Читать книгу "Братья Энберские"

Он не мог уйти на неведомый срок, не повидав Делену.

Просто не хватало душевных сил. Дементрия тянуло к ней как магнитом, как будто в ней одной заключался весь смысл его существования…

А не в самой жизни: иногда распутной, иной раз веселой, а порой и опасной, но от этого еще более вкусной, как блюдо со специями…

Нет, как выяснилось – вовсе не в этом смысл жизни Дементрия.

А в этой маленькой, противоречивой и такой несговорчивой женщине…

Которой пока эндер не обладал, но без которой ему уже было сложно обойтись…

Делена спала, свернувшись клубочком, как котенок, с которым эндер ее всегда сравнивал.

Ротик чуть приоткрыт и чувственные губы такие мягкие, яркие.

В темноте комнаты Дементрий видел не хуже, чем днем, как и все первородные демоны. И это было совсем не на пользу эндеру.

Брюки показались узкими, в паху снова стало горячо.

Эндер усмехнулся. Он еще помнил, как посещал демонический бар на окраине междумирья – тот самый, где некогда встретились Аскольд и Велена.

Да, он заводился от вида землянок. Но тогда они извивались в танце, или приглашающе подсаживались в такой одежде, что даже голыми выглядели бы более целомудренно. Недвусмысленно выпячивали прелести и откровенно напрашивались.

Но когда вообще он доходил до такой неудовлетворенности рядом с мирно сопящей, как ребенок, женщиной?

Дементрий присел на корточки рядом с кроватью Делены, так, чтобы ее лицо оказалось напротив лица эндера.

Потянулся рукой, собираясь коснуться ее щеки… Но отдернул ладонь. Еще проснется! Как маленький дикий котенок начнет царапаться, рычать, кусаться!

Эта женщина такая сложная и такая простая. Вся ушла в месть за близких, а вот теперь просто чайник с закипающими противоречивыми чувствами…

Делена улыбнулась во сне и Дементрий инстинктивно растянул губы в улыбке. Как давно он улыбался? Эндер не мог вспомнить.

«Каменный демон» обрел кровь и плоть, как древние горгульи, что каменели днем и оживали ночью.

Ррасхетова бездна! Гейгерра знала, чем купить высших демонов.

Дементрий телепортировался к Аскольду, одновременно сообщив ему по манкорлию, что зайдет перед походом в междумирье.

Повелитель Дергошта вышел из дома на ярко освещенную четверкой высоких фонарей площадку возле крыльца.

Демоны спали куда реже людей. Но будить Велену и ее семью Дементрию не хотелось. Да и Аскольд за малейшие неудобства для возлюбленной мог оторвать голову. Буквально. Даже брату. И только сейчас Дементрий понял его и осознал, что чувствует также.

– Гейгерра? – сходу догадался Аскольд. Ну да. Знахарка чуяла, что эндеры вмешаются в ее конфликт с демонами междумирья. Как ни крути – они их подданные. Даже если и не живут больше в Дергоште. А своих демонныхи не бросали.

– Да. Сделала свой ход.

Дементрий прищурился и взглянул на брата.

– Она предлагает… нам всем троим… с Готриком… возможность завести детей с ведьмами… Нашими ведьмами…

Дементрий больше не скрывал своих чувств и надежд. Да и смысл? Аскольд видел, как брат прикрывал Делену, рискуя жизнью. Рискуя здоровьем остальных эндеров! Семья, клан – для демонов святое. Ради него можно пойти и на убийство, и на Майтах и даже на подлость… Если уж очень потребуется…

Подставить братьев под удар можно лишь ради одной одержимости… Одной женщины.

– Ну? Говори! – приказал Аскольд.

– Она утверждает, что сделает зелье, при помощи которого мы сможем зачать детей с нашими ведьмами. Гарантировано!

– Я уже нашел способ это сделать, – не глядя в глаза брату, произнес повелитель Дергошта. – В человеческой клинике.

Дементрий вскинул брови. Он, что? Сдавал сперму? Позволял осматривать себя? И в интимном смысле тоже?

Аскольд поднял упрямую голову.

– Да! Ты все правильно понял!

