Читать книгу "Я понял Японию. От драконов до покемонов"

В следующей своей работе они обратились к японской истории и выпустили аниме «Сёнэн Сарутоби Сасукэ» (1959), историю про мальчика-ниндзя Сарутоби Сасукэ – известного персонажа из японского средневекового фольклора. Там была использована классическая «диснеевская» формула успеха: милый персонаж, много животных и победа добра над злом. В Америке мультфильм вышел под названием «Magic Boy» – прокатчики решили уйти от никому не известного японского имени, а главного героя и вовсе представили как самурая, чтоб зрителям, не отягощённым знанием японской истории, было понятнее. Но даже несмотря на то, что оригинальный замысел остался не понят за рубежом, это всё равно можно справедливо считать победой японской анимации и её выходом на мировой рынок.

В начале 60-х годов Тэдзука Осаму решает составить конкуренцию огромному киномагнату и создает свою собственную студию – «Mushi Production»[57]57
  Слово муси (虫) по-японски означает «насекомое», и это второй иероглиф фамилии Осаму. По этой причине на страницах его комиксов так часто встречаются бабочки, жучки, паучки и другие представители мира насекомых: можно считать это своеобразным автографом Тэдзуки Осаму.


[Закрыть], в рамках которой начинает работу над созданием анимированных версий своих комиксов. Так, в 1963 году выходит мультфильм про могучего робота Атома, в 1965 году – «Император джунглей» (по мотивам которого «Дисней» в 1998 году выпускает «Короля Льва», даже не указав автора изначальной идеи), а потом и остальные его манги постепенно превращаются в аниме.

Подобная практика оказалась тепло принята зрителями и стала очень востребованной: с тех пор самые популярные серии комиксов стали получать анимированные экранизации. Несмотря на то что манга как жанр значительно старше аниме, яркие и динамичные мультфильмы со временем завоёвывают всё бо́льшую популярность и постепенно приобретают независимость от первоисточника. Так появляются аниме-сериалы, созданные уже не по комиксам, а сами по себе: индустрия, почувствовав интерес и распробовав прибыль, работает бесперебойно, продолжая выпускать всё новые истории для своих поклонников.

Поскольку японцы издревле славятся своей предрасположенностью к массовым увлечениям, эти семена падают на крайне благодатную почву. И хотя знаменитое сегодня во всём мире слово отаку впервые стало использоваться по отношению к ярым поклонникам манги и аниме лишь в начале 80-х годов, сам этот класс сформировался в среде молодых японцев ещё в 70-е годы. У этого феномена есть и социологическое объяснение: в то время Япония уже прошла период болезненного и сурового восстановления экономики, идёт очевидный экономический рост, и молодые люди могут больше не думать о подъёме страны с колен, а наслаждаться происходящим. Но существующая вокруг довольно скучная реальность с призывами старшего поколения работать изо всех сил удовольствия не приносит, и, подобно тому как их родители в 50-х взахлёб листали мангу, новое поколение японцев тоже начинает уходить от реальности, просто теперь с развитием технологий к комиксам добавляются мультфильмы.

Разумеется, в аниме никто не стремится достоверно изображать повседневную жизнь, как это делали кинорежиссёры в жанре сёмин-гэки. Трагедии реальных людей интересуют исключительно взрослых людей, детям же хочется погружаться в другие миры и вселенные, уноситься в своей фантазии куда-то совсем далеко и смотреть на то, что никогда в жизни просто так не увидишь. Совершенно не случайно, согласно проведённому в начале нашего столетия опросу, в списке аниме, подтолкнувших людей к тому, чтобы стать отаку, почётное первое место занимает сага про боевых человекоподобных роботов Гандам – родоначальник такого влиятельного направления японской современной культуры, как «ме́ха» (от слова «механический»). Характерно, что на почётном втором месте – хрупкие красотки и огромные человекоподобные роботы из культового аниме «Евангелион».

