Читать книгу "Я понял Японию. От драконов до покемонов"

Ещё один культовый японский робот – кот Дораэмон, прилетевший на Землю из XXII века и живущий в Японии, в семье мальчика по имени Нобита. У Нобиты – обычная школьная жизнь японского пятиклассника с кучей уроков и разных заданий, двумя пацанами, которые его обижают, и одноклассницей Сидзукой, которая ему, конечно, ужасно нравится. И когда Нобите трудно (а это бывает довольно часто), ему на помощь приходит Дораэмон.

Кот Дораэмон из одноимённой манги Фудзико Ф. Фудзио

© catwalker / Shutterstock.com

Дело в том, что у этого кота-робота на животе есть волшебный кармашек, из которого он может доставать самые разные предметы из других измерений. Как правило, всё происходит примерно по одному сценарию: Дораэмон вытаскивает какую-нибудь волшебную штуку, Нобита счастлив, вначале всё хорошо, но потом что-то идёт не так, и Дораэмон в итоге вынужден спасать своего друга от последствий использования этой самой волшебной штуки. История незатейливая, но сам главный персонаж – улыбчивый и приходящий на помощь кот Дораэмон – легко покорил сердца японских школьников.

Дружба Нобиты и Дораэмона стала основой для манги, выходившей с 1969 по 1996 год. А сам персонаж перешагнул рамки комиксов и остаётся по сей день одним из самых ярких и любимых японцами образов: до сих пор выходят аниме про него (хотя в одном из последних речь идёт про свадьбу Нобиты и Сидзуки, в подавляющем большинстве время остановилось, и главный герой с конца 60-х годов так и остаётся пятиклассником), а в 2008 году по инициативе Министерства иностранных дел Японии Дораэмона официально назначают «послом аниме в мире». «Мы надеемся, что благодаря этому назначению люди в других странах начнут лучше понимать японское аниме и сильнее интересоваться японской культурой», – говорилось в заявлении Министерства.

Создатели этого культового героя – двое мангак, творивших под псевдонимом Фудзико Ф. Фудзио, познакомились ещё в младшей школе в префектуре Тояма и работали вместе с 1951 года до смерти одного из них в 1996 году. Решив посвятить свою жизнь рисованию комиксов, они переехали в Токио, где снимали комнату и рисовали с утра до ночи. Первые их произведения оставались неизвестными, но постепенно они находят свою аудиторию и даже открывают свою аниме-студию (которая в том числе делала мультфильм Тэдзуки Осаму про Атома). Но настоящий успех пришёл к ним после того, как в конце 60-х они придумали Дораэмона, и с тех пор ни одно их произведение не приблизилось по популярности к коту-роботу из будущего.

Дом, в котором они жили в своё время в Токио, под названием Токива-со[46]46
  Ещё одна удивительная особенность Японии, которая не часто становится объектом внимания: у большинства домов тут есть имена. Совершенно необязательный элемент, который тоже делает неодушевлённый объект более одушевлённым, ведь имена, как правило, дают живым существам (или тем, кого хотят сделать более живыми, как, например, любимым игрушкам).


[Закрыть], сегодня называют «местом рождения манги», потому что там в разное время жило несколько художников, заложивших основу этого жанра. Первым в этом старом доме, чудом выжившем в ковровых бомбардировках Токио, поселился юный Тэдзука Осаму, с которого всё и началось. Жизнь там нельзя было назвать удобной (в частности, там не было горячей воды, и нужно было ходить мыться в районные сэнто[47]47
  Общественные купальни в Японии, где жители мылись до того, как в квартирах появились ванные комнаты с о-фуро.


[Закрыть]), но, когда речь идет о творении истории, кто вообще говорит об удобствах?

Одновременно с этими молодыми мужчинами, приносящими уют в жертву творчеству и известности, творила Хасэгава Мачико – первая женщина, ставшая профессиональным мангакой. Её манга про домохозяйку Садзаэ-сан, выходившая с 1946 по 1974 годы, была хитом продаж и заслуженно входит сегодня в золотой фонд жанра. Визуальное исполнение – почти классическое: это четырёхкадровые истории ёнкома, стоявшие у самых истоков японских комиксов. Жанр – отчётливо юмористический. То есть, разумеется, комические элементы были во многих мангах того времени, но тут они являлись главной движущей силой истории, её корнями и основой. Позже такой жанр назовут гягу-манга (от английского слова gag – «шутка»), но, даже когда такого слова не существовало, это не мешало читателям искренне хохотать над дурацкими ситуациями, в которые попадала Садзаэ-сан и члены её семьи.

