Читать книгу "I am enough. Просто. Ешьте. Еду."

*

Меня практически постоянно кидало из стороны в сторону. Я понимала, что у меня испорченное пищевое поведение, но куда мне податься? Я не знала. Я как будто искала себе коуча, которому я могу поверить, и он научит меня есть.

Я обращалась к некоторым «ИП-гуру», но понимала, что это «не моё». Как-то в одном ИП-аккаунте я вычитала про периодическое голодание: «Оно научит вас чувствовать голод».

Суть была в следующем: после последнего приёма пищи вы не едите 12—14 часов, а потом уже – можно. Зато вы почувствуете настоящий голод и сможете съесть больше за 1 приём. «Съесть больше, вот оно!» – подумала я, – надо попробовать».

Я не ела с утра, как проснулась, примерно 2 часа. Мне уже стало плохо (у меня и последний ужин-то был – овощи и кусок курицы). Мы собрались ехать к бабушке в Тулу. В дороге отец с братом едят и ни о чём не думают. Я терплю. Я помню, что до времени «Х» было ещё часа 4. Мы едем, мне становится хуже буквально с каждой минутой. «Да, я чувствую голод!» – думала я. Но это уже не было чувством голода: организм решил, что я умираю.

Мне начало что-то сдавливать в горле, появилась тошнота. «Подождать ещё или всё-таки поесть?» – судорожно думала я. До «нужного» часа я не дотерпела минут 40. Мне казалось, что я «откинусь». Либо я ем, либо я загнусь прямо перед своим отцом. Я поела: это были несколько кусочков лаваша и яблочное пюре (после 14 часов голода!). Бабушка смотрела на меня, охала, что я худая и предлагала шоколад.

Летом 2015 года я вдруг вспоминаю, что теперь есть книга об интуитивном питании (ИП). Я решила попробовать систему ИП ещё раз. Вдруг на этот раз у меня получится, и я научусь есть? Происходящее подсказывало мне (наконец-то!), что у меня много проблем с едой, они потрясающе живучи и уходить совсем не хотят.

Я снова с огромным воодушевлением побежала к системе «питаться интуитивно». Купила бумажную книжку, довольная приехала домой, прочла залпом за 2 дня. «Ну, всё! Можно начинать, теперь я прямо всё-всё поняла!» Я рассказала о том, что теперь ем любую еду, Андрею. Он, конечно, был несказанно рад, но он не знал, что я, по сути, ничего не изменила: я всё так же ела мало, но «типа всё».

На радостях, чтобы я могла показать и доказать мужу, что я могу есть «не пэпэ», я ему сказала: «Всё! Идём в „Subway“! Мне же всё можно!» Он, конечно, обрадовался, согласился. Пришли.

Когда мне между двумя кусками хлеба вкладывали разные начинки, я пыталась на глаз примерно прикинуть, сколько это калорий. От соусов я отказалась, а одну сторону бутерброда я есть не стала: «Зачем мне столько хлеба-то? И без того наемся».

Я не могла посчитать точное количество калорий в сандвиче, я ела его с осторожностью и потом ещё полдня злилась, что эта еда оказалась мне неподконтрольна.

Я пыталась успокоиться, но тревога от еды не выключалась: режим это был или «якобы не режим». Я срывалась на Андрея, мне не нравилось даже, как он разговаривает. Я злилась, раздражалась, внутри всё кипело.

*

Летом 2015 года мы с Андреем расстались. Не буду объяснять причин. Чувствовала ли я что-то? Нет. Я была камнем, мне было всё равно. Андрей безумно переживал, в нём как будто что-то умерло. Его внешний вид стал безжизненным; он не мог есть, спать, ничего не мог делать. А я? А что я? «Ну, расстались, с кем не бывает».

Одна сторона мне говорила, что здесь что-то не так, так быть не должно, мы встречались примерно 3 года, почему я ничего не чувствую, ведь в моей жизни больше нет человека? Почему во мне нет чувств? С другой стороны, это наплевательство меня «усыпляло» и «обезболивало».

Мой гормональный фон был убит, я не могла ощутить ни радости, ни разочарования.

Я втихую продолжала следить за аккаунтом Андрея в «Instagram», и, на удивление, начала видеть, что он публиковал фотки из фитнес-зала, хотя сроду туда не ходил; писал, что встаёт в 5 утра, ест овсянку на завтрак (#что_происходит_скажите_пожалуйста), купил кухонные весы, протеин, новые кроссовки и так далее. Я тогда подумала: «Ну ничего себе он! Неужели стал, как я?! Он же всегда ел всё!»