Впервые к идее гигантских роботов обратился Ёкояма Мицутэру в манге «Железный человек-28» («Tetsujin-28»), увидевшей свет в 1963 году. Это был кардинально новый взгляд на робототехнику. Если Тэдзука Осаму изображал роботов юными и улыбчивыми созданиями, приходящими людям на помощь, Ёкояма рисует огромного гиганта (Тэцудзин был высотой с трёхэтажный дом) с возможностью дистанционного управления. Управляет им девятилетний мальчик – сын профессора, создавшего этого исполина. Исполин тоже борется со злом, но теперь уже размер имеет значение.

Важнейшую роль в развитии и становлении жанра сыграл Нагаи Го, создатель «Mazinger-Z» (1972–1974) – пожалуй, наиболее архетипичного образа гигантского человекоподобного робота. Благодаря ему появилось не только то самое слово «ме́ха», но и сама идея управления роботом изнутри, как будто сидишь в нём как в машине. После успеха «Мазингера» Нагаи выпустил ещё одно хитовое аниме – про робота по имени Грендайзер (1975–1977) – в нём принц Дюк Флид, бежавший с другой планеты, в теле робота сражается с летающими тарелками и гигантскими монстрами из другой галактики.

Однако истинную популярность в Японии феномену огромных боевых роботов принесли создатели космической саги «Гандам»: её влияние на японскую культуру некоторые сравнивают с влиянием «Звёздных войн» на американскую. Теперь в исполинских роботах сидят подростки и воюют друг с другом жестоко и безжалостно – как порой умеют воевать только подростки.

Действие саги происходит в том далёком будущем, где Земля оказывается перенаселена настолько, что люди осваивают другие планеты, и одна из таких планет – Зион – провозглашает себя независимой и объявляет Земле войну. Военные технологии уже шагнули к тому моменту настолько вперёд, что самым эффективным средством вооружения оказываются исполинские роботы, но для управления ими не находят ничего лучше, чем набирать в пилоты молодых мальчиков и девочек. «Гандамы», первой базовой моделью которых в сериале стал RX-78, пилотируемый пятнадцатилетним пареньком механиком Амуро Рэем, – это роботы, созданные землянами для защиты своей планеты. Впоследствии их число растёт, в последующие десятилетия появляется огромное количество новых моделей роботов с усовершенствованными функциями. Им противостоят модели под названием «Заку»: это роботы-повстанцы с Зиона.

Хотя эта аниме-франшиза успешно притворяется космической сагой про сражения роботов, глубоко внутри запрятана всё та же японская боль от жестокости бессмысленных войн, в которых впустую улетают человеческие жизни, от того, что молодые ребята оказываются заперты в своих «мобильных доспехах» и обречены на гибель. Сам создатель франшизы, Томино Ёсиюки, признавался, что хотел сделать историю о войне и о людях на войне, а огромные роботы оказались лишь наиболее подходящим для этого антуражем. Однако гимн пацифизму в этой аниме-саге разглядели немногие, её поклонники в большинстве своем оказались заворожены детально прорисованными роботами, их техническим оснащением и оружием.

Сборная модель «Гандам»

© iceink / Shutterstock.com

Значительная часть успеха этой мега-франшизы связана не столько с самим аниме, сколько с выпуском сопутствующей продукции – сборных моделей пура-модэру, представляющих собой уменьшенные в несколько десятков раз копии роботов из сериала. Десятки тысяч подростков по всей стране теперь не просто смотрят на «Гандамов» и «Заку», но и могут собрать их своими руками, прочувствовав каждую деталь, как настоящие инженеры-конструкторы.

Идея сборных кукол и фигурок не являлась в Японии чем-то новым: популярные ещё в эпоху Эдо механические куклы каракури-нингё и сегодня поражают своей инженерной точностью и технологическими решениями. Сборные модели из пластика появляются в Японии в конце 50-х и, как правило, представляют собой копии авиационной и военной техники, но идея собирать не однотипные самолёты и подводные лодки, а красочных роботов из аниме-сериала дала этой индустрии второе дыхание.

