Читать книгу "I am enough. Просто. Ешьте. Еду."

*

Однажды вечером мне очень захотелось овощного салата.

Я возненавидела все овощи с конца октября прошлого года и не ела их по сей день. Сегодня мне так «вштырило» поесть овощей, что я бежала из магазина с пакетом огурцов, помидоров и зелени, как будто на пожар.

Дома я нарезала столько овощей, что не смогла их толком перемешать и мне пришлось переложить половину салата в другую тарелку. Я несколько лет не была так довольна после такого: я всегда ела овощи будто из-под палки. Сейчас мне этот салат показался очень вкусным, хотя помидоры с огурцами сейчас похожи по вкусу на бутафорские.

Здесь я не лгала: у меня правда возникло резкое желание съесть овощной салат, но в публикации я не написала, что съела только овощи и всё. «Ну, хотя бы ты из него калории не посчитала, уже хорошо!» – я пыталась себя успокоить и забыть о том, что делаю совершенно не то.

Я терпела голод после ужина, и он был для меня «знакомым, упоительным, родным чувством», которое означало, что я… снова находилась в состоянии медленной смерти.

*

Я писала посты не только для того, чтобы помочь другим единицам, как и я, но чтобы успокоить и саму себя. Я находилась уже не в центре релапса, а ближе к его концу, но всё равно мне было очень сложно, и я пыталась все свои мысли определить «по полкам».

«Я наела себе 10 килограмм, теперь не боюсь еды и выздоровела». Не-а. Совсем нет. Волны тревоги накатывают с разной силой. Я не буду отрицать, что скучаю, чёрт, скучаю по своим 52—53 килограммам. Что говорить о том, что я всё ещё не принимаю себя в 60+?

Я знаю, что 53 килограмма – не «мой» вес, и никогда им не был. Если мой вес сам опустится до цифры ниже, чем сейчас – да, в душе я обрадуюсь, мне нравится худоба, я не могу принять себя другой. Надеюсь, пока не могу. [Важное допущение, которое, к счастью, стало правдой.] Я знаю все свои проблемы при 53 килограммах, как в физическом, так и моральном плане. Если мой вес останется таким, что есть сейчас – мне нужно принять и это.

Тревожные волны будут приходить и уходить, и я их обозначаю здесь сама для себя. Сейчас тревожная волна поднялась. Возможно, из-за вчерашнего: я съела очень много. Очень. Мне было вкусно, здорово, но я знаю, что это было глобальное переедание. В такие дни, некоторое время спустя после бинджа, у меня перед глазами встают мои старые «образы» в малом весе и вопрос «Где ты сейчас, Настя? Очнись. Может, надо вернуться?»

Я могу рассчитать себе КБЖУ для похудения, могу распределить силовые и кардио-тренировки, «настроить» питьевой режим: я знаю, как мне потерять жир. Но если я запущу эту систему, то снова повернусь лицом к полюсу №1 – «ограничение».

Я терплю эти волны, не считаю калории, тревожусь и снова успокаиваюсь. Я не знаю, зачем это описываю. Наверное, для того, чтобы самой для себя отмечать пики и спады. [И я говорю себе «Спасибо» за то, что успела это записать. Я бы не смогла вспомнить такое в ремиссии.]

Во мне говорило расстройство: «Если похудеешь – я обрадуюсь». Я открыто признавала проблему – это помогло мне действительно заметить, что я не в порядке; потому что пока молчишь, то кажется, что всё хорошо.

ОРПП так хотело развернуть меня назад, уговаривало, чтобы я повернула голову и оглянулась. Мне безумно хотелось сделать это, но я терпела и писала подобные записи, которые помогали мне успокоиться.

Я видела в зеркале девушку «в теле», я не видела даже своего лица и своих глаз – я смотрела только на отдельные части тела и грустила, что теперь я больше похожа на взрослую женщину, чем на дистрофичного мальчика, как раньше. Несмотря на это, надежда на принятие себя у меня была, и я до последнего её хранила.

*

Если я замечала какой-либо страх, я сразу же им делилась. Я не знала, как мне его побороть и что конкретно надо делать, но одно, что я знала наверняка, это то, что его сначала нужно озвучить. Несмотря на то, что в расстройстве я всегда была скрытным человеком, в рекавери меня будто было не остановить: мне нужно было рассказать всё, что я чувствую.

