленно и очень жестоко.

Дементрий вспомнил, как Аскольд с Готриком сражались в подвале, почти убивали друг друга, чтобы успокоиться после разлуки с любимыми.

Он бы тоже сейчас поучаствовал…

Увидев головы и гениталии своих врагов, которые по древней традиции Дергошта преподнес ей Дементрий в качестве жеста уважения и любви… журналистка внезапно изменилась.

Вначале она, как и большинство землян, отвернулась, не смогла долго выдерживать подобное зрелище. Затем на лице Делены промелькнуло осознание. Вот же! Враги мертвы! Месть свершилась, справедливая и беспощадная! Больше не нужно жаждать расплаты и злиться…

А затем она впала в уныние.

Дементрий никогда не понимал эту человеческую сторону. Внезапно, когда цель достигнута, растеряться и стоять, подобно альпинисту, что покорил самую высокую гору и смотрит в пропасть, словно та сейчас поглотит его.

Ему бы восторженно праздновать победу! Задаваться новыми, головокружительными целями! Но люди, увы, устроены иначе… Они всех себя отдают ради одного желания, ради одного пути и устремления. А затем просто не в силах перестроиться.

Дементрий едва поборол порыв обнять журналистку, утешить ее, поддержать.

Да проклятые мощи! Когда и кого он вообще так успокаивал? Никогда! Никого! Ни разу в своей жизни!

Остальные эндеры не нуждались в подобном от брата. А другие… К другим Дементрий относился с изрядной долей скептицизма.

Мать братьев Энберских всегда говорила. «Чувства – это испытание. А бесчувственность – пытка».

Только теперь Дементрий понял смысл ее слов. Его собственные чувства к Делене стали тем еще испытанием для эндера. Силы воли, самообладания, даже тела Дементрия, которое хотело Делену так, словно не имело контактов с женщинами много столетий. А то – и вообще – тысячелетия! А бесчувственность, отстраненность журналистки оказались для эндера жестокой пыткой. Куда более жестокой, нежели все телесные наказания в плену у врагов, раны и тяжелые травмы.

Теперь вопроса, почему Аскольд отдал палец ради дочери Велены, у Дементрия больше не возникало.

Только едкое, болезненное, колющее в груди осознание. Он поступил бы также ради Делены. Не задумываясь, не пытаясь предугадать – чем все закончится, и кто пострадает.

Не торгуясь и не скупясь.

Он все бы сделал ради ее ласкового взгляда, нежного касания и теплого слова…

И вот теперь даже Готрик больше не казался Дементрию таким придурком. Просто у него не хватало выдержки старших и их терпения. Готрик всегда был младшим в семье. Его баловали, ему потакали, его всегда меньше всех наказывали.

Его защищали от бед и опасностей старшие братья, даже когда погибли родители.

Вот почему Готрик оказался не готов к испытанию, о котором говорила мать.

А Дементрий?

Да Ррасхет его знает!

Дементрию нравилось то, с каким аппетитом ест Делена приготовленные для них кушанья. Век бы смотрел… Вот же проклятые мощи! Почему ему так интересно все, что с ней связано? Даже такие вещи, которые в отношении других женщин эндера не заботили вовсе?

Поела – хорошо, голодна – надо исправить. Заболела – можно вылечить. Не хватает средств – дать денег.

Все было так просто…

А вот теперь их разговор с Деленой ушел в какие-то высшие материи. Дементрий мог сказать ей, что любит. Это не так сложно для демона, что ходил по острию смерти не раз. Воевал, участвовал в Майтахе, помогал Аскольду подавлять восстания.

Неужели ему не хватит смелости… решимости и силы духа, чтобы всего лишь рассказать о своих чувствах?

Но он почему-то не говорил… Уходил от этой темы раз за разом. Слова застревали в горле, а язык не ворочался. Сердце вдруг начинало так биться, словно планирует выломать ребра.

А, Делена со свойственным ей упорством, нет-нет, да и возвращалась к вопросу. Пока разговор не зашел в тупик и парочка не принялась снова за напитки. Дементрий – чтобы потушить пожар, что бушевал внутри, разгорался и резью опалял внутренности. А Делена? Она просто любила кофе.

Журналистка неспешно осушила две чашки, подняла глаза на Дементрия и спросила – в лоб, как она любила:

– Почему вы так смотрите?

