Читать книгу "I am enough. Просто. Ешьте. Еду."

*

Помимо проблемы «еды на людях», я также обращалась к психологу с проблемой боязни темноты. Я сначала не могла поверить в это, но Полина сказала, что страх с еды может «перепрыгнуть» на что-либо другое. Немного расстроившись, я продолжила воевать с этой «прыгающей блохой».

Мне очень мешал мой новый страх. Я уже могла есть любую еду без тревоги и холодящего ужаса, но если мне нужно было пройти по темноте из одной комнаты в другую, то мой мозг проецировал столько страшных мыслей, что я готова была забиться в угол, чтобы меня никто не трогал.

В моей голове придумывались очень странные вещи:

• Я начала бояться мыться в душе, мне казалось, что я закрою глаза, а кто-то зайдёт и покалечит меня или вообще убьёт;

• Я закрывала дверь спальни в другую комнату, если муж ложился позднее. Мне казалось, что иначе тогда ко мне зайдёт монстр и прикончит меня. В комнате было ужасно душно, но я ни за что не соглашалась сама с собой на открытую дверь;

• Когда муж однажды отсутствовал дома, я не спала примерно до 4-х часов утра, так как боялась закрыть глаза;

• Доходило то того, будто меня буквально парализовало, и я боялась даже перевернуться с боку на бок. Я лежала, не шевелясь, слушая любой звук, а в душе был страх из ниоткуда.

Помню ночь, когда я сообразила, что нужно идти к психологу и рассказывать ей всё. Я легла спать, начала слушать звуки в квартире. Естественно, я закрыла дверь спальни. Я понимала, что схожу с ума: мне казалось, что с минуты на минуту ручка двери повернётся и ко мне зайдёт некий ужас, который будет очень страшным, уродливым и отвратительным.

Я смотрела на дверь и действительно этого ждала. О каком ночном походе в туалет или на кухню за стаканом воды можно было говорить? В этот момент до меня дошло, что в моей голове что-то явно работает не так и мне нужна психологическая помощь. Мой страх был таким большим, что я чувствовала боль в районе солнечного сплетения.

С Полиной мы разобрались и с этим «скачком» тревоги. Я перестала бояться темноты и начала учить себя есть на людях после месяца посещений. Я могла идти дальше.

*

В тот период из-за вопросов к собственному восприятию тела я перепугалась тоже и решила рассказать свои мысли Полине. Я увидела, что у меня спадают отёки и уходит целлюлит. Я уже привыкла к своему телу: что оно бугристое, рыхлое, очень мягкое. Я смирилась с ним. Но тут вдруг оно начинает меняться. Эффект «Это что, мне?! Это подарок?? Я даже не ждала» продолжался примерно до февраля 2017. Я не могла поверить, что тело ещё не закончило свои изменения.

Я пришла к психологу ещё раз, так как заподозрила в себе «не те» мысли: я начала себя фотографировать каждый день. Всё было так: в рекавери до августа я наоборот не пыталась смотреть на себя в зеркало и даже начала понемногу к этому привыкать. С конца лета я начала замечать, что всё начинает меняться так, как я совершенно не ожидала.

Начиная рекавери, я знала, что могу набрать любой вес, я не знаю всех особенностей моего тела: может, наберу 5 килограмм, а может – 20. Но так как я устала от самоненависти и «качелей» в стиле «биндж-ограничение», я была готова получить и 20 дополнительных килограмм.

Летом 2016 года отёки начали спадать: талия стала уже, руки меньше. Как-то я заметила это и сфотографировала. Месяц за месяцем я понемногу «сдувалась» и начинала щёлкать себя на телефон каждый день. Я решила снова посещать психолога. Я поняла, что во мне происходит что-то не то – я стала волноваться об этом. Я так часто не фотографировалась даже в режиме.