С минуту Дементрий переваривал, обдумывал слова и действия брата. Воображал себя на его месте. Делена, жена Дементрия, рядом с ним до конца жизни… Все безоблачно! От одной мысли голова шла кругом, а сердце выскакивало из груди. Но… есть одно «но»… Любой женщине хочется завести ребенка. Ну пускай не любой. Но большинству. Землянки же на этом вообще помешаны. Многие бездетные лечатся годами, соглашаются на терапию гормонами, ЭКО, суррогатное материнство… Хорошо хоть теперь, с приходом на Землю демонической магии, все это стало не так травматично для здоровья человеческих женщин…

Демоницы редких видов готовы к возможной бездетности… Относятся к этому философски и не страдают…

Вообще, кажется, не заморачиваются на эту тему…

Только не землянки!

Да, пожалуй, Дементрий тоже сдал бы семя. Он усмехнулся и покачал головой. Как все меняется в одночасье! Еще два дня назад Дементрий оторвал бы голову любому, кто посмеет предположить, что он пойдет на подобную процедуру… Даже заикнуться об этом…

– Ты уверен, что ученые тебе помогут? – после недолгой паузы уточнил средний эндер.

– Я не знаю, – выдохнул Аскольд и резко потух. Буквально, как выключенная люминесцентная лампочка. Внезапно посмотрел на брата, прищурился и произнес то, что почти убило Дементрия. Наповал. Аж боль разлилась во всем теле. – Есть шансы, что все мы бесплодны! Ты, я, Назаврий и Готрик! Шансы очень небольшие, почти ничтожные… Заладинов уверяет, что стоит попробовать процедуру впрыскивания Велене моего семени. Освобожденного от особенного защитного поля, которое мешает зачатию от женщины не нашего вида. Он почти уверен, что все получится. Но сто процентов не дает.

Дементрий сглотнул, инстинктивно попятился, словно пытался бежать от возможной правды. Спастись, скрыться, спрятаться… От того, что все равно нагонит. Накроет с головой и только терпи…

У Велены уже есть дети. А у Делены их нет. Семья, вот о чем она мечтает больше всего! Дементрий это очень хорошо чувствовал. Каждой клеткой своей, каждым нервом. И если… если он не сможет зачать с ней ребенка… Делена вполне может уйти. Она не Велена и даже не Ольга. Она маленькая, упрямая хищница. А такие всегда идут к цели, добиваются своего любыми средствами. Дементрию без нее никак. Совсем и абсолютно, как без воздуха. Да нет, без воздуха еще можно. А вот без Делены, кошечки…

А она без него легко проживет.

– Кхм… Врач сказал, что ты, возможно, бесплоден? И мы, остальные эндеры, тоже? – дрожащим голосом уточнил Дементрий.

Поразительно! Еще год назад, полгода, месяц его бы эта новость совсем не встревожила. Бесплоден? Ну и плевать! Можно усыновить наследника, в крайнем случае. У демонов нет чужих детей. А после восстания в Онесси сирот осталось ой как немало…

Их разобрали ближайшие родственники: тети, дяди, кузены и прочие. Но далеко не всем под силу и по возможностям растить нескольких детей сразу…

Аскольд посмотрел на брата сурово. Словно медленно шел на голгофу и морально утешал таких же смертников.

– Заладинов, врач, к которому я обращался – светила в области репродуктологии – сказал, что это не исключено. Шансы совсем маленькие, почти нулевые. Но не нулевые. Потому, что мы ни разу не предохранялись. А детей у нас нет. Ни у тебя, ни у меня, ни у Назаврия, ни у Готрика. По анализам у меня вроде бы все нормально. Но мизерный шанс, что наше семя вообще не пригодно для зачатия остается…

Дементрий замер, остекленел. Не в силах ни слова вымолвить. Вся жизнь пробегала перед глазами. И надежда на счастье с Деленой: хрупкая, непокорная птица, так и рвалась из силков чувств Дементрия в небо, на волю…

Аскольд выдохнул и продолжил уже о своем:

– Не хотелось бы, чтобы Велена… Я не сказал ей о том самом ничтожном шансе… Побоялся, что…

Он запнулся и замолчал, глядя куда-то вдаль и поджав губы.

– Знаешь, – сказал, вдруг уставившись в лицо Дементрия. – Иногда я хочу оставить ее.