Я следила за его страницей и поражалась каждый день. «Ну, теперь он прочувствует, что такое вставать в самую рань ради тренировки, не разрешать себе есть торты, пока кругом их едят!» Я думала, что «теперь до него дойдёт», что такое страдать из-за своей фигуры, и он поймёт, как мне сложно жить и как каждый день я превозмогаю себя.

Через месяц мы начали встречаться снова. Во мне зашевелилось чувство, как будто нежный росток начал вырастать из земли. «Ух ты! – тогда подумала я, – я умею чувствовать?!» У нас начался конфетно-букетный период, мы будто заново узнавали друг друга, начали часто куда-то выбираться и разговаривать, будто в первый раз.

Глобальная проблема с едой была единственной стабильной вещью в моей жизни.

*

Мы с мужем ночевали в квартире на Арбате, из окна у нас был шикарный вид на пешеходную улицу и вообще на город. Мы ещё не жили вместе, мы просто были вдвоём весь день. Вроде как, думается, здорово всё. Ну, не бывало у меня всё здорово, я же всегда думала о еде: «Вдруг мне придётся выбирать из чего-нибудь вредного? Вдруг мы куда-то пойдём ужинать, а я уже поела?»

Мы решили самостоятельно сделать роллы: всё купили, отварили, скрутили. Муж сидит, закидывает в рот эти роллы, говорит что-то, а я аккуратно ем по одной штуке, прикидывая, сколько грамм варёного риса в каждом ролле, сколько этой зелёной обёртки, сколько рыбы. Потом, пока жую, надо всё это вместе сложить, посчитать. Затем новый ролл. Снова подсчёт. И снова. И снова – пока не наберу калорийность своего привычного приёма пищи в 14:00.

Под конец обеда в голове уже начало «подвисать». Я начинала сбиваться, пересчитывать всё на раз 200: «Вдруг я неправильно посчитала граммы риса во втором ролле, он же был таким большим?» Потом ещё стресс – Андрей недоел пару роллов и предложил их мне.

Он опять о чём-то весело говорил, о чём – не помню; помню гул его голоса в своих ушах. Потому что в тот момент я считала, сколько калорий в оставленных роллах и как мне питаться весь остальной день, если я съем эти калории. Потом пошли голоса «ешь-не ешь», «но я хочу-но белый рис», «я хочу доесть-не надо доедать, потолстеешь от лишних калорий».

Я была отключена от Андрея. Я видела еду, считала калории, разрешала и запрещала себе есть одновременно. В итоге я набросилась на роллы. После этого я весь день пыталась посчитать наиболее правильно, сколько я съела лишнего.

Знать, сколько калорий я съела и что я приготовлю себе на значительно облегчённый ужин было в 5 раз важнее всего в моей жизни.

*

Муж поддерживал меня всегда. Когда мы снова стали вместе, он готов был поддерживать меня с моим расстройством всё так же. Только я этого, конечно, не понимала. Чаще всего мне казалось, что он только лезет в мою жизнь своими советами (?!) и мешает мне правильно питаться (??!).

Я помню одну ночь. Мы уже с ним пожелали друг другу хороших снов, я легла спать и начала мечтать о еде. Только еда, ничего больше. Какая еда бывает вкусная, какая она красивая, а что мне можно есть в «читмил», а что я ела в последний «читмил» и так далее.

После часа таких мечтаний в моей голове всплыло то, что я хочу объесться. Сначала я уговаривала себя потерпеть до утра: «Утром встанешь и пойдёшь есть, у тебя целая коробка со сладостями – лучше начать её есть утром, так в жир меньше уйдёт!» Но нет, я думала и думала, какие у меня сладости в буфете, что мне можно будет съесть оттуда первым, что вторым, а что третьим. Я сходила с ума.

В 3 часа ночи я поняла, что думаю о той «сладкой» коробке 2 часа без перерыва. ДВА! Я не смогла больше ждать до утра. Я встала и пошла на кухню. С уверенностью включила свет (хотя на большой кухне у нас стоит кровать и на ней спит брат), прошла до нужного буфета, открыла дверцу, взяла коробку, уселась за стол, включила чайник (мне же чай для конфет нужен!), я даже сериал включила на планшете через наушники, чтобы мне было веселее есть.

Пока в чайнике грелась вода, я уже успела съесть половину содержимого коробки. Я ела и понимала, что мне вкусно, да! То, чего я желала три часы каждую секунду моей жизни – я сейчас ем. Я не жалела об этом, не ругала себя, не гнобила – просто ела. Я была рада в те минуты. В те редкие минуты.

