Читать книгу "I am enough. Просто. Ешьте. Еду."

*

Что за ерунду я иногда писала в своих первых публикациях о своём состоянии? Ума не приложу, но я специально оставила их в назидание самой себе о том, насколько ужасным может быть пищевое расстройство, и как оно может буквально захватить мозг и превратить человека в робота.

Сначала я будто была полностью в темноте, где ничего не могла разобрать. Потом я начала ощущать, что я нахожусь не там, где нужно – начала натыкаться на стены. Затем я действовала и правильно, и неправильно: пыталась себе помочь, но потом вдруг снова тащила на дно. В период, когда я писала эти посты, я была именно в таких метаниях. Мне очень хотелось, чтобы мне сказали: «Настя, я такое прошёл, и это нормально, у тебя всё тоже пройдёт и наладиться», но я не слышала таких уверенных слов. Было страшно, я долго шла на ощупь.

Я поддерживала «искусственные» 53—54 килограмма несколько лет. Мне нравилось это делать. Сначала я не понимала, чего это мне будет стоить. Я была настолько воодушевлена, что готова была всю жизнь есть подконтрольно, высчитывая КБЖУ и помнить о высоком гликемическом индексе банана. Ради пресса. Ради какого-то там квадрицепса ноги.

Я не помню момента, когда вышло, что я «попробовала пожить» в том периоде, когда «ешь, как будто ты не в курсе обо всей информации о питании». Мне это так понравилось. После него я нехотя начала с нового утра режим с контейнерами. Потом я опять «попробовала» и снова возвращалась. Снова и снова.

Я поняла, что начала скучать по той «неправильной жизни». Началось нытьё: «Я страдаю от режима, да, зато у меня фигура, но я же тоже хочу есть, как ты – пирожки и конфеты!» Меня не понимали: «Так бери и ешь!» Я ныла несколько месяцев.

Потом я обнаружила книгу «Интуитивное питание». По сути она говорит: «Вспомните вашу счастливую жизнь до проблем с едой, и вот, как это сделать». Эта книга дала мне мощный пинок к осознанию проблем с едой, но, с другой стороны, по системе ИП нужно есть только по физическому голоду, но я не могла этого делать. Я понимала, что у меня есть сложности в пищевом поведении, но какие именно разобрать не могла.

Я решила есть, пока не наемся. Страшнее некуда. Я не взвешивалась до того времени, пока аппетиты не упали – это могло стать триггером к похудению и самобичеванию в утроенном режиме.

Я поверила в теорию сет-поинта, потому что мне хотелось во что-то верить в этой безызвестности и куче еды. Теория заключается в том, что организм сам, без вашего вмешательства, будет поддерживать нужный диапазон веса в пределах +/– 5 килограмм для здорового функционирования систем.

Согласно теории, у каждого свой сет-поинт. Может, я сейчас в нём и нахожусь? Не знаю. Но раз аппетит сейчас более-менее в порядке (большинство времени), наверное, я где-то рядом.

Эта теория рабочая: находясь в ремиссии, я могу подтвердить её.

Ваш сет-поинт – это как размер ноги (дальше определённого размера вы не «прыгнете»), цвет волос и глаз: вы получили эти «данные» с рождения, и они будет с вами всегда.

*

Со временем я начала осознавать, что меня «заносит», я не могу восстанавливать психику, если я делаю в точности то же самое, от чего пытаюсь убежать. Я открыла глаза и честно посмотрела прямо в пасть своего расстройства. Неуверенно, но я пыталась найти выход. Я знала, что нужно что-то делать и как-то шевелиться. Стало очень страшно.

Привет, откат, я открыто тебя признаю. Последнее время я считаю калории каждый день (с ноября прикидывала переедания иногда и всё, без каждодневных цифр). «На глаз» прикидываю количество граммов. Но сути это не меняет: радуешься, что не переел, и радуешься, если чуть недоел.

Я стояла на месте некоторое время, было тревожно решаться на «свободное плавание» без подсчёта калорий и незнания, сколько я ем за день. Это вызывает тревогу (кстати, ОРПП – тревожное расстройство и есть) и появляются голоса: «Не переел ли я калорий, не стану ли я толстым, если всё-таки переел» и так далее.

Первым шаг будет таким. Неделю (если меня хватит, 2 недели, хотя, честно, вряд ли, посмотрим, в общем) я буду записывать только пищу без калорий – да, граммы выйдут «на глаз», весам говорю «нет» уже давно, а в конце недели прикину среднюю калорийность за 7 дней и узнаю, сколько калорий просит тело, а не устанавливаю я сама. [Здесь я из последних сил пыталась «договориться» с ОРПП.]