– Как? – прочистив горло, уточнил эндер.

– Как будто любуетесь.

– Потому, что так и есть…

Она выпрямилась, напряглась и вдруг уточнила:

– Дементрий. Вы же не думаете, что за эти эм… головы и другие части тел… я лягу с вами в постель? – а потом неожиданно зачастила, словно торопилась сказать, пока не остыла: – Я видела, как женщины на вас реагируют. И видела, как вы реагируете на меня!

Она сделала акцент на последней фразе и приостановилась, буравя Дементрия внимательным, чуть опасливым взглядом. Направление беседы эндеру почему-то не нравилось. Нет, он совсем не скрывал, как сильно хочет журналистку. Да и смысл? Скрывать то, что торчит перед глазами кошечки.

Но что-то в ее интонациях, в том, как она строила фразы, в том, как расставляла ударения, очень настораживало демона. Холодной змеей скользило по коже… Брр…

– Договаривай! – скомандовал он.

Делена вскинула брови и вдруг выпалила:

– Не командуйте мной! Я – не ваша подданная! Хватит уже!

Дементрий усмехнулся. Он и не собирался командовать. Вернее, собирался, но неосознанно. Он не хотел, чтобы кошечка подчинялась. Только лишь, чтобы сама желала того же, что и эндер.

А еще Дементрий вспомнил как Велена реагировала на приказы Аскольда. Тот первое время вообще не мог с ней иначе общаться. А вот Дементрия только сейчас пробило. Да, когда эмоции через край, делаешь то, к чему привык с детства. И все эти цивилизованные одежки красноречия, высокопарных фраз и правильных выражений, трещат по швам и рвутся на части. А наружу выступает настоящее, истинное желание и стремление.

Вот только Велена спокойней реагировала на «заскоки» Аскольда. Делена же смотрела на Дементрия сверкающим негодованием взглядом и даже губы поджала.

Снова эндер ей восхитился. Еще недавно она четко осознала – насколько Дементрий силен и опасен. Чего стоит ему сломать человека. Чего ему стоит сломать даже демона! А теперь бросала ему вызов! Потому, что не хотела терпеть попытки подчинить себя!

Как же она сейчас заводила его! Такой: непокорной, хорохорящейся, испуганной и одновременно храбрящейся.

Желание дало о себе знать сильнее. Демон поменял позу и поправил брюки.

Мысли потекли совсем в другое русло.

Да Ррастехтова бездна! Схватить бы ее сейчас, сбросить все со стола и отыметь как следует! Сколько можно терпеть?

В конце концов, она захочет, поймет, как это приятно. У нее же никогда не было демонов! Это Дементрий четко видел по ауре Делены. Она просто не представляет, что это такое – стать любовницей эндера, для которого Камасутра все равно, что Азбука для Академика.

В голове демона помутилось, а все внимание сфокусировалось на ее губах. Чуть приоткрытых, красных, чувственных… В паху неприятно заныло.

Да сколько же можно держаться?

Демон тряхнул головой и выдохнул, чтобы немного остыть. Налил себе соку и проглотил залпом. Нет. Нельзя. Почему? Да Ррасхет его знает? Нельзя против ее воли!

– Ну и чего замолчал? – бросила очередной вызов в лицо эндеру Делена.

– Ты же сама просила меня не командовать…

Его голос звучал слишком хрипло и с придыханием.

Делена медленно поднялась из-за стола, обошла его и… устроилась рядом с Дементрием. И нет бы сесть как положено! Раздвинула ноги и разместилась лицом к эндеру. У демона перехватило дыхание, боль в паху усилилась, словно на жаровне поджаривали.

– Ты хочешь меня… Вот зачем ты меня сюда привез! Вот зачем этот дурацкий жест с головами и гениталиями. Типа ты за меня отомстил! Чтобы завалить меня? Так?

Дементрий сглотнул, выдохнул. Вскочил – и через секунду Делена распласталась под ним на скамейке. Руки журналистки эндер собрал у нее над головой и зафиксировал одной своей рукой. Ноги зафиксировал своими бедрами. В паху аж запульсировало от желания.

Эндер стиснул зубы до скрежета.

– Ты считаешь, я не мог бы взять силой то, что хочу? – спросил он с вызовом. – Ну давай! Сопротивляйся!