И вот тут мы переходим к одной из самых важных особенностей этой манги: его главный герой, точнее – героиня, Садзаэ-сан – молодая домохозяйка с сильным характером, по сути являющаяся главой своей семьи, поскольку её робкий и нерасторопный муж явно на эту роль не годится. Именно Садзаэ помогает родственникам решать их многочисленные проблемы и тянет на себе всю семью. В общем, сильная и почти независимая женщина – персонаж, каких фактически не было до этого в японской литературе.

По этой причине Садзаэ-сан можно считать предвестником такого жанра, как сёдзё-манга (少女漫画), то есть «манга для девочек», названного так в противоположность сёнэн-манга (少年漫画) – «манге для мальчиков». Сегодня эти два жанра являются одними из самых востребованных и популярных в японских комиксах. То есть, разумеется, существует и манга для подростков, и манга для взрослых, и «Библия», и мировая художественная классика, и учебники по физике и биологии, и история Японии и всего мира – всё это в виде манги, и много чего ещё, но главными жанрами всё равно продолжают оставаться сёнэн и сёдзё.

Сёнэн – это манга про приключения, путешествия и поиски сокровищ: классический набор юношеской романтической литературы. Три ключевых слова, которые считаются её основными элементами, – это юдзё, дорёку, сёри (дружба, старания, победа), а основной принцип этих историй понятен без дополнительных объяснений. Такие комиксы строятся на захватывающем сюжете, где события динамично сменяют друг друга, ярких запоминающихся героях, их злых и опасных антагонистах. Знаменитые сегодня во всём мире Dragonball, Naruto или One Piece – классические примеры жанра.

Сёдзё – это про школьные романы, любовь, дружбу, предательство, красивых девочек и зачастую женоподобных мальчиков. Если в сёнэн-манге ключевым оказывается действие, то тут всё строится на переживаниях и чувствах – внутреннем мире героев. Да и в визуальном плане эти жанры тоже отличаются довольно сильно: в манге для девочек более свободное деление страницы на кома (кадры), что как бы символизирует не чёткую последовательность событий, а скорее перетекающие друг в друга мысли без начала и конца. Кроме того, там, кажется, доведён до крайней степени классический японский приём – аномально большие глаза героев.

Первой сёдзё-мангой принято считать «Рыцаря ленточки» (Рибон-но киси) Тэдзуки Осаму, и вообще первое время комиксы для девочек рисовали мужчины, однако постепенно ситуация начинает меняться. Одна из родоначальниц женской сёдзё-манги Сатонака Мачико вспоминает: «Я подумала, что сама могу сделать не хуже и что вообще женщины гораздо лучше мужчин представляют, чего хотят девочки. Рисование комиксов было также способом получить свободу и независимость… это было что-то, что я могла делать сама, и это был тот тип работы, который позволял женщинам сравняться с мужчинами».

Как можно заметить, появление сёдзё-манги значительно связано с социальной историей Японии. Если до XX столетия в традиционном японском обществе женщина оставалась тенью мужчины и существовала где-то на заднем плане (отчасти исключением была эпоха Хэйан, когда женщины по сути создали всю литературу того времени, но и там их положение в обществе было незавидным), то новое время вносит изменения и в гендерные роли. Эпоха консюмеризма повлекла за собой выход женщин на авансцену: теперь они активные участницы экономических и социальных процессов. Девушки начали рисовать мангу, девушки же становились и её главными героинями.

В 60-х годах вместе с ростом популярности манги в обществе появляется ещё один стиль рисования комиксов под названием гэкига («драматическое изображение»), использующий более реалистичные техники. Комиксы, которые рисовал Тэдзука Осаму в 40-х и 50-х годах, были всё-таки обращены в первую очередь к детям, поэтому и стиль рисовки был нарочито детским – с неправдоподобной геометрией и смешными формами лиц персонажей. Долгое время этого было достаточно, но времена меняются, читательская аудитория расширяется, и нужно предлагать что-то ещё.

