Читать книгу "I am enough. Просто. Ешьте. Еду."

*

Буквально осенью 2015, полгода назад, я фотографировала себя в зеркале в квартире отца в активной стадии болезни, крутилась и выискивала «идеальный ракурс», одновременно находила «косяки» и расстраивалась. Ограничивала себя во всём подряд. Сейчас я встала перед зеркалом совсем другой – во всех смыслах.

Психолог: и снова о помощи своему мозгу. Да, мысли, которые нашёптывает нам ОРПП, не подчиняются контролю. Но есть и другие – те, которые мы можем подумать сами. На что вы можете обратить внимание, кроме своего тела? На то, какие у вас красивые колготки, в которых вы пойдёте в театр? На украшение, которое подарила вам подруга, чтобы оно приносило вам удачу? На кофту, которую можно было бы погладить, но именно так она кажется особенно уютной? На обувь, в которой вам максимально удобно, и вы сможете пойти с друзьями на прогулку? На причёску, которую можно было бы пригладить, ну да ладно? Да, это не помогает принять тело. Это помогает думать ещё о чём-то, кроме него.

Я вешу больше, но мой мозг иногда начинает работать, как здоровый.

• Нет «страшной» еды;

• Нет ненависти к себе;

• Нет cravings (безумное желание съесть что-либо здесь и сейчас);

• Есть восстановленный цикл;

• Принятие тела в большинстве случаев;

• Я ем то, что захочу.

*

Я была рада временному переезду. К Мишке я теперь ездила на автобусе, не пользуясь метро. Дома радовался отец, так как всё было, как в старые добрые: я приезжала к нему каждый вечер, и мы могли проводить время вместе.

В конце июня 2016 мы решили переезжать ближе к работе Андрея. Я тогда всё ещё преподавала по «Skype», и мне было непринципиально расположение нашей квартиры, но мужу надоело толкаться в метро из Новогиреево на работу у Нагатинской. Он уже начал просто это ненавидеть.

Тем более от нашей квартиры до метро быстро пешком не дойдёшь – нужно ехать на автобусе, а с утра автобус застревал каждый раз в мёртвых пробках. Я понимала Андрея, когда ездила с утра в «N» в своё время: выйдешь вовремя, а приезжаешь опоздавшим. Некрасиво и неприятно. К тому же после росписи мы уже почти 4 месяца жили всё ещё вместе с другом – пора бы и начинать жить вдвоём.

Мы искали квартиры для съёма, которые максимально близко расположены к работе мужа. Может, был сезон (июнь): квартир было достаточно, чтобы выбирать. В одну мы ходили вместе, там была странная бабулька с обшарпанной квартиркой в воняющем сыростью подъезде; сейчас у этого дома буквально за окном находится МЦК. Хорошо, что мы отказались от того варианта. Это была однокомнатная квартира со старой мебелью и… как будто там всегда жили бабушки.

Как-то Андрей написал, что он нашёл неплохую двушку и съездит посмотреть. Не помню, почему я не могла быть вместе с ним в тот день. Вероятно, я была с Мишей. Я сказала, что если квартира ему понравится, то пусть соглашается и заключает договор – я доверяю ему.

Он написал мне, что «посмотрел» вариант в 5-этажке: всё хорошо, ему очень нравится. Я сказала, что, значит, и мне понравится. Андрей подписал документы на съём. Мы должны были въехать с вещами 22 июня 2016.

С лета 2016 я стала делать вид, что нравлюсь себе. До этого времени я всё пыталась как-то начать себя любить, что-то найти в себе хорошее. Выходило криво и… не то. Я плюнула и просто сделала вид: «Я такая всегда была и есть, у меня ничего другого не было. Не было „52 килограммов“, ничего не было, ничего не помню».

На удивление я начала принимать своё тело. Я быстро набрала 10—15 килограмм в начале рекавери и не могла привыкнуть к этому факту долгое время. По мере того, как я прикинулась, что «всё так и было», я начала свыкаться с новыми руками, ногами, животом и вообще общим видом тела.