Всё бросить за день и стать здоровой, я думаю, это не про пищевое расстройство (хотя очень хотелось бы). Я с некоторым смирением встречаю «волны» отката и принятия себя – это нормально, на мой взгляд. У меня нет большой паники при «так же нельзя делать, если ты хочешь уйти от ОРПП!» Это будет приходить и уходить.

Сложно поверить самой себе, сколько попросит мой организм, а также сложно заткнуть практически бессознательный подсчёт. Я не сажусь за расчёты со словами «Так, а сейчас посчитаем, сколько я съела!» Оно будто само.

Психолог: когда человек себя ограничивает, сигналы голода сбиваются нередко в сторону того, что желудок перестаёт просить еду. В этом случае опасно верить тому, сколько просит желудок. Потому что организму нужно больше – вот только сил до вас докричаться у него пока нет.

Я беру в руки маленькое яблоко и знаю, что там ХХ ккл. Я ем кусок куриного мяса и знаю, что я жую примерно ХХХ ккл и прочее. Поэтому буду работать с головой. Также нужно работать с тревогой, так как она, как блоха, скачет с еды на другие аспекты жизни.

P.S. Сегодняшний завтрак я не посчитала, хотя хочется, просто ужас. Съела мало, чтобы долго не ждать перед тренировкой.

Психолог: опасность! Снова акцент на «мало». Тренировка оказалась важнее, чем процесс восстановления.

Это были важные мысли, переломный момент в моём рекавери. Я призналась сама себе, что я нахожусь не там, где мне нужно. Что я убиваю и разрушаю себя. Я написала «спасительный» план, что мне нужно сделать, чтобы выйти из релапса, и чувствовала, как мне будет сложно это сделать.

Подсчёт калорий в рекавери может быть полезен, но не каждому. Вряд ли это будет безопасно для того человека, кто высчитывал свою еду годами. Но я уцепилась за знакомый подсчёт и решила считать даже в восстановлении: «Хоть что-то родное, моё!»

Я пыталась договориться с расстройством и давала себе 1—2 недели на то, чтобы записывать съеденное. Безусловно, это ерунда. Я всё ещё находилась в релапсе. Это выглядело так: я весь день пыталась запомнить, сколько я ем, и, конечно, пыталась съесть поменьше, чтобы «на всякий случай не перебрать», потом я брала небольшой листок и подсчитывала калории в конце недели.

Так как я ела мало, то за сутки выходило менее, чем 2ХХХ ккл. Я так радовалась: «Я ем так мало, и всё сама, без счётчика калорий! Да я в рекавери ещё и похудею, отлично!» Это были слова ОРПП, самые простые и очевидные. Но я видела только внешнюю оболочку: «Я счётчик калорий в руки беру? Нет. Я ем всё? Да. Я калории после приёма пищи по 500 раз пересчитываю? Нет. Значит, всё со мной в порядке!»

Помню несколько исписанных листков с калориями за неделю и свою радость, что я в рекавери вот такая молодец, вернулась к правильной еде, худею снова, ем без всяких приложений как положено. Красота!

*

Тревога душила меня. Я терпела. Очень много. «Настя, будь честной! А теперь ещё честнее!» – говорила себе я. Несмотря на правильное решение начать делать что-либо против расстройства, я продолжала есть мало. Это была примерно середина релапса.

5-й день я не считаю калории, и волнами меня накрывает сильная тревога. «Ой, столько сыра отрезала, вдруг много? Давай лучше на тёрке потрёшь, меньше выйдет. Нет, режь ножом!» «Съела кусок торта… Хм… Переела ли я сегодня? Ты не чувствовала себя с набитым желудком? Тебе комфортно? Успокойся!»

Сама себя одёргиваю, сама себя прошу, сама себя учу. В ОРПП тревога распространяется на все жизненные ситуации, «вылезать» она может и из еды тоже. Сложно не потакать ОРПП-намерениям ограничить себя в еде/калориях, но надо двигаться.

Я вышла из состояния застоя (когда я стояла на месте, и мне не хотелось временно ничего менять, хотя я знала, что в голове живут ограничения). Но я относилась к такому периоду как к интервалу, а не конечной точке.

Я почувствовала, что начала двигаться в верном направлении потому, что мне стало некомфортно, неприятно во время еды – калории считать нельзя; понять, сколько я съела нельзя и прочее. То есть ОРПП это не нравится – а это то, что мне нужно.