Я ем, мне здорово, смотрю сериал, жую шоколадные батончики, тут брат медленно разворачивается от стены, разлепляет глаза, поднимается на локте, медленно обалдевает и говорит: «Ты чё, ешь?!! Ты? Ешь? Конфеты?! Сколько там врем… в 3 ночи?? Иди отсюда!»

Сейчас мне смешно от этих слов и от себя самой: как я мечтала о еде, а потом к ней рвалась, но нейтрально отреагировала на подобное замечание. Я не обиделась, что меня прогоняют, хотя «я поесть всего лишь на кухню пришла», не стала оправдываться, что делаю. Я просто сказала: «Вот доем и уйду!» и продолжила жевать сладкое.

Когда я съела почти всю свою припасённую коробку со сладостями и пошла в постель, во мне начала слабо подниматься волнами тревога. Как будто прибой. Я не могла находиться в темноте молча. Мне нужно было сообщить кому-либо об этом, я была не в состоянии тревожиться самостоятельно.

Я написала в «VK» Андрею, даже не надеясь на ответ – было 4 часа утра. Мне почти сразу пришло сообщение! Я так обрадовалась. Я настрочила мужу огромную простыню текста о том, что я объелась, что я съела, что теперь мне страшно и я не могу уснуть.

Андрей успокаивал меня, говорил, что сладости – это вкусно, и он рад, что я их ем, а то всегда только отказываюсь. Мы болтали о разном до 6—7 часов утра. Потом я сказала, что я уже могу попробовать поспать, мне проще, я не переживаю уже так много. Мы попрощались, и я заснула, проспав ещё несколько часов.

Муж пытался меня «достать из ямы» расстройства, как мог, но не заставлял насильно есть меня какую-то отдельную еду. Поддержка после бинджей уже была помощью, так как если бы мне говорили: «Сколько же ты съела?! Ты что, свою меру в конфетах знать не можешь?!» – я бы ненавидела и бичевала себя за такое в троекратном размере, наказывая «глупое тело» только кефиром на следующий день.

*

Однажды я осталась у Андрея на выходные. Когда мы проснулись, позавтракали, прошло немного времени, Андрей предложил пройтись по парку. «После завтрака прошло 2 часа, через 1 час нужно есть перекус. Мы успеем!» – подумала я, но была уже злой: моё расписание начинало портиться.

Мы молча ходили по дорожкам у пруда. Погода была прохладная. Я вечно мёрзла, смотрела на часы и злилась. «Когда уже пройдёт час? Я голодная! Когда уже домой пойдём?? Тут холодно! День просто кошмарный!!»

Я не видела ничего хорошего в том, что я провожу время с любимым человеком. Главное, мне было поесть вовремя и «исполнить правило» – вот это было бы здорово.

Я еле как дождалась времени еды, сказала Андрею, что я больше не хочу гулять, я устала (а сил и правда у меня было мало, так как я очень много тренировалась и очень мало ела). Мы пришли домой. Я скорее прибежала на кухню, достала свой перекус, жадно его съела: ОРПП успокоилось, тревога упала – я могла жить дальше.

*

Андрей приглашал меня в интересные рестораны. Один раз мы пришли в такой, который похож на средневековый замок, он находился недалеко от моего дома. Сделано всё было очень здорово, нас разместили в VIP-зоне. Мы сидели вдвоём: больше никого не было.

Перед этим мы были в магазине посуды и пришли в кафе прямо со здоровенной коробкой – это была сковорода-гриль. Я была счастлива: можно же жарить всё, что угодно, без масла! Андрей был счастлив, что счастлива я – на сковородку ему было плевать.

В ресторане я заказала самое безопасное: красную рыбу на гриле. Всё остальное меня пугало: в меню были указаны калории, и иногда цифра рядом с блюдом была «ужасающей». Когда мы всё это съели, муж меня спросил, хочу ли я десерт. Я была так воодушевлена интуитивной системой питания, что согласилась.

Мы выбрали по фондану: это похоже на кекс, где внутри – жидкий шоколад. Я сижу и думаю: «Ну неее… Это явно не 100 калорий, которые я бы согласилась потратить на сладкое… Вдруг тут все 500? Ну, или 300? Господи, что мне делать-то?! Вдруг они неправильно пишут калории в меню??» В итоге я уговорила себя начать есть десерт: вдруг я начну есть, наемся ложечкой и перехочу (да, конечно)?

Я всё съела, и мне даже показалось этого мало. Тревога была где-то внутри меня, но далеко. Больше всего меня съедали мысли «сколько это калорий»: я пыталась пересчитать ужин по 10 раз каждые 5 минут. Андрей свой фондан не доел, ему он показался слишком сладким. «Конечно, я доем!» – сказала я и с удовольствием (уже хорошо) расправилась с порцией мужа.

