Читать книгу "Я понял Японию. От драконов до покемонов"

Нужно сразу оговориться, что, скорее всего, на момент начала оккупации таких высоких целей перед Америкой не стояло; изначальная задача была полностью Японию демилитаризировать, лишить всех военных сил, превратить в несамостоятельную и слабую страну, которая никогда и ни для кого не могла бы представлять отныне опасности. Но мировая политическая ситуация во второй половине 40-х годов внесла свои коррективы.

Корея разделилась на Северную и Южную, Китай стал «красным», коммунизм уверенно шагал по планете. В этой ситуации слабая Япония была для США отнюдь не так выгодна, как сильная и экономически развитая. Перед Дугласом Макартуром, который был назначен главой оккупационного штаба Союзных войск[40]40
  Хотя в мировой истории они остались Союзными войсками (символизируя, что все страны-победительницы участвуют в процессе), на самом деле подавляющую часть военного контингента составляли американцы.


[Закрыть], стояла сложная задача – аккуратно и бережно, не портя отношения с местным населением и не злоупотребляя властью, провести такие демократические преобразования, которые могли бы сделать Японию надёжным плацдармом для США в Тихом океане.

Однако следует отметить, что, какими бы ни были задуманные преобразования, почти ничего не удалось осуществить в той мере, как было запланированно.

Даже демилитаризация, стоявшая в качестве первоочередных задач, оказалась далеко не такой легко выполнимой. Япония, конечно, официально капитулировала, но японские партизанские отряды, скрывавшиеся в подземных бункерах и прятавшиеся в джунглях на крошечных островах, об этом могли не знать. Наиболее известен пример солдата по имени Хироо Онода, около двадцати лет скрывавшегося в джунглях на филиппинском острове Лубанг и отчаянно отстреливавшегося от любых попыток приблизиться: он не мог поверить, что Япония капитулировала и война закончилась[41]41
  В 1974 году на Филиппины прибыл его командир и лично отдал приказание сдаться и сложить оружие, зачитав официальный приказ. Тогда Онода вышел из укрытия, сдался филиппинским военным, отдал винтовку в идеальном состоянии и заплакал. За преступления ему грозила смертная казнь, но МИД Японии вмешался и вернул Оноду в Японию, где его чествовали как героя.


[Закрыть]. Есть также сведения и о том, что, когда Америка воевала с Вьетнамом, на стороне вьетконговцев сражались и «мимикрировавшие» под них японские солдаты; таким образом, бороться с США они продолжали и после поражения Японии.

Военное правосудие, которого так ждали все пострадавшие от японской агрессии страны, тоже удалось осуществить далеко не в полной мере.

Больше всего вопросов у мирового сообщества вызывала фигура императора Хирохито, которого считали наиболее ответственным за всё произошедшее. Но американцы с самого начала решили сохранить неприкосновенность императора – чтобы не навлекать на себя гнев японцев, с которыми им ещё предстояло очень тесно работать[42]42
  Хотя такие проекты первоначально рассматривались в качестве возможных, штаб оккупационных сил во главе с Макартуром счёл, что эта мера будет чрезмерной и настроит агрессивно всё население страны.


[Закрыть]. Вместе с самим потомком Солнечной богини статус неприкосновенности получили заодно и все члены императорской семьи, многие из которых сыграли важную роль в милитаристской политике Японии, и в их числе – и принц Ясухико, которого называют одним из наиболее ответственных за кровожадную Нанкинскую резню.

Таким образом, часть потенциальных обвиняемых получила иммунитет, и осуждёнными за военные преступления оказалось не так много человек, как этого ожидало мировое сообщество: всего двадцать девять.

Судьба их сложилась по-разному. Радикальный философ Окава Сюмэй был признан невменяемым и отправлен в психбольницу; Мацуока Ёсукэ, подписывавший пакты с Германией и СССР, скончался в тюрьме, не дождавшись дня суда; бывший премьер-министр Коноэ Фумимаро принял яд. Микробиолог Исии Сиро, глава «Отряда 731», получил иммунитет по ходатайству Макартура: его знания в области бактериологического оружия были слишком ценны, чтобы их терять.

Семь человек были приговорены к смертной казни через повешение. А большинство обвиняемых, хотя и оказались в тюрьме, в итоге были помилованы. Основной причиной явилось то, что эти люди, опытные в политике и пользующиеся авторитетом у народа, могли быть куда более полезны оккупационным властям для последующей совместной работы над восстановлением Японии, нежели мёртвыми в качестве напоминания о недопустимости военной агрессии.

