Читать книгу "Гавайская магия: Руководство по духовным традициям и практикам. Как стать магом: Французский оккультный манифест эпохи декаданса"

Охело (Vaccinium reticulatum)[19]19
  Вакциниум сетчатый – вид листопадных кустарников.


[Закрыть] издавна было священным растением Пеле. Это дикорастущее растение с алыми ягодами произрастает на Большом острове, особенно в местах, где когда-то прошли лавовые потоки. Также этот кустарник, родственник клюквы, встречается на Кауаи, Мауи и Оаху, но реже, чем на острове Гавайи.

Древним гавайцам полюбился терпкий вкус местных ягод, но поскольку они принадлежали Пеле, было немыслимо съесть даже одну ягоду, сначала не предложив их богине. Если человек оказывался у кратера Халемаумау на Килауэа, он бросал в костер ветку (или несколько ягод) со словами: «Вот твои охело, Пеле. Часть приношу тебе в дар, а часть съем сам». Только потом можно было полакомиться освежающими ягодами.

Охиа лехуа (Merosideros macropus)[20]20
  Ипомея двулопастная, или Ипомея козье копытце.


[Закрыть] – красивое дерево, которое быстро укореняется и прорастает на свежей остывшей лаве острова Гавайи. Его алые пушистые цветы священны для Пеле. Они также бывают кремовыми, желтыми, розовыми и белыми. Это растение, которое из чахлого кустарника высотой не более нескольких дюймов быстро превращается в деревья высотой 100 и более футов – одно из чудес царства Пеле.

Лехуа (цветок охиа) также священен для Хины, Лаки и Хииака-и-ка-поли-о-Пеле (младшей сестры Пеле, рожденной из яйца). Богини очень любили леи, сплетенные из этих цветов.

По пути к кратеру Халемаумау (дом Пеле на Килауэа на острове Гавайи) было крайне неразумно походя срывать цветы лехуа. Считалось, что это может вызывать дождь. Цветы собирали у кратера и сначала приносили в дар Пеле, и только потом из них можно было плести леи.

Из твердой древесины охиа делали полы, мебель, копья и молотки. Из охиа строили ограду вокруг хеиау (храмов), а также постройки и «башни оракула» в пределах храма.

Пожалуй, наиболее важно, что из охиа вырезали изображения акуа. Охиа, кино лау Ку и Кане были лучшим материалом для создания их изображений. Свежесрубленная древесина охиа по виду очень напоминает сырое мясо, чем, возможно, обуславливалось ее сакральное значение.

Связь этого дерева как с богинями (Пеле, Лакой, Хиаакой и Хиной), так и с богами (Ку и Кане) может показаться странной, но достаточно вспомнить, что некоторые культы имели локальное распространение. Следует отметить, что из древесины вырезали только изображения Ку и Кане, в то время как цветы (и все дерево) были священными для женских акуа.

На древних Гавайях это дерево было символом силы из-за его способности выживать в суровых климатических условиях.

Родственник имбиря, олена (Curcurma domestica), вероятно, была завезена на Гавайи в период миграции. Подземная часть стебля использовались для производства желтого или оранжевого красителя и как ароматизатор для одежды. Желтую ткань из коры, которая покрывала изображение Лаки на алтаре хулы, окрашивали олена.

Самое важное применение этого растения было связано с обрядами очищения, исцеления и изгнания духов. Соленую воду смешивали с олена и разбрызгивали с молитвой, чтобы изгнать злых духов и вообще все нечистое. Особенно оскверняющим считался контакт с трупами. Люди, осквернившие себя прикосновением к мертвому телу, должны были пройти обряд очищения водой, смешанной с олена и лиму кала.

Олена была капу для некоторых богов рыбной ловли. Поэтому те, кто им поклонялся, не допускали соседства олена со своими семьями, навесами для каноэ, рыболовными крючками и лесками и не использовали ее в качестве красителя для одежды.

В лечебных целях олена использовали для лечения болей в ухе.

Этот обыкновенный папоротник (Sphenomeris chinensis, «кружевной папоротник») был кино лау Хииаки. Ее сестра Пеле однажды поручила Хииаке опасную миссию – привезти ее любовника с Кауаи. Пересекая район Пуна на острове Гавайи, Хииака подверглась нападению моо. Ее спасла юбка, которую она носила специально на такой случай – моо запутались в ветках папоротника, и Хииака их победила.