Каракури-нингё, подающие чай. XIX в. Национальный музей природы и науки, Токио, Япония

© AKKHARAT JARUSILAWONG / Shutterstock.com

Присущие японцам кропотливость и внимание к деталям проявились тут во всей красе: маленькие фигурки (самый классический размер: 1:144) с руками и ногами, движущимися во всех сочленениях, собираются из сотен мельчайших элементов без клея и ножниц по подробным наглядным инструкциям, понятным даже без знания языка. Существуют тысячи видов боевых роботов со всеми соблюдёнными ТТХ – сегодня индустрия сборных моделей занимает этажи в магазинах хобби и электроники и не ограничивается Gundam, но всё равно именно эта серия остаётся самой любимой среди колоссальной армии поклонников по всему миру.

Пока японские мультипликаторы с головой ударяются в механику и проектирование роботов, кинематограф тоже не стоит на месте. Кроме фильмов для детей про огромных ящеров и других фантастических тварей, появляется ещё один жанр, передающий дух времени, – но уже для взрослых. Это фильмы про суровых, но благородных преступников, истории без жалости и сантиментов, настоящее жестокое гангстерское кино для тонко чувствующих романтиков – якудза-эйга.

Студия «Никкацу» в поисках сюжетов для новых фильмов обратилась к преступной тематике ещё в конце 50-х. Чтобы пощекотать нервы зрителей, они решили показать им изнанку и без того не самого красивого мира. Воистину, бандитская романтика не знает национальных границ. Фильмы с многообещающими названиями типа «Ржавый нож» (реж. Масуда Тосио, 1958), «Мой паспорт – кольт» (реж. Номура Такаси, 1967), «Молодость зверя», «Рождённый убивать» (реж. Судзуки Сэйдзюн, 1963 и 1967) и многие другие, пользуясь завидной популярностью и привлекая в кино изголодавшихся по романтике зрителей, выводят на экраны новый тип главного героя, которому хочется сопереживать. Теперь это благородный бандит, якудза с крепкой рукой и твёрдыми жизненными принципами, благодаря своей чести и доблести возвышающийся среди преступных разборок и других участников криминального мира.

Приведённые выше и говорящие сами за себя названия фильмов – примеры фирменного жанра студии «Никкацу» под названием муккокусэки акусён («безграничное действие»), многие элементы которого были заимствованы из голливудских фильмов про гангстеров. Однако их главный конкурент – компания «Тоэй», разумеется, не могла оставаться в стороне и создает альтернативный жанр – нинкё-эйга.

Название едва ли в достаточной степени переводимо на русский язык, но всё же требует пояснения. Слово нинкё (任侠), появившееся в Древнем Китае, не только означает чувство долга и готовность помогать слабым ценой собственной жизни, но и является важным в кодексе якудза и в контексте этой культуры. В этих человеческих драмах якудза представлены трагическими фигурами, подобно самураям древности, красиво и с честью принимающими смерть ради своего господина. А для того чтобы зрители ещё больше сопереживали киногероям, бо́льшая часть сюжетов была взята не из пугающей современности, а из давно ушедшего прошлого – по аналогии с классическими самурайскими дзидай-гэки.

Есть и ещё один важный исторический штрих, без которого не будет понятна ещё одна движущая сила, лежащая в основе этих фильмов. Тенденция романтизировать якудза в кино в 60-е – 70-е годы была связана ещё и с тем, что представители этой уважаемой, хоть и пребывавшей за пределами общественной морали, профессии в то время активно входили в кинематограф, вкладывали значительные средства в производство фильмов и в связи с этим – вольно и невольно – диктовали свои правила.

Так, глава Ямагучи-гуми, великий и ужасный Крёстный отец всея Японии, Таока Кадзуо, известный как «Медведь» (эту кличку он получил за свою фирменную атаку в молодости, когда он пальцами вцеплялся в глаза противника), близко дружил с актёром Цурутой Кодзи, воплотившим на экране образ якудзы более чем в двухстах фильмах. А Андо Нобору – глава группировки Андо-гуми, отсидевший шесть лет за вооружённое нападение, после выхода из тюрьмы стал актёром и звездой кинокомпании «Тоэй». Что характерно, продюсер, который к нему изначально обратился, тоже в прошлом был членом преступной группировки.