Я поняла ещё одно своё тревожное чувство. Я боюсь приёмов пищи, если встану раньше, чем хотела. «Только 12 часов дня, ты уже съела обед, а что делать потом, если ты проголодаешься? Ведь ты уже поела. Что ты будешь есть?» Я отвечаю себе: «Если ты почувствуешь голод – ты поешь, неважно, сколько будет времени» – успокаиваюсь.

Пару дней назад, когда я снова начала нытьё, что хочу быть другой, а «я не такая», отец мне сказал «переставать заниматься детской ерундой», что мне даже стыдно стало. Иногда я забываюсь, и из головы вылетает то, что мне не нужно нравиться всем.

Когда мы с Андреем приезжали к отцу в течение моего восстановления, папа часто мне говорил, что я «парюсь из-за какой-то непонятной ереси», которая совершенно не стоит внимания. Он говорил мне, что в школе его дразнили мальчишки, он сначала обижался, а позже понял, что смысла в этом нет: людей тьма, всем не понравишься – ты просто не сможешь этого сделать.

«Настя, всю жизнь ты будешь кому-то нравиться, и всю жизнь кто-то будет тебе завидовать; кто-то будет тебя не любить, и кто-то будет к тебе тянуться. Ты кому-то не нравишься? Пошли. Они. К чёрту. Что ты ржёшь? Да, так им и сказала!»

Папу нужно слушать.

*

Страх «проснусь раньше – съем больше» был у меня примерно на 3—5-м месяцах рекавери. Если я вставала в 6 утра по делам вместо привычных 9—10 часов, я волновалась: «Терпеть? Не есть? Откусывать?» Это всё ОРПП-мысли, и вы знаете, что нужно сделать наоборот. Нужно есть! По любому сигналу!

В конце концов, в течение суток вы активны большее количество часов, то есть вам нужно больше еды. Неважно во сколько вы проснулись – ешьте.

Отвечайте испорченным сигналам – это восстановит их. Сначала вы можете есть в каждый приём пищи еду мешками – не слушайте расстройство, вам нужна эта еда.

Вы думаете, тело – идиот? Оно прекрасно знает сколько просить еды, учитывая часы вашего бодрствования, дефицит ккл (если он [ещё] есть), вашу работу и десятки других факторов. Доверяйте ему, ешьте, даже если только подумаете о еде, не растягивайте 1 приём пищи на несколько часов: каждый день вам нужен прогресс.

Если вы будете слушать ОРПП-команды, ваше рекавери будет «стоять» или вовсе будет регрессировать (релапс).

*

Позже я сообразила, как решать проблемы со страхами в рекавери. Это было одновременно и простым, и сложным действием, но по сей день я считаю это самым эффективным способом прогресса в восстановлении. Я хотела, чтобы люди услышали, что есть еду – нестрашно; хотя сама продолжала её бояться. Мулине.

Обращайте ОРПП-команды в вашу пользу: делайте наоборот. «Надо взвесить крупу!» – не взвешивайте. «Надо поесть в 14.00» – мы можете есть в любое время, какое захотите. «Я слишком много съел, а всё равно чувствую „голод“ в голове, но я не буду уже есть» – ешьте, вы голодны. Из раза в раз делать обратное вам будет легче.

О себе и этой теме. Я встала сегодня в 7 часов утра, отодвигая редкие мысли «больше съешь теперь за день!» Завернула в лаваш сыр, съела. «Ну, и яблоко хочу!» – помыла одно «Гренни». «О, у нас есть шоколадка! Хочу полоску! Ну, нет, яблока больше, а калорий меньше. Ешь яблоко».

Понимаю, что меня начинает «заносить» не туда, и также осознаю, что, если сейчас я съем яблоко, хотя в голове было «шоколад, ешь шоколад», я позже съем одну плитку за раз. Поэтому после лаваша я съела 4 шоколадных кубика.

Потом недолго сомневалась, брать ли мне на несколько часов в отлучке от дома яблоко. «И без этого у тебя лаваш, сыр, шоколад. Перетерпишь! Сколько можно есть-то?!» «Делай наоборот, бери!» Взяла. Done!

Это было для меня очень сложным действием и являлось огромной победой. Сейчас я не задумываюсь о еде. Я беру с собой в сумку бутерброды, батончики и прочее, перед этим спокойно ем и иду по делам. Я не воспринимаю это как победу – это обычное дело. Но в тот период «съесть калорийный шоколад, ещё и с собой что-то взять» считалось настоящим прорывом.