Когда я начала рассказывать всё Полине, развивая свои мысли, я начала говорить то, что не могла сама себе сказать:

«Я не ждала такого внешнего вида, я готовилась к тому, что я буду жить „в большом теле“ и мне нужно будет работать над принятием себя такой. Полина, я думаю, я пытаюсь запечатлеть себя сейчас, потому что я чувствую, как будто мне подарили подарок. Я не рассчитывала на него, я ждала другого. Вдруг у меня это временно и скоро всё заберут? Вероятно, я таким образом хочу это оставить себе. Я смотрела истории восстановления и готовила себя к тому, что я буду всегда больше, чем была. Не знаю, так было в моей голове изначально. Но тут я вижу, что моя форма тела „разворачивается“ туда, куда я себе сказала, что она не „развернётся“. Полина, я не верю, что мне её дают, я её не ждала. Я не ждала, что в конце рекавери я буду выглядеть так. Я фотографирую то, что вижу, и спрашиваю себя: „Это что, мне?“»

Этот этап «привыкания» у меня всё ещё не закончен, хотя количество фотографий в телефоне существенно снизилось. Я больше не пытаюсь «сохранить» увиденное каждый день. Я начала привыкать к тому, что ко мне «приходит».

Фокус с еды («что бы мне съесть, я так давно не ела вот это и это, у меня Страшный Голод, что делать») перемещается на тело, так как вопрос с пищей уже решён. Я знаю, что пройдут месяцы и это уйдёт, и здесь, главное, не скатиться на обочину.

Сейчас я делаю акцент на том, что тренируюсь, так как для меня это тоже открытие. Я могу тренироваться так, чтобы себя не убить, а только уйти в плюс. Я не чувствую себя безвольной скотиной, когда после тридцати минут активности я всё сворачиваю – мне хватит.

Я понимаю, что мне нравится поднимать и опускать свои гантельки по 2 килограмма, я отвлекаюсь от суеты и думаю о чём-то своём при этом. Я ненавидела физическую активность из-за того, что заставляла себя заниматься ей «на выживание». В режиме меня даже физически тошнило от понимания, что надо тренироваться.

*

Всё остальное лето мы были с Андреем дома. Выходили гулять, ходили в торговый центр вдоль Варшавского шоссе, ездили в парк и к отцу. В рекавери не происходило ошеломительных открытий, всё шло тихо, но вперёд. Я кормила себя по любому сигналу, к новому телу уже начала привыкать и не ругала себя.

Сейчас заканчивается 10-й месяц рекавери, и я начала делать физические нагрузки. Все изменения в восстановлении я координирую со своим психологом, я слежу за тем, что мне «говорят» в голове, чтобы не уйти обратно в расстройство. Мы обсуждали с Полиной мои тренировки и выяснили, что я делаю их без ОРПП-голоса.

Чем я конкретно занимаюсь? 20—30 минут в день, канал «Fitness Blender» на «YouTube», дополнительный вес – максимум 2 килограмма в одной руке. Я анализировала все свои мысли перед началом ввода нагрузок, в том числе главную мысль: «Для чего?» Я не хотела уйти в релапс и мучиться от рекавери-симптомов снова.

Моё желание двигаться начиналось ещё с июня. Я могла, лёжа в постели, поднимать и опускать ногу, руки. До меня доходило, что моё тело пытается двигаться, не сразу, а спустя минуту-две.

Во время рекавери с апреля 2016 я забыла о физической активности полностью. Даже не вспоминала, что такое существует: «Не для тебя, успокойся». В начале августа мне в голову ударило сильнее. Моя работа – в офисе, у меня болела спина, затекали ноги. Желание двигаться нарастало, но я боялась дать себе зелёный свет: вдруг опять по 1.5 часа занятий до тошноты и похудизм?