Но настоящим прорывом в этом жанре стала серия «Красный пион» («Hibotan Bakuto») (1968–1972), где главную роль сыграла Фудзи Дзюнко. В восьми фильмах серии она не только хладнокровно управляла влиятельной преступной группировкой, но и виртуозно владела коротким мечом вакидзаси. После того как Фудзи в 1972 году вышла замуж за актёра кабуки и на пару десятков лет покинула киноэкраны, перестав сниматься, жанр нинкё-эйга начал постепенно приходить в упадок: с популярностью «Красного пиона» было невозможно тягаться. И тогда на смену ему приходят новые фильмы, где образ якудза вновь меняется: они сняты уже не про героическое прошлое, а про жестокое настоящее.

Если раньше якудза были показаны благородными разбойниками, чтящими кодекс чести и чувство долга, готовыми отдать жизнь за свои высокие идеалы, то теперь фокус изображения несколько сместился. В новых фильмах они предстают уже в более реальном свете, какими многие из них и были на самом деле: бандитами и порой жестокими убийцами, ставящими собственные желания куда выше кодексов чести и других гуманистических идеалов.

Этот жанр получил название дзицуроку-эйга (слово дзицуроку означает «истинное отображение вещей») и был создан с явными отличиями от классической традиции фильмов про якудза. Некоторые из них были сняты нарочито дрожащей камерой, в режиме «документари», тем самым создавая эффект реальности происходящего. Настоящим хитом стал пятисерийный фильм «Битвы без чести и жалости» («Дзингинаки татакаи», 1973) Фукасаку Киндзи, созданный по мотивам реальных воспоминаний бывшего якудзы. Дело происходит в послевоенной разрушенной Хиросиме, где начинается восхождение к успеху бывшего солдата Хироно Сёдзо; соперничество между ним и другими кланами было жестоким и бескомпромиссным, а показанные в фильме события занимают целых десять лет. Этот фильм, который иногда сравнивают с «Крёстным отцом», получил награды и зрительский успех, принеся заслуженную славу её создателю.

Фукасаку Киндзи с тех пор снял немало кинокартин (в том числе и «Тора! Тора! Тора!» по изменённому сценарию Куросавы), но современному зрителю он, вероятно, наиболее известен по фильму «Королевская битва» («Battle Royale», 2000), где главную роль исполнил знаменитый – в прошлом комик, а ныне актер и режиссер – Китано Такэси. Надо признать, Китано в своём творчестве тоже вдохновлялся традициями якудза-эйга, не случайно наибольшую славу ему в 90-е годы принесли фильмы про японских гангстеров, такие как «Сонатина» («Сонатинэ», 1993), «Ребята возвращаются» («Kids Return», 1996) и «Фейерверк» («Ханаби», 1997).

Но не одними фильмами про криминальные разборки преступных структур жил японский кинематограф в 60-е и 70-е годы. Это было время экспериментов, отказа от классических традиций и поиска новых приёмов, время конкуренции с телевидением за внимание зрителя и благодаря этому – время начала «новой волны». Режиссеры, выпускавшие фильмы в тот период, своим творчеством как бы соединили классическое японское кино, у мастеров которого они учились и чьими работами вдохновлялись, и современное японское киноискусство, которое теперь стоит на их плечах.

В 60-е свои главные фильмы – «Женщина в песках» («Суна-но онна», 1962), «Чужое лицо» («Танин-но као», 1966), «Сожжённая карта» («Моэцукита тидзу», 1968) – по романам Абэ Кобо создает авангардист Тэсигахара Хироси. Он был сыном основателя школы икэбаны Согэцу, знаменитого Тэсигахара Софу, и унаследовал любовь к этому виду искусства. В 70-е годы он отходит от кино и открывает свою гончарную студию, а после смерти отца становится иэмото – главой школы Согэцу. Его работы выставляются в музеях всего мира, и второе признание он получает как мастер икэбаны и создатель нового стиля рэнка.