На работе все впервые увидели меня уже с набранным весом, они не спрашивали меня ни о чём, не видели моего периода Страшного Голода. Я свыклась. Я привыкла к телу. Может, это не «тот самый путь», но он мне помог. «Я такая, я не менялась» – мозг сам начинал в это верить.

Мозгу всё равно, во что верить: скажете вы ему ложь или правду.

До лета я жила с мыслями: «Ты была худой, а теперь ты поправилась. Как теперь с таким жить-то. Ты же такая большая. Ну, ладно, это же, наверное, временно. Надо подождать». Потом я дала себе установку: «Это не временно, ждать ничего не нужно, ты такая была всегда, чуть больше/меньше. Это твоё тело. Именно в таком состоянии ты стабильно здорова, Настя. Эти руки, ноги, живот, спина – всё твоё, это не чужое, это не то, что тебе временно дали. Не жди. Начинай жить».

Я принимаю и понимаю себя сейчас. Я не стремлюсь себя любить и обожать. Если придёт – хорошо. В моём сегодняшнем состоянии мне гораздо комфортнее, чем когда я чувствовала себя собственным врагом. Сейчас моя голова та, в которой нет раздвоения в мыслях на ложное «ты хочешь сделать мне плохо (голос ОРПП: «не ешь торт, это ужасно вредно!»)» и правдивое «я хочу есть, дай мне еды, не запивай голод водой!», которые я к тому же запутаю, перепутаю и не смогу выгнать. Мысли не мешают мне жить.

Увы, в рекавери мне не помогли бодипозитивные аккаунты в качестве наглядности. Это мой путь. Мне помогло именно это: сделать вид, что так всё и было, а затем свыкнуться с этим и найти в себе своё чудо и особенности.

*

Я нянчилась с Мишей последние дни, потому что затем Нина сказала, что скоро моя помощь не потребуется. Я начала неспешно рассылать резюме по организациям, чтобы снова ездить по офисам и искать постоянную работу. Мне предложили приехать на собеседование… на метро Нагатинская. Тогда я ещё не знала, что наша квартира окажется в пяти минутах ходьбы от неё (как и работа Андрея).

Я прошла собеседование и меня взяли на должность «копирайтер» в интернет-магазин. Я так радовалась, что просто не передать словами: «Моя первая в жизни полноценная работа!» Все вокруг меня радовались: после ВУЗа я не могла найти своё место год, и порой были времена, когда я всё-таки заморачивалась и расстраивалась, что я никому не нужна, как работник.

Мне сказали, что мой первый рабочий день будет именно 22 июня. 20-го и 21-го мы с Андреем перевозили вещи, эксплуатируя его друга и моего отца, а 22-го мы встали на час раньше обычного, чтобы забрать самое последнее из квартиры в Новогиреево и увезти всё в дом на Нагатинской самостоятельно, а потом каждый бы пошёл на свою работу.

*

Я ещё ни разу не видела места, которое выбрал Андрей, но я знала, что оно мне понравится и будет хорошим. Мы приехали на Нагатинскую, дошли до дома, я зашла в квартиру. Понимаю, что я что-то ощущаю, но что? Стою в квартире, понять не могу, почему мне в ней так… странно? Я обхожу комнаты и начинаю соображать, что планировка точь-в-точь такая же, которая была у квартиры на Алтае.

Я стояла в шоке. Как будто спустя 8 лет после того, как я уехала из своей дома, меня привезли снова в него, только я находилась здесь, в Москве. Я не расстроилась в любом случае: квартира была прекрасной. У нас было 20 минут, чтобы «отдышаться» и нужно было идти на работу: каждому по 5 минут, но в разные стороны.

Вся большая комната была завалена пакетами, сумками, вещами. Мы побросали их, как были, и ушли в офис: времени разбирать что-либо вообще не оставалось.