Средний эндер вскинул брови вновь. Посмотрел на брата как на умалишенного.

– Да! Я знаю… Без нее… Нет жизни… Но могу ли я дать ей то, чего достойна Велена? Я ломаю ее, заставляя жить среди демонов. Пусть не весь год. Но полгода. Я ломаю ее ради нашего ритуала! И здесь, даже здесь, проклятые мощи, я оказался, бесполезен! Как мужчина, Ррасхет меня забери!

Дементрий сглотнул. Подумал о Делене. В горле пересохло и захотелось срочно убивать. Так, чтобы осколки костей хрустели на зубах, а чужая кровь поливала, как душем. Так чтобы чужая плоть ложилась на кожу одеждой… Так, как раньше убивали демонныхи в войнах…

– Слушай… – он выдохнул и замолчал…

Что тут скажешь? Демоны эгоистичны! Но и у них есть свой предел. Аскольд отдал бы жизнь ради Велены, не задумываясь, как и Дементрий… пожертвовал бы собой ради Делены… Но достаточно ли этого для счастья женщин? Может отпустить землянку, пока еще не поздно?

Дементрий чувствовал, знал, что она заинтересована им как личностью и хочет его, как мужчину. Но вполне еще обойдется без страшного демона…

Может, и вовсе – сто раз перекрестится и радостно убежит в новую жизнь…

– Вот именно! – отмахнулся Аскольд, словно поймал упаднические мысли брата. – Мы привыкли решать все просто. По-нашему. Она нужна, значит берем. Без нее жить не хочется, значит живи с ней. Наша любовь и страсть – как вспышка. Зажглась – и все. Слепит так, что ничего вокруг этой женщины не видишь. Жжет так, что постоянно хочется держать ее в постели… А про нее?! Про ее желания и жизнь мы подумали? Я все больше понимаю людей, Дементрий… Они не так плохи, как мы считали. Не так примитивны, как нам казалось. Во многом они интересней и многогранней нас… И эта их дурацкая философия непростых решений… Ррастехова бездна! Мне она стала понятней. Все эти проклятые оглядки: на близких, на других, на то, что лучше кому-то третьему! Это – любовь! А то, что чувствуем мы – одержимость, собственничество и только потом любовь…

Слова отзывались в душе Дементрия горечью, даже на языке появился вкус перца. Аскольд говорил с надрывом, с чувством. Так, словно не мог больше держать эмоции в себе. И впервые позволил кому-то увидеть его слабость, сомнения и растерянность.

Повелитель Дергошта правил твердой рукой: жестко, иной раз жестоко и справедливо. И все считали, что он непогрешим. Даже некоторые люди в это уверовали. Образовались целые религиозные культы, что поклонялись Аскольду, как настоящему богу во плоти. Не якобы адскому созданию, как именовали высших демонов темные культы, а именно богу!

Ох уж эти сложные люди! Человеческие женщины! Они ломают тебя и создают заново… Воскрешают из отчаянной тоски по своей ласке и убивают тем, что ты не можешь им дать…

Да. В Дергоште все просто. Но только с демоницами. Потому что они такие же эгоистичные, одержимые и простые, как демоны. Они не думают о том, что могли бы… И счастливы оттого, что имеют. И только слабые, магические беззащитные перед могучей расой Дергошта люди, вечно замахиваются на нечто большее. Мечтают о том, чего не имеют…

Это их слабость и их сила… Потому, что стремясь к мечте, люди иной раз делают такое… на что демоны никогда не решились бы. Просто не рискнули бы сделать.

– Слушай… Может я пойду на уступки Гейгерре? – Дементрий сам не верил, что сказал это. Но произнес: четко и твердо.

Аскольд задумался. Всерьез. Без дураков.

А ведь еще недавно никто не посмел бы поставить ему хоть малейшие условия. Ни одному из Энберских эндеров!

– Давай попробуем то, что предлагают нам люди, – после минуты томительных раздумий все-таки принял решение Аскольд. – А там… видно будет. Я не хочу снова идти на сделку с Гейгеррой. Хотя, вернись все вспять, все равно отдал бы ей палец…

Дементрий кивнул. Ну еще бы! Тогда на кону стояла жизнь Марго… А, значит, и счастье Велены. Тут и Дементрий не думал бы…

Вот если бы он мог воскресить родных Делены! Никакой части тела бы не пожалел…

– Ладно. Иди. Да пребудет с вами Светлый Мечет! – почти благословил брата Аскольд.