В наибольшей степени американцам удался, пожалуй, проект демократизации страны. Парламент был преобразован по британскому образцу (теперь премьер-министр избирался из партии, получившей парламентское большинство), появился Верховный суд; многопартийность и либеральность – черты «демократии Тайсё» 20-х годов – снова вернулись в политическую жизнь Японии. В апреле 1946 года состоялись первые парламентские выборы, и победу на них одержала Либеральная партия Японии. Пост премьер-министра занял один из самых главных политиков в послевоенной истории страны Ёсида Сигэру.

Ёсида, до войны служивший на дипломатических должностях во Франции, Италии и Китае, ещё во время войны противился чрезмерно агрессивной политике своей страны, а после поражения Японии попал «под горячую руку» и провёл несколько месяцев в тюрьме. Однако его проамериканские взгляды, стремление к сотрудничеству с Западом и опыт работы дипломатом сделали его совершенно незаменимым человеком для оккупационных властей. Во многом именно благодаря Ёсиде, служившему медиатором между властями США и народом Японии, удалось нащупать ту тонкую гармонию, позволившую американским оккупантам и японским жителям эффективно работать вместе.

В мае 1947 года вступает в силу новая Конституция страны, которая остаётся неизменной и по сей день. Особое место в ней уделяется статусу императора: чёрным по белому написано, что он является «символом государства и единства народа» и в то же время «не наделён полномочиями, связанными с осуществлением государственной власти». То есть, как мы знаем из истории Японии, императоры почти никогда особо не занимались политикой, но теперь им ещё и законодательно запретили это делать.

Наибольшее число споров и по сей день вызывает 9-я статья этой конституции, которая звучит так:

– Японский народ на вечные времена отказывается от войны как суверенного права нации, а также от угрозы или применения вооружённой силы как средства разрешения международных споров.

– Никогда впредь не будут создаваться сухопутные, морские и военно-воздушные силы, равно как и другие средства войны. Право на ведение государством войны не признаётся.

С тех самых пор японские войска называются «Силы Самообороны» и должны в случае чего защищать страну от внешних посягательств, но не имеют права вести боевые действия за её пределами. Это, пожалуй, в наибольшей степени удавшаяся часть американского проекта по демилитаризации Японии, и она до сих пор вызывает разногласия в японском обществе.

В послевоенной истории Японии особого внимания заслуживают экономические преобразования, проведённые настолько эффективно, что японцы совершают так называемое «экономическое чудо» и за несколько десятилетий превращаются из разбитой и покалеченной войной страны в мирового лидера, скупающего недвижимость в Америке.

Как же это произошло?

Во-первых, крупные семейные конгломераты дзайбацу были американцами расформированы, поскольку считалось, что это они во многом виновны в развитии японского милитаризма, оказывая ему ощутимую финансовую поддержку. Им на смену пришли не менее крупные конгломераты кэйрэцу – с той лишь разницей, что теперь они не принадлежали отдельной семье, однако при этом их структура в основном сохранялась. Это были всё те же крупные концерны, объединявшие ряд самых разных предприятий: и производства, и торговые компании, и банки.

Государство давало этим кэйрэцу большие кредиты и огромные возможности: экономический маховик был запущен на производство самых разных товаров, желательно высокотехнологичных (было понятно, что сельским хозяйством вложения не «отбить» и ставку нужно делать на технологии). И неважно, что на первых порах эти товары были очень низкого качества, это искупалось низкой экспортной ценой благодаря низкому курсу иены. Кроме того, японское правительство зачастую вкладывало собственные деньги, возмещая компаниям затраты на производство, лишь бы за рубежом могли покупать японские товары за бесценок. Пока японцы не могли брать качеством (этому они, впрочем, быстро научатся), приходилось завоёвывать лояльность покупателей низкими ценами.

Все свои вложения государство впоследствии компенсировало высокими налогами, но на этапе производства и экспорта поддерживало кэйрэцу, предоставляя им необходимые средства и обучая необходимые кадры. Так формировалось доверие между бизнесом и государством – один из ключевых факторов успеха японской экономики.

