Читать книгу "Гавайская магия: Руководство по духовным традициям и практикам. Как стать магом: Французский оккультный манифест эпохи декаданса"

Божественное имя:

(Гибор Элохим)

Духовный ранг: демоны

Знак: Водолей[199]199
  В оригинальном французском издании заголовок этой главы обозначен тем же астрологическим знаком, что и в предыдущей главе. Мы считаем, что намерение автора состояло в том, чтобы следовать зодиакальному порядку, поэтому поместили здесь Водолея, а не Козерога.


[Закрыть]

Аркан: Восемнадцатый

У нас не должно быть врагов, то есть нам не следует придавать кому-либо важность, достаточную для того, чтобы настраивать его против нашей личности.

Вражда неизбежна, но не всегда смертельна.

Посвященный сам, собственными силами творит все, в чем агностик зависит от других людей.

Согласно учению, в жизни адепта происходит необходимое, когда он твердо держится своей судьбы. Но одна лишь медитация помогает нам осознать тот предел, до которого мы можем выражать свою волю, не превышая возможности судьбы.

Мы рождаемся с наклонностями, так сказать, с начала грехопадений, а древняя астрология приводила в равновесие волю и необходимость.

Кондотьера Буланже[200]200
  Жорж Эрнест Жан Мари Буланже (1837–1891) был французским генералом и политиком, а также невероятно популярным общественным деятелем в Третьей республике. Он выиграл череду выборов и был довольно влиятелен на пике своей популярности в 1889 году, поэтому многие боялись того, что он станет диктатором. Он ратовал за агрессивный национализм, также известный как реваншизм, выступавший против Германии во имя отмщения за Франко-прусскую войну и импонировавший рабочему классу, сторонникам традиционного католицизма и роялистам, которые составляли костяк этой партии. Буланжисты потерпели крах на выборах 1889 года. См. также сноску 55 к первой книге.


[Закрыть] считают венерианцем, и этого достаточно, чтобы усомниться в его окончательном успехе, ибо он искушал толпу. Вместо того чтобы быть верным людям, он дал им противника в лице графини, от которой отвернулась судьба. Этому низкому человеку не хватило характера для осуществления своих честолюбивых планов. Ничего не представлявший собой, обязанный своим возвышением судьбе, вручившей ему всю мощь народного недовольства, он ворковал как голубь, не переставая желать владычества. Однако судьба, которая так много сделала для него, оставила его. Покинутый ею, он уже ничего не представлял собой и не обладал качествами, которые позволили бы ему с достоинством принять свое изгнание.

Наши неудачи всегда возникают из-за противоречия между нашими желаниями и нашей волей. Нам не хватает морального единства, целостности – это наша самая распространенная слабость.

Дело не в том, что цель нестабильна, а в том, что мы теряем ее из виду.

Честолюбивый человек, верный своему замыслу, обязательно достигнет ее, если не станет тратить силы на другие увлечения. Ученый может подняться на высочайшую вершину знаний, если он живет как ученый; то есть и в своем поведении, и в своих исследованиях ему не нужно то и дело останавливаться на когда-то уже изученном материале, чтобы закрепить его, например на сексуальности. Художник доведет до совершенства свой шедевр, только если направит всю свою страстность на создание произведения искусства. В действительности нет никакой беспомощности: мы просто рассеиваем свои силы, и именно в этом заключается причина наших неудач.

Дело не столько в том, чтобы покаяться и отречься от своих страстей, сколько в том, чтобы примирить их с нашим обязательством. Так, сластолюбивый художник все-таки сдерживает себя в отношении женщин, готовых позировать для красивой картины.

Вдобавок к одиночеству и жизни врозь необходимо еще вращаться в как можно более высоких кругах, чтобы пользоваться привилегиями и удобствами порочности.

Доброе и прекрасное по самой своей природе извлекает пользу из многих зол. По аналогии метафизическая гниль, подобно материальной гнили, превращается под умелыми руками в невероятно утонченные предметы. Остается непонятным, как божественная алхимия постоянно возвышает худшие элементы и как зло становится побуждением к целомудренной жизни, а преступление – поводом для совершения добрых дел. Маг чутко отзывается на это великое делание из провиденциальных реакций, руководящих благотворным использованием греха.