В последние годы жизни он ставит оперы, организует чайные церемонии, а к кино обращается всё реже: с начала 80-х до своей смерти в 2001 году он снял всего четыре фильма. Впрочем, в их числе тот, что считается одной из лучших его работ – «Рикю» (1989), про великого мастера чайной церемонии Сэн-но Рикю и его сложные отношения с правителем Японии, жестоким Тоётоми Хидэёси.

Также в конце 60-х годов начинает выходить долгая комедийная сага «Трудно быть мужчиной» («Отоко ва цурай ё»), снимавшаяся по 1995 год и ставшая по-настоящему культовой среди многих поколений японцев. Главный герой этой истории – невезучий в любви, но изо всех сил ищущий её добряк по имени Тора-сан – стал поистине народным любимцем, а сыгравший его Ацума Киёси стал ассоциироваться у большинства именно с этим персонажем. Актёр скончался в шестьдесят восемь лет, и история про Тору-сана оборвалась, не успев закончиться хэппи-эндом: свою счастливую любовь он так и не встретил.

В то же время начинается кинокарьера ещё одного известного японского режиссёра – Имамуры Сёхэя. Выпускник университета Васэда по специальности История Европы, он устроился ассистентом на киностудию, и в начале своей карьеры ему посчастливилось участвовать в работе над великими картинами: в частности, он был ассистентом на съёмках «Токийской повести» Одзу Ясудзиро. Кроме того, они вдвоём с его другом Кавасимой Юдзо написали сценарий комедии «Легенда о солнце в последние дни сёгуната» и вообще много работали вместе.

У своего друга Имамура почерпнул нежелание вписываться в стандартные рамки классического кино, и его собственные картины были скорее вызывающими, нежели сделанными по правилам. Один из его дебютных фильмов «Свиньи и военные корабли» («Бута то гункан», 1962) показывает отношения между якудза и американскими военными на военной базе в Йокосуке с весьма неожиданными элементами: хрюкающее стадо свиней бегает по ночному портовому городу, а главный герой умирает от ножевого ранения в туалетной кабинке.

Последующие его фильмы продолжали шокировать зрителей. В «Японском насекомом» (1963) была показана жизнь крестьянки, ставшей проституткой и попавшей в тюрьму, в «Порнографах» (1966) – мир индустрии кино «для взрослых» в послевоенной Японии. Вдруг становится понятно, что век классического японского кино остался уже где-то в прошлом, а на смену ему приходит какое-то новое кино с другими правилами (то, что принято называть «Новой волной»). Примерно тогда Имамура перестает снимать игровые фильмы и уходит в документальное кино.

Его возвращение к художественным фильмам происходит в 80-е, когда японский кинематограф уже успел сильно поменяться, – и происходит весьма триумфально: в 1983 году его «Легенда о Нараяме» получает «Золотую Пальмовую ветвь» в Каннах. Возможно, на решение жюри повлияли те же причины, по которым привлёк внимание западной публики Куросава в начале 50-х: «шокирующая Япония». Средневековый японский обычай относить стариков в горы и хоронить их там не был в числе общеизвестных фактов об этой стране, а трагическая история про сына, который несёт под первым снегом хоронить свою мать, не могла не врезаться в память европейских зрителей. С тех пор фильмы Имамуры регулярно показывали в Каннах, включая его последнюю картину «Тёплая вода под красным мостом» (2001).

В том же 1983 году выходит на экраны ещё один интересный фильм, заслуживающий внимания: военная драма Осимы Нагисы «Счастливого рождества, мистер Лоуренс», где в главных ролях встретились две звезды – Дэвид Боуи и Китано Такэси. Боуи играл британского офицера, захваченного в плен японцами на острове Ява во время Тихоокеанской войны, а Китано – жестокого сержанта Хару, диктующего свои правила на острове. А музыку к фильму написал Сакамото Рюичи, также сыгравший там одну из главных ролей.