Во-вторых, первые крупные успехи японской экономики были связаны с геополитической ситуацией в мире и крупным заказом со стороны США. Дело в том, что в начале 50-х случилась Корейская война, которую Ёсида Сигэру впоследствии называл «подарком небес», и американцы активно использовали и зарождающийся производственный потенциал Японии, и её географическую близость к Корее. Это дало японской экономике мощный первоначальный стимул, настроивший все механизмы на правильную эффективную работу. Так было положено начало японскому «экономическому чуду», удивившему впоследствии весь мир.

Одновременно с развитием производства выросли важность и уровень образования: высокие технологии требовали высококлассных специалистов. Образование не было бесплатным, но было доступным, – чтобы дать возможность пробиться наиболее способным. Именно тогда появляется система, существующая в Японии до сих пор: хорошая работа гарантирована только тем, кто закончил престижный университет, поступить в престижный университет возможно только, если ты закончил престижную старшую школу – и так далее, к самой нисходящей ступени. Иными словами, восхождение по карьерной лестнице начинается с самого детства, и расслабляться никогда не следует: неудача на любом этапе может стать фатальной.

Можно только представить себе, как нервничали школьники и студенты на экзаменах, поскольку именно результаты экзаменов в конечном счёте определяли успешность обучения. Экзамены становились причиной стрессов, нервных истощений, трагедий и сломанных судеб, но высокие цели требовали жертв. Зато теперь самые изысканные технологические нужды в производстве могли быть удовлетворены: если вдруг компании «Тойота» нужны были, например, вакуумные клапаны, то регулярно выпускались кадры, готовые их сделать наилучшим образом. Да и студенты были замотивированы, понимая, что их успехи в учёбе помогут им занять хорошее место в крупной компании. Вся система работала как единый организм и для достижения общей цели.

И если вначале Япония покоряла зарубежные рынки низкими ценами, то со временем качество их товаров тоже выросло. На первых порах большую роль в реализации японской продукции играли США, заставлявшие и уговаривавшие своих союзников покупать японские товары и тем самым поддерживать их маленького, но амбициозного азиатского партнёра, но вскоре делать это уже было необязательно. Мир начал узнавать японское качество.

Именно тогда появляются те корпорации, названия которых сегодня известны всему миру: «Панасоник», «Тойота», «Сони». В этих компаниях усердно трудятся тысячи людей, и всем находится место в зависимости от уровня образования: профессионалы моделируют сложные макеты, их менее успешные коллеги закручивают винтики и собирают детали. Однако все работают в едином порыве, воспринимая своего работодателя с той же непоколебимой верностью, с какой в былые времена самураи относились к своему клану.

Ещё один важный японский секрет «экономического чуда» – пожизненный наём: всем работникам гарантирована работа до конца их трудоспособности. И поскольку стране требуются все возможные человеческие ресурсы, сам собой решился и вопрос безработицы. Трудоустроены в стране оказались почти все.

Так формируется ещё один важный уровень доверия: не только между государством и бизнесом, но и между бизнесом и людьми. Вообще доверие на всех экономических уровнях – тот уникально японский фактор успеха, который тяжело воспроизвести за её пределами. Во многом по этой причине столь же яркое «экономическое чудо» ни у кого, кроме японцев, так и не получилось.

В 1951 году был подписан Сан-Францисский мирный договор, прекращавший состояние войны между подписавшими странами и Японией. Хотя американцы анонсировали, что это итоговый документ долгой войны, многие страны его проигнорировали. Советский союз отказался подписывать, его представитель назвал документ «сепаратным мирным договором». У него были причины так говорить: на конференцию не были приглашены оба Китая (КНДР и Тайвань), обе Кореи и Италия, а Индия и Югославия просто не направили послов. Иными словами, это, без сомнения, был важный документ для США, но даже японцам он ничего не гарантировал: самые важные азиатские игроки, включая СССР, оказались вне его договорённостей.

В том же году был подписан Японо-американский договор о безопасности, дававший США право размещать в Японии свои военные базы, и на этом американцы начали наконец сворачивать свою оккупационную политику. Они многое сделали за шесть лет, но постепенно становилось понятно, что всему есть свой предел и пора отправлять Японию в свободное плавание.