Кроме того, нужно помнить: 60-е годы в Японии – время социальных протестов и студенческих волнений, когда страна меняется, и молодёжь не может оставаться в стороне. На фоне мятежных общественных настроений смешные персонажи в детских комиксах выглядят вызывающе неактуально, а значит – приходит время менять технику рисунка и немного перепридумывать знакомый жанр.

Новым авторам уже не хочется ограничивать себя смешными рисунками и детскими сюжетами, им интереснее показывать реальную жизнь, изображать повседневность, вводить элементы экшена и насилия – в общем, делать мангу для взрослых. Старые приёмы для этого не годятся, и поэтому нужно придумывать новые: подобно тому как в 60-е и 70-е появляется «новая волна» в японском кино, те же тенденции происходят и в манге. Характерной чертой гэкига является реалистичность происходящего – начиная с внешности персонажей (больше никаких гигантских детских глаз) и заканчивая сюжетами, словно взятыми из боевиков и криминальных хроник.

Один из комиксов-родоначальников этого жанра – эпопея Golgo-13; начав выходить в далёком 1968 году, она продолжает издаваться до сих пор и является одной из старейших манга-серий на сегодняшний день. Главный герой – профессиональный убийца, не расстающийся с винтовкой; он мало говорит, зато метко стреляет. На протяжении более чем полувековой истории его пытались убить бессчётное число раз – от криминальных боссов до американских секретных служб, но никому он не был по зубам. Автор этой саги Сайто Такао в 2013 году, когда его спросили, будет ли он заканчивать эту историю, сказал, что не чувствует себя вправе: «После того как манга выходит так долго, она начинает принадлежать не автору, а читателям».

Сайто умер в 2021 году, но мангу про наёмного убийцу было решено продолжать – силами его ассистентов и сотрудников студии.

Изобразительные принципы гэкига со временем приобрели большую популярность среди японских художников, да и читателям полюбились не меньше. Приёмы великого Тэдзуки остаются до сих пор актуальны в жанрах сёнэн и сёдзё; но на смену им приходит жанр, ориентированный на более взрослых читателей – сэйнэн («подростки»). А то, что когда-то японцы назвали словом гэкига, сегодня в мире принято называть «графическими романами»: это тот случай, когда комикс становится ближе к серьёзной литературе, чем к развлекательному чтиву.

Один из лучших примеров – самурайский эпос «Странник» (Bagabondo) про знаменитого мастера меча XVII века Миямото Мусаси, выходивший с 1998 по 2015 год (официально манга не закончена, и автор просто взял перерыв, но продолжение так и не выходит). Миямото Мусаси – легенда, непобедимый воин, не проигравший ни одного боя, гений фехтования, придумавший технику использования двух мечей – катаны и короткого вакидзаси, философ и автор переведённого на многие мировые языки трактата о боевых искусствах «Книга пяти колец» (Горин-но сё). Иноуэ Такэхико, автор «Странника», был не первым, кто обратился к образу этого героя, но одним из первых, кто решил показать его путь к славе с самых юношеских лет.

Даже если бы Иноуэ выпустил одно только это произведение, он бы уже удостоился почётного места в мире манги, но до того, как обратиться к созданию дзидай-гэки про самураев, он уже успел прославиться сохраняющей до сих пор культовый статус мангой про баскетбол – «Slam Dunk» (1990–1996). Благодаря этой манге тысячи японских подростков полюбили эту игру, как когда-то в детстве ей увлёкся Иноуэ; за свой вклад в популяризацию спорта он удостоился благодарности от японской Ассоциации баскетбола, не говоря уже о многочисленных литературных премиях.

Спортивная манга в целом очень популярный жанр: тут можно встретить комиксы про футболистов, волейболистов, жокеев, борцов сумо, велогонщиков и представителей других самых разных спортивных дисциплин. Впрочем, спортом дело не ограничивается. Профессиональные манги посвящены самым разным специальностям: от врачей и поваров до барменов и музыкантов. В этом важная социальная роль японских комиксов: молодым людям, которые не определились с выбором будущей профессии, подобные комиксы помогают лучше представить, что их ждёт, или позволяют выбрать хобби по душе.