Глаза Делены расширились. Она замерла, сжав ноги до дрожи в мышцах. Правильно! Умница! Знает, как действовать! Не стоит дразнить зверя. Тем более, когда он и так на грани. Дементрий навис над Деленой, едва дыша и та не выдержала:

– Отт-пус-тите!

Эндер выдохнул, снова стиснул челюсти и заставил себя освободить пленницу. Такую сладкую и желанную. Такую… Аж слов не хватало… Но не его, пока еще не его…

Делена вскочила как ужаленная, шарахнулась от стола и побежала. Дементрий неспешно двинулся следом. Журналистка подскочила к Татрию, и неккалл послушно подставил хозяйке крыло.

Летающий ррасхетов предатель!

Делена осторожно сделала шаг, два, удерживая равновесие за счет раскинутых по сторонам рук, как канатоходец в цирке. Гибкая, стройная, решительная!

Эндер не стал ловить ее, запрещать или препятствовать. Лишь спокойно резюмировал, стараясь, чтобы буря в душе не отражалась ни на мимике, ни на голосе:

– А вот теперь ты бежишь от меня? Ты уж определись. Либо дразнишь, либо боишься. Это два противоположных действия!

На самом деле, ему нравилось, когда Делена дразнила, подначивала. Лишь бы не с тем посылом, который чувствовался еще недавно. Читался в каждой ее интонации, слове, жесте и даже во взгляде.

– Я-а-а… не бегу…

Делена остановилась на крыле неккалла. Татрий удивленно покосился на наездницу. И залезть не хочет и не спешивается. Странная. Дементрий усмехнулся. Не он один так считает.

Ему до ломоты, до боли хотелось понять эту женщину. Так понять, чтобы она успокоилась, приняла его как свое будущее. Своего… мужчину? Дементрий сглотнул. Он попал. Он у ног Делены уже сейчас. А она? Она видит в нем лишь насильника, гада и лжеца…

Чудесное начало отношений, ничего не попишешь!

Впрочем, Дементрий привык начинать отношения с людьми с самой худшей для этого точки. Когда только начал выезжать на мероприятия и пресс-конференции. К нему относились не то чтобы настороженно – враждебно, откровенно зло. И все те эмоции: безумные, яростные, что вызывала у некоторых людей раса Дергошта, выплескивались на Дементрия. Но он медленно, неспешно шел к своей цели – к доверию людей, которого добился сейчас.

Шаг за шагом. Слово за словом. Действие за действием. Этап за этапом.

Парировать злой выпад разумным доводом. Ответить на агрессию в голосе нарочитым, почти блаженным спокойствием, почти подставить вторую щеку…

Проглотить злость, что закипала внутри и опаляла внутренности, стиснув зубы сдержать яростные слова, напрячься всем телом, чтобы не броситься на клеветника и обидчика. Как сделал бы это в Дергоште. Не оторвать этой мрази голову!

Кто-кто, а Дементрий Энберский умел терпеть, ждать и добиваться желаемого.

И сейчас добьется… Желаемого? Да не-ет! Необходимого, как вода и воздух!

– Ну и куда ты, неразумная девочка? – почти ласково спросил эндер у кошечки. – Татрию нужно задавать цель полета. Ты – в самом сердце Дергошта. Ты хоть знаешь, как добраться на Землю? Хотя бы долететь до междумирья, не облетев всю планету вокруг ее оси? А это займет, ни много, ни мало – месяцы… Дергошт больше Земли почти вдвое. Притяжение у нас такое же. Но лишь благодаря особенностям почвы, которую удерживает не плотность, а магия и энергия нашего края.

Журналистка смутилась, растерялась, опешила. Стояла и мялась как девочка. Не зря Дементрий ее так назвал.

Его девочка! Пусть она и сопротивляется, пусть отказывается! Он не Аскольд! Он не отпустит свое маленькое вредное счастье черт знает куда, куда ей захочется! Не теперь, только не теперь, когда нашел ее!

Делена все еще не решалась сойти обратно на камень горы. Дементрий протянул ей руку – руку мира и дружбы. Журналистка неловко спустилась с крыла неккалла и Татрий сложил крылья.

– Вы… Ты… Ты… – ноздри Делены раздувались, голос вздрагивал, глаза метали молнии. Дементрий снова ощутил, как же тяжело без расслабления, с колом в штанах, когда рядом та самая, которую хочешь каждой своей клеткой. И она не дается. Не хочет. Не собирается…

А у тебя в глазах темнеет от желания! Как Аскольд столько времени держался?! Да ему памятник надо поставить!