Пока Андрей расплачивался и потом мы одевались, я постоянно считала, считала, считала. Долго смотрела на себя стеклянным взглядом в зеркало гардеробной: «У меня уже появился жир на бёдрах?» Было примерно 8—9 часов вечера, и я была на 200% уверена, что теперь надо… идти с шагомером до метро «Чертановская», что же ещё! На улице стояла тёплая погода, гулять было приятно.

Я включила приложение, и мы пошли отрабатывать мою еду.

«ПП – это не диета, а образ жизни!» Правда? «Если я разрешу себе сладкое/пиццу/прочее, я же буду вечно это есть!» – про вас, да? Тогда вы – на диете. С недиетным питанием у вас бы не было этого. Организму совсем не требуется съедать вагоны еды в один присест, если у него нет дефицита энергии.

• Едите сладкое только утром? Диета.

• Вечером не разрешаете себе кашу? Диета.

• Едите торт только из овсяной муки (если вообще торты едите)? Диета.

• Попеременно объедаетесь на «здоровом образе жизни» – вы объедаетесь на диете.

• Считаете калории и включаете в лимит «правильную еду» – вы на диете, вы ограничиваете приход энергии.

• Выбираете из меню кафе не то, что, возможно, реально хотите, а что кажется более полезным? Диета.

• Употребляете сахзам, так как сахар вреден? Сахзам суперполезен? Вы ограничиваете калории из сахара. Вы на диете.

Сейчас это мейнстрим (преобладающее направление), на котором многие худеют и просто «живут». Я не собираюсь прятать то, что я сама очень «удачно» влилась в этот поток и не видела того, о чём писала выше – каждое правило я свято соблюдала и верила в пэпэ, как в восьмое чудо света.

Я зашла в тупик и ударилась лбом о бетонную стену, узнав, что фигура – не признак счастья и успешной жизни.

ПП в понимании инстаграмных блоггеров – это [диетный] образ жизни. Хватит себе ездить по ушам. Посмотрите, как люди едят без фуд-блоггерства. Те ИП-шки (ужасное название, но в ходу), которые «поддерживают фигуру» или худеют, всё ещё находятся в режиме, и заявление «я избавилась от пищевой зависимости» – ложь самому себе в первую очередь и вообще «кривая» фраза.

Избавление от ОРПП полностью – это не поддержание веса (тем более похудение). Это здоровая жизнь, где понятий «качество тела», «залило», «похудеть без усилий» и тому подобных просто не существует.

*

Примерно в период с лета 2015 года я начала осознавать, что я нахожусь в некотором заточении, в тюрьме, которую я построила себе сама. Мне было всё обиднее, с каждым днём я сильнее и сильнее страдала. «Да, конечно, ради фигуры так нужно делать пожизненно! Но почему только я об этом думаю?!»

Иногда я попадаю на профили «не пэпэ-еду я ем по чуть-чуть и в КБЖУ вписываю», а там и так калорий кот наплакал. Я вспомнила, что я делала так же. Сначала мне было увлекательно, а потом я даже почувствовала некую ущербность. «Почему никто не следит за уровнем голода и ест сладкое, не думая? Тогда почему мне его надо вписывать и „кайфовать с каждой крошки“? Почему я жду утра для шоколадки, а брат нет? Почему моё сладкое должно быть „в рамках калорийности“, а у других нет?» Даже сейчас вспоминаю, и мне жутко мерзко становится от этого глупого издевательства над собой.

*

Я оставалась у Андрея, а потом с утра готовила суперполезный завтрак (ведь мы теперь оба «правильные»). Было так: я вставала, с огромной гордостью шла на кухню, хотя муж просил «просто поваляться». «Какое валяться?! Еда ждёт!» Я варила овсянку, кидала в Андрееву тарелку каши невзвешенные горсти кураги, чернослива, орехов («Ему-то зачем граммы еды знать? Положу побольше»), звала его есть. Он без особого энтузиазма это съедал. Ну, каша и каша. Я же не понимала: «Завтрак – это же самый главный приём пищи! Что, не вкусно?! Овсянка – это же обалденная еда! Наконец-то ты перестал есть свои бутерброды!»

Было лето, поэтому светало очень рано. Андрей вставал в 5—6 утра и перед работой бегал или шёл в зал. Ему давалось это легко, вероятно, потому, что, он знал, что это не навсегда, а так, интерес взял. Но я посчитала, что всё, до конца жизни теперь мы с ним будем бешеными ЗОЖниками – мечта сбылась. Я написала Андрею план питания, с которым он должен был набрать вес, безумно этим гордилась и иногда думала, а не во сне ли я.