Отдельно следует упомянуть мангу, изображающую любовь во всей красоте её физических проявлений (пусть иногда и таких, что повергают в шок добропорядочных европейцев) – ту, что известна в мире под словом хэнтай. Поскольку японцы никогда не стеснялись изображать половые акты (о чём говорит такой жанр, как сюнга[48]48
  Сюнга (春画, буквально «весенние картинки») – эротические (а зачастую и откровенно порнографические) гравюры, популярные в средневековой Японии.


[Закрыть]), манга в своё время открыла перед ними новые возможности – на радость читателям всех возрастов, лишь бы они были старше 18 лет. Толстые журналы с этими комиксами продаются во всех круглосуточных магазинах комбини рядом с носками и косметикой; нарисованные красотки с детскими личиками и аппетитными формами манят с обложек трудолюбивых одиноких японцев, которые, согласно статистике, всё реже и реже занимаются реальным сексом.

Особо любопытный поджанр этой манги известен миру как яой и изображает однополую любовь. Удивительная её особенность: все мужские персонажи невероятно женоподобны и внешне почти не отличаются от девушек. Существует версия о том, что это во многом связано с патриархальностью японского общества: женоподобные мальчики выступают для читательниц в роли героинь, с которыми легче себя ассоциировать, поскольку в отличие от женских персонажей они не так связаны с представлениями и стереотипами о том, как надо себя вести.

На самом деле этот непривычный для нас стандарт мужской красоты (по-японски это называется бисёнэн – «красивый мальчик») берёт своё начало ещё в эпоху Хэйан, когда аристократы румянили лица, выщипывали брови и становились похожими на женщин больше, чем на мужчин. Сегодня женоподобные мальчики смотрят на нас с афиш ночных клубов, журналов и книг, рекламных грузовиков, колесящих по Токио, – в общем, в этом отношении аристократическая эпоха Хэйан значительно ближе к нам, чем кажется.

Не нужно забывать и о юмористических манга, восходящих своими корнями к тем карикатурным изображениям эпохи Эдо, о которых шла речь выше. Огромное количество гягу-манга поражает японской неудержимой фантазией, сюжетами и героями, выходящими за пределы здравого смысла и воображения.

Один из самых известных героев гягу-манга – пятилетний мальчик Син-чян, который в обычной жизни живёт с мамой, папой, грудной сестрой и собакой в пригороде Токио, ходит в детский сад и пристаёт к окружающим со своими задорными и не всегда приличными шутками. Но иногда обычная жизнь летит в тартарары, появляются пришельцы из других миров, волшебный свин по имени Бури-бури-дзаэмон, и семейству Нохара приходится забывать о повседневности и изо всех сил бороться со злом. Манга «Курэён син-чян» («Kureyon Shin-chan») выходила c 1990 до 2009 год, пока её автор не погиб во время прогулки в горах.

Вообще японская манга изобилует сюжетами, описания которых могут звучать абсурдно и порой совершенно дико. В манге «Сержант Ква-ква» («Кэроро гунсо:», выходит с 1999 года) лягушкоподобные инопланетные захватчики прибывают на Землю с целью её порабощения, но что-то идёт не так: они попадают в одну семью Хината и в итоге начинают целыми днями смотреть телевизор и собирать «гандамов» (см. стр. 227). В «Бобобобо-бобобо» (2001–2007) одноимённый главный герой использует своё главное оружие – волосы в носу, чтобы сражаться с тираническим правительством Цуру Цурулины, возглавляющего Империю Лысых. Его отряды занимаются тем, что насильно бреют людей, и отважный герой со своими помощниками бросает ему вызов. В «Классе убийц» (Ансацу кёсицу, 2012–2016) жёлтый осьминогоподобный Коро-сэнсэй не только преподаёт в школе математику и родной язык, но и учит ребят становиться профессиональными убийцами. Это секретный проект Министерства обороны: Коро-сэнсэй – неубиваемое и сверхбыстрое существо, которое нельзя убить из обычного оружия; но, может, это получится у его учеников?