Дементрий сглотнул и покрутил в воздухе ладонью.

– Я? – обратился к Делене.

– Ты притащил меня в Дергошт и убил тех мразей, чтобы трахнуть меня! – теперь она не стеснялась в выражениях, не подбирала хорошие, литературные слова. Лупила напрямую, что чувствовала. Дементрий усмехнулся.

Люди… Земляне… Человеки… Все такие похожие и такие предсказуемые. Даже эта невероятная женщина, с которой общение – Американские горки. То плато – спокойный разговор, практически уже доверительный, интересный обоим. То всплеск – обвинения и злость, отторжение и ярость, вызов и побег. То вдруг язвительность и ирония, подковырки на каждом шагу и такое чисто журналистское любопытство – а что сделает Дементрий на сей раз. Только привыкай, не расслабляйся!

– Я хочу тебя и этого не скрывал.

Вот так. Коротко и по делу.

– Ты не ответил! Ты для этого притащил меня в Дергошт?

– Нет.

– Тогда для чего?

– Для общения.

– Ты имеешь в виду обмен жидкостями во время полового акта?

– И это тоже.

А что же теперь лгать? Дементрий не стал бы ее обманывать. Ни за что! Никогда!

Делена медленно подошла к столу, налила себе сока, затем отставила стакан и в другой налила чаю.

Выпила и не села – упала. Дементрий медленно вернулся на свое место, стараясь не делать резких движений.

Еще чего доброго опять бросится наутек. Нет уж! Пусть успокоится…

– Ппочему ты не трахнул меня только что? От тебя же батарейки заряжать можно было… – спросила она осторожно.

– Хороший вопрос.

– А хороший ответ?

– А ты сама подумай. Ты ведь сказала, что мы – лжецы и насильники. Я! Лжец! И насильник! – он повысил голос и Делена выпрямилась опять, будто готовилась к обороне.

– Тогда почему я тебя сейчас не трахнул?! – он нарочно использовал ее, человеческое слово. Непривычное, зато Делена усмехнулась.

– Я умею говорить на языке собеседника, – уже спокойней отметил Дементрий. – Ты ведь сама это видела.

– Да. И не раз, – не стала она отпираться.

– Ну вот сама сделай выводы. Почему я тебя не трахнул! – он нарочно повторил это слово. А затем налил себе чаю и начал медленно цедить напиток. Велена приучила Энберских пить его. Раньше демонам и в голову не пришло бы…

Делена тоже глотала чай, смотрела на Дементрия и молчала. Изучала его лицо, медлила. Но не убегала и не ощетинивалась как маленький, смешной ежик. Впрочем, даже такой зверек мог очень даже больно уколоть. И уже не раз эндер в этом убедился. Только вытаскивать иголки пока не спешил. Ждал, когда Делена успокоится.

Разговор, правда, не клеился. Надо бы сменить тему.

Расположение не получается с первого взгляда, если есть весомое предубеждение.

Отношения не строятся на желании одного, нужно, чтобы оба двигались навстречу.

Доверие не завоевывается насильно: приказами, требованиями и шантажом.

Быстро изменить чье-то мнение о себе не получится, если у этого «кого-то» очень серьезные причины относиться к тебе совершенно конкретным образом.

Дементрий гасил пожар внутри чаем и самоанализом.

Делена взяла кусочек булки и принялась неспешно жевать, отламывая малюсенькие ломтики. Тоже приходила в себя. По-своему…

Затаилась, как маленький котенок, чтобы затем снова выпустить когти…

Глава 6

Аскольд

Аскольд сообщил жене, что едет к Суфрову, что он и сделал после посещения Заладинова и сдачи необходимых анализов.

Если бы кто-то увидел, как эндер сдает сперму… Вот бы посмеялся на славу. Впрочем, Аскольд и в этом случае сдал бы анализ. Только потом убил бы свидетеля.

При холостом половом акте, как называли самоудовлетворение демоны, семя у них не выплескивалось. Только жидкость. Для исследования собственно семени требовалось взять его прямо шприцом из гениталий.

Что и сделал Заладинов, который, кажется, поднаторел даже в этом. Лично провел процедуру, из уважения к высокому гостю.