Об особенностях и результатах оккупационного периода в японской истории можно говорить долго, и тема эта весьма противоречивая. Американцы устроили Японии самую страшную трагедию в её истории, подвергли гибели и страданиям миллионы её жителей; достаточно посмотреть на «Гэмбаку доум»[43]43
  До атомной бомбардировки в этом здании располагался выставочный центр торгово-промышленной палаты Хиросимы, и оно чудом уцелело несмотря на то, что находилось недалеко от эпицентра взрыва, не обрушился даже купол. Его решили оставить в том самом виде, сохранив на века как память о страшной трагедии. В 1996 году оно было внесено в список всемирного наследия ЮНЕСКО.


[Закрыть] в Хиросиме, чтобы представить себе масштабы трагедии. Однако они же вложили огромные средства в её восстановление, помогли заложить политическую и экономическую основу современной страны.

Гэмбаку доум («Атомный купол»). Хиросима, преф. Хиросима, Япония

Не следует полагать, что мотивация была сугубо гуманистической. Скорее всего, американцы преследовали политические интересы, сводившиеся к тому, чтобы Японию ослабить, сделать бесхребетной и послушной, безропотно и качественно производящей товары по заказу США. Им нужен был надёжный плацдарм на Дальнем Востоке, и Япония для этих целей подходила идеально. В итоге же их старания и финансовые вложения позволили японцам окрепнуть и развиться до такой степени, о которой американцы не могли и подумать. Скорее всего, благодаря упорному труду они смогли бы добиться экономических успехов и без американской помощи, но этот процесс занял бы гораздо больше времени.

Американцы, вероятно, переоценили свою роль в восстановлении Японии и не до конца осознали, что этот невероятный успех – следствие не столько их мудрой политики, сколько удивительного японского трудолюбия и сплочённости. Этот период можно в определённом смысле сравнить с реставрацией Мэйдзи почти столетней давности: весь японский народ в едином порыве, понимая, что самое важное – это менять весь предыдущий уклад и трудиться не покладая рук, включился в работу по созданию улучшенной версии своей страны. Американские власти же приписали все заслуги себе, и дальнейшая их мировая политика – отчасти результат этой веры в свою способность нести другим народам свет и прогресс.

Генерал Макартур, сыгравший очень важную роль в этой истории и отстаивавший в своё время необходимость сохранения императора как символа японской власти, по всей видимости, также считал себя спасителем японского народа и относился к нему с покровительственной добротой. Позже в одном из интервью он, оценивая удивительную способность японцев меняться и усваивать новое, сравнил эту нацию со способным двенадцатилетним подростком, открытым всему новому. Наверняка ничего обидного он в виду не имел, но японцы, узнав об этих словах, расстроились: это сравнение показалось им не слишком лестным.

Так или иначе, в 50-е годы Япония пускается в свободное плавание, одновременно закладывая основу будущего «экономического чуда» и политической стабильности. В 1955 году создаётся Либерально-демократическая партия (Дзиминто), которая будет безраздельно господствовать в японской политике до 1993 года (впоследствии эта монополия на власть получит название «система 55 года»), впрочем, как вновь господствует и сегодня.

Ёсиду Сигэру на посту премьер-министра сменяет Хатояма Ичиро, который в 1956 году подписывает Советско-японскую декларацию о дружбе. После войны вплоть до сегодняшнего дня этот документ – единственная договорённость о мире между нашими странами. Там же оговаривается пункт, на который часто ссылаются японцы в знаменитом споре о северных территориях: «Союз Советских Социалистических Республик, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, соглашается на передачу Японии островов Хабомаи и острова Сикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения Мирного договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией». Мирный договор пока так и не заключён, два острова остаются русскими, а Курильской гряде с тех пор суждено было стать яблоком раздора на много поколений вперёд.

Хатояма, Ёсида и другие политики, которые управляли тогда Японией, представляли собой так называемые «правые» силы, выступавшие за фигуру императора, монархизм и сотрудничество с США. Левые социалистические силы тоже существовали, но были в явном меньшинстве, а в какой-то момент и вовсе оказалось, что это может быть опасным. В 1960 году глава Социально-демократической партии Асанума Инэдзиро участвовал в политических дебатах, когда на его выступлении из толпы выбежал семнадцатилетний паренёк с коротким самурайским мечом и заколол политика на глазах у зрителей и телекамер. Сцена убийства была показана по телевизору и стала впоследствии очень известной, а фотография получила Пулитцеровскую премию. Паренёк хотел заколоть себя сразу после убийства, но его успели остановить и разоружить. Это был Ямагучи Отоя, член ультраправой политической партии «Великая Япония», исповедовавшей самурайские традиции и святость императора, а также выступавшей за запрет всех левых сил. Ямагучи повесился у себя в камере через три недели. Перед смертью он смешал зубную пасту с водой и написал на стене выражение, приписываемое Кусуноки Масасигэ: «Семь жизней за страну».