Женщины носили леи из палаа для лечения всех женских болезней. На церемониях перед освящением нового военного храма особый жрец опускал в воду ветви папоротника палаа и обрызгивал всех, собравшихся в хеиау. Если во время сбора папоротника жрецов застиг дождь, это было хорошим предзнаменованием.

Стебли папоротника палаа использовались для изготовления коричневато-красного красителя.

Похуэхуэ – вьюнок (Ipomoea pes-caprae)[21]21
  Ипомея двулопастная, или Ипомея козье копытце.


[Закрыть], который изящно струится по песку рядом с гавайскими пляжами. Это простое растение, которое цепко укореняется там, где мало что выживает, широко использовалось на древних Гавайях.

Богиня Хаумеа надевала юбку из похуэхуэ, когда ловила рыбу. У этого растения есть много других связей с океаном, включая серфинг. Если волны были недостаточно велики для хорошего серфинга, люди хлестали море лозами похуэхуэ, приговаривая (Нил, цитата из Форнандера):

 
Вставай, вставай, великий прибой из Кахики,
Вставайте с похуэхуэ,
Могучие пенные волны!
Вскипай, бушующий прибой!
 

Эту же технику иногда использовали, чтобы погубить мореплавателей. Для этого требовалось разбудить большие волны, чтобы они потопили каноэ и всех, кто в нем был. Также лозами загоняли рыбу в сети.

Похуэхуэ применяли в акушерстве. Если роды тянулись слишком долго, кахуна лаау лапаау собирал пять молодых листьев похуэхуэ и молился Ку о помощи женщине, а затем еще пять листьев, молясь Хине. Листья измельчали и натирали ими живот женщины, чтобы ребенок легко выскользнул наружу.

Сразу после родов (или по мере необходимости в любое время) стимулировали лактацию. Для этого по материнской груди били лозой: по правой, призывая Ку, а по левой – Хину. Это вызывало прилив молока.

Растение иногда использовалось для лечебных целей, но в чрезмерных количествах оно было ядовитым.

Точно неизвестно, как сладкий картофель, растущий также в Южной Америке, достиг Гавайев. На этот счет выдвигалось много противоречивых теорий.

Уала (Ipomoea batatas) было важным пищевым растением на древних Гавайях. На каждом этапе посадки, обработки и сбора урожая призывали Лоно. Хина тоже была связана со сладким картофелем. На Луне она нашла особый сорт – хуа лани.

Этот родственник похуэхуэ также использовался для стимуляции лактации. От растения отрывали две лозы и повязывали их на шею молодой матери. (Молочно-белый сок, который источает сорванное растение, напоминает молоко.) Было и другое средство: лозы клали в ипу (тыкву), наполненную водой из источника. На рассвете, стоя лицом к востоку, мать била себя по груди лозами, молясь Ку и Хине, чтобы они дали ей молоко.

Вауке (Broussonetia papyrifera) – небольшое дерево или кустарник, завезенный на Гавайи путешественниками-полинезийцами. Вауке ассоциируется как с Хиной, так и с Маикохой. Говорят, что вауке выросло из ее тела и стало аумакуа и акуа тех, кто делает капу (ткань из коры вауке).

Значение вауке для гавайцев выражалось в том, что из нее делали ткань и одежду. Вопреки распространенному мнению, гавайцы не ходили обнаженными. Они одевались в зависимости от погоды и случая. Мужчины носили мало – простую набедренную повязку, состоящую из длинной тонкой полоски, которая проходила через ноги, несколько раз обвивалась вокруг талии и завязывалась на поясе. Женщины носили пау (юбки), а грудь обычно оставляли неприкрытой, потому что она не считалась сексуально возбуждающей.

Другие виды одежды включали кихеи – плащ для прохладной погоды, который носили и кахуна пуле, а также аху лаи – накидку от дождя из листьев ки, которую надевали, отправляясь в туманные горы.