Аскольд не чувствовал боль, только бешеный стук сердца в ушах. Такой, что оглушал почище военного гонга. И занимал эндера вовсе не унизительный, по мнению многих смертных мужчин анализ, а тот факт, что дело сделано. Теперь приговор будет окончательным и бесповоротным.

Если семя Аскольда непригодно для зачатия Веленой… ничего не поделаешь.

По дороге к Суфрову, пока молчаливый водитель повелителя – Фаскольд рулил, эндер думал о том, сможет ли позволить жене зачать с помощью донорского семени.

Он воспринимал сыновей и дочь жены Велены как родных детей. И, наверное, совсем уже неважно – какое семя даст ростки жизни в теле Велены. Ведь это будет ее ребенок! Ее! Ее частичка! Частичка женщины, которую Аскольд любил… Всем своим существом. Не сердцем, не душой, как смертный. Всем своим существом!

Сухощавый президент Земли с невыразительным лицом и белокурыми волосами, стриженными по новой моде, с короткими висками и длинной челкой встретил Аскольда в дверях своего кабинета и протянул ладонь для рукопожатия.

Пришлось осторожно пожать нежную руку человека, стараясь не сломать тому пальцы.

Общение с Суфровым сегодня было более-менее деловым и беспроблемным. Правители планетарных держав обсудили текущие вопросы, мелкие неурядицы и проблемы, общие дела Земли и Дергошта. В том числе, и обещанные Дементрием экскурсии.

Назаврий взялся обустроить Кострол для приема человеческих туристов и именно этим занимался все последние месяцы. Не так просто убедить демонов принимать у себя в поселке людей. Даже если эти демоны не рассматривают землян как пищу для поддержки магии.

Кроме того, требовалась минимальная инфраструктура. Закусочные, отели, минимум два, по расчетам Назаврия и Дементрия. В конце концов, сувенирные лавки.

Все то, чего в Дергоште отродясь не было.

Закончили планетарные правители быстро. Текущие проблемы и мероприятия требовали лишь общего обсуждения и уточнения.

Завершив дела с человеческим президентом, Аскольд покинул его дворец.

Несколько сложных кодов, с приложением пальца и чтением ауры, – и магические засовы, что охраняли земного правителя, открылись. Охранники на территории рабочего места Суфрова вели себя иначе, чем раньше. И среди них появились демоны. Инкубы, как предложила Велена. Эти гонимые на родине существа, которых в Дергоште презирали, в конце концов, как и предполагал Аскольд, предложили свои услуги землянам. Суфров, богатеи Земли и высокие чиновники сразу же ухватились за идею.

Конечно, перебить охранников президента – что людей, что демонов Аскольду ничего не стоит. Но все-таки хоть какая-то охрана. Если вдруг парочка низших заявится.

Суфров вряд ли окажет достойное сопротивление. А инкубы костьми лягут, чтобы доказать свою значимость. Правда, если заявятся средние…

Нет, все-таки эта охрана какая-то шутейная…

Машина Аскольда вырулила над небоскребами Эйвилла, обогнула цилиндрические здания и устремилась к высокой белой трапеции. Клинике, куда держал путь Аскольд.

Заладинов встретил эндера в холле, деловито поздоровался и двинулся к лифту. Они поднялись молча. Аскольд почти оглох от пульса, что стучал в ушах и до крови расцарапал когтями ладони, сжав кулаки до предела.

Они снова вошли в кабинет Заладинова и тот уселся за свой стол. Аскольд занял прежнее место, изнывая от напряжения.

Все тело ломило от мысли, что он негоден для исполнения мечты Велены. В голове крутились тысячи вариантов. И донорская сперма, в том числе. Хоть человека хоть демона.

Заладинов вывел из своей серьги-компьютера виртуальный экран, клавиатуру и мышку. Пролистал. Вскинул взгляд на Аскольда.

Проклятые мощи! Как выдержать еще секунду, минуту незнания и как вынести знание?!

Эндер захлебнулся воздухом и прорычал:

– Не тяните уже!

– Мы исследовали ваш материал… и данные Велены. Я не вижу препятствий для оплодотворения. Но придется делать это искусственно. Потому, что ваше семя особенное. Каждый сперматозоид окружает особенное поле. Оно разрушается при встрече с похожим. Например, с другим вашим же сперматозоидом. Но моментально восстанавливается при встрече с чужеродным полем. С яйцеклеткой любого другого вида демонов, а мы проверили даже змеев и чергоев, и с человеческой тоже.