В своей бессмертной проповеди о Марии Магдалине Массийон излагает теорию, аналогичную теории Фурье[201]201
  Франсуа Мари Шарль Фурье (1772–1837) был французским философом и одним из основателей утопического социализма, придумавшим новый мировой порядок, основанный на единстве действий и гармоничном сотрудничестве. Одной из его главных идей является превращение труда в удовольствие; он был сторонником основного дохода для тех, кто не может работать, отстаивал образование для всех мужчин, женщин и детей и, как считается, в 1837 году ввел термин «феминизм».


[Закрыть]: вместо того чтобы рекомендовать грешнику прототип христианина, он показывает, что самые разнообразные наклонности могут привести к спасению и что в нас нет способностей, от которых необходимо избавиться, ибо вопрос стоит только в том, как подчинить их делу спасения.

Сам по себе темперамент не является несовместимым с добром: наименьшее духовное качество, физическое мужество само по себе, можно использовать просвещенно, а любую склонность можно обратить к благородной цели. В наши дни вражда между людьми утратила свою силу, а подводные камни называют законами. Врагом всех стало государство. К жизненным трудностям причислили суровое обучение, призыв на военную службу, несправедливое правосудие и полицию, угрожающую порядочным людям.

Главными опасностями для мыслящего человека являются университет, армия, правительство и полиция.

Нет другой такой препоны, которая могла бы сравниться с глупостью французского народного образования и сводилась бы к тупому, безропотному послушанию, к отсутствию безопасности в стране без защиты акта «Хабеас корпус», к бесчинствам полиции, которая уже 20 лет преследует честных людей наравне с жуликами.

Я велел забыть все, чему учит Франция; что касается тебя, если родители не произвели тебя на свет в Джерси, упрекни их в том, что они не выполнили свои строгие обязательства, и позволь гению необходимости вдохновить тебя. А что до человеческого правосудия, просто помни о том, что сказал Монтескье о краже башен собора Парижской Богоматери[202]202
  «Если бы меня обвинили в краже башен собора Парижской Богоматери, мне бы осталось только бежать из страны!» Это предостережение в отношении французской системы правосудия является анонимной пословицей, которую Пеладан приписывает Монтескье (1689–1755), французскому судье, дипломату, писателю и представителю политический философии.


[Закрыть], и избегай столкновений на улицах.

Любой, чья работа состоит в том, чтобы подчиняться строгим приказам, особо опасен. Такой человек является пограничным камнем – не переступай его; держись подальше от военных, избегай полицейских или подкупай их. Я не окажу честь французскому государству, поверив, что добродетельность здесь чего-то стоит, как и в то, что невинность имеет ценность в суде или в общественном мнении.

Более того, вечно могущественному магу можно противостоять только в том, что он делает; его слово бросает вызов заговорам общества и ненависти.

В челюстях львов гонимые христиане были бóльшими христианами, нежели когда их поднял Константин навстречу победе. Была ли Жанна д’Арк менее невинна на костре? Шуаны[203]203
  Шуаны были роялистами, сопротивлявшимися Французской революции. Они подняли крупное восстание в Ба-Мэн, продолжавшееся с весны 1794 и вплоть до 1800 года. Участников этого восстания (и вообще французских роялистов) называли шуанами, а само восстание – шуанством.


[Закрыть], противники революции, убитые, но не побежденные дедами тех, кто сейчас управляет нами, – разве не являются и они мучениками за веру, живыми или мертвыми?

Поражение и победа означают чрезвычайные обстоятельства, за которыми всегда стоит слово. Жак де Моле[204]204
  Жак де Моле (ок. 1243–1314) был последним великим магистром тамплиеров, с 1292 года и до того дня, когда этот орден был, в 1307 году, распущен по приказу папы Климента V. Король Франции Филипп IV, который задолжал тамплиерам огромную сумму денег, арестовал и подверг пыткам Моле и многих других французских тамплиеров, заставляя их оговаривать себя. Рассказывают, что де Моле, когда его привели к столбу, чтобы сжечь, попросил связать его так, чтобы он был обращен лицом к собору Парижской Богоматери, а руки его были молитвенно сложены у груди. По легенде, он воззвал к огню: «Бог знает, кто неправ и согрешил. Скоро тех, кто приговорил нас к смерти, постигнет беда». Папа Климент V умер всего лишь через месяц после этого, а король Филипп IV в том же году погиб в результате несчастного случая на охоте.