Хонъами Коэцу, Таварая Сотацу. Антология с журавлями. 1602–1620 гг. Национальный музей Японии, Киото, Япония

Пересказывать сюжеты японской манги, которая насчитывает уже почти сто лет истории, можно до бесконечности, и это не входит в нашу задачу, иначе одна эта глава могла бы превратиться в отдельную книгу. Гораздо важнее в рамках этой главы попытаться ответить на вопрос о том, почему этот жанр оказался столь популярным в Японии, а вслед за тем и во всём мире. У этого феномена есть ряд причин, и, рассуждая о них, мы можем узнать о японцах больше, чем кажется на первый взгляд.

Начнём с того, что манга, как и любые комиксы, – это в первую очередь картинки, а с ними у японцев особые отношения, уходящие в глубь веков. Заимствованная из Китая много столетий назад иероглифическая письменность представляет собой пиктограммы и идеограммы – по сути, те же самые картинки. Таким образом, привычка воспринимать и передавать информацию не через буквенные символы, а именно через изображения предметов в Японии укоренена значительно сильнее, чем в европейской культуре[49]49
  Маскоты и запоминающиеся персонажи у всего – от картофельных чипсов до городов и префектур, учебники по физике и химии в комиксах, несравнимо большее, чем на Западе, количество иллюстраций и визуализаций в научной и другой серьёзной литературе – все эти проявления культуры говорят о том, что японцы получают в повседневной жизни через картинки больше информации, чем мы.


[Закрыть]. Обе японские слоговые азбуки – хирагана и катакана – это тоже видоизменённые иероглифы, которые, однако, в итоге стали использоваться в качестве именно букв. Таким образом, в японской системе письменности мы видим то же сочетание букв и изображений, какое существует и в комиксах.

От этого можно пойти в рассуждениях ещё дальше и вспомнить о теориях, связанных с работой мозга: традиционно считается, что за обработку букв, логически последовательной, линейной информации, отвечает левое полушарие, а за обработку зрительных, целостных изображений – правое. А значит, можно предполагать, что японцы даже при чтении обычного текста задействуют другие зоны мозга, нежели представители западной цивилизации. На эту тему есть специальные работы, и это направление исследований, в данном случае на стыке страноведения, этнологии и психофизиологии, возможно, имеет интересные научные перспективы.

Буквы и картинки, традиционно разделяемые в нашей культуре, в Японии воспринимаются зачастую как одно и то же. Обращение к классическому искусству может помочь это проиллюстрировать. Давайте вспомним ширму двух художников эпохи Эдо – Хонъами Коэцу и Таварая Сотацу. Они использовали приём гасан – «наложение», когда стихотворный текст, записанный иероглифами, наложен поверх изображения[50]50
  Характерно, что и в современной повседневной жизни японцев мы также можем увидеть гасан, достаточно включить телевизор. Обращает на себя внимание обилие субтитров, которыми подписаны все реплики в самых разных передачах: таким образом, «буквы поверх картинок» являются для японцев крайне привычным паттерном. На эту возможную культурную связь мне в беседе указали коллеги из университета Тохоку, за что я им крайне признателен: любовь японцев к субтитрам самых разных цветов и шрифтов не перестаёт меня удивлять.


[Закрыть]. Нам это может показаться странным, однако авторы как будто говорят, что и то и другое – суть рисунки, так почему обязательно их разносить в разные части картины?

Ещё один любопытный пример – одно из писем поэта и художника Бусона своему другу, в котором он вместо того, чтобы писать слово «зонтик», просто рисует зонтик. По сути, Бусон использовал эмодзи ещё задолго до того, как это стало мэйнстримом. Так мы можем ответить на вопрос, почему эти значки, популярные во всём мире сегодня, появились именно в Японии: заменять буквы картинками и наоборот было здесь всегда в порядке вещей.