Если я чувствую тревогу/страх – я переживаю их, как приступ кашля: это пройдёт, всё ещё наступая временами, главное, не прекращать лечения/работы с мыслями.

*

Я начала ползти вверх. Цепляться и идти вперёд. Я чувствовала, что уже могу выйти из застоя и идти дальше. Я пыталась выкарабкаться из отката с какой-то другой стороны. Я старалась есть «страшную» еду без подсчёта калорий, но до конца вырваться не могла. Я в открытую признавала релапс – это было очень важно.

Я не следую протоколу HDRM и не могу сказать «РекавериВин» (Recovery Win – победа, достижение в восстановлении), но для меня съесть вместе 2 целых яйца, макароны (которые положила «на глаз»), ещё и обычный сыр сверху – шаг вперёд. А, ещё и кетчуп с сахаром в составе. Иногда меня может переклинить, и я практически могу уйти в отказ от какой-то еды, но это сразу же пресекается.

Когда я много ела 3 месяца, то протокол, конечно, исполнялся автоматически. Сейчас я ем точно меньше 2ХХХ – 3ХХХ ккл, поэтому нельзя говорить, что я придерживаюсь HDRM, хотя знаю о нём статьи чуть ли не наизусть.

Сейчас я нахожусь в квази-рекавери, если говорить терминологией, то есть я ем меньше, чем просит HDRM, и я тренируюсь. Я не знаю, буду ли я действительно следовать этому протоколу позже, но информация о нём в моей голове держится.

Я начинаю «подходить» к HDRM всё ближе, хотя меня очень пугали его пункты. Я начинала сравнивать эти пункты с собой: вот это я делаю, а это – нет. Меня просят убрать это и то, а я могу это сделать? Честно говоря, я хотела следовать этому протоколу, чтобы чётко знать, куда я иду, так как мой путь никак нельзя было назвать: меня кидало то вперёд, то назад, я то ела, то не ела, а в моей голове было всё очень запутанно.

Если вы начинаете включать в ваш рацион «неправильную» еду – продолжайте делать это! Каждый день.

Когда я начала по вечерам есть сладкое, я думала, что я перестала бояться еды, но это было не так. Это были мои самые первые baby-steps к тому, где я сейчас.

Психолог: бывает так, что baby-step сам по себе становится комфортной зоной, и человек в нём застревает. Например, одна конфетка по вечерам становится ритуалом. Зацикленность на еде? Да. Очень важно не только увеличивать шаги, но и менять уже сделанные – «расшатывать» время, состав и так далее.

Даже сейчас иногда у меня может щёлкнуть на пару секунд, что можно что-то и не есть (пресекаю и ем). «Я уже позволяю себе 2 раза в день кубик шоколада, но тёмного и никакого больше!» – это всё ещё дозволение и ограничение. Но если вы начали с кубика любого шоколада, а потом продолжаете есть его всё больше, сколько хотите, то это уже хороший знак. Продолжайте делать это.

*

Я пыталась сделать что-то «страшное» каждый день: «Настя, тебе должно быть страшно – это значит, что ты делаешь всё против расстройства. Ешь. Ешь, что ты хочешь!»

Тело всё больше сигнализировало о том, что оно покидает стадию релапса, оно просто не могло столько в нём находиться: оно хотело жить. У меня всё чаще случались бинджи, хотя «я же так хорошо держалась после трёхмесячного переедания, в чём дело, ну, что со мной?!»

Я начинала нервничать, когда мы с Андреем ходили в магазин. Потому что всегда, когда мы идём вдвоём, мы скупаем много разной еды. Сейчас для меня это забавно и классно, но тогда еда считалась врагом, тем более в моей голове была полнейшая неразбериха, и я не знала, что мне надо, а что не надо.

Как-то мы пошли с ним по разным супермаркетам. Как обычно взяли молоко, яблоки, хлеб, что-то ещё. Потом муж говорит: «Я хочу чего-нибудь вкусного!» – и пошёл к стеллажам с пирожными. У меня аж похолодело внутри: «Вот он сейчас принесёт эту коробку домой, она будет лежать у нас в холодильнике. Мне что с этим делать?! Я же сорвусь! Но… мне же нужно есть всё, мне нужно выбираться из этой ямы. Или нет? Или надо терпеть? Лучше бы он ничего не захотел, и всё было бы нормально!»