Осима стал известен в мире ещё в 70-е годы, когда на Каннском фестивале его фильм «Коррида любви» (в русском переводе «Империя страсти») стал сенсацией и был назван «первым великим эротическим фильмом», шокировав жюри и зрителей происходящим на экране. Сюжет своего фильма Осима построил на скандальном уголовном деле проститутки по имени Абэ Сада: в 1936 году она задушила своего любовника, отрезала ему гениталии и гуляла с ними по улицам Токио. Разумеется, не обошлось без откровенно порнографических элементов и сцен, показанных по-японски красиво и одновременно равнодушно к западным табу. Неудивительно, что «Коррида любви» оказалась во многих странах запрещена к широкому показу.

Но эти и другие произведения японских режиссёров в 80-е оставались, при всей их популярности в Японии, почти неизвестными за рубежом массовому зрителю. Настоящий прорыв в мировую культуру был совершён не благодаря фестивальному кино, а благодаря аниме про бесстрашную юную девушку в короткой юбке, летающую на глайдере и общающуюся с гигантскими насекомыми-мутантами в Лесу, в страшном постапокалиптическом мире.

У девушки было красивое греческое имя – Навсикая.

«Навсикая из долины ветров» была сперва мангой в семи томах, созданной художником Миядзаки Хаяо в начале 80-х; в ней поднимались проблемы отношения людей и природы, сквозила идея возможной экологической катастрофы, если развитие планеты будет идти такими же темпами. После успеха у читателей неизбежно возникли вопросы об экранизации, и Миядзаки вместе со своим другом Такахатой Исао начинают делать на основе комикса мультфильм. Содержание пришлось сократить, ряд героев и сцен выкинуть, но что поделать: адаптация манга-романа в полтора часа экранного времени требует лаконичности.

Мультфильм с одноименным названием вышел в 1984 году, произвёл фурор в Японии, а потом и во всём мире, да и сегодня уверенно входит в самые разные списки лучших аниме всех времён и народов. Хотя бытует мнение, что оригинальная манга-история гораздо глубже и интереснее мультфильма на её основе, именно аниме помогло сделать «Навсикаю» всенародно любимой. Миядзаки было тогда сорок три года, его соавтору Такахате – сорок девять, за плечами каждого стояли и долгие годы работы, и очень крутые мультфильмы, но самые важные и известные произведения, которые помогут многим людям открыть для себя Японию, им ещё только предстояло сделать.

Двое великих мультипликаторов познакомились ещё в 60-х годах, когда работали в компании «Тоэй». Их первой совместной работой стал увидевший свет в 1968 году мультфильм «Приключения Хоруса, принца Солнца» про мальчика-викинга, дружившего с медвежонком, а за ним последовали и другие аниме, включая «Панду большую и маленькую» (1973) и сериал «Конан – мальчик из будущего» (1978), но лишь после выхода «Навсикаи» друзья проснулись по-настоящему известными. На волне этого успеха вскоре они открывают собственную аниме-студию – «Ghibli», название которой сегодня известно всему миру[58]58
  От своего отца Миядзаки унаследовал любовь к самолётам и авиации, эта тема неоднократно сквозит в его произведениях. Название студии было им взято у модели итальянского самолёта 30-х годов, разработанного специально для ведения боевых действий в пустынях Ливии. Собственно, само это слово – «гибли» – ливийское: оно означает сильный и жаркий юго-восточный ветер сирокко, дующий непрерывно несколько дней подряд.


[Закрыть].

Останавливаться подробно на аниме от «Гибли» едва ли имеет смысл: именно они познакомили очень многих людей с японской культурой и дали возможность открыть для себя Японию. Однако есть ряд моментов, которые помогают сделать произведения этой студии более понятными. Так, во многих мультфильмах чувствуются любовь и интерес Миядзаки к полётам и авиации, которые передались ему от отца: тот был авиаконструктором и директором компании, производившей детали для самолётов Mitsubishi A6M, активно использовавшихся Японией во Второй мировой войне. Миядзаки Кацудзи строил самолёты из стали, его сын Хаяо – рисовал их на бумаге и отправлял в вечность.