*

Когда вас начинает «заедать» в рекавери и вы не знаете, как дальше идти вперёд, вспоминайте ассоциацию с «ребёнком». Для меня она остаётся сильнейшей вещью, если я не знаю, как мне идти дальше.

Представьте, что ваш ребёнок в рекавери, ему 15—18 лет. Он зеркально прошёл то, что прошли в расстройстве вы. Он не ел; может, он был булимиком, он отрабатывал еду, обманывал, что ему «так жить хорошо» и прочее. Теперь он лечится и испытывает сложности.

Он мучается при выборе между хлебцем и булкой, он считает, что его тело несуразное, странное, его нужно менять и так далее. Что вы ему скажете? Скажете возвращаться в режим? Есть только «правильно»? «Иди тренируйся, ты очень поправился»?

Я уверена, вы бы сказали то, что его спасёт. «Я не буду есть за 3 часа до сна… Хотя очень хочу» – ответьте себе, как своему ребёнку: «Хочешь? Ешь! Тебе нужно есть!» «Я хочу отработать пирожные» – ответьте ребёнку: «Отрабатывать еду не нужно, давай поговорим/посмотрим фильм/почитаем».

Ассоциация «ребёнок» особенно помогала мне при вздутии в рекавери. Я ходила с животом, как воздушный шар: «Ну, ничего, живот круглый, пройдёт, не ругай себя, твоё тело старается». Без: «Да штож это такое!! Какого чёрта живот так вздулся, что я не то съела?? Что за идиотский вид?!» – это отрицательная реакция. Она не поможет.

Ассоциация с «ребёнком» помогает найти безопасный выход в ситуациях с ОРПП-мыслями из расчёта, что человек, которому вы даёте совет, самый родной. Это вы сами.

Если вы не знаете, что ответить себе в рекавери в определённой ситуации, скажите то, что вы бы сказали своему ребёнку, который полностью полагается на вас в восстановлении и безоглядно верит, что вы поможете ему выздороветь.

*

Наступил тот самый день выхода из релапса – 8 марта 2016 года. Причём «вывозил» из отката меня организм сам: терпеть моих решительных действий он уже не мог. Я ещё не знала, что вечером мой релапс будет «закругляться», поэтому, как обычно, весь день я ела мало, радовалась и гордилась этим.

Я поехала на маникюр, а потом сразу же в кафе. Там ждал Андрей, мы хотели отметить Международный женский день. Муж заказал себе огромный сет роллов, а я сидела в раздумьях, что же мне лёгкого поесть на ужин. Я выбрала тефтели на пару с овощами (это правда вкусно было сделано, но мой выбор был не из-за вкуса, а из-за того, что в блюде калорий меньше, чем во всех других, как мне показалось).

Мне принесли 5 тефтелей. Я съела две, потом откинулась на спинку стула и сказала: «Ох, фу, объелась просто ужасно!» Это не было обманом: когда долго не ешь и затем съедаешь немного, то и вправду кажется, что ты переел. (На самом деле это «опасное» ощущение в рекавери – главное, ответить себе на новый скоро пришедший сигнал голода, а не отрицать его словами «ну я же ел 15 минут назад!») Мы посидели в кафе, мне завернули с собой оставшиеся 3 тефтели и несколько недоеденных роллов Андрея, и мы пошли домой.

Мы проходили мимо супермаркета. Муж мне напомнил: «Насть, ты же, вроде, торт хотела. Так давай его купим!» В тот момент я отдавала себе отчёт, что а) если я откажусь от торта, то это означает, что я боюсь калорий, поэтому его по-любому надо взять; б) если я скажу, что торт я есть не буду, Андрей заподозрит, что я странно ем. Я согласилась зайти в магазин. Андрей пошёл посмотреть себе йогурт, а я – выбирать торт. Я купила «Трюфельный Пай» и каталонский пирог. От жадности.

Мы пришли домой. Переоделись. Я только несу пакет на кухню, а уже думаю о том, как буду есть торт. Андрей сказал, что объелся роллов и пошёл полежать, а я, со своими двумя тефтельками на ужин, решила съесть по чуть-чуть от каждого пирога: «Я и так за день мало съела, что мне будет от этих двух кусочков!»