[Закрыть], приговоривший папу и короля к сожжению на костре, выставил себя еще более Великим мастером Храма, чем его счастливые предшественники; и если бы Людовик XVI[205]205
  Людовик XVI (1754–1793) был последним королем Франции перед падением монархии в ходе Французской революции. Дефицит продовольствия побудил народ к восстанию. Эти беспорядки, сопряженные с обременительным долгом, финансовым кризисом и нерешительностью Луи, способствовали общей утрате доверия к монархии. В разгар гражданской и международной войны Людовика XVI арестовали. Тогда же отменили абсолютную монархию и провозгласили Первую Французскую республику. В 1793 году Людовика XVI обвинили в государственной измене, признали виновным и казнили на гильотине.


[Закрыть] не взошел на эшафот, он бы умер как юродивый, а не как жертва.

Каким бы образом ни покинул человек сей мир, его земная слава, как и его вечная слава, зависит только от его воодушевления: Архимед[206]206
  Архимед Сиракузский (ок. 287 – ок. 212 года до н. э.) – знаменитый греческий математик и изобретатель, который, по легенде, закричал «Эврика!», когда обнаружил закономерность при вытеснении воды. Был убит в конце осады Сиракуз, когда оказал сопротивление римскому солдату, которого послали за ним, потому что он был поглощен своими математическими вычислениями.


[Закрыть], убитый во время поиска геометрических фигур, не был побежден, ибо его размышления о науке были воскрешены на другом берегу бытия.

Итак, мой ученик, ты видишь величие идеала и то, как он бросает вызов всем невзгодам и случайностям.

Но уясни и вот еще что: понимаемое под идеей не распространяется на человека, и нет Закона, в котором во главу угла поставлено твое счастье, а миры равнодушны к твоим желаниям и суетным радостям.

Для того чтобы приобщиться к мощи идеала, необходимо стать рыцарем Грааля; поищи в истории великого человека, который был не больше чем самим собой – ты такого не найдешь.

«Один Бог велик», – сказал Массийон перед советом Людовика XIV[207]207
  Людовик XIV (1638–1715), король Франции, носил титул Король-Солнце. При его правлении Франция достигла вершины международного престижа, заплатив за это ростом финансовых и социальных проблем.


[Закрыть], и мог бы добавить, что мера почтенности человека определяется исключительно тем, насколько сильно он любит Господа.

В общности святых, как и в общности гениев, есть место только тем, кто устремлен к благочестию и духу; тот же, кто не желает совершенства, пусть даже в форме искусства, являет собой не более чем млекопитающее, недостойное не только речей, но даже слова.

Человек, сведенный к самому себе, есть просто наиболее испорченное животное – чтобы приблизиться к Богу, на этом трудном пути ему понадобится помощь от его пастырей.

Не ищи интеллектуальной поддержки у современников, за исключением немногих мистиков и энтузиастов. Вызывай прославленных мертвецов не ритуалами и спиритическими сеансами, а размышляя об их свершениях.

Не проси, подобно слабоумному спиритуалисту[208]208
  Спиритуализм – оккультное движение, которое развивалось и находилось на пике своей популярности с 1840-х по 1920-е годы, преимущественно в англоязычных странах. Спиритуалисты верят, что духи мертвых не только способны, но и склонны общаться с живыми, и часто прибегают к помощи духовных медиумов для поддержания такого общения; при этом они верят, что медиумом может стать любой человек благодаря обучению и практике.


[Закрыть], Шекспира или Платона явиться развлекать набившихся в комнату доверчивых глупцов, но перечитай лучше великого Уильяма и изучи глубокие мысли Платона – призрака ты, может быть, и не увидишь, зато твой дух озарится.