Во главе «Великой Японии» стоял Акао Сатоси – фигура достаточно противоречивая. В молодости убеждённый коммунист, после ареста за открытую критику императорской системы власти пришедший к ультранационализму. После войны он попал на скамью подсудимых, но впоследствии был реабилитирован и убеждённым антикоммунистом вернулся в политику, в которой оставался аж до 1990 года.

Насколько Акао в действительности был заказчиком и вдохновителем этого громкого убийства – не ясно, но известно, что многие его друзья и коллеги такими методами совершенно не гнушались. А его друзьями в числе прочих были могущественные Кодама Ёсио и Сасакава Рёичи, и это уже не совсем политики, японцам они известны как одни из самых влиятельных якудза в истории.

Слово «якудза», обозначающее представителей японских мафиозных группировок, происходит от карточной игры, главная цель которой – набрать 21 очко (в разных вариациях она существует во многих странах мира и едва ли нуждается в представлении). «Я-ку-дза» изначально записывалось иероглифами 八九三 и означало «восемь-девять-три»: сумма этих чисел давала победу в игре. Первые японские криминальные элементы, ставшие впоследствии влиятельной силой в японском обществе, были сперва грабителями на дорогах и карточными шулерами с краплёными колодами, а уже потом сформировали могущественные кланы, влезли в политику и экономику.

Шанс на успех им выпал в послевоенные годы: восстановление японской экономики в сотрудничестве с американскими властями давало особо предприимчивым авантюристам возможность и разбогатеть на финансовых махинациях в экспорте-импорте, и обзавестись важными связями в политической среде, и укрепить свои позиции, превратившись из маргинальных элементов японского общества в его серых кардиналов.

Среди них был и Кодама Ёсио, один из самых известных влиятельных японских преступников. В молодости он занимался контрабандой, поставляя в Японию оружие и наркотики, и на этом заработал не только значительное денежное состояние, но и крепкие связи в преступных кругах. Будучи военным преступником класса А, он был вскоре оправдан по ходатайству разведки США: такой человек, как Кодама, был гораздо нужнее на свободе. После выхода из тюрьмы он помог Хатояме занять кресло премьер-министра, а за это получил солидное политическое и финансовое влияние.

Кодама владел империей ночных клубов Гиндзы, бейсбольным клубом, судоходной линией – и это лишь малый список того, куда дотягивались его амбиции и интересы. Став самым влиятельным куромаку («серым кардиналом») японской послевоенной политики, он был тепло принимаем в самых разных кругах и легко находил общий язык со всеми нужными ему влиятельными людьми – политиками, бизнесменами, якудза, националистами и шпионами.

Его сокамерником в тюрьме Сугамо был Сасакава Рёичи – ещё один куромаку, без каких-либо зазрений совести называвший себя «самым богатым фашистом в мире». Сасакава, сдружившись после выхода из тюрьмы в 1948 году и с правыми радикалами, и с американцами, построил своё состояние на гонках моторных лодок: эти спортивные состязания заменяли в Японии азартные игры и приносили создателю миллиарды иен. Будучи хорошим другом главы влиятельной якудза-группировки Ямагучи-гуми, Таоки Кадзуо по кличке «Медведь», он помогал решать конфликты враждующим группировкам якудза, за что приобрёл влияние и уважение как среди политиков, так и среди головорезов.

Все эти люди прошли примерно одинаковый путь – через тюремный срок после окончания войны к многомиллиардному состоянию в послевоенной Японии. Тюремная скамья стала для них школой жизни, научила держаться вместе и помогать друг другу, а также пользоваться каждым выпадающим шансом. Сегодня их называют «троицей из Сугамо»: Кодама, Сасакава и их третий товарищ – Киси Нобусукэ, менее чем через десять лет после выхода из тюрьмы ставший премьер-министром Японии.

У Киси – удивительная биография. В 30-е его называли «Маньчжурским монстром» за те зверства, которые происходили при его попустительстве в Маньчжоу-го. Позже он стал министром торговли в кабинете Тодзё Хидэки и занимал важные посты вплоть до капитуляции страны, когда почти все японские политики оказались на скамье подсудимых. Однако в итоге он не только избежал наказания, но и снова построил головокружительную карьеру.