На секунду посмотрел так, что у Дементрия мелькнула шальная мысль: предчувствует неладное, что ли?

Средний эндер усмехнулся. Вот ведь! Два самых страшных и сильных демона Дергошта, раскисли, как самые обычные бабы!

Не хватает еще верить дурным снам, предчувствиям и прочим бабским глупостям.

А то еще картишки раскинуть: победа или поражение…

– Мы справимся! – бодро сказал он Аскольду и телепортировался на границу с междумирьем.

Глава 7

Делена

Не знаю почему, но я очень спокойно спала этой ночью. Обычно на новом месте я постоянно ворочаюсь, просыпаюсь, встаю попить. Но в этот раз чудилось – я снова дома. Меня ждут близкие, те, кто меня любит и кому небезразлична моя судьба.

Даже чудилось – мама погладила меня по щеке – совсем невесомо, едва ощутимо.

Так что встала я вполне в хорошем настроении и надеялась встретиться с Дементрием за завтраком.

Почему я ждала этой встречи? Не знаю. Хотелось снова посидеть с ним, пообщаться. Хотя общение нелегко нам давалось и часто происходило на грани фола.

В приподнятом настроении я совершила утренний моцион, надела любимые кожаные брючки с тонкой голубой рубашкой и распустила волосы.

Посмотрелась в зеркало. Так! Не хватает лоска. Ну, Дела, как звали меня когда-то! Когда ты в последний раз красилась?

К Дементрию я захватила только минимум вещей, но косметику все же взяла. Просто, как и любая женщина, я не могла поехать куда-то совсем без этого маленького арсенала привлекательности. Даже если была уверена, что ни разу им не воспользуюсь.

Та-ак!

Немного пудры, каплю румян и смоки-айс. Стойкая помада с кровью средних демонов. Современная косметика не требовала, чтобы ее смывали. Держалась долго, а некоторые средства – и вовсе по три-четыре года украшали женщин, как раньше татуаж.

Я повертелась перед большим зеркалом от потолка до пола, что висело неподалеку от двери в комнату. Вроде все отлично!

Вот еще серебристые кроссовки – и все, я готова!

Как ни удивительно, несмотря на то, что в населенной части Дергошта не было зимы, и постоянно палило солнце, я чувствовала себя очень комфортно. Жара здесь переносилась невероятно легко.

Возможно, сказывалась магия края демонныхов. Ходили слухи, что сама природа, сама земля и вода здесь ею пронизаны.

У лестницы меня встретила Деволсия.

– Доброе утро, госпожа Делена, – поклонилась домохозяйка и огорошила. – Господин Дементрий отбыл по срочным государственным делам. Но просил передать, чтобы вы командовали тут, как у себя дома.

Настроение как-то сразу понизило градус. Внезапно тревожно екнуло сердце. Я медленно спустилась к Деволсии и уточнила:

– А когда появится господин Дементрий?

– Этого я не знаю, – еще больше расстроила пожирательница. Да что со мной! Я же презираю демонов! А этого пиарщика своей расы вообще… ненавижу! Ненавижу? Я очень хотела позавтракать с Дементрием. Но может он еще успеет к обеду? Сколько могут длиться «государственные дела»?

– Ну хотя бы к обеду он появится? – с надеждой уточнила я у домохозяйки.

– Я полагаю, что нет. Иначе он велел бы накрыть на вас двоих.

Я чуть не споткнулась о ступеньку.

– А к ужину? – спросила уже полностью уверенная в утвердительном ответе.

– Госпожа Делена. Я бы не хотела вас расстраивать. Господин Дементрий велел вам угождать и делать все, чтобы ваше настроение улучшилось. Но вряд ли он появится к ужину. Учитывая распоряжения, которые отдал слугам господин Дементрий, включая то, как развлекать вас днем, если потребуется, и когда подать вам ужин, он вряд ли вернется до завтра…

Я сглотнула. Вот тебе раз! Куда это он так надолго отбыл?

Что ж! Я наберу его с кольца и все выясню! И пусть только попробует не ответить!