Свет, исходящий от гения мудрецов, – вот тот светильник, который должен освещать тебе путь в этом гнилом столетии. Сейчас я могу сказать тебе, что прогресс – кощунственное слово, придуманное журналистами, чтобы заставить народы забыть и о своем долге, и о святой истине. Бодлер правильно сделал, когда удалил это слово из нескольких своих трудов, а Дютен[209]209
  Луи Дютен (1730–1812) был французским филологом, дипломатом и историком, написавшим книгу «Исследование происхождения открытий, приписываемых современному человеку» («Recherches sur l’origine des découvertes attribuées aux modernes»), которая была впервые опубликована в 1766 году. Он приводит доказательства того, что древние натурфилософы понимали, что Земля вращается вокруг Солнца, знали о земном притяжении, структуре Млечного Пути и влиянии Луны на океанские приливы, а также использовали паровые двигатели, телескопы и микроскопы вкупе со множеством других достижений, которые считаются достоянием современности.


[Закрыть] показал, что древние не находились в неведении касательно наших так называемых открытий.

Более всего остерегайся римской истории в виде сердолика, придуманной болваном Дюрюи[210]210
  Жан Виктор Дюруи (1811–1894) был французским историком. Под влиянием его сочинения «История римлян и подчиненных ими народов» («Histoire des Romains et des peuples soumis à leur domination», 7 томов, 1843–1844) император Наполеон III взял его к себе помощником, задумав написать собственную биографию Юлия Цезаря, а затем, в 1863 году, назначил его министром образования.


[Закрыть], и с презрением гляди на печально известный народ Рима, у которого не было ни собственного искусства, ни праведности, у которого организованная, она же государственная, преступность превзошла все представления о бесстыдстве.

Ненавидь всю силу, у которой нет справедливости; ненавидь в государстве то, что ты осуждаешь в человеке; ненавидь государство, если власть в нем не принадлежит духовенству.

Но пусть гнев твой будет праведным: не внушай славным французским чиновникам, которые морили голодом монахов аббатства Фриголе, что они негодяи. Если встретишь Ферри, не убивай это чудовище, потому что его приспешники отзовутся так же, как безмозглые марионетки, каковыми они и являются, а Ферри будет играть свою роль главного губителя дела римско-католической церкви.

Вооружи свой дух, закали меч красноречия, выработай ювелирный стиль и жди, когда тебе предложат миссию. Если она придет поздно или никогда не придет, что с того? Ты почтил истину в своей душе и потому уготовил себе вечную награду.

В этой жизни думай о следующей и, пока страдаешь, никогда не отступай от плана или замысла вечности, в которую ты воспаришь.

Если ты услышишь меня, твое спасение в том смысле, в каком учит о нем католицизм, будет тебе гарантировано, а твои горести в этом мире тотчас уменьшатся.

Часть, утраченная в земной жизни, возвратится на небесах, если ты соблюдаешь божественный закон. Не это ли есть неуязвимость? Мир может сковать твои силы, но воля перенесет тебя туда, где радуются ангелы.

Чего тебе бояться? Спокойствие духа исцеляет тело; презрение к людям и их законам защищает тебя от их несправедливостей и гнета.

Дружба предает тебя, а любовь обманывает тебя, но гляди… Неужели ты не видишь эту новую звезду, сияющую в небе? Тот мир больше нашего – разве эта картина не возносит тебя до такой степени, что твои страдания пресекаются, даже если ты еще несколько часов принужден терпеть тиранию и гнусное распутство сынов Земли?

Католическая конкорданция

Восемнадцатый аркан

Церковь, взяв себе за ориентир жизнь посмертную, оберегает верующих от чрезмерной чувствительности к мукам существования.

Обязывая нас к милосердию, церковь делает его возможным, а иногда и приятным для нашего ближнего; но она не взращивает целостного человека, увещевая верующих отрекаться. Тот, кто верен идеалу, то есть спасен в вечности и добродетелен в настоящем, еще не несет в себе силы света.

Церковь, пекущаяся лишь о своей пастве, забыла о духе и увлеклась молитвой, отказываясь действовать, – в эту брешь врывается магия, имеющая как эстетическое орудие, так и желание сражаться.