Ещё одна причина популярности манги связана с социальной психологией. Следует помнить, что японец очень сильно зависит от общества, которое его окружает, и неизбежно от этого устаёт. Манга дала человеку не занимающую много места возможность в любой момент уйти от реальности, не причиняя окружающим неудобства. Неслучайно именно в Японии были придуманы наушники – чтобы можно было слушать музыку в одиночестве, даже находясь в толпе.

Здесь – примерно то же самое: открывая книгу, ты легко переносишься в несуществующий мир и выпадаешь из окружающего пространства, просто пробегая глазами по строчкам. И пусть в этом сером и скучном мире ты всего лишь менеджер среднего звена / обычный школьник / продавец в круглосуточном магазине; открывая томик манги, ты вдруг попадаешь в мир, полный приключений, борешься со злом и покоряешь большеглазых и большегрудых красоток.

Одна из важных отличительных особенностей манги – чёрно-белая цветовая гамма – тоже не случайна: это сильно удешевляет печать и упрощает производство. Манга была призвана стать главным, дешёвым и доступным развлечением, зоной психологического комфорта для всех от мала до велика. Это мы можем наблюдать и сегодня: поскольку в японском обществе нет странного стереотипа, что комиксы – это литература для детей, в метро часто встречаются японцы почтенного возраста, с удовольствием листающие книжки с картинками.

Нельзя забывать и о том, что производство дешёвого и доступного развлечения требует от создателей определённой сноровки и умений. Процесс создания манги, её путь от идей автора к глазам читателей сложен и обладает рядом особенностей, которые были бы совершенно невозможны в других литературных жанрах, ведь одну и ту же историю нужно рассказывать с определённой периодичностью, на протяжении многих лет, так чтобы она не наскучивала читателям, которые все эти годы растут и меняются.

Предположим, некий Накамура начал читать какой-нибудь комикс в пятнадцать лет; не факт, что ему в двадцать пять будет интересно читать то же самое, а таких как Накамура – многие тысячи. Поэтому мангаке нужно создавать свою историю, понимая, как взрослеют и меняются его читатели, и меняя вместе с ними своё произведение. Но ведь автор тоже растёт, и ему неинтересно рисовать всё время одно и то же, хочется придумывать что-то новое, увеличивать масштабность истории, расширять её горизонты. Так манга взрослеет вместе с читателем и меняется со временем, что делает её куда более живой, чем традиционная литература.

Бродский говорил, что поэзия – мощный ускоритель сознания, что поэт, когда пишет первую строчку, даже не может себе представить, куда его в итоге заведёт стихотворение и какой будет последняя строка. Мангака в этом отношении – точно такой же поэт: начиная своё произведение, он не может угадать читательскую реакцию и предсказать, будет его комикс успешным и востребованным многие годы подряд, или же придётся по-быстрому закончить историю, если читателям станет скучно. То есть начало истории придумать можно, но вот дальше она будет развиваться в соответствии с законами и интересами рынка, а не с желанием автора.

Принцип выхода манги на рынок выглядит следующим образом. Существует ряд огромных, толстых и многостраничных журналов, в которых новые манги представлены в виде нескольких разворотов. Журналы выходят регулярно, и мангаки свои новые проекты отдают в печать туда, а дальше ждут реакции читательской аудитории, которая исправно голосует за понравившиеся истории. Если читателям нравится, издательство предлагает автору выпускать свой комикс в виде танкобона – маленькой карманной книжки, которая и является основным форматом манги. Если читателям не нравится, издательство предлагает автору потихоньку историю закруглять и работать над чем-нибудь другим.

Одним из интересных примеров того, как менялась история вместе с читательским интересом, – легендарная манга «Dragonball» от Ториямы Акиры, выходившая на протяжении одиннадцати лет, с 1984 по 1995 год, и насчитывающая 42 тома. Начиналась эта масштабная сага с приключений маленького обезьяноподобного мальчика Сон Гоку с планеты Сайан, собирающего семь драконьих кристаллов, которые могут исполнить загаданное желание. Заканчивается она через одиннадцать лет борьбой его сына со страшным и почти неуязвимым монстром, который способен одним огненным ударом разнести всю планету на мелкие кусочки. Увеличение масштаба повествования – очень наглядно. Думал ли Торияма Акира, начиная рисовать свою историю, что она продлится одиннадцать лет, превратится в сагу и закончится именно так? Маловероятно.