Открытия в моём рекавери продолжают «щёлкать» в голове. Недавно я поняла, что ем 4—5 раз в день. Я не ем больше 10-ти раз в сутки, как это было на начальных стадиях восстановления. Сейчас я ем привычные завтрак, обед, ужин и что-либо между ними. Оно само пришло. Я не ждала такого: просто жила, работала, ела, спала и прочее без ожидания «ну, когда?!» Страшный Голод может прийти в период ПМС, что вполне нормально. Также я ем больше после тренировок (длительность 20—30 минут, 1—3 раза в неделю, как пойдёт).

Я просто чувствую, что мне нужна еда: иду и ем.

*

Перед тем, как идти на работу, я очень переживала, что у меня нет ИНН – я хорошо помню это – и, я думала, что вот сейчас раз! – и всё оборвётся, хотя меня почти взяли. Я много нервничала, но одновременно была очень рада.

Я пришла в офис. Он был на втором этаже, и, когда открываешь дверь с нужной табличкой, то попадаешь в просторный зал, но который намертво заставлен мебелью, кругом куча людей, какой-то гвалт, из окна шумит шоссе, все бегают, говорят, у стен стоят какие-то столы, стулья, вазы, посуда. Я ничего толком не понимала, но я была так впечатлена тем, что это моя первая работа, что не обращала внимания ни на что: «Когда уже меня возьмут на работу и дадут задач, чтобы я их выполняла??»

Меня провели в кабинет, дали трудовой договор. Я всё прочла и подписала. Отксерокопировали нужные документы, а вот про ИНН даже не спрашивали, существует ли такой у меня вообще. Меня это обеспокоило: всё-таки им интересуются в любом случае, существует он у меня или нет, но тут – тишина.

Меня посадили на такое место, что буквально в метре (!) от меня находились микроволновка и холодильник. Сначала я была в восторге от нового места и того, как в моей жизни всё сразу перевернулось, так что не обращала внимания на минусы. Но потом я как будто проснулась. Едой постоянно воняло, вечное хлопанье дверью холодильника было прямо у моего уха. Все ходили через моё место и говорили: «Насть, подвинься, пожалуйста, мне надо пройти».

Пространство было обустроено так: прямоугольник помещения был поделён двумя обычными ширмами (!), чтобы было видно, что здесь 3 отдела: колл-центр, водители с логистом и айтишники. Выходило, что колл-центр постоянно разговаривал (если не орал), водители громко обсуждали, куда и что везти, постоянное «бу-бу-бу», и ты в этом всём сидел весь день.

Для копирайтера это очень плохая рабочая обстановка. Да, безусловно, можно попробовать абстрагироваться. Но эта ситуация напоминала мне, будто я села прямо посередине воскресного рынка на асфальт и сказала: «Ну, вот здесь я и буду писать свои тексты!»

Буквально на 3-й – 4-й день моей работы к нашему IT-отделу подошла начальница и сказала, что на следующей неделе мы переезжаем. Я так обалдела, честно говоря. Я думала, я буду работать в такой обстановке непонятно сколько времени, пока мне не надоест и я не сбегу.

Первый рабочий день моя голова гудела. И от колл-центра с водителями за ширмами, и от новой информации. Я пришла домой, посмотрела на Эверест из сумок. Андрей писал, что он сегодня задерживается на работе примерно до 9 вечера. Я решила разобрать всё сама. Включила сериал и начала бегать по квартире, разыскивая подходящие места для привезённых вещей.

*

Квартира очень светлая и хорошая. В ней даже не нужно было добавлять что-то своё, чтобы чувствовать себя, как дома. Что удивительно, новая обстановка помогла мне в рекавери тоже: квартира не ассоциировалась с первой половиной восстановления, которая была для меня самой тяжёлой из всего срока – новый дом был чистым листом.