Я отрезала от пирогов по порции, положила в тарелку. Медленно начала ковырять их ложкой. Съела. Мало. Надо ещё: «Ведь надо дать, если просят… Но я же худею…» – несмотря на противоречия в мыслях, ноги несли меня к пирогам. «Режь кусок, нет, два отрезай!» – мозг просил начать есть и больше не обижать тело, и это было настолько сильным криком, что я не могла противостоять этому.

Я «успела» опубликовать в «Instagram» пару первых кусков и написать, что я съела «страшную» еду и мне спокойно – какая я молодец. Но потом я начала есть кусок за куском, и этого уже никто не узнал.

Я ела и ела, не понимая: «Как же людям хватает кусочка? Как они это делают?! Почему мне нужно 10 кусков, а я всё равно чувствую голод, и голова просит есть?? Неужели это на всю жизнь? Что во мне сломалось? Как это вылечить?!»

В итоге я пришла в спальню к Андрею с полнейшим непониманием, что только что сейчас со мной произошло: от каждого пирога я съела примерно по половине. Муж мне говорил: «Ну и ладно, что такого, сколько хотела, столько и съела!» – но меня это совершенно не устраивало.

*

Следующий день был очень тяжёлым для меня – конец релапса. Я встала с мыслями о том, что сегодня «я точно буду держаться, вчера что-то меня понесло не туда, сегодня будет лучше». Я снова съела пару маленьких сырников и половину «Гренни Смит», поехала по делам. Когда я ехала обратно домой, я думала: «Сейчас приеду, доем яблоко, оставшееся с завтрака, и буду тренироваться – идеально».

Я пришла домой, переоделась и поняла, что я хочу доесть вчерашние пироги до безумия, просто до трясучки, до скрежета зубами. Я побежала на кухню, достала пачки и подумала: «Может, я съем по ложечке от каждого и мне перехочется? Такое же бывает?»

Ложечки мне, конечно, не хватило. Я начала с жадностью есть те пироги. Потом подумала, ну, раз я их ем, поем хотя бы перед телевизором. Пришла с ними в спальню. Я помню, что сидела на коленях на полу, а пачки с пирогами стояли на кровати. Я ела ложка за ложкой и не могла остановиться. Я плакала от страха. Я была одна дома, и никто не мог меня успокоить здесь и сейчас.

У меня не было ни психолога, который мог бы мне оперативно помочь, ни друга, который бы сообразил, что сказать в такой момент, никого даже в «Instagram», потому что там меня могли только ругать за это. Андрей был на работе, и я старалась не писать ему «Я поела, а теперь успокой меня, пожалуйста».

Мне стало так одиноко и тяжело, что я со злости начала доедать оставшийся бисквит в упаковках. Я впихивала себе в рот сладкие куски и говорила: «Чтобы больше не было никаких тортов в нашем доме, и чтобы я никогда не хотела так ими объедаться!»

Я легла на пол, начала перекатываться на спине из стороны в сторону и реветь: тупо орать и выть в комнате. Мне было страшно: как будто я нахожусь под каким-то гипнозом, мной управляют, командуют, а у меня даже нет мнения на этот счёт – я просто впихиваю в рот еду и не в состоянии остановить это.

Во мне было так много сладкого, что никакой запланированной тренировки не было. Живот был огромным шаром, моё настроение откровенно ужасным. Я лежала на кровати в подавленном состоянии, пока Андрей не вернулся с работы.

Это был выход из релапса, тело всеми силами заставило меня есть, а расстройство этого испугалось. Разве я знала об этом тогда? Я воспринимала это за нечто ужасное, животное и дикое, но именно так тело сопротивляется недоеданию.

5—8 месяцы рекавери

После релапса все последующие дни я «срывалась» и переедала снова и снова, опять и опять. Сначала я пыталась это остановить, прекратить, хотя бы как-то с собой договориться. Но тело уже не верило мне, оно всё делало по-своему, и мозг командовал есть еду в огромных количествах.

Я ела даже подсолнечные семечки, которые не люблю. Я просто купила пачку семечек, принесла домой, села на кровать и начала их щёлкать. Помню, что ем их, понимаю, что не в состоянии остановиться, и думаю: «Это же всё от скуки, наверное. Я же никогда не любила семечки!» Но так мозг проверял, дам ли я действительно любую еду, какую угодно, даже ту, от которой я не в восторге.