Более того, к 25 тому ему уже несколько надоела история про Сон Гоку, ему хотелось рисовать что-то новое, и он решил убить своего героя, в предисловии извинившись перед читателями и объяснив своё трагическое решение. Но тут происходит неожиданный поворот событий.

Оказывается, «Dragonball» был настолько любим читателями, что издательство забрасывают тысячами писем с просьбами вернуть любимую мангу, а продажи остальных серий стремительно падают (примерно такая же реакция у читателей была, когда Конан Дойль решил убить Шерлока Холмса).

Издательство, увидев такой поворот, обращается к Торияме и просит его поменять своё импульсивное решение и воскресить героя. Тот тяжело вздыхает, но из любви и уважения к читателям соглашается. С 25 по 42 том со злом сражается уже сын Сон Гоку, а сам он помогает в качестве мощной силы, вмешивающейся из другого измерения. Да и поиски драконьих шариков и исполнение желаний к тому времени остались где-то совсем в другой истории, совершенно непохожей на эту.

Одиннадцать лет, которые Торияма рисовал эту мангу перед тем, как вообще уйти из индустрии комиксов и заняться видеоиграми[51]51
  Сегодня он занимается отрисовкой персонажей знаменитой в Японии серии игр Dragon Quest.


[Закрыть], – далеко не предел. Манга «Это полицейский участок Кацусика-ку, Камэари коэн-маэ» («Kochira Katsushika-ku Kameari Kōen Mae Hashutsujo») про незадачливых полисменов, охраняющих общественный порядок, выходила сорок лет, c 1976 по 2016. Манга «Вкусняшка» («Oishimbo») про разные вкусные блюда Японии, иллюстрированная наглядными рецептами, – около тридцать лет. Пираты из знаменитой сегодня манги «One Piece» начали плавание за сокровищами в 1997 году – и на сегодняшний день, спустя четверть века, преодолели лишь около половины затеянного маршрута. Манга «Берсерк» про богатыря с огромным мечом и протезом в виде арбалета вместо руки выходит с 1989 года и оборвалась в 2021 году вместе со смертью автора. Таких историй в манга-индустрии в Японии множество, поскольку для многих мангак – это главное дело жизни, и можно понять их неготовность ставить точку и заканчивать произведение: часто создание манги и даёт этим пожилым художникам силы жить.

Кроме того, это, разумеется, огромная индустрия, популярные персонажи которой могут приносить своим создателям и правообладателям огромные деньги: манга часто превращается в аниме, а любимые герои становятся фигурками и мягкими игрушками, появляются на значках, брелоках, сумках, посуде и одежде; и в итоге продажа этих товаров приносит многомиллионную прибыль, обеспечивающую художникам безбедную старость.

В целом, в силу огромной популярности манги и изобилия на рынке большого количества весьма средних художников, избитых сюжетов, насилия и эротики в разных, даже детских комиксах, этот жанр направлен на развлечение, а для этого все средства хороши. Поэтому, разумеется, не следует думать, что это сплошь и рядом великие вещи, мусора тоже хватает. Но стоит открыть любой из этих комиксов на любом развороте, чтобы увидеть значительные визуальные отличия от их европейских и американских аналогов. Не в последнюю очередь благодаря именно им японская манга обрела столько поклонников по всему миру.

И дело даже не в обратном порядке перелистывания страниц (как и любую традиционную японскую книгу, мы читаем мангу справа налево) и лаконичном черно-белом исполнении. Внимательный взгляд позволяет обнаружить и другие, гораздо более важные различия.