Когда пришёл Андрей, в квартире уже не было завала, я всё «раскидала» по местам, было чисто и просторно. Я рассказала мужу про первый рабочий день и добавила, что мне вполне неплохо.

Вчера было нечто. Я заметила, что в середине цикла я резко хочу чего-то определённого. Иногда прямо до марки продукта знаю, что мне нужно. Вчера после работы я ужинала роллами, которые я макала в «ткемали» (соус из сливы) и заедала оливками (да!). Мне хотелось чего-то солёного, кислого, чтобы вкус был какой-то едкий. В общем… странное сочетание.

Перед сном я ела творог с цукатами и заедала… снова оливками. Я не знаю, почему мне так хочется. Но я съела, и прямо счастье. Ещё, может, недели 3 назад, я возжелала «селёдки под шубой». Не надо никаких шоколадок и тортов, дайте только её. Мне было, честно, лень делать этот салат, а покупать жаба душила. Дорого. В итоге желание наросло такое громадное, что я потратила сотню на 200 грамм салата.

Пришла домой, сразу хватаю вилку, начинаю есть и прямо ловлю кайф с этой «вилки». Я так не балдела с тортов, печенья, от сахара в принципе. Я подумала, что «селёдка под шубой» – самое вкусное в мире. И я так обрадовалась, что могу съесть, что я хочу. В прямом смысле, без всяких «я хочу это, но съем вот в такое время». Пошла и съела. Это просто прекрасно.

Мне уже 2 дня хочется докторской колбасы именно утром, и я ем кусочки колбасы – мне здорово. Мне резко захотелось… «Роллтона». Я купила несколько пачек. Не знаю, почему хочется. Просто такие странности.

Психолог: «не знаю, почему хочется» – очень здоровое состояние. «Знать» – это вообще не про голод, логическое начало тут ни при чём.

Я покупаю и ем. ЖКТ всё принимает, живот не вздувается. Здорово понимать, что хочешь съесть. Ешь, забываешь о еде и живёшь себе дальше.

*

В офисе, спустя несколько дней, мы переместились на этаж выше – это были небо и земля. Нас теперь разделили по комнатам, и в отделе айтишников была теперь гробовая тишина, зато колл-центр за стеной копошился, как всегда, но нас это уже не трогало. Я сидела в самом «удачном» месте, где никто тебе не может посмотреть в монитор, но зато в кабинете ты видишь всех.

У организации было (и есть?) свыше 10 сайтов, на каждом нужно было что-либо писать каждый день. Сначала я тратила все рабочие часы и даже не успевала что-либо делать, а потом я наловчилась так, что успевала сделать все ежедневные задачи до 12—13 часов дня. В остальное время я втихаря занималась иностранным языком и делала свои дела под видом работы. Всех всё устраивало.

Каждый день я вижу человека в офисе, который ест еду в контейнерах в определённое время. Он смотрит на часы, плюс/минус одна минута до назначенного времени – и он бежит есть свою порцию. Он считает, что если он так есть не будет, то (дословно цитирую) превратится в свинью, и все его мышцы сгорят.

Каждый день я вижу этого человека и мне его жаль. Одновременно мне радостно за себя. Он терпит минуты до того, как ему «можно» поесть, а я ем тогда, когда меня попросят где-то «внутри». У меня (теперь) работают сигналы голода и насыщения, и я не жду часов и минут, когда мне «можно» будет съесть что-то запланированное. Я вижу себя прошлую со стороны, и мне становится страшно.

Я смотрю на того человека и чувствую себя свободной. Я ем любую еду, я не думаю «когда мне нужно остановиться», я ем в любое время, когда желудок этого попросит. Это так просто, с одной стороны.

Если человек вторгается в данную ему от рождения интуитивную систему питания, пытаясь себя переучить есть «по режиму, правильно», он теряет синхронизацию сигналов голода и насыщения и не знает, когда ему нужно есть, когда нужно остановиться и сколько ему брать еды.