Изготовление капы из коры вауке было трудоемким процессом и занимало большую часть дня гавайской женщины. Женщины также сажали, обрабатывали и собирали это растение, поэтому их жизнь была очень тесно связана с вауке.

Существовало много разновидностей капы, от тонкой до самой грубой. Из капы делали одежду и подстилки. Капа использовалась в различных церемониях. (Дополнительную информацию о ритуальном применении капы см. в главе 12.) Большое количество капы в домашнем хозяйстве считалось показателем богатства.

Тыквенный барабан с глухим стуком ударяется о землю. Седая женщина садится и дважды бьет в барабан. Она начинает петь. Танцовщица олапа оживает. Она склоняет голову, опускает плечи и ритмично поводит руками, ладонями, ступнями, ногами и бедрами, разыгрывая историю о путешествии Пеле на Гавайи, а за ее спиной сказитель нараспев ведет повествование. Вскоре пространство и время искажаются. Хотя шаг ее по-прежнему тверд, танцовщица больше не контролирует свое тело: нечто великое овладело ею и направляет ее движения.

«Ка ваа а Кане-калаи-хонуа»[22]22
  «Корабль Кане врезался в землю».


[Закрыть], – поет голос, но танцовщица не слышит. Она погрузилась в иллюзорный мир цвета, движения и звука, ускользающий и далекий. Вскоре последние слова песни заставляют ее пробудиться. Возвращаясь на свое место, олапа испытывает чувство потери и разделенности. Ее обряд закончился.

О хуле сложилось весьма ошибочное представление. То, что сегодня подается исключительно как развлечение, когда-то проводилось в религиозных целях.

В духовной традиции хула была ритуалом движения и звука (поскольку сопровождалась пением). Танцоры поклонялись своим божествам и отмечали важные события.

Хула служила для записи и демонстрации истории гавайского народа и его богов. Кроме того, танец был восхитительным времяпрепровождением, в котором участвовали и люди, и божества.

Истоки хулы окутаны тайной. Некоторые утверждают, что она создана богиней Капо, которая стала первой танцовщицей и, следовательно, первым учителем хулы. Однако есть несколько других объяснений ее происхождения.

В одном из них говорится, что одна женщина бессознательно вошла в это состояние и начала ритмично двигаться. Когда она очнулась, подруги попросили ее научить их этим диковинным движениям. Так родилась хула.

Другим источником могли быть наблюдения за природой: движение деревьев и листьев на ветру, рябь воды, ярость вулканических извержений, полет птиц. Все эти гипнотизирующие действа до сих пор воспроизводятся в хуле, и, возможно, они действительно когда-то вдохновили танцоров.

Следующее возможное происхождение хулы объясняется практикой вытаптывания новой (затопленной) делянки для кало. Это мероприятие, в котором участвовали мужчины, женщины и дети, рассматривалось как радостное событие. Требовалось утрамбовать землю так, чтобы ее не размыла вода. Хэнди и Хэнди (см. Библиографию) предполагают, что из этих особых шагов, сопровождавшихся движениями рук (которые помогали сохранить равновесие и не упасть), могла появиться хула.

Каким бы ни было ее происхождение, хула была неотъемлемой частью традиционной гавайской культуры и религиозного ритуала.

Ритуальная хула представляла собой нечто большее, чем хорошо поставленный танец в сопровождении песенного повествования. По сути, ритуальная хула воплощала ману богов, богинь, молний, ветра, дождя, моря, деревьев, животных и птиц, которая передавалась танцующим. Именно способность быть проводником силы определяла мастерство танцора. Хулу никогда не исполняли просто ради удовольствия или развлечения. Она была религиозным обрядом.

Ритуальная хула – не только танец, но и приглашение божества, управлявшего этой практикой. Великие танцоры хулы не просто поддавались вдохновению, они призывали своих богов войти в них. Они становились одержимыми акуа, который управлял их телом на протяжении всего представления.

Что это были за божества? Хотя танцоры поклонялись многим акуа, они молились, приносили дары и посвящали себя именно Лаке. Она считалась покровительницей искусства, и танцоры соблюдали ее капу.