Не знаю почему, но беспокойство разлилось внутри. Я буквально не находила себе места!

Завтрак оказался вкуснейшим. Снова булочки с корицей, бутерброды и блинчики с икрой, мои любимые пироги с рыбой и хачапури, яичница с беконом, нарезка из фруктов…

Но я ела почти без аппетита. А закончив чашкой кофе, позвонила Дементрию…

Последовали несколько гудков, и сердце забилось с ними в унисон. А затем сработал автоответчик.

«К сожалению, абонент не может сейчас ответить. Оставьте голосовое сообщение».

Я захлебнулась воздухом и выбежала из замка.

– Хортон! – окликнула громилу-пожирателя. Тот немедленно подошел ко мне.

– Господин Дементрий приказал вам обеспечить мне полный комфорт и хорошее настроение?

– Да, госпожа Делена.

– Тогда я требую, чтобы вы сказали – где он!

– А вот это он строго-настрого запретил нам сообщать. Под страхом смертной казни.

– Да ладно? – я изогнула бровь.

– Да.

– Но ведь он вернется?

– Да, госпожа Делена. Я могу идти?

– Идите!

В каком-то нервном возбуждении я обошла сад и уже почти начала второй круг, когда услышала разговор из беседки. Большой, со всех сторон увитой плющом так, что я не могла разглядеть – кто же там. Однако беседа шла по громкой связи.

– Мама. Я прошу тебя. Ты должна приехать. Ты ведь сама сказала, что поменяла мнение о Готрике. Пожалуйста.

– А если я не приеду?

– Я останусь тут, пока ты этого не сделаешь!

– Ослушаешься?

– Мама! Я долго шла у тебя на поводу. Ты все время говорила, что немощна, больна, что тебе нельзя волноваться. Я почти потеряла Готрика! Я люблю его! И ты обязана с этим считаться!

Тишина звенела в воздухе натянутой до предела струной несколько минут. Я уже думала – диалог завершен, когда по громкой связи ответили:

– Хорошо. Я приеду. Завтра же вечером.

– Вот и отлично! Свадьба Аскольда и Велены состоится послезавтра.

Не успела спрятаться, как навстречу мне выскочила Ольга – невеста или девушка Готрика, уж не знаю, как и сказать.

Она притормозила и вздохнула:

– Все слышали?

– Извини, – не стала я отпираться.

– Мама! – она ударил кулачком по воздуху. – Она такая… Такая! Она запретила мне встречаться с Готриком, шантажируя тем, что якобы почти умирает. А потом выяснилось, что с ней все хорошо…

– Ну теперь-то, я вижу, мама не требует, чтобы вы расстались? – перебила я Ольгу.

– Ннет…

– Оля… Ты просто не понимаешь – какое это счастье, когда у тебя есть мама… – мой голос сорвался, а глаза увлажнились. – И когда тебе есть с кем спорить, кого убеждать и требовать себя выслушать! В конце концов, близкие всегда находят общий язык… Если хотят этого… И, если они есть.

Ольга посмотрела на меня с сочувствием:

– Ты из детдома?

– Нет. Моя семья погибла.

Мало кто из людей понимает, как неприятно таким, как я, видеть скорбные лица, смущение и растерянность окружающих, стоит лишь заикнуться о моей потере.

Ольга ничем не отличалась от остальных.

Она вначале совсем замолчала, изучая мое лицо, потом стушевалась, пряча глаза и финальным аккордом тихо произнесла:

– Извини. Я не знала. Очень соболезную…

Я подавила желание наорать на нее… Да не нужно мне твоих соболезнований! Ничего мне не нужно! Все это не вернет мне маму и папу! Не воскресит братика!

Ты не чувствуешь мою боль! Просто не можешь! Никак! А эта социальная реакция, необходимая и заученная только бесит!

Впервые я вдруг оценила демонов. Они были честными. Если твоя беда их не волновала, они так и выглядели. Каменно-невозмутимыми, исполненными ледяного безразличия. А уж если заботились, переживали – то от всего сердца. Я дернулась и спросила у Ольги:

– Ты не знаешь, куда отбыл Дементрий?

– А он тебе не сказал? – удивилась та.

Я помотала головой.