Такой человек уверяет себя каждый день режима, что теперь так будет всегда – схема питания и я, «а по-другому я так весь мир съем».

Он может попытаться создать искусственную систему интуитивного питания, но так как его собственная врождённая система в полнейшем разладе, у человека не получается есть «как раньше, не думая», и он начинает мучиться, переходя от системы режима к режиму «интуитивного питания». Его бросает то в одну сторону, то другую.

Мозг вдруг цепляется за спасительный круг «нам можно всё, но чуть-чуть» и даёт сигналы есть больше. Человек начинает переедать (что логично и нормально после ограничений), но начинает и переживать: «Мне подходит только режим, я не умею держать себя в руках». Выдуманная тюрьма в голове. Не желаю её никому.

Всё это происходит не потому, что «он безвольная свинья», а потому, что естественное умение организма питаться интуитивно человек потерял и механически живёт «по программе» – что ему ещё остаётся?

Когда вы всё «отпускаете», вы едите, вероятно, очень и очень много, ваши сигналы разобщены, и вам нужно их вернуть, тотально доверяя себе = есть, когда угодно, что угодно и сколько угодно. Именно так я получила синхронизацию обратно. Я начала рекавери год назад (октябрь 2015), корректные сигналы начали возвращаться уже в июне-июле 2016.

9—12 месяцы рекавери

Заканчивался мой первый месяц работы. Как-то раз в кабинет к нам заходит начальник отдела (парень лет 27-ми) и раздаёт всем белые конверты, потом говорит мне: «А тебе письмо счастья попозже». Я вообще не поняла, о чём он. Какие ещё письма, что это за конверты? Потом до меня дошло. Всю зарплату выдавали в конверте.

Меня это не особо волновало: посижу, опыта наберусь и уйду, а деньги… какая разница, как мне их платят? Главное же, что вообще платят. Так я работала до января 2017. Это было очень удобно. 5 минут до дома, зарплату дают вовремя, работаю, по сути, до 12. Неплохо.

Мы все в отделе замечали, что в колл-центре огромная текучка. Там постоянно менялись девушки, мы их даже не могли запомнить. У нас, айтишников, с этим дела обстояли лучше, но в ноябре будто сработал «принцип домино». Сначала один коллега поругался с начальством и ушёл, потом, из-за навалившейся работы ушедшего на других, уволилась вторая сотрудница. Ещё в сентябре руководство нашло нового начальника, так как «предыдущий, может, и нормальный сотрудник, но не очень-то справляется». «Предыдущий» остался заместителем, хотя сначала хотел уйти: на него обрушивался каждодневный прессинг по поводу того, что ничего не работает, и виноват в этом один он.

*

В середине июля Андрей снова уехал в отпуск. Так как я начала работать, то отпуска у меня летом не было, я оставалась в Москве, и муж уехал к родителям один. Две недели я жила с Элей в нашей квартире на Нагатинской. Было весело, хотя иногда у нас и были недопонимания.

Листала переписку: вот, что нашла. Это я писала мужу 25 июля 2016: «Я съела 3 конфеты, выпила 2 стакана лимонада и съела 4 бутерброда с колбасой на ужин. А Эля – 2 яйца, 1 бутерброд с колбасой и лимонад. И я сижу и сравниваю». Страшного Голода не было, но аппетит был ещё высоким. Мы жили тогда с подругой, пока Андрей был в отъезде, и я болезненно реагировала на её порции.

Сейчас читаю и мне смешно. Так переживала, бедная. Старайтесь как можно меньше смотреть, кто сколько ест. Иначе вы можете начать «подстраиваться», особенно когда вы проходите этап Страшного Голода. Я уже давно вышла из «ах, почему ты съел/а меньше меня?!» – это не за 1 день проходит.

Нужно много времени и работы со своими старыми установками. Не торопитесь получить всё сразу.