Как-то у нас дома появилась макадамия. Это орех, который достаточно дорого стоит, а вкус у него, по моему мнению, очень приятный. Я подумала: «Ну, раз я столько лет была с ОРПП, то, наверное, я уже переучила себя молотить орехи, как бешеная. Я же всегда их ела по несколько штук в день и прекрасно себя чувствовала. К тому же они такие дорогие. Надо „растянуть“ пачку на неделю». Да, конечно: Андрей, может, и съел несколько этих орехов, зато я съела всю упаковку за один раз.

*

Последний раз я взвешивалась 17 февраля 2016 в релапсе, чтобы узнать, насколько я похудела. Я тогда, помню, не особо обрадовалась, потому что вес «упал» буквально на 100—200 грамм; я задвинула весы под кровать и пошла по делам. Но после второй волны Страшного Голода я решила больше не вставать на них ни за что: «Даже ради интереса я не буду пользоваться тем, что разрушало мою жизнь».

Q: «Я скачу на весы каждый день, это уже как привычка, что мне делать? Я расстраиваюсь из-за цифр».

A: Хочется сказать: «Ребята, вы что? Зачем вы себе делаете плохо? В чём здесь прикол?» Берёте весы и выносите их из своего дома. Всё, конец проблемы.

В рекавери выбросите весы! Я не знаю свой вес по сей день. Стала ли моя жизнь хуже? Нет. Организм каждый день поддерживает комфортный вес. Зачем мне за ним следить? Для чего?

Нет компромиссов! Либо вы, либо вас. Идите за весами и выбрасывайте их. Без информации о вашем весе можно жить счастливо.

*

19 марта 2016 я решила устроить встречу с подписчиками. Не знаю, мне так захотелось. Было страшно, но это произошло. Пришло несколько девушек, мы все встретились в кафе. Я пыталась свои видом показать, что со мной всё в порядке. Я не могла признаться, что живу в бинджах и пытаюсь их «убрать», но «настолько слабая», что не в состоянии это сделать.

На той встрече я познакомилась с Машей Рюмовой, с которой мы общаемся по сей день. Я называю её по фамилии, потому что, на мой взгляд, фамилия действительно крутая. Маша тоже начала рекавери, но позже, чем я. Тем не менее, мы понимали, что с друг другом происходит, и что это не плохо, а так нужно. Получать поддержку в рекавери, пусть даже разговаривая совершенно о другом, а не о еде – это огромная помощь. Позже тема восстановления в наших разговорах перестала появляться.

Мы встретились группой девчонок на Арбате, проболтали о разных вещах несколько часов. Когда я ехала в метро домой, я была уверена, что по приезде в Новогиреево я скуплю половину супермаркета, приду домой и всё съем.

*

Не помню точно, когда произошёл этот ключевой момент, но я поняла, что со мной. «Настя, ты была в релапсе, у тебя снова Страшный Голод, понимаешь? Тебе снова не верят и проверяют тебя. Пожалуйста, не сопротивляйся, дай телу пройти этот путь, ты сама вряд ли выдержишь третью волну СГ, если уйдёшь во второй релапс. Терпи сейчас этот Голод, переживи его, тогда его больше никогда не появится».

Я так крепко уцепилась в эту мысль, что терпела все 3 месяца СГ, как могла. Я даже почти с ним подружилась и радовалась, что много ем. Я поняла суть, как работает рекавери. С моей головы как будто сняли огромную белую простыню, которая мешала мне всё ясно видеть. Я начинала писать публикации с чётким пониманием, что я делаю.

Когда вы недоедаете (создаёте искусственный дефицит калорий), в вашем организме возникает недостаток энергии. Чем дольше ограничения, тем больше организму не хватает ресурсов, чтобы работать во всю свою силу.

Почему, если вы спите по 5 часов в будни, то в выходные вы спите точно больше этого числа, и всё равно вам может «не хватить»? Потому что мало, вы чувствуете нехватку.

Почему с едой должно быть иначе? Отсюда «вылезают» бинджи («зажоры»): организм просит у вас еды, и уже замок под названием «сила воли» никак не препятствует тому, чтобы съесть несколько пачек/пакетов чего-либо калорийного.

Чувствуете, что хотите есть – ешьте.

Кто-то любит сладости, кто-то после ограничений готов питаться только пиццей, кто-то обожает пить лимонад – предпочтения в еде не могут быть «плохими» или «хорошими». Ешьте, что нравится, и отгоняйте тревогу.