Поэтому особое место среди аниме от «Гибли» занимает, возможно, не самый известный их мультфильм «Порко Россо» («Kurenai buta», 1992) про итальянского аса Первой мировой войны, сражающегося с воздушными пиратами. И всё бы ничего, но этот пилот превращён заклятием в свинью. Стильный свин в лётном костюме и тёмных очках, непобедимый в воздухе на своём ярко-красном самолёте – самый надёжный персонаж в волнующемся мире между мировыми войнами, в котором к власти постепенно приходят нацисты. Потом Миядзаки справедливо признавал, что этот мультфильм получился совсем не детским. Но и кроме серьёзного «Порко Россо», тема полётов в аниме от «Гибли» появляется неоднократно, уже в более адаптированном для детей виде.

Не меньшую любовь Миядзаки явно испытывает к своей стране, её истории и природе. И тем явственнее ощущаются в его работах тревога и волнение за её будущее. Та прекрасная Япония прошлого, с дикой природой, глухими лесами, в которых живут добрые и злые духи, в 50-х годах пускается в отчаянную технологическую гонку; и теперь там, где были глухие леса, возводятся огромные заводы, а добрые и злые духи уходят, потому что в этом новом мире им больше нет места.

Кадр из мультипликационного фильма «Мой сосед Тоторо», реж. Хаяо Миядзаки. 1988 г.

На логотипе студии «Гибли» изображён один из самых знаменитых её образов, огромный толстый Тоторо – доброе лесное существо, которое дружит с двумя девочками, переехавшими в дом по соседству с его лесом. Хотя это не так заметно при первом просмотре, «Мой сосед Тоторо» («Tonari no Totoro», 1988) на самом деле – настоящее введение в синто для маленьких зрителей. Начиная от идеи о добром духе, которого могут увидеть далеко не все, а лишь те, кто открыт сердцем, и заканчивая более скрытыми моментами: ритуальные танцы при посадке семян, даже имена двух главных героинь[59]59
  Старшую девочку зовут Сацуки (сацуки (皐月) – это старинное название мая в Японии, младшую – Мэй (May означает «май» по-английски). То есть, обеих сестер зовут «Май», а это главный месяц сельскохозяйственных работ в Японии, когда сажают рис и проводят ритуальные праздники и церемонии, чтобы попросить богов об обильном урожае.


[Закрыть]. Но это – синто для понимающих, а истинную любовь к различным духам и причудливым богам древней Японии Миядзаки сполна выражает в своих оскароносных «Унесённых призраками» («Sen to Chihiro no Kamikakushi», 2001).

Столь же сильной любовью к природе пропитана «Принцесса Мононокэ» («Mononoke-hime») 1997 года – о противостоянии Железного города (разрушительной цивилизации) и древнего Леса, который охраняют огромные звери и принцесса, воспитанная волками. Торжественный драматический финал наглядно показывает главный посыл гуманиста Миядзаки: как бы мы ни разрушали природу, она всё равно сильнее и всё равно выживет и победит. Схожую идею передаёт его друг Такахата в «Войне тануки в эпоху Хэйсэй» («Heisei Tanuki Gassen Pompoko», 1994), правда он делает это не торжественно, а скорее комично: главные герои этого аниме – забавные оборотни тануки, пытающиеся помешать людям строить город на месте их леса.

Хотя аниме от студии «Гибли» ассоциируются в первую очередь с Миядзаки, его друг и коллега Такахата Исао заслуживает не меньшего внимания. Его дебютная работа в рамках студии «Могила светлячков» (1988) – мультфильм о брате и сестре, переживших напалмовые бомбардировки Кобэ – одно из самых пронзительных высказываний в аниме на тему войны и её жертв. И Такахата, и Миядзаки были маленькими мальчиками, когда произошла эта трагедия, и она не могла не оставить след в их жизни и творчестве.

Впервые к этой сложной теме обратился Накадзава Кэйдзи в своей манге «Босоногий Гэн» (1972–1974): это реалистичная и жестокая история, увиденная глазами маленького мальчика, про руины уничтоженного города, гибель близких, жертв лучевой болезни (по-японски они называются хибакуся) и Японию, оккупированную американскими солдатами. Холодок пробегает по коже при чтении, когда понимаешь, что эта манга во многом автобиографична: в страданиях маленького Гэна мы чувствуем боль самого Накадзавы. До сих пор «Босоногий Гэн» является классикой манги и важной памятью о недопустимости того, что случилось тогда в Японии. Такахата тоже, обращаясь к истории страшных последствий атомной бомбардировки, показывает её глазами маленьких детей, и этот мультфильм тяжело смотреть без слёз.