Мы ходили с Элей на рынок, покупали много черешни, овощи, конфеты, делали салаты, болтали по вечерам, она залетала будто ужаленная домой в 8 вечера и рассказывала, что случилось на работе, а я слушала и смеялась. Я не бросала преподавать уроки по «Skype», всё так же занималась ими, но после основной работы по вечерам. Подруга слушала за стеной, как я это делаю, и иногда пела песни, несмотря на мои занятия.

Я боялась покупать конфеты больше, чем 3—5 штук за раз. Ведь у меня не получалось их «есть неделю или месяц». Купила 100 грамм – съела 100 грамм. Купила 3 конфеты – съела 3 конфеты. Купила килограмм – съела килограмм. Где-то за 1—2 дня мной всё уничтожалось – на большее не хватало. Я не покупала «много» до мая 2016.

Потом стало лень постоянно бегать за тремя конфетами: я начала покупать по килограмму, по полкило сладкого «на будущее». Я не заметила, как мой Страшный Голод ушёл. Лежат конфеты, ем по 2—4 штуки в день и всё. Съела, спокойно ушла от пакета. И как-то оно… само. Я даже не сразу это всё заметила.

Спустя 5 лет живучего убеждения «я не умею есть сладкое, меры нет, ела бы его всю жизнь, если бы можно было», оно ушло. Не хочу я сладости есть всю жизнь. Не представляю сейчас, как можно питаться сладким весь день. Я ем обычную еду, а сладкое могу уже съесть после, и то, мне не хочется его есть по полкило за 1 присест. Сейчас килограммового мешка конфет хватает на долгое время.

Здесь снова дело в понимании «всё делать для того, чтобы мозг вам поверил». «Всё делать» – это есть еду когда угодно, какую угодно и сколько угодно, не тренироваться и постоянно напоминать себе: «Я больше не стану худеть».

*

В то время я всё ещё была чувствительна к триггеру «что едят другие», поэтому я каждый день сравнивала, что ест Эля, а что – я. Это не означало, что я злилась и ругала себя, совсем нет. Каждый ел, сколько хотел, но будто на автомате мне «нужно» было понять, больше съела я или она.

У меня есть несколько «находок» в моём питании на сегодняшний день.

1. При КД мету конфеты так, что мама не горюй. Горстями. Вечно голодная. Все 5 лет, когда у меня не было КД, у меня не было даже такого критерия, как повышенный аппетит при ПМС. Была тотальная тишина.

2. Я, оказалось, уже неделю ем овсянку. Я это поняла недавно. Я как-то просто намешала обычные геркулесовые хлопья, арахис, изюм и йогурт, съела и пошла на работу. Следующее утро так же. Потом я докупаю арахис и изюм и понимаю, что я же ем овсянку, чёрт возьми, которую я возненавидела ещё с октября 2015 в начале рекавери. Овсянка мне нравится. Именно неварёная, не замоченная на ночь. Я была удивлена. Надоест – опять перестану её есть.

3. Я всё запиваю водой в большинстве случаев. Вероятно, лень здесь примешана тоже, но пью я именно воду. Не знаю, почему так. Возможно, потому что она нейтральная и не перебивает вкуса. Чтобы, например, запить сладкое, я беру молоко. Причём во рту какое-то ощущение: «Бери это и это». Для пирожного я беру сок. Как-то само выбирается.

Я понимаю, что всё, что я описываю, очевидно. Слишком. «Ну и что, что ты так пьёшь? Ну и что, что ты так ешь?» Но ещё в июне 2016 я удивлялась, как так у меня получается есть еду, когда я голодная. Такое действие для человека без нарушения пищевого поведения совсем «скучное» и вовсе не особенное.

Так, как вы питаетесь в рекавери (Страшный Голод, только сладкое/фастфуд и так далее), не будет продолжаться всю жизнь. Это временный этап. Не нужно пытаться есть сбалансированно: всё придёт само, без вашего участия. Не вмешивайтесь правилами в процесс восстановления сигналов голода и насыщения!