Я тренировалась 10 минут с такой улыбкой: «О, наконец-то, моё тело двигается, тянется!» Я анализировала свои мысли о том, что я думаю о своём теле в момент нагрузки. Я делала шаги вместо бега и приседания вместо прыжков, недолго стояла в планке на коленях. Я никогда не была счастлива от тренировки так сильно. Без пульсометра, без режима «5 раз в неделю». Не хочу – не делаю, хочу – делаю. Ем, как и ела. Ничего менять не собираюсь. При нагрузках тело просит есть больше – я знаю это и ем.

Пожалуйста, будьте аккуратны в тренировках в период рекавери: они могут увеличить продолжительность Страшного Голода! Не давайте себе заниматься, если вы не уверены, ради чего это нужно. Мой СГ прошёл ~в июне, и я продолжала ничего не делать до августа, запрещая себе тренироваться. Мои тренировки похожи на лёгкую зарядку, но я очень рада, что они появились у меня.

*

Осенью, одним утром, новый начальник заходит в кабинет, кидает папку с бумагами на свой стол и говорит заму: «Принимай смену!» Я пишу начальнику в мессенджер: «Ты уходишь?! Ты только 2 месяца работал!» Он сказал, что больше такого терпеть не может. Он ушёл с такой улыбкой на лице, как будто его выпустили на волю. Сначала я его не поняла. Как так? Вроде всё было тихо-мирно, а сейчас непонятно что. Взял и вышел из офиса насовсем. Мы же все только недавно к нему привыкли?!

Я помню, что осенью, особенно ближе к ноябрю, обстановка на работе была очень напряжённой. Да, меня лично это не трогало, как сотрудника, но я видела, как люди уходят и приходят. Я только привыкну к одному – он уйдёт и приходит новый. Это давило.

Почему-то я сама толком не замечала, что обстановка на работе обрастала всё новыми и новыми выдуманными правилами. Может, потому что мне было легко выполнять то, что говорили, либо я вообще не обращала внимания на некоторые «надо»? Не знаю. Например, до того, как я пришла в офис, радио никогда не играло. Всем казалось, что это что-то ужасно неправильное, ведь на работе надо тупо работать. Просто. Работать. Не отрываясь от монитора. Даже сбегать в туалет считалось некой роскошью. Что-то похожее на рабство, в общем.

Мы начали включать музыку – в отделе айтишников стало веселее. Мы слушали разные треки, могли что-то из них обсудить, посмеяться. Как-то в отдел резко залетела начальница и начала что-то говорить заму. Практически сразу же она остановила свою пулемётную речь, прислушалась и сказала: «Это что у вас? Радио?! Чтобы выключили немедленно, оно отвлекает, так вы не работаете нормально!!» Мы удивились, ОК, ладно.

До этого случилось тоже странное: нам сказали, что можно выходить из офиса только по одному, «иначе так все уйдут по туалетам и на улицу курить, кто будет за вас работать?» В итоге все под страхом расстрела сидели у ноутбуков (которые, к тому же, были раритетом) на обычных стульях (какие кресла, о чём вы?) и выходили только тогда, когда могли удостовериться, что все были на месте. Я выходила, даже если кто-то уже вышел до меня – я не могла выполнять подобное условие. Может, мне ещё ночной горшок под столом держать надо было?

Правил становилось всё больше и больше. Для контент-менеджеров придумывали всё более и более нереальные задачи: вместо привычных 30 пунктов за рабочий день с них требовали 150, что было просто-напросто невозможным. Нам говорили, что мы друг для друга должны быть конкурентами «кто больше сделает» (хотя к копирайтеру это не относилось), «а вы, наоборот, только друг друга и поддерживаете, вы так на рынке не выиграете, вы должны драться за результат!» Один плюс – зарплата была всегда вовремя.

*

Что касается рекавери, то лето 2016 года было сезоном открытий в моём восстановлении. Практически каждый день я осознавала, что мне всё лучше и лучше.