Характерно, что «Могила светлячков» выходит на экраны в один год с доброй сказкой про Тоторо: двумя столь непохожими аниме студия «Гибли» заявила о себе на всю Японию и на весь мир. Дальнейшие успехи во многом объясняются ещё и соревновательным духом между двумя авторами. Они, разумеется, были близкими друзьями, но работали в разных жанрах и подсознательно стремились превзойти друг друга. С тех пор за пару десятилетий двое режиссёров создали немало добрых, грустных и философских сказок, известных всему миру. Последний мультфильм Такахаты называется «Сказание о принцессе Кагуя» (2013) и увидел свет за пять лет до смерти режиссёра.

90-е годы – время выхода японской анимации за пределы Японии. Слово отаку применимо теперь не только по отношению к японским любителям аниме и манги, но становится по-настоящему мировым феноменом.

Ещё одна франшиза, покорившая мир в 90-х, – это, разумеется, «Сэйлормун» – про прекрасную девушку в матроске, несшую «возмездие во имя Луны» и её подруг – простых школьниц, которые превращаются в эротично одетых воительниц и сражаются со злом. Этот жанр получил название махо-сёдзё (魔法少女, «магические девушки»). История, рассказанная в «Сэйлормун», довольно типична для этого жанра: главная героиня была обычной школьницей, потом встретила говорящую кошку Луну и научилась превращаться в воительницу, чтобы сражаться с силами Хаоса. С ней вместе сражаются ещё четыре девушки: так мы видим, что основные черты сёнэн-манги сочетаются с героинями-девушками и получается своеобразный микс этих двух изначально разных жанров.

В 1995 году появляется культовый сериал «Neon Genesis Evangelion», который многочисленные фанаты называют просто «Ева». В нём авторы возвращаются к классической истории про боевых человекоподобных роботов, управляемых подростками, но популярность «Евы» во многом связана не столько с роботами, сколько с двумя большеглазыми красотками в обтягивающих костюмах. Синеволосая Аянами Рэй и рыжеволосая Асука Лэнгли стали кумирами миллионов.

В 1997 году появилась ещё одна мегафраншиза, которая свела с ума весь мир, – знаменитые «Покемоны». Удивительный пример, когда основой для аниме стали не комиксы, а видеоигры: изначально Pokemon (от английского pocket monsters) была игрой, выпущенной для Game Boy. В игре сражались между собой разные выдуманные существа, а люди являлись их тренерами и должны были заботиться о своих бойцах. В аниме-экранизации появляется главный герой – мальчик Сатоси и его покемон – жёлтый зверёк Пикачу, атакующий электричеством, которое он вырабатывает внутри себя. Впрочем, Пикачу, ставший сегодня вместе с Годзиллой одним из символов японской поп-культуры, – лишь первая эманация этого зверька: все покемоны могут эволюционировать, меняя и имя, и способности.

Pikachu Outbreak – в параде приняли участие более 1500 Пикачу. 2018 г. Йокогама, Япония

© Shawn.ccf / Shutterstock.com

Одно из последних наиболее известных в мире японских аниме (и одноимённая манга, лежащая в его основе) – это «Атакующие гиганты» (оригинальное название Сингэки но кёдзин обычно переводят на русский язык как «Атака титанов»). В нём рассказывается история города, окружённого высокой стеной, из-за которой иногда на него нападают огромные и страшные плотоядные великаны. Тогда жители начинают создавать специальные военные подразделения для защиты; молодые ребята, члены этих отрядов, и становятся главными героями повествования. Несложно заметить, что автор Исаяма Хадзимэ обращается к двум классическим элементам успешных японских франшиз: подростки, сражающиеся со злом, и огромные монстры неведомого происхождения (в этом можно увидеть оммаж Годзилле и другим кайдзю полувековой давности).