Выйдя из тюрьмы, он первое время занимался бизнесом, затем вступил в Либеральную партию Японии, через какое-то время стал министром иностранных дел и в итоге был избран премьер-министром. Этот удивительный жизненный путь говорит как о личных выдающихся политических качествах Киси, так и о том, что попадание на скамью подсудимых в Токийском процессе вовсе не ставило крест на карьере и жизни политиков того времени.

Киси стал одним из самых проамериканских премьер-министров в истории страны. При нём был подписан Договор о взаимодействии и безопасности с США, согласно которому на территории страны размещаются американские военные базы, которые японцы были (и до сих пор остаются) вынуждены содержать. Сегодня большая их часть располагается на Окинаве, находившейся в ведении американской администрации до 1972 года, когда её наконец передали Японии. А присутствие американских войск на территории страны и поведение американских военных до сих пор остаются предметом серьёзных общественных дискуссий в Японии. В связи с народным недовольством и протестными демонстрациями вскоре после подписания этого документа Киси был вынужден уйти в отставку.

Однако в целом 60-е годы в Японии – время счастливое и полное надежд: экономические успехи уже отчётливо видны, ужасы войны успели подзабыться, а впереди всё заметнее проступает светлое будущее – учитывая феноменальный рост японского ВВП в 60-е и 70-е годы (10 % в год). В 1964 году в Токио прошли летние Олимпийские игры, к этому событию был приурочен запуск между Токио и Осакой первого скоростного поезда синкансэн, ставшего сегодня ещё одним узнаваемым японским символом. Японская техника триумфально покоряет мир и успешно вытесняет с рынков западную и американскую продукцию.

Впрочем, у экономического роста и технологического успеха была и обратная сторона. В погоне за ростом ВВП японцы не слишком думают о тех природных ресурсах, которыми они ради этого жертвуют. Рано или поздно это должно было привести к неизбежной экологической катастрофе, первые признаки которой уже начали постепенно проявляться. Так, в 60-х годах у жителей прибрежного города Ёккаичи начались проблемы с дыханием, появлялись респираторные заболевания, и расследование показало, что это из-за выброса в воздух оксида серы построенным вблизи нефтеперерабатывающим заводом. Эта болезнь получила знаменитое в Японии название «астма Ёккаичи».

Не менее печально известен случай, когда в городе Минамата на острове Кюсю у многих людей появились странные симптомы: затруднённые движения, ослабление зрения и потеря слуха, вялая речь, онемение конечностей. Даже кошки начали сходить с ума, бились в конвульсиях и умирали от необъяснимых причин. Птицы падали с неба, рыбы плавали кверху брюхом. Оказалось, химический завод сбрасывал отходы производства прямо в море, и люди, питавшиеся рыбой, получали отравление метилртутью[44]44
  Существует знаменитая фотография, которую называют «Томоко в ванне», сделанная американским журналистом в 1971 году. На ней наглядно для будущих поколений изображены тяжёлые последствия «болезни Минамата» и безответственного отношения к экологии.


[Закрыть].

Это наиболее известные, но не единственные примеры того, что японцы сделали с экологией своей страны в 60-е и 70-е годы ради успеха на мировой арене. После этого, разумеется, были предприняты необходимые меры, заводы закрыты, а воды очищены, но в общем и целом курс Японии на высокие производственные темпы нанёс стране урон и сказался на сознании жителей. Сегодняшнее трепетное отношение японцев к разделению и переработке мусора, развивающаяся концепция моттаинай, призывающая повторно использовать и ничего не выбрасывать понапрасну – тоже отголоски той катастрофы полувековой давности.

В любом случае, несмотря на все побочные эффекты стремительного экономического роста, результат, безусловно, был значительным: теперь в мире всё произведённое в Японии считалось самым лучшим и качественным, а товары, сделанные в Америке и Европе, с трудом могли конкурировать с японскими. Благосостояние жителей неуклонно растёт, японское «экономическое чудо» удивляет весь мир, а также заставляет мировые державы задуматься о том, что нужно сделать, чтобы сдержать этот рост. Ближе к началу 80-х годов Япония стала такой мощной, что термин «жёлтая опасность», употреблённый впервые в конце XIX столетия, становится вновь как нельзя более актуальным.