Подумалось – ну да, я же не невеста, как Ольга. За меня не надо бороться с матерью. Я и так вся у него на ладони! Ведь моих близких нет! Никто не возразит против нашего… эм… союза?.. Отношений?..

Но прежде чем настроение испортилось еще больше, Ольга вздохнула:

– Наверное, не хотел тебя волновать. Готрик более беспечен. Ну и… мы всегда все друг другу рассказываем. С тех пор… как… я скрыла, что мама против демонов и все это обернулось против нас. В общем… Делена, они сражаются с армией Гейгерры, полукровок и наемников-инкубов. Дементрий ушел рано утром, а Готрика вызвали вместе с подкреплением недавно. Значит… В общем, это значит, что Дементрий не справляется и там все гораздо хуже, чем думали эндеры поначалу…

Я споткнулась и чуть не упала. Ольга всхлипнула и взяла меня под руку. Внезапно как-то совсем по-свойски. И впервые я не хотела отвергнуть этот дружеский жест.

Я мысленно договорила все то, что не договорила Ольга. Раз Дементрий вызвал подкрепление, значит дело дрянь, значит, он рискует не поражением, не ранением – жизнью!

Эта мысль пронеслась в голове молнией. Я даже пошатнулась и вдруг поняла, что плевать хотела на то, что Дементрий – пиарщик демонов.

Он… мне… нужен!

Очень нужен! Живым, целым и невредимым!

Жаль, что я осознала это лишь теперь, когда именно этого никто не мог мне гарантировать. Даже сам эндер…

А еще… меня пронзило странное, непривычное чувство. Хотя нет… Я когда-то уже испытывала нечто подобное. Переживала… Тогда я уехала на стажировку, а близкие…

О боже!

Он не может! Не должен! Не имеет права! Только не теперь!

Ощущения забрались под кожу, мерзкими змеями расползались внутри. Я открывала рот и ничего не могла сказать…

Я предчувствовала беду… Страшную, непоправимую и, увы, уже неотвратимую. И лишь теперь поняла – какая же это для меня беда!

Кто-то дернул меня за руку.

– Они вернутся. Я очень верю в это. И ты верь, – горячо произнесла Ольга. – Они всегда возвращаются!

Почему-то мне вспомнилась Велена, которая била кулачками в плечи Аскольда. И как она возмущалась. Захотелось также наброситься на Дементрия. Поколотить, высказать все в лицо! Как он мог! Уйти на опасное предприятие, на войну, когда я только обрела его! Только поняла, что он мне дорог!

Как он мог оставить меня…

Я бросилась к Хортону, и тот двинулся навстречу. Ольга побежала со мной, не выпуская моей руки. Видимо, так ей было легче. Мы с великаном пожирателем встретились в центре сада. Рядом с огромным фонтаном в виде неккалла, который выпускает воду из клюва, и клумбой с гигантскими глянцевыми цветами, похожими на ирисы.

– Хортон! Почему вы не воюете с Дементрием и Готриком?! – возмутилась я. – Почему Аскольд не с братьями?!

– Господин Аскольд прибудет к ним на помощь, если потребуется. Как и господин Назаврий. Мне поручено охранять поместье! – он так оскалился, что стало ясно – Хортон возмущен этим не меньше, а, может, и гораздо больше меня.

Тоже считает, что его место рядом с эндерами. На войне! А не в качестве охранника дома и территории замка Гойских.

– Но ведь им ничего не угрожает?! – взвизгнула Ольга.

– Госпожа Ольга, госпожа Делена. Война – это война.

Хортон осекся, увидев наши перепуганные лица. Разреветься мне мешала только извечная привычка сдерживать эмоции. Глаза щипало, в горле образовался колючий комок. Руки и ноги стали холодными, липкими, влажными…

– Они… Они…

Я не могла это сказать. Как не могла сформулировать прощальную речь для близких. Тогда, на погосте. Когда от нас ждали красивых траурных спичей. Чтобы показать все по телевизору. Продемонстрировать тысячам наше горе…

Ольга заплакала: горько, как маленькая девочка.

Лицо Хортона окаменело, уголки губ опустились вниз. Он не выражал эмоции. Но мне прямо чудилось, что отлично понимаю этого бретера и громилу.

Почти читаю его мысли о том, как же нелепо и неприятно терпеть женские истерики, волноваться за братьев по оружию, когда можно сражаться с ними бок о бок.