Я полагаю, что три железных гвоздя в груди иных чудовищ окажут большую услугу царствованию Бога – поистине эти три железных гвоздя являются мирскими, светскими, а в книге «Istar» я уже писал о том, как Святой Отец распоряжается жизнью того или иного человека, когда тот служит обедню.

Я не могу с пользой продвигаться дальше в ожидании того, когда низвергнется из дланей Святого Престола этот яростный пламень Божьего гнева.

Божественное имя: (Эль)

Смешанный ранг: андрогин

Знак: Рыбы

Аркан: Девятнадцатый

Теократия была политической формой тех великих империй Вавилона и Мемфиса, Индии и Монголии, на фоне которых наша современная история напоминает хронику первобытных племен. То, что верно для человечества, верно и для человека.

Величайшая заповедь звучит так: пусть божественная природа будет и основой, и венцом всех наших начинаний. Из-за всей многообразности этой природы ее нельзя свести к одному-единственному способу поклонения для всех и каждого.

Она присутствует в мастерской Делакруа, в Сигалоне[211]211
  Ксавье Сигалон (1787–1837) был французским художником, писавшим исторические сцены и портреты. В 1833 году ему было поручено скопировать Сикстинскую фреску «Страшный суд» для зала во Дворце изящных искусств в Париже.


[Закрыть], и на чердаке Бальзака, и в монастыре. Куртизанка, уговаривающая чиновника смягчить приговор мыслящему человеку, приговоренному к галерам, безупречно использует свое кокетство; и если бы Мария-Антуанетта не стала монаршей особой, казненной на гильотине, она осталась бы покровительницей Глюка, единственного гения и единственного образца величавости в XVIII веке.

Число Провидения – это также зарождение и излучение, поэтому всякое развитие своей личности, целью которого не является ее расширение, остается несовершенным.

Возвыситься над законом и человеческим единомыслием допустимо исключительно в том случае, когда эта гордость преклоняется перед бесконечной гордостью Бога.

«Ищи спасение», – говорит религия, а магия добавляет: «Ты будешь спасен, только если станешь спасителем».

Хор ангелов в «Парсифале» поет: «Искупление Искупителю», тем самым подразумевая, что человек, который возвышается над другими благодаря новому достоинству, приобретает и особые обязанности.

«Книга чудес»[212]212
  «Книга чудес» – рукопись XIII века, с печатью Гуго де Пейна, Первого Великого магистра Храма. (Редкий экземпляр, принадлежащий Пеладану.) – Примеч. авт.


[Закрыть] объясняет это так:

«Суди, если веришь в свою справедливость».

«Повелевай, если чувствуешь в себе силу».

«Жертвуй, если считаешь себя первосвященником».

«Царствуй, если на твоей голове покоится невидимая корона».

«Но помни о том, что ты, выносящий приговор, будешь судим семь раз».

«Помни хорошо, что ты, взявшийся повелевать, должен семь раз поклониться, повинуясь Бэлу».

«Помни, что ты, произносящий могущественные имена, будешь семь раз призван к послушанию».

«Помни, что ты, возложивший тяжелый скипетр на людей, будешь семь раз смирен Верховным Элем».

«Помни, судья, первосвященник, маг и Сар!»

Именно так раввин Элькана признал право всех людей владеть весами, жезлом, кадилом и скипетром, но предупредил, что небо взимает плату за столь нескромные амбиции. Эта цена обозначена в тексте как «семь раз», что в переводе с языка оккультизма следует понимать как расширение или сотворение – так, мир эволюционировал под эгидой числа семь[213]213
  У евреев число семь всегда носило характер святости, совершенства и завершения: так, Бытие рассказывает о том, что Творение было завершено за семь дней.


[Закрыть].

Таким образом, любой из тех, кто присваивает себе подобные достоинства, берет на себя обязательство посвятить абстракту седьмую часть своей власти. Итак, три – это число цельного человека, а семь означает, что маг ничего не оставляет себе от своей силы.

Мы намного, намного выше этих жалких образчиков эгоизма в форме этики, часто демонстрируемых людьми.