Во-первых, очень заметно, что мангаки в Японии значительно меньше стеснены рамками раскадровки и строгого деления страницы на последовательные картинки: тут границы между кадрами на одном развороте очень условны, а картинки перетекают друг в друга, что делает движение взгляда более плавным в сравнении с чтением американских комиксов. Создаётся впечатление, что порой важна не сама по себе история, рассказанная на развороте, а скорее те эмоции, которые мы испытываем, когда смотрим на неё[52]52
  Это перекликается с любопытным кросскультурным экспериментом, связанным с психологией восприятия (Masuda & Nisbett, 2003), описанным в статье Culture and Point of view. В эксперименте учёные просили американских и японских участников посмотреть короткое 20-секундное видео, где был запечатлён обычный подводный пейзаж: с водорослями, ракушками и рыбами, плавающими на первом плане. После этого они просили участников рассказать, что те видели, и по этим ответам делали суждения о том, на что было направлено их внимание. Результаты показали: американцы значительно чаще обращали внимание на рыб и не замечали фона; японцы, наоборот, вдвое чаще американцев описывали фон в разных его подробностях. Из этого учёные сделали вывод о двух видах восприятия: холистическом (когда видишь всю картину целиком) и аналитическом (когда концентрируешься на отдельных деталях). Многочисленные эксперименты позволяют констатировать, что японцам более свойственен первый вид визуального восприятия, представителям западной культуры – второй.


[Закрыть].

Интересные цифры приводит Ф. Шодт (The World of Japanese comics, 1997), ссылаясь на издательство «Коданся»: обычный 320-страничный журнал с мангой читатель может прочесть в среднем за 20 (!) минут. Это, в свою очередь, означает 16 страниц в минуту, или 3,75 секунды на одну страницу. Подобные совершенно невероятные цифры как раз объясняются тем, что повествование строится там по особым законам. Это могут быть картинки совершенно без диалогов, развороты с одним рисунком, или долгие сцены сражения, где одни и те же движения показаны с разных ракурсов и «замедлены» до нескольких страниц для достижения наибольшего психологического эффекта. Большое количество страниц и объем повествования позволяет мангаке экспериментировать и не ограничивать себя в фантазии.

Во-вторых, обращает на себя внимание большое количество звукоподражаний, записанных азбукой и встроенных в общую канву рисунка. Все японские комиксы буквально кишат звуками, зачастую непереводимыми на другие языки. Все эти ДОКИ-ДОКИ (стук сердца), ПИКА-ПИКА (яркий свет), ХИРА-ХИРА (падающие лепестки), ПОЦУН (ломающаяся ветка), ГАТАН-ГОТОН (едет поезд), КОРО-КОРО (маленький предмет быстро катится), СУРОН (молоко добавляют в чай), САКУ-САКУ (хрустит печенье) и сотни других слов, передающих всё – от голосов животных до сердечных состояний, – вообще отличительная черта японского языка, и манга использует её в полной мере. Звучит тут абсолютно всё, и эти звуки, написанные азбукой вне облачков фукидаси с репликами персонажей, как будто создают отдельную аудиодорожку, которую могут услышать лишь носители японского языка. В качестве важного дополнения нужно сказать только одно: в японском языке есть даже звук СИИИИИН – это когда вообще никакого звука нет.

Сегодня манга превратилась в огромную и крайне прибыльную индустрию, в которую вовлечено большое число людей. Хотя в качестве автора той или иной манги фигурирует, как правило, кто-то один[53]53
  Одним из известных исключений является тандем авторов «Тетради смерти» («Death Note») – Оба Цугуми и Обата Такэси.


[Закрыть], на самом деле за созданием произведения стоит труд огромного коллектива – одному человеку с таким колоссальным объёмом работы просто не справиться. Так, автор «One Piece» Ода Эйичиро создаёт лишь черновые наброски, обозначая раскадровку и положение персонажей, и прорисовывает главных героев. Всех второстепенных персонажей, пейзажи, фон создают уже его ассистенты.

Это и неудивительно: если комикс выходит в еженедельном журнале, автор должен выдавать 19 страниц согласованного с редакцией и прорисованного сюжета в неделю, а если в ежемесячном – около 40 страниц каждый месяц. Читательский интерес нельзя недооценивать, One piece занимает первое место среди японской манги по количеству проданных танкобонов, по данным за июль 2021 года, в мире было продано более 490 миллионов томов.

Однако, говоря о японской культуре XX столетия, не следует ограничиваться одними лишь комиксами, поскольку кинематограф и анимация оказали не меньшее культурное влияние на весь мир. А начинать рассказ об истории японского кино следует с театра кабуки и с того момента, как театральное представление решили вдруг записать на камеру.