Наконец, Хортон прочистил горло и произнес:

– Женщины. Плохая примета оплакивать воинов, когда от них еще нет вестей. В нашем краю так не принято!

Ольга продолжала рыдать, игнорируя замечание громилы. Я покрепче стиснула челюсти, кулаки и шмыгнула носом.

Внезапно огромная ладонь пожирателя легла на мое плечо. Он словно одобрял. Однако сразу же убрал руку, будто вспомнил про субординацию. И добавил спокойно, почти без эмоций:

– Женщины. Господин Дементрий и господин Готрик воевали за тысячи лет до вашего появления. Даже до появления человечества… По Земле еще бродили динозавры, а эндеры уже с оружием в руках отстаивали себя. У них огромный военный опыт.

И тут у меня родился неудобный и одновременно ужасный вопрос.

– А эндеры погибали в войнах?

Ольга закрыла лицо руками и зашлась рыданиями так, что несколько охранников проявили себя, выглянув из убежища.

Лицо Хортона стало хищным, яростным, даже свирепым. Он скрипнул зубами так, что даже меня проняло.

– Женщина! Госпожа Ольга! Что я говорил вам про дурную примету?!

Ольга проигнорировала громилу пожирателя также, как ребенок игнорирует родителей, уверенный, что никто, никогда и ни за что не поймет, как глубоко его горе.

Я горько усмехнулась. Ну да. Она никогда не была в моей шкуре. Маленькая, не привыкшая к подобным трагедиям женщина.

Я вскинула глаза на Хортона и повторила:

– Ответьте мне! Я приказываю! Эндеры погибали в войнах? Могут ли наши… эм… мужчины погибнуть? Настолько ли сейчас опасная битва или наша нервозность напрасна?

Хортон протянул руку, будто хотел вновь дружески меня похлопать и убрал ладонь.

Я смотрела в глаза пожирателю, не смаргивая, не двигаясь, а громила охранник молчал. Сжал руки в кулаки-кувалды, выпятил упрямый подбородок, беспрестанно играл желваками.

И не отвечал ни слова…

Наконец, он сглотнул и тихо произнес:

– Да, госпожа Делена. Эндеры погибали в войнах. Так погибли родители братьев Энберских.

И замолк снова.

Я набрала в легкие побольше воздуха, и удивляясь, как жалко, как нервно звучит мой голос, приказала:

– Хортон! Я приказываю! Ответь на вопрос полностью! Могут ли наши мужчины погибнуть в этой войне? Говори!

Пожиратель приподнял брови, словно услышал в моем требовании отголосок распоряжений Дементрия. И Аскольда, к слову, тоже.

Я ждала, что Хортон ответит нечто обнадеживающее, успокаивающее. Скажет, что наши мужчины слишком хороши в схватке. Что ситуация не такая уж и опасная. Всего-навсего битва с какими-то выскочками в междумирье. Инкубов вообще не считали за опасных демонов. Даже земляне их презирали. Да и полукровки редко были наделены всей мощью настоящий дергоштцев…

Однако Хортон молчал. Странно смотрел то на меня, то на зареванную, как маленькая девочка Ольгу, приоткрывал рот, и все равно ничего не отвечал.

У меня сердце упало вниз. Ледяной ком поселился в желудке. Я расправила плечи, потому что на них словно бетонная плита навалилась, и тихо уточнила:

– Дементрий вызвал подкрепление в виде Готрика и его отряда потому, что дело плохо? Да, Хортон? Они сильно рискуют?

Сбоку послышались всхлипывания Ольги. Хортон снова поиграл желваками и выдохнул.

Отмахнулся, будто не знал, как вообще теперь с нами разговаривать.

– Я ведь не там, госпожа Делена. Как я могу судить?

– Но вы судите, Хортон! Мысленно вы уже рассуждаете. Скажите уже!

Я даже не знала, что хуже – его молчание или та правда, которую пожиратель не хотел нам озвучивать. Что страшнее: то как этот рубака увиливает от ответа, вертясь словно уж на сковородке, или то, что он может поведать.

– Дементрий… вызвал подкрепление… Потому что ему грозит беда?