*

Однажды я вела урок по «Skype» и мне пришло сообщение от Андрея с фотографией куска арбуза: «Смотри, что мы сегодня едим на работе! :))» Думаю, я позеленела от злости прямо перед ученицей. После урока я написала ему сообщение, полное ярости: «Какого чёрта ты так делаешь?? Я тебе план питания писала для чего?! Тебе так сложно соблюдать, что я прошу? Блин, ну и ешь, что тебе надо, раз не можешь делать, как положено! Я тебе прописывала в рационе арбуз что ли после обеда?! НЕТ!!! Что ты творишь??? Ты ценишь вообще, что я делаю?! Умный такой, разбираешься, я смотрю, во всём этом?!»

Он ответил, что уже съел этот кусок, и, если меня это так нервирует, то он больше не будет отступать от плана (=просто не будет показывать мне, что съел «мимо расписания»).

Когда прошло минут 10, меня как будто стукнули по голове – я очнулась. «Настя, что ты несла вообще? Он арбуз поел, ты совсем дура?! Что ты пристала к нему? Ты не ешь ни черта, вот и успокойся. Он тут причём? Не трогай его! Извинись немедленно!» Я сразу же написала ему и попросила прощения. Мне впервые стало стыдно за свои нравоучения, которые длились годами.

*

Мы всё гуляли с шагомером по 2 часа несколько раз в неделю. После рабочего дня Андрей приезжал ко мне (хотя и уставал после офиса), и я просила его «пройтись до Чертановской». И мы шли. После работы он хотел есть, но его «план питания» всегда «съезжал», так как я ему прописывала кашу и мясо, а он их не готовил или вовсе забывал, что у него вообще какой-то план существует.

Вместо невозможных на улице каши с мясом я «прописывала» ему (взрослому мужику!) пачку творога и хлебцы на ужин. Мы покупали это и ели. Я так радовалась, говорила: «Ну, вот, вкусно же?! Не то что твоя жирная еда, пельмени, картошка, фу». Он говорил: «Ну, да» – и сидел, ел сухой творог. Потому что, если бы что-то пошло не так, у меня бы началась истерика, я бы испортила весь вечер, ушла домой и «дула губы» неделю.

Мы могли сидеть вечером на детской площадке, жевать на пару творог, запивать его водой. Андрею разрешалось есть 5%-ный, а мне, конечно, нет. Я думала: «Так романтично! Лето, почти ночь, сидим на лавке, едим одно и то же, он меня понимает наконец-то, всегда бы так время проводить».

Расстройство усыпило меня. Я не могла проснуться.

Андрей очень скучал по мне и не знал больше вариантов меня увидеть. Он соглашался на мои «условия», ему было неважно, что есть и где видеться: в кино, кафе или пока мы идём до Чертановской с шагомерным приложением.

Я могла спокойно и без нервов проводить время только в том случае, если была уверена, что всё под моим контролем.

Спустя месяц он бросил все «рамки» и сказал мне, что он ненавидел кашу по утрам, кухонные весы ему вообще не особо и были нужны, как и не требовался план питания, который я ему с любовью до калории расписывала. Он просто это делал, чтобы быть ближе ко мне и лучшее понять почему я такая, как мне так живётся несколько лет, что я чувствую. Но, к огромному счастью, он не предрасположен к ОРПП, поэтому он с лёгкостью оставил свой «режим».

Я тогда подумала: «Все люди слабаки, не могут продержаться. Как же я могу так жить почти 5 лет?!»

Андрею было всё равно, ему надоело и было некомфортно с ограничениями. Он не хотел себя «заставлять жить, как советуют».

*

Как-то мы гуляли и заблудились. Мы идём, а метро всё не видно. Я даже не переживала, где мы. Я переживала о том, что скоро 20:00, а у меня на это время запланирован творог: нужно вовремя успеть съесть этот брикет (который, конечно же, уже наготове лежит в моей сумке). И вот, мы ходим, соображаем, куда податься: Андрей ищет дорогу по «Google Картам», а я иду и ем творог, держа открытую пачку на ладони, и соскребая его пластиковой ложкой с обёртки.

«Ой да ладно, найдёмся! Я вот творог сейчас поем, тебе помогу. Что не так? Мне его обязательно надо съесть!» Андрей уже даже не откликался на эти слова, он не реагировал на то, что я могла есть свою «правильную» еду ложкой посреди улицы. Потому что всё упиралось в истерику и психи по теме «Да какого чёрта, ты бы знал, что это всё такое, сам попробуй так соблюдать режим, потом посмотрим!!»