*

Я поняла, что некоторые люди переживают то же, что и я. Мне хотелось напомнить, что нужно есть – даже если тебе страшно и тяжело принять тот факт, что ты набираешь вес и пока ешь больше, чем обычный человек без расстройства. Я медленно, очень медленно становилась сильнее. Я чувствовала, что, если сейчас мне будут что-либо говорить о моих «неправильных» действиях, то я уже смогу ответить без истерики и рёва мужу в плечо.

Я отвечала Страшному Голоду каждый день, говоря себе: «Да, если я столько беру, чтобы съесть, значит, так надо». Я ехала домой в автобусе и мирилась с тем, что я выгляжу теперь иначе: «Да, ты другая, но это тебя спасёт, Настя, терпи». Иногда такое смирение после релапса меня даже удивляло.

Это письмо я писала одной девушке, но, думаю, оно ответит на вопросы о восстановлении многим. Публикую с поправками.

«Привет. Твой страх потолстеть типичен для ОРПП. Здесь стоит выбор: здоровая голова и здоровый вес для оптимального функционирования организма либо психическое расстройство и перманентные мысли о еде и внешнем виде.

Почему ты раньше ела всё и не думала о весе, а сейчас это изменилось? Потому что это ОРПП: твои нейронные связи в мозге сейчас настроены на установку «каждый день еда угрожает мне» – их нужно «перенастраивать». И это очень серьёзная работа с самим собой.

Ты переедаешь потому что:

1. В голове держишь «потом надо похудеть»;

2. У тебя дефицит калорий и тело пытается их получить;

3. Ты компенсируешь съеденное (отработка, урезание калорий);

Скажи себе: «Я никогда не буду худеть, я хочу быть здоровым человеком».

Когда сигналы голода наладятся, синхронизируются – метаболизм ускорится (в начале рекавери вес увеличивается при употреблении минимумов и это логично – метаболизм замедлился и не может быстро «раскидать» полученную энергию). Когда тело покроет дефицит ккл, тогда вес «встанет», все функции «включатся». Я почти уверена, что это будет не тот вес, который тебе нужен. Организм сам его знает, он очень умный. Он знает, что делает.

Когда ты «удаляешь» жир, организм включает Мод Голодания, и, чтобы тело не умерло (в конечной точке), он «отключает» месячные и терморегуляцию, требующие очень много ресурсов (энергии), но их никто не предоставляет (ты не ешь). Таким образом, девушка остаётся без КД и постоянно мёрзнет. Когда ты возвращаешься к сет-поинту, постепенно организм пробуждает «замороженные функции»1717
  На основе информации перевода статьи о менструации и ОРПП: http://alyonastavrova.ru/periods-and-reds/. Дата обращения: 06.07.2017.


[Закрыть].

Мне ничего не помогло: травы, гормоны, иглоукалывание. Я была 5 лет со «спящей» репродуктивной системой, потому что я «убрала» у себя нужное количество жира. Когда организм его «получил» обратно, всё стало по-прежнему: мне всегда тепло, экзема на ноге уменьшилась, хотя была ужасно страшной в период ОРПП.

Если после 25 лет ты была, например, +/– 60 килограмм, то вполне вероятно, что после рекавери ты будешь «крутиться» вокруг этого веса снова (установка сет-поинта происходит после 25 лет). Даже если будет овершот (превышение сет-поинта), ты всё равно плавно вернёшься к природному диапазону веса через определённое время.

Если тебе меньше 25 – сет-поинт ещё устанавливается, и никто его тебе не скажет. Верь телу, оно запрограммированно природой на то, чтобы выжить и оптимально функционировать, а не уничтожать себя1818
  На основе информации перевода о теории сет-поинта: http://alyonastavrova.ru/set-point-theory/. Дата обращения: 06.07.2017.


[Закрыть].

Прими вес, к которому придёшь, и принимай текущие изменения. Тело всё восстановит, и ты будешь есть, когда голодна и прекращать есть, когда станешь сыта – без любой мысли об этом. Пока тело не доверяет тебе и в страхе ждёт очередных ограничений, ты ничего не получишь.

Ешь. Доверяй себе.

Я писала это письмо с непоколебимой уверенностью, что я права. Несмотря на то, что сама ещё не могла до конца всё принять, я говорила то, что помнила с сайта Алёны и других ресурсов о восстановлении. Я знала, что рано или поздно своим рекавери я буду попадать под все сказанные мною пункты на все 100%, но пока я просто пыталась донести всё это до людей, заодно напоминая и себе, что и как нужно делать.