Современный герой, который страдает, если его сигары слишком свежи, мучается от ежедневной скуки и от несварения желудка, не стоит даже беглого упоминания. Для того чтобы быть достойным, необходимо устремляться за свои пределы; нам не дозволяется, словно животным, слепо потакать своим желаниям; дилетантизм – это не что иное, как декоративная форма импотенции, эстетическое выхолащивание.

Тот, кто не нуждается в уверенности, является ложным мыслителем, а что касается метафизики, то Ренан называл себя евнухом.

Понятия милосердия и труда были разделены ошибочно.

Художник часовни Сент-Аньес сотворил чудо не из разряда тех, что случаются в Лурде; и да не обидятся на меня усердно посещающие церковь, но отдельные сентенции Боссюэ, некоторые стихи Ламартина и кое-что из Вагнера удивляют меня ничуть не меньше, чем гипотетический случай мгновенного исцеления всех пациентов лечебницы.

Я не делаю различий между достоинствами милосердия и искусства. Сикстинская капелла и Тайная вечеря являются для мыслящих людей эквивалентом всех благодеяний и благословений.

Я знаю, что необходимо сотворить ужасное насилие над благочестивыми, чтобы они дали дорогу гению, но в Ордене Розы и Креста не допускается колебаний; через гения Красота вернется в католицизм, и, если его врата ныне слишком узки, чтобы в них можно было войти, мы протиснемся в них.

Слишком долго невежественное, недалекое духовенство изгоняло художника с помощью мирян. Мы хотим, чтобы наши церковные скамьи находились в церкви, а если нам будет отказано в этом, мы построим наш Собор Богоматери всей красоты, уверенные в том, что вскоре она будет благословлена Богородицей и окружена радостно порхающими ангелами.

Никогда не жертвуй формой, ибо красота – это Бог, ставший видимым, а истина – это Бог, ставший постижимым.

Не воображай, мой ученик, что это вопрос предпочтения идеального личному или существования только в виде «меченосца абстракции». С победой архетип принесет неописуемую и неизбывную радость настраивания своей жизни на гармонию чистых духов; тогда ты вряд ли услышишь людской шум.

Страдания, которые перечисляет Гамлет, говоря о том, что им положит конец смерть, пращи и стрелы жестокой судьбы – все эти несправедливости могут соединиться, грешники и Закон, и весь их ужас будет рассеян ясностью, которая низойдет на тебя.

Искусство посредством своих образов придает ощутимую форму каждой мудрости; в «Парсифале» найдешь ты возвышенность этого века, святую работу семь раз августейшую, самую соль моего учения об облике Монсальвата.

Лоэнгрин, победитель Фредерика де Тельрамунда, является посвященным, одержавшим победу над злом. Его сила не принадлежала лично ему, ибо этой сверхъестественной силой его наделил Бог. Знай же, что Вагнер даже еще необычнее своих героев и что он, придумав их, был ими.

Преклони колено и положи свою жизнь пред Граалем, драгоценной реликвией прошлого; будь его благочестивым и доблестным рыцарем.

Описанная в этой книге работа готовит тебя к свету, но свет нисходит свыше. Человек получает его, но не творит. Он получает его как тепло и радость, а излучает как цвет и силу.

Ни один разум не порождает себя, ни одно существо не питает себя; человек подражает некоему мастеру своего дела, святому, гению; человек черпает силу в каких-то примерах, словах, шедеврах.

Это общение или, вернее, поклонение величию и красоте совершенствует сердце, подчиняя его дыханию духа. Напрасно эгоцентрики пытаются облагородить себя без благочестия; профаны очищают себя без любви; вершина любого пути достигается только через жертву; ни книги, ни фрески не позволяют постичь их без воодушевления.

Почитай форму, мой ученик, первым делом в себе; будь благороден в манерах, благороден в речах и во всем не довольствуйся чем-то меньшим, чем благородство.

Тебе не следует быть там, где верховодит пошлость, и ты должен покидать места, в которых твою красоту не примут. Развивай отменное чувство собственного достоинства, которое защитит от людских свар. Безучастность, которую я требую, а с нею и обязательное отречение послужат консолидации сил и их умножению на этом единственно прекрасном пути любви к идеям.