Мой голос дрогнул, сорвался, вопрос пронесся по саду. Я слишком громко его задала. Охранники шевельнулись. Хортон окаменел, ноздри его начали раздуваться.

Да что же за пытка такая! Почему все так… так… так…

Я замолчала, глотая густой воздух, как рыба, выброшенная на берег беснующимся штормом.

Я оценила Дементрия, чтобы потерять его?

Нет! Это нечестно! Неправильно! Несправедливо!

* * *

Дементрий

Дементрий не раз ловил себя на мысли, что Гейгерра, хоть и полукровка, но часто мыслит в точности, как люди. Чего только стоило ее новое оружие, которое отобрали у знахарки в прошлой заварушке. То самое, что она создала из пальца Аскольда. Эта штуковина била мощным потоком уничтожающей магии на большом расстоянии.

Только люди не желали сходиться в бою один на один, видеть лицо и глаза врага. Жаждали издалека уничтожить противника. Не замарав рук и не подходя близко. Опасливо скалясь дулами всяких новомодных штук дальнего боя…

Вот только и сами они становились этими самыми противниками. Теми, кого пытаются убить, даже не приближаясь.

И ничего хорошего из этого, по мнению Дементрия, не выходило.

Погибали не воины, готовые к этому и заведомо идущие на риск. Лишались жизни и мирные граждане – те, кого, вообще-то, принято защищать. Люди часто заявляли, что они – гуманисты, не такие звери, как демоны. Не отрывают голов, не устраивают Майтаха.

Но в войнах Дергошта сходились именно солдаты, а в Майтахе участвовали только желающие. На родине Дементрия почти никогда не гибло мирное население: дети и женщины.

В отличие от человеческих сражений.

Вот и на сей раз Гейгерра повела себя ожидаемо.

Уже на подходе к району полукровок, Антай с Дементрием столкнулись с непроницаемой для магии стеной, которая разделила районы. И, ладно бы, она просто оградила полукровок! Ррасхет бы с ней! Но стена пролегла и на тех частях демонических заведений, что граничили с владениями гибридов.

Дементрий представлял, что там творится. Часть помещений оказалась отрезана этой самой невидимой преградой.

Возле стены буйствовали несколько пожирателей, раргоев и плотоядных. Владельцы упомянутых заведений, сочувствующие и возмущенные посетители. Швырялись магическим пламенем, пожиратели пытались соединить усилия, чтобы отразить магию стены в другое место.

Появление армии Дергошта их очень порадовало.

– Отошли! – скомандовал Дементрий.

Демоны подчинились. Даже здесь, в междумирье они чтили законы Дергошта.

Дементрий и несколько помощников Антая швырнули сквозь стену порталы. Эндер проверил, как те работают. Проходимы. Хорошо. Несколько воинов во главе с Дементрием и Гейданом – братом Антая пересекли границу. Тут же вокруг них все начало взрываться.

Проклятые мощи! Гейгерра заминировала границу с другой стороны!

Каждый участок земли превращался в месиво пламени и осколков. Взрывная волна прошлась по ближайшей территории, превращая деревья в головешки, а затем выворачивая их из земли вместе с корнями.

Небо и пространство разом исчезли. Вокруг громыхало, клубился туман из земли и древесной копоти, тянулись ввысь языки пламени. На головы демонов осыпались куски почвы, древесная стружка, каменная пыль… Воздух раскалился до такой степени, что дышать стало больно.

Ррасхетова бездна! Гейгерра не пожалела средств на самые передовые мины… Низших демонов и людей разорвало бы в мелкие клочья! Буквально! Хорошо, что явились только высшие и средние! Но и им, в результате, изрядно досталось.

Не успел Дементрий сориентироваться, как ему оторвало палец… Символично. Аскольд потерял палец тоже во владениях Гейгерры. Видимо, такова дань за встречу с любимой женщиной!

Пожиратели пострадали сильнее, оказались сильно ранены и дезориентированы.

Дементрий прихватил их и утащил порталом назад. А затем очередными портативными порталами отправил в лучшие лечебницы Дергошта.

– Ну и что делать? – проводив взглядом окровавленное тело брата, растерянно спросил Антай. – Оружие людей, усиленное магией, и лишенное благодаря этому отдачи в сторону самой Гейгерры?

– Да!

Дементрий мотнул головой.