Недавно сама за собой заметила, что иду мимо полки со сладким в магазине и мне плевать, что там лежит. Я обычно подхожу к конфетам, насыпаю несколько горстей и иду дальше. Нет желания купить торт, разные виды шоколада или печенья. Я поняла, что печенье не покупала с весны, хотя всегда считала себя ужасной сладкоежкой.

Я осознала, что покупаю что-нибудь из конфет для того, чтобы в случае «хочу сладкого» дать себе нужную порцию. Мне, походу, особо и вид, и вкус уже неважны. Главное, дать, что просят, и пойти по делам дальше.

Как было раньше? «Ну, раз мне можно всё, возьму-ка я всё и буду есть понемногу». Вот стоишь такая счастливая на кассе с корзиной шоколадов и печеньев: «Смотрите, я-то вот всё умею покупать, да, и есть всё умею!» – а потом это сладкое откусываешь по 20 грамм в день в течение нескольких месяцев.

Психолог: это – вариант восстановления, и если вы примеряете «У меня так? У меня не так?» – вы ещё явно в пути. Когда вы восстановитесь, у вас отпадёт необходимость мерить себя по Насте или кому-либо ещё. Возможно, у вас будет джем любимой марки. Возможно, вы вообще не будете есть сладкое. Возможно, вы будете относиться к нему нейтрально – лишь бы было сладко. Возможно, ваш рацион будет содержать обязательные сладкие компоненты в каждом приёме. Но что скорее всего – каждый день будет разным.

Сейчас иначе: «Лишь бы дома было сладкое, мне неважно, что». Я не переживаю что это – печенье, шоколад или зефир.

Я не живу с разнузданностью в еде. Я придерживаюсь адекватных, но не наистрожайших ограничений. Например, я не разрешаю пить себе газировку на голодный желудок – у меня будут боли. Я не позволяю себе жирное запивать холодным – меня будет тошнить. Я считаю нормальным то, что делаю.

Я не пью газированные напитки на сахзамах, а только с сахаром. Я делаю это потому, что от химозы я начинаю чесаться, как блохастый кот. На ночь я не ем тяжёлого, но если я ужасно хочу съесть что-то определённое и знаю, что от него мне будет некомфортно, то я всё равно это ем.

Я не ем фритюр. Потому что я не переношу фритюр. Даже если я всё-таки что-то подобное съела (например, возможности выбора у меня не было) – я пережила это и всё. Бывает же. [Важно! В период Страшного Голода таких замечаний у меня было ноль. Я позволяла себя есть через пень-колоду, лишь бы всё прошло и восстановилось.]

Теплорегуляция. Я вспомнила случай летом 2015 года. Мы ночевали с будущим мужем в высотке на Арбате. Всё бы чудесно, но я жутко мёрзла, хотя было 20—25 градусов. Андрей включал кондиционер на +30°, я вставала под горячие потоки воздуха и мне… было просто немного тепло. У мужа были вот такие глаза: О__О Сейчас моя теплорегуляция в норме по ощущениям.

Концентрация. Только на 10-м месяце рекавери ко мне вернулся интерес. Я начала изучать новый язык. Я откладывала это почти все годы расстройства, говоря, что я буду знать только английский, мне больше ничего не надо. На самом деле я понимала, что мне просто не хватит сил на всё это, как моральных, так и физических. Но я хотела. Я захотела читать книги, к которым у меня умер интерес в 2011—2012 годах. Я хочу многое узнать и впитывать новое, как губка.

Чувства возросли в половину. То положительное, что я чувствовала в расстройстве, выросло в 2 раза. Отрицательное снижено. Вы не представляете, как я обожаю преподавать английский язык, с каким упоением я учу людей новому. Да, я получаю за это деньги, но я вкладываю себя в это как ни в какое другое дело. Также, как и людей, я обучаю саму себя.

Подавленность. В 2014—2015 годах я хотела, чтобы все люди отстали от меня. Отвалите. Не лезьте ко мне. Что вы все меня трогаете постоянно? Что вам надо? Это касалось всех: реальная жизнь или же Интернет. Мне было глубоко всё равно на то, что окружало меня.