– И-и-и… что же вы предлагаете? – Аскольд сглотнул. Значит, в бездетности их с женой пары виноват все-таки он! Он и никто больше. От этой мысли в груди заныло. Придется сказать об этом Велене. А если она уйдет? Если откажется от Аскольда?

Что тогда? Носиться по Дергошту, вызывая всех первородных на поединок, пока не найдется тот, что убьет его?

Удерживать, уговаривать, умолять?

Нет! Этого он делать не станет! Не из гордости, вовсе нет. Она должна поступить так, как считает лучше.

Для нее лучше, а не для Аскольда.

Он выдохнул и словно издалека услышал голос Заладинова:

– Аскольд, вы напрасно так переживаете. Все это решаемо.

Эндер сосредоточился на ученом.

– Мы можем искусственно разрушить это поле, как уже делали… эм… с другими пациентами. Я не вправе их называть…

Аскольд кивнул. Ну давай же, не тяни, эскулап! Не рви нервы по одному! Больно!

– А затем мы просто оплодотворим Велену вашим семенем уже без защитного поля. И она забеременеет почти естественным путем. Даже без Эко.

Аскольд вскинул брови и спросил наугад, просто потому что подумал:

– А я смогу провести эту процедуру?

– Да. Если мы все подготовим.

Эндер выдохнул.

– Я должен рассказать все жене. А потом свяжусь с вами.

– Конечно.

Аскольд встал и когда он почти дошел до двери, Заладинов добавил:

– И даже не беспокойтесь. Мы уничтожили все ваши образцы. Если решитесь на процедуру, я предоставлю всю аппаратуру и сами сдадите и используете новые. А пока – вас у нас не было!

Аскольд проверил по ауре Заладинова. Неужели не врет? Не воспользовался приходом эндера, чтобы оставить себе ценные образцы? Хотя бы для научных исследований?

Это же бесценный источник знаний! Заладинов сам признался – раньше он и близко не подступал к исследованиям эндеров.

Ученый говорил искренне.

Аскольд улыбнулся впервые за этот день и поблагодарил от души:

– Спасибо за все. Сколько я вам должен?

– Ваших взносов на помощь клинике вполне достаточно.

Хм… Умный, талантливый, умеющий мыслить будущем и не жадный? Да человек ли он?

Заладинов усмехнулся, кажется догадался о мыслях гостя.

– Вы тоже меня удивили, Аскольд Энберский. Я думал вы жестокий, умеете только приказывать. Будете тут всех гонять, шпынять, строить. Приедете с сотней охранников, вооруженных до зубов магией. Начнете выражать недовольство по поводу и без повода… А уж при словах «сдать анализ спермы» камня на камне в моем кабинете не оставите… А вы… Вы очень комфортный собеседник, и, если позволите – пациент.

– Позволю. До встречи.

* * *

Делена

Наверное, впервые со смерти родных я делала что-то не ради мести. И это было так странно и непривычно.

Может поэтому я рискнула высказать все сомнения в лицо Дементрию?

А потом поняла все эти дурацкие женские романы про предающее тело.

Вначале, когда эндер навис надо мной, я испытала жгучий страх. Проклятье! Я никогда ничего и никого так не боялась!

Я даже дышать не могла, а сердце словно пыталось выпрыгнуть из груди.

Но чуть позже, ощущая жар мощного тела демона, чувствуя его горячее дыхание на своем лице, каждой клеткой тела воспринимая его силу и властность, я завелась. Впервые в жизни я завелась под мужчиной без предварительных ласк и поцелуев. Сознательно не собираясь заниматься с ним сексом!

Я сжалась сильнее, сдвинула ноги, будто протестовала против реакции собственного же организма. Молилась, чтобы Дементрий ничего не заметил.

Его мутный взгляд бродил по моей груди и возвращался к лицу.

Потом последовал вопрос – прямой и четкий, как удар хлыста. И я не нашлась с ответом. Да. Он мог бы меня трахнуть. Грубо, жестко и прямо здесь. Да! И в своем замке тоже. Сегодня я хорошо осознала – чего стоит хрупкое человеческое тело, сила землянина по сравнению с демоном. Мы – как дети для демонныхов. Захотят – погладят по головке и дадут мороженное в виде отношений на равных. Захотят – в минуту сломают и выбросят на помойку.