Я обещаю так много радостей духа, что треволнения покинут тебя, так много вдохновения, что ты поборешь свои инстинкты, и так много красоты сердца, что ты ослабишь свои страсти. Суди сам о том, где кончаются твои освященные амбиции.

Если желаешь разбогатеть и проложить себе путь, быть чем-то, а не кем-то, носить ленту в петлице вместо Розы и Креста в своей душе, тогда забудь эту книгу. Из-за нее в твоем разуме поселится мучительное беспокойство; не следует совмещать материальные интересы с идеалом.

Вернись в толпу, ты, желающий иллюзорных благ сего мира. Вот университет, который может сделать отравителем в свой черед и тебя; вот родина, которая подарит тебе яркий наряд, если выкажешь ты ей свое беспрекословное послушание, которого не мог понять Паскаль[214]214
  Блез Паскаль (1623–1662) был французским математиком, физиком, изобретателем, писателем и католическим богословом. Получив религиозный опыт в конце 1654 года, он начал писать произведения, влиявшие на умы его современников, в том числе «Письма к провинциалу» и «Мысли», которые считаются одним из лучших образцов прозы на французском языке.


[Закрыть] и которое стало расхожим явлением на безумном Западе; вот глашатай воли толпы: написано же во французской конституции «самым недостойным». Ступай же, живи как свиньи.

А вот и плодовитая продажность прессы; подражай куртизанкам, будь безбожным профессором, судьей, газетчиком и депутатом, будь всеми ими, но будь и проклят, как страна, респектабельным гражданином которой ты являешься.

Для тебя, еще остающегося, пусть ты и ослеплен великолепием Грааля, сегодня неофитом, хотя завтра будешь ты Парсифалем, и останешься еще на какое-то время моим учеником, чтобы вскорости стать мне равным, моим братом: о ты, который будет магом, я приветствую тебя! Здравствуй, здравствуй, золотая душа, нашедшая отклик в звонких благословенных колоколах, душа нежности и силы, душа святого и художника, будущая скиния божественного милосердия, о ты, который скоро навсегда отринет страсти, я приветствую тебя, приветствую вновь и вновь! Благородный дух, воспринявший через мою бедную речь прекрасный белый свет идеала, дух утонченности и покоя, дух славы и всепоглощающего таинства, который в свое время отразит абсолют, о ты, чело которого скоро покроет золотой венок чистой истины, я приветствую тебя!

Маг, я приветствую тебя! Для испытаний, трудов, передачи знаний открыл я тебе храм подобно тому, как Гурнеманц открыл храм Парсифалю – я сделал все, что было в моих силах.

Настанет день, когда после всех этих страданий, слез и свершений станешь ты носить черно-белый крест со звездой святой Розы. Тогда, рыцарь Храма, вспомни того, кто любит тебя, не зная тебя, кто пишет эти искренние и добродетельные строки ради твоего просвещения, и помолись за того, кто посвятил тебя на этот путь, о розенкрейцер, чтобы Бог ради твоего призвания судил меня только по красоте моего замысла и простил мне несовершенство этих сентенций. Да будет так.

Католическая конкорданция

Девятнадцатый аркан

Религия и магия различаются только преобладанием души в одной, духа – в другой.

Повторюсь: маг оценивает работу по ее достижениям, сравнивает шедевры с чудесами, гениев со святыми, художников со священниками, подвижников с паствой, а искусство со священными обрядами.

С этой точки зрения и только в этой точке магия ничего не уступит, ибо она защищает ту часть истины, против которой выступают обычаи церкви, но не сама церковь.

Двухтысячный год – предсказанная дата начала царствования Святого Духа; итак, работа разума наиболее полно совершается тогда, когда с нами пребывает благодать, а задача мага всегда заключалась в том, чтобы быстрее священника распознать проявления божественного начала.

Подобно тому как маги Бальтазар, Каспар и Мельхиор приветствовали Сына Божьего, здесь маг Пеладан прославляет грядущего Святого Духа.