Капо (возможно, одна из сестер Пеле) также почиталась некоторыми танцорами как богиня хулы, но ее культ в этом понимании был менее распространенным, чем культ Лаки. Один из источников Эмерсона утверждает, что Лаке поклонялись до Капо, но обе богини суть одно целое, и, похоже, это согласуется с концепцией о том, что Капо была воплощением Лаки. Во время хулы призывали также Лоно, которого иногда называют мужем Лаки.

В школах хулы ученики сначала учили молитвы Лаке, ее кино лау и капу. Только потом переходили к обучению танцам и песнопениям. Соблюдать капу Лаки было крайне необходимо, поскольку их нарушение влекло суровое наказание и уменьшало шансы добиться совершенства в танце. Табу был ко (сахарный тростник), потому что его употребление делало голос грубым (что препятствовало пению), а движения неуклюжими.

Во время обучения секс был капу, а личная чистота имела первостепенное значение. Контакт с нечистыми вещами (например, с трупом) требовал немедленного очищения в морской ванне с последующим окроплением очистительной водой.

Нарушивший капу неизбежно навлекал на себя гнев обычно ласковой Лаки (и более изменчивой богини Капо), если только отступник не подносил богине ава и молодую свинью.

По окончании обучения танцор мог свободно выступать с остальными перед алии, танцевать в хеиау или обучаться другим занятиям.

На Гавайях хулу танцевали и женщины, и мужчины. В ранних сообщениях говорилось, что в прошлом танцорами были только мужчины, но это, по-видимому, не соответствует действительности. В самом деле, раз хуле в основном покровительствовали богини, логично, что именно женщины первыми начали ее танцевать. Некоторые формы хулы были сугубо мужскими, в том числе те, что исполнялись только во время ритуалов в хеиау, поскольку женщинам обычно запрещалось входить в храмы. Многие из этих танцев были связаны с войной.

У ритуальной хулы было много целей. Ее танцевали, когда рождался вождь, на церемониях наречения, в годовщины рождения первенца и на поминальных церемониях. Воинственная хула тоже была довольно распространенной.

Хулу танцевали, чтобы рождалось больше детей, а пища была в изобилии. Кроме того, Хэнди и Хэнди утверждают, что с ее помощью призывали дождь, и она составляла важную часть ежегодных празднеств Макахики.

Танец, известный как хула пу ниу, танцевали земледельцы. Утром куму хула (мастер хулы) призывал людей начать танец в сопровождении маленьких кокосовых барабанов и других инструментов. После хулы люди работали на полях в тишине. Другая хула завершала трудовой день. Существовало много других типов хулы.

Ритуальную хулу обычно танцевали специально обученные танцоры, которым покровительствовали Лака и Капо. Хула была не простым времяпрепровождением. Для многих танец был профессией. И для всех практикующих хулу она означала духовный акт.

Но не всегда хула была торжественным обрядом. Танец – это распространенное средство самовыражения. Люди танцевали хулу при встрече с родственниками, во время ахааина (праздников) и вообще, когда им хотелось выразить радость более красноречивым способом, чем просто слова. Записки о божествах и жизни древних гавайцев свидетельствуют, что и те и другие состязались в хуле так же, как соревновались в беге, борьбе, серфинге, катании на санях и прочих видах спорта.

Радость, которую дает танец, не важно, спонтанный или заученный, знакома людям во всем мире и во все времена. Хула древних Гавайев была одновременно и времяпрепровождением, и духовным ритуалом.

Изменения, произошедшие на Гавайях под давлением внешнего мира, привели к осуждению хулы. Первый удар был нанесен в 1819 году, когда была упразднена система капу и разрушены храмы. Хулу больше не танцевали во время религиозных обрядов, потому что сами обряды больше не практиковались открыто. Хотя хула все еще пользовалась определенной популярностью как светское искусство.

Прибыв на Гавайи в 1820 году, миссионеры увидели женщин и мужчин, танцевавших в нескромных костюмах и «непристойно» двигавших бедрами. В ханжеском ужасе миссионеры немедленно осудили хулу как неприличный танец. Очередное осуждение возымело не больший эффект, чем первое. Однако вскоре они обрели могущественного союзника.

В 1825 году Каахуману, любимая жена и вдова Камеамеа I, приняла крещение. Она с готовностью разделила стремление новых наставников подавить все проявления традиционной гавайской духовной культуры. В 1830 году Каахуману издала указ, запрещающий публично танцевать хулу.