Я думала все, капитулирую. Желание, что собралось внизу живота приятным, пульсирующим теплым комком исчезло. Остался лишь животный, инстинктивный страх. Первобытный ужас перед существом, которое не победить, не сломить и не обхитрить. Оно сильнее, умнее и опасней… Он! Не оно! Я воспринимала эндера мужчиной. Не могла об этом забыть ни одну минуту… И это тоже казалось таким странным.

Еще недавно чувства и порывы выпорхнули из меня как бабочки из подарочной коробки. Раз – и внутри пусто. А теперь я снова наполнялась. Эмоциями, желаниями, ощущениями.

И как бы ни боялась я сейчас Дементрия, как бы ни злилась на него и ни страшилась самой мысли о доверии демону, именно он все это вызвал.

Он стал новой причиной моих эмоций.

Моим кошмаром наяву.

Моим любопытством. Моим желанием.

И это вызывало еще больше странных и непонятных мне пока эмоций. Они закипали внутри как в котле и выплескивались нерациональными, ненормальными поступками.

Зачем я дразнила Дементрия? Наверное, потому, что хотела понять его отношение ко мне и намерения. Поняла ли? Отчасти.

Я попросила отпустить и эндер подчинился. Сразу. Без условий и оговорок.

Я попыталась сбежать. А он лишь напомнил, что бежать мне, в общем-то, некуда и помог слезть с крыла неккалла. Мог посмеяться, поиздеваться. Над тем как эмоциональная дура собиралась лететь неведомо куда. В краю демонныхов, где правит сила и подчинение. Где землянка – вообще ничего не значит. Пропала – сама виновата, сама напросилась. Осушили раргои, сожрали плотоядные – сама ведь залезла к тигру в пасть. Какие претензии? Да и искать меня никто не будет. Редактор сочтет отсутствие за самоволку и просто уволит. Домохозяйка, разве что? Ну погорюет и успокоится. Родных и близких у меня нет.

Дементрий не потешался, не издевался, терпеливо все мне объяснил и даже помог слезть на землю.

Мне чудилось, что Дементрий психует не меньше моего, не меньше моего его раздирают противоречивые чувства и порывы. Вот только эндер лучше их контролирует.

Я верила Дементрию и не верила. Во мне боролись противоречивые чувства. Страх: какой-то первобытный, наверное, даже животный. Так маленький лис боится громадного мощного тигра… Осознавая его превосходство. Жажда понять, раскусить этого загадочного демона. Первый подогревали инстинкты, вторую – журналисткие привычки и чисто женское любопытство.

А еще временеми казалось – он, правда, ко мне неравнодушен. Заботится как о ребенке, желает меня, как женщину. Может даже… влюбился? Не на это ли он намекал, когда рассказывал о том, как умеют любить демоны? Сравнивал себя и Асольда?

Однако спустя секунду я снова думала о своем. О том, что Дементрий Энберский – самый опытный манипулятор, из всех, что встречались мне в жизни. Как он работал с толпой! Как филигранно, ювелирно умудрялся изменить мнение самых злых и упертых журналистов, политиков, простых смертных!

Без всякого гипноза, внушения при помощи разных лекарств и устройств, Дементрий убеждал всех, в том, что еще минуту казалось «этим всем» немыслимым.

Так почему же я думаю, что именно со мной, с Деленой, этот эндер искренен?

Мы еще некоторое время пили чай, к которому я начала вдруг привыкать. Пили в полнейшей тишине, не обменявшись ни словом. Над вершинами поднялись новые радуги, словно волшебные горки для лепреконов. Прокатишься – и найдешь их горшочки с золотом.

А может люди изредка попадали сюда и поэтому возникли подобные мифы?

Белый камень горы мерцал, словно усыпанный сотнями бриллиантов, рубинов, сапфиров, изумрудов. Солнце кренилось к горизонту. Там, вдалеке полотнища закатных лучей растекались по небосводу бордовыми кляксами.

Но у нас было еще очень светло. Почти как днем. Я огляделась и вдруг сообразила. Радуги! Вот что освещало наше маленькое убежище!

Вокруг купола из пестрых прозрачных лент синело сумеречное небо. Кроны деревьев внизу, под горой превратились в сплошную темную массу. Ветер стал прохладней и сильнее. Проходился по волосам словно крупным гребнем.