Андрей купил пачку пирожных «Тирамису» (а мы их вдвоём нежно любим, что меня ещё больше злило – вероятность, что я ими объемся, всё возрастала), мы пришли домой. Я начала разбирать пакеты: достаю купленные мной авокадо, хлебцы, остальное. Понимаю, что я хочу есть до болей в желудке. Я подумала: «Буду есть хлебцы с авокадо – отличный обед!»

Я всё приготовила, красиво на тарелке разложила, чай себе заварила, думаю: «Видишь, как просто правильно питаться! Хлебцев поешь, тебе будет так легко и хорошо!» Я съела пэпэ-обед, остановилась. Желудок наелся, да; но не голова. Вдруг голоса: «Какие ещё хлебцы с авокадо?! Сладкое, сладкое давай! Пирожные ешь, что сидишь?? Есть же пирожные! Что, зря Андрей их купил? Доставай хотя бы одно». Я подумала: «Ладно, раз я сказала себе отвечать на любой сигнал голода, то надо попробовать это съесть».

Я съела пирожное. Ничего не произошло, голоса в голове были всё такие же сильные. Понеслась! Я достала всю пачку со сладким и начала, практически не жуя, поглощать десерт: «Ну какого чёрта, я так и знала, что вот это вот всё случится!! Андрей, чтобы больше такое не покупал!!!»

*

Порой я чувствовала, что я знаю сайт Алёны весь от начала до конца, и, если я спрошу сама себя о проблеме, то найду ответ в своей голове. С другой стороны, это было очень сложно сделать.

Я как будто не хотела выполнять собственные советы, будто мне что-то мешало и говорило: «Ты, конечно, знаешь, как устранить ОРПП, но не делай ничего, это отнимет много сил и времени». Я будто не могла решиться и до конца зайти в холодную воду.

Представьте, что вы один на острове, вы знаете, что нужно выживать и стараться, как только вы можете. К несчастью, у вас произошла травма: нужно зашить кожу (да, именно это!).

У вас есть аптечка, игла, спирт, нить, но вам нужно зашить «дыру» на ноге самостоятельно. Вы понимаете, что чем дольше с такой ногой ходите, тем вам будет хуже. Вы знаете: чтобы стало лучше, вам придётся орать, шить и терпеть боль. Вам будет тяжело, ужасно и невыносимо паршиво, но это нужно сделать, чтобы выжить. Кто-то наплюёт на то, что будет его ожидать, и начнёт орать благим матом и штопать.

Кто-то будет бояться и бегать на больной ноге, оттягивая помощь (которую он сам может оказать), боясь боли, несмотря на то, что это спасёт ему жизнь. Нога «портится»: чем дольше ей не помогают, тем быстрее человек без неё останется.

В рекавери происходят похожие вещи. Вам придётся пройти через сложный, тяжёлый путь, но который спасёт вам жизнь. Кто-то идёт сразу, а кто-то бегает и «добивает» себя, ожидая, когда «его ногу» уже вернуть будет нельзя. В восстановлении первый шаг делаете ВЫ, никто за вас «шить» не начнёт.

*

Я видела, что некоторые люди тянулись ко мне, потому что у них были похожие проблемы: они тоже начинали есть много, не понимали, что происходит. Примерно с февраля-марта 2016 я начала писать публикации, которые уже начали иметь некоторую силу, которая могла подтолкнуть к тому, что следует есть и оставлять все рамки; посты, которые рассказывали о настоящем #realrecovery. Я начинала разворачиваться в правильном направлении.

«Я наедаюсь каждый день до тошноты, что мне делать??» У вас не «зажор»!

Ограничительные расстройства пищевого поведения находятся между двумя полюсами: «ограничения» и «переедания». Если вы находились в полюсе «ограничения», то, спустя месяц, полгода, год, 10 лет, вас отбросит на другой конец, и вы будете тогда «страдать» уже там. Потом вы снова решите вернуться в ограничения («Сделаю двухчасовую тренировку! Завтра сокращу калории!») и снова вернётесь в исходное положение. Часто это называют «Я не могу выйти из цикла „зажор-ПП-зажор“»!

Вы начинаете считать, что вы слабовольный человек и надо бы взять себя в руки, но у вас всё чаще начинает это не получаться. Хотя здесь другое.

То, что вы едите «как не в себя» – это режим выживания. Это хорошо! «Корми меня, я голодал!» – организм подаёт вам сигнал, вы едите, в желудке места больше нет, но голова просит ещё – мозг боится смерти тела.

Если бы у вас была возможность есть только брокколи, вы бы «срывались» на вёдра брокколи, но вы знаете, что вы можете прийти в магазин и купить еду калорийнее: торт, печенье, шоколадные батончики – вы не покупаете огурцы, чтобы ими «объесться» или 1%-ный йогурт.