Хула была объявлена вне закона. Школы распустили, а куму хула (мастера танца) перестали принимать новых учеников. Как и многим другим аспектам традиционной гавайской культуры, хуле угрожало исчезновение.

К счастью, о ней не забыли. Ее продолжали тайно изучать и практиковать в традиционных семьях, для которых она была частью их духовного наследия, и они не представляли жизни без нее.

Наконец, 12 февраля 1874 года на престол взошел король Давид Калакауа. Обеспокоенный стремительным исчезновением многих аспектов традиционной гавайской культуры, он бросил вызов христианам, объявив хулу законной практикой и жизненно важным символом гавайской культуры.

Хула снова стала исполняться публично. За 40 с лишним лет тайной практики она претерпела множество изменений, однако к ней быстро вернулась прежняя популярность. Хотя ее ритуальная сторона официально и отрицалась, но незримо присутствовала, даже когда хулу танцевали для иностранных моряков и на элегантных викторианских вечеринках. Женщины-танцовщицы вскоре превзошли по численности мужчин.

Сегодня хула остается заметным символом гавайской культуры. Многое изменилось, и хула, как правило, не имеет духовного подтекста. Но тот факт, что ее до сих пор танцуют на Гавайях, доказывает, что хула – прекрасное и мощное средство выражения гавайского духа.

Менехуне – это гавайский эквивалент домовых, троллей, гномов и других европейских сказочных персонажей. Их описывают как приземистых, довольно уродливых существ ростом около двух футов, с большими ушами, короткими носами, с волосатыми и мускулистыми телами. Они не умели разводить огонь, любили креветки, пои, вареные листья кало и сладкий картофель.

Менехуне жили в лесах и почти никогда не вступали в контакт с людьми. Они с удовольствием играли в игры – запускали волчок из ореха кукуи, состязались в катании с гор на ногах и санях, в стрельбе из лука и в борьбе на руках. Иногда, увлекшись игрищами, они поднимали такой шум, что из моря выскакивали потревоженные рыбы, а над соседними островами взмывали перепуганные птицы.

Говорят, что они прибыли на Гавайи задолго до полинезийцев. Они были опытными каменщиками, и им приписывают постройку многих древних храмов и рыбных прудов на всех островах. Около одного только Гонолулу они построили как минимум девять хеиау и два рыбных пруда. Они работали только от заката до восхода и к утру полностью заканчивали строительство. Если не удавалось завершить работу до рассвета, она так и оставалась незаконченной.

Доподлинно известно, что побудило их стать строителями: их нанимали вожди как дешевую рабочую силу. За рабочую ночь им платили по одной креветке. Вождям было непросто заставить своих соплеменников трудиться на строительных работах, поэтому они нанимали сговорчивых менехуне.

Оставаясь невидимыми для большинства людей, они могли показаться своим потомкам, которые были людьми только наполовину, потому что в прошлом люди и менехуне нередко вступали в брак. Ситуация стала настолько обыденной, что менехуне испугались за свой род. От браков с гавайскими женщинами рождались полукровки, и, чтобы сохранить чистоту крови, вождь менехуне на Кауаи стал превращать их в камни.

Настал день, когда король менехуне, живущих на Кауаи (их число, как говорят, составляло около 500 тысяч), приказал своему народу покинуть остров и отправиться в неизвестное место. Те, кто женились на гавайских женщинах, были вынуждены оставить своих жен и детей (за исключением первенцев). Только один менехуне, Мохикиа, попросил оставить его на Кауаи.

Они обитали на всех островах. На Оаху они предпочитали зеленые долины Маноа и Нууану, а также Панчбоул[23]23
  Город на острове Оаху.


[Закрыть]. Однако в основном они селились на Кауаи. Каумуалии, последний независимый король Кауаи, в начале 1800-х годов приказал провести перепись своего острова. В одной деревне переписчики насчитали 65 менехуне. Были ли это полукровки (потомки союзов между гавайскими женщинами и мужчинами менехуне) или настоящие менехуне, не указывается.