– Настя, где найти в «Instagram» твой рецепт того-то?

– Ищите под фото сами.

– Настя, где пост про *****?

– Где-то в профиле, листайте лучше.

Сейчас, если я и начинаю ныть о своей фигуре или возникают какие-либо сложные моменты «непринятия», то это уже спокойные мысли и слова. Я знаю, что не стану худеть и «уходить» в режим, знаю, что не буду бешено делать тренировки в надежде «надо вернуть, надо всё вернуть». Я могу просто порассуждать и попереживать о том, что сейчас есть – затем всё становится на свои места. Без истерик, паники. Это спокойные разговоры, которые не провоцируют меня на релапс. Я верю, что и они меня оставят.

У меня есть жир. Я знаю, вы хотели это услышать.

*

Однажды к нам в IT-отдел зашла бухгалтер и сказала: «Вот ты, ты и ты – распишитесь в бумагах потому и потому». Мне она ничего подписать не дала. «Ну, хорошо, может, просто потому что я новый сотрудник» – подумала я и забыла. Потом уволилась и бухгалтер. Начало происходить что-то странное. Уходили те, кто работал давно, один за одним приходили новые сотрудники, на них вешали кучу задач от предыдущих работников. Атмосфера была очень неприятной. Я продолжала работать.

Я чувствовала, что понемногу не могу уже переносить то место. Да, 5 минут от офиса до дома в Москве – это больше, чем сказочно, но это ухудшало моё моральное состояние, а оно лучше пусть будет стоить часа на метро, но до хорошего места, где мне было бы комфортно.

Меня уже тошнило от ежедневных одинаковых задач – это не развивало меня, а только отупляло. От этого устаёшь тоже. Ты чувствуешь, как каждый день деградируешь.

*

В субботу мы проходили с мужем мимо магазина здорового питания. Я беру там арахисовую пасту. Она у них очень вкусная и нетяжёлая для пищеварения (моего, по крайней мере), в отличие от тех, которые стоят в больших банках с добавлением каких-то масел в супермаркетах.

Я впервые была в этом магазине, хотя по моему орторексичному прошлому можно подумать, что он – моё пристанище №1. Но нет, впервые я в нём появилась только в прошлую субботу. Я зашла найти ту самую банку с пастой.

Нахожусь я прямо посередине между нескольких полок и понимаю, что мне интересно! Мне нравится отсюда всё. Я хочу это есть, я хочу всё тут посмотреть. Если бы я располагала горой денег, я бы ради интереса скупила какие-то хлебцы в виде печенюшек, все эти ореховые пасты с урбечами, запеканки, зефиры и прочее. У них ещё мясо лежит, хлеб – это мне неважно. Мне хотелось то, чего я не найду в своём супермаркете у дома.

Мне нравятся такие магазины по сей день. Я не смотрю на калории на упаковках – не ради них я хочу это купить. Например, я не знаю, сколько калорий будет в ложке арахисовой пасты, когда положу её себе в кашу. Мне нравится есть что-то одно-, двух-, трёхкомпонентное. Что-то простое. Я испугалась всего этого – это я поняла посередине магазина. Мне так захотелось многое купить. Я пыталась разобраться – это звонок из прошлого? Насколько я понимаю, нет. Я ем всё. Ограничиваю себя в калориях? Нет. Да я даже не знаю, сколько я их ем. Я не хочу питаться продуктами только из «правильных» магазинов и кафе.

Оказывается, я хочу есть простую, обыкновенную еду, не приторную, не жаренную в ведре жира. Я люблю салат, курицу, я с радостью ем как хлеб, так и хлебцы, козинаки, «Альпен Голд» и 99%-ный шоколад, овсянку, запечённые мюсли, конфеты. Что, баланс, привет?

13—18 месяцы