Почему? Потому что спасаться надо быстрее, и организм просит калорийные, обработанные продукты, из которых он получит быструю энергию, и ему не нужно будет тратить времени на переработку сырой, натуральной пищи. Когда вы выйдете из дисбаланса энергии, организм понемногу сам будет просить необработанную еду.

Раньше я сама была сторонницей советов «у вас просто КБЖУ не сбалансированы», «вы едите мало сложных углеводов», чтобы ответить на вопрос «почему я на системе питания/диете так часто переедаю?» Подобные рекомендации ни разу не помогли мне в рекавери, я просто начала есть всё, не следуя тому, «как правильно».

То, что вы считаете «зажором» – это режим, который включается, чтобы спасать организм от дефицита энергии.

Привожу пример из видео девушки «This girl Audra» с «YouTube»: «Представьте, ваш друг оказался на острове один. Ему пришлось больше двигаться (чтобы выживать), а также ему пришлось есть меньше, чем он привык. Когда этого человека заберут с острова и вы встретите его, что вы ему посоветуете? Правильно: „Ешь хорошо и больше отдыхай; восстанавливайся, друг“. Так вот, тот человек с острова – это вы!»

Сейчас объясню по-своему через собственный опыт.

Вы ограничиваете себя в потреблении калорий (тренировка, дефицит ккл), затем у вас жуткое переедание (тело кричит: «Спаси меня, корми!»), вы снова ограничиваете и снова себя «спасаете». Вы не выйдете из этого, если на полюсе «переедание» будете всегда разворачиваться на 180° и идти к другому концу. Вечный маятник.

Если вы не разворачиваетесь и продолжаете идти вперёд всё дальше от пункта «ограничения» (включение в рацион «страшной» еды в «страшное» время, отмена компенсаторного поведения (не тренируетесь после «неправильной» еды, не едите с дефицитом калорий), никакого подсчёта калорий и так далее), то вы автоматически включаете Тревожный Мод, и его нужно пережить и перетерпеть. Очень часто при включении он побеждает человека в рекавери: восстанавливающийся разворачивается к полюсу «ограничения» и снова идёт на исходную точку.

С условием, что вы больше не будете мучить себя ограничениями, спустя время, «маятник» перестанет раскачиваться из «ограничений» в «переедания» и придёт в «центр» – баланс.

В восстановлении при употреблении «страшной» еды у вас будут появляться тревожные мысли: они будут роиться и гудеть, как пчёлы. Вы будете чувствовать страх и волнение. Представьте, что этих мыслей в вашей голове нет, хотя бы на 10 секунд. Вы ощутите, что вам станет очень спокойно и приятно. Такое ощущение будет в ремиссии. Отвлекайтесь на нелепые темы и предметы. Пробуйте задуматься о стуле, потолке, подушке: о том, что вы видите прямо перед собой в момент тревоги.

Конечно, следует найти толкового специалиста для решения проблем с пищевым поведением, но, если пока у вас нет такой возможности, делайте всё, что в ваших силах: помогайте себе самостоятельно.

P.S. Позавчера и вчера я съела по плитке шоколада, причём дальше я есть сладкое не захотела (оставались и другие шоколадки). Мне хотелось шоколада, и я ела, пока не перестану хотеть. Я считаю это шагом вперёд. Когда-нибудь, надеюсь, мне будет хватать и полоски; «опуститься» с трёх плиток шоколада + пачки печенья и конфет до одной плитки за 1 раз – прогресс для меня.

Психолог: прогресс восстановления измеряется в освобождении от мыслей о том, сколько вы съели. Цель – не начать есть меньше после Страшного Голода, а восстановить здоровое мышление.

Я медленно подходила к выходу из релапса, но ещё не знала об этом. Я всё ещё ела свои низкокалорийные ужины и радовалась, что организм не просит объесться сладостями. Моё расстройство ликовало, а я его молча слушала и делала, что оно просит. Я считала, что у меня прекрасное состояние. Встав на весы, я увидела, что вес упал примерно на 3 килограмма: «О, так хотя бы до 55 снова и дойдём!»

У меня снова начала всё чаще и чаще появляться гордыня. Я опять начала задирать нос, фотографировать себя в доказательство того, что я худею и снова «правильная». «Что только со мной было всё это время?! Я же так просто вернулась к режиму!»

Мысли в моей голове напоминали клубки разноцветных ниток мулине, нити которых запутались, и я по одной пыталась разделить их на цвета.