Хотя истории о них рассказывают на Гавайях повсюду, лучше всего их помнят на Кауаи. Сохранились примеры их необычной каменной кладки, такие как знаменитые рыбные пруды возле Лихуэ и «ров менехуне» (Кика-а-Ола) в долине Ваимеа. Кика-о-Ола – искусственный акведук, который отводит часть потока Ваимеа для орошения полей, облицован аккуратно сложенными каменными блоками. Этот прием обработки камня неизвестен в других местах на Гавайях, кроме Пуухонуа-о-Хонаунау (убежище в Хонаунау, остров Гавайи).

О маленьком народце не забыли. Их фигурки продают туристам, пишут детские книги об их приключениях, и даже на знаках, обозначающих строительные площадки в международном аэропорту Гонолулу, изображено маленькое полуголое ушастое существо в каске, с инструментами на поясе и леи на шее. Надпись под изображением гласит: «Осторожно! Работают менехуне».

Детей издавна предупреждали, что гулять по ночам опасно – их может напугать менехуне. На Гавайях дети спрашивают, существуют ли Санта-Клаус и менехуне? Менехуне стали неотъемлемой частью современной гавайской культуры.

Они по-прежнему орудуют на строительных площадках. В 1951 году рабочие, переносившие камни в кратере Бриллиантовой Головы, каждое утро обнаруживали, что за ночь от их работы не осталось и следа. Рабочие утверждали, что это дело рук менехуне, которые так выражают свое недовольство. Пришлось звать кахуна, чтобы он благословил строительный объект.

Что скрывается за историями о менехуне? В настоящее время существуют две ведущие теории. Согласно одной, менехуне были первыми гавайцами, которые мигрировали на острова задолго до великого полинезийского переселения с Таити в ХII веке. Это бы многое объяснило: древность каменной кладки, ее форму, браки с гавайскими женщинами (которые были поздними поселенцами), отсутствие сложных технологий (к примеру, легендарное неумение добывать огонь) и длительное выживание на островах, особенно на Кауаи. Возможно, они отличались невысоким ростом, отсюда и преувеличенные рассказы об их низкорослости.

Другая широко распространенная теория состоит в том, что менехуне – это просто макааина (простолюдины), то есть сами гавайцы. В поддержку этой теории говорит то, что именно этот класс на древних Гавайях строил хеиау, пруды для разведения рыбы, дороги и другие сооружения, которые приписывают менехуне. Непривилегированные простые люди были ниже ростом, чем алии, из-за скудной диеты и тяжелого труда, и их небольшой рост впоследствии мог быть попросту преувеличен. Макааина считались ниже еще и символически, потому что у них было меньше маны, чем у алии.

Эксперты утверждают, что хеиау строили реально существовавшие вожди, но по мере того как гавайцы постепенно утрачивали фактические исторические знания, храмы объявляли творениями менехуне. Это снова указывает на происхождение этих существ от макааина.

Тот факт, что никто из ранних гавайских историков (Давид Мало, Самуил Камакау, Джон Папа Ии и Кепелино) не писал о менехуне, говорит в пользу мнения Луомала[24]24
  Кэтрин Луомала (1907–1992) – американский антрополог, известна сравнительными исследованиями мифологии Океании.


[Закрыть] о том, что они были почти забыты ко времени контакта с Западом и только в последние сто лет открыты заново, а истории о них обогатились новыми красочными подробностями.

Гавайцы были опытными рассказчиками. Возможно, со временем истории ранних поселенцев (которые почти исчезли после того, как на Гавайи прибыли более поздние мигранты) или рассказы о делах обычных людей впитали такое большое количество символики и преувеличений, что даже сами сочинители историй забыли, с чего все началось.

Так или иначе, на Гавайях по-прежнему рассказывают о встречах с менехуне, особенно дети, которые знают о них из книг. Некоторые взрослые настаивают на том, что их могут видеть только люди с чувствительной психикой, поскольку физически менехуне больше не присутствуют, но продолжают существовать исключительно в духовных формах.

Возможно, популярность менехуне – это завуалированное согласие с древней гавайской культурой, которая признавала этих существ частью окружающего мира. Сегодня маленький народец снова открывает нам двери в легендарное прошлое этих благословенных островов.