Первые признаки начала конца могли быть заметны в 1973 году вместе с «нефтяным кризисом», когда поставки нефти в мире сократились, а цены на неё выросли. Для лишённой своих ресурсов Японии удар был серьёзным, но тогда в этой ситуации оказались многие страны.

Гораздо большим ударом по японской экономике стало подписанное 22 сентября 1985 года в нью-йоркском отеле «Плаза» соглашение, направленное на регулирование валютных рынков. Оно было инициировано США, и в числе его участников были пять стран: Франция, Германия, Великобритания, США и Япония. Замысел американских экономистов удался: курс доллара упал, а курс иены круто вырос: с 240 до 120 иен за 1 доллар. В то время ещё не было понятно, к чему это приведёт, и повышение курса иены воспринималось в Японии как безусловный успех и показатель финансовой мощи.

Главная цель, которую преследовали США, была достигнута: из-за высокого курса иены японские товары стали сразу менее востребованы за рубежом, и уровень японского экспорта понизился. Это, в свою очередь, привело к тому, что деньги резко начали накапливаться внутри страны, и их вдруг стало очень много.

Японские банки, чтобы стимулировать рост экономики в отсутствие экспорта, переходят на очень низкие ставки по кредиту; теперь можно взять огромные деньги за невероятно низкие проценты, кредитование стало как никогда доступным. На какое-то время проблема была решена, и поток денег восстановился. Люди кредитуются, перекредитовываются, берут всё новые деньги на сверхвыгодных условиях – знаменитый «мыльный пузырь» начинает постепенно надуваться.

В какой-то момент становится уже невыгодно вкладывать деньги в производство: гораздо выгоднее вложить их в тот ресурс, который нельзя произвести и который в Японии всегда был самым ценным: в землю. Японская экономика начинает работать по очень простому принципу: человек берёт деньги в банке, покупает на них землю и продаёт её дороже – тому, кто тоже, разумеется, взял деньги взаймы и тоже эту землю продаст, – разумеется, дороже.

Иными словами, начинается обычная спекуляция, но в масштабах всей страны, и речь идёт о космических суммах денег, которые, по сути, теперь ничего не стоят. Вся экономика работает «вхолостую», но недвижимость всё равно продолжает неуклонно расти в стоимости, а с ней как на дрожжах растут состояния людей. К началу 90-х уже почти все сообразили, что можно фактически не работать, а жить в богатстве просто по схеме «купи дешевле – продай дороже», тем более на деньги, взятые взаймы. Это был короткий период невероятного счастья, когда денежный дождь проливается на всех причастных: бизнесмены и якудза покупают машины, предметы искусства, яхты и дома, и даже простые сотрудники компаний могут позволить себе то, о чём раньше не смели мечтать.

В какой-то момент всё становится совсем невероятно: цена недвижимости в центре Токио равняется цене на недвижимость во всей Канаде. Японские богачи покупают «Рокфеллер-центр» и «Коламбию пикчерз» – самые главные символы могущества Америки. Мыльный пузырь надувается до таких размеров, что дальше расти просто нельзя.

Он и не стал расти. Всё невероятное счастье закончилось, когда в один прекрасный момент кредитная ставка чуть выросла – всего лишь до 4 % в год. Казалось бы, ерунда. Но когда вся страна фактически друг у друга в долгах, а эти фантастические суммы ничем не подкреплены, а просто взяты в кредит, и теперь их надо как-то отдавать, – ситуация катастрофическая. Мало того, что эти деньги было взять совершенно неоткуда, так ещё в этой пирамиде все были друг другу должны, и эти суммы составляли триллионы иен. Несуществующие триллионы иен.

Первое время все бизнесмены и якудза, владевшие космическими деньгами, не предпринимали никаких действий, надеясь, что всё наладится, но всё становилось лишь хуже. Страна проваливалась в самый страшный финансовый кризис в своей истории. И в тот момент, когда все смотрели друг на друга в поисках решения и выхода из этой странной ситуации, достаточно было одной компании признаться, разведя руками, что денег расплатиться у неё нет, и объявить себя банкротом, – и так же стали поступать все остальные.

Одна за другой богатейшие японские компании начинают объявлять о своём банкротстве, и это уже похоже на настоящий коллапс. Как будто кто-то подрубил ноги огромному глиняному колоссу японской экономики: она с грохотом рушится, поднимая столбы пыли и погребая всех тех, кто считал себя на недосягаемой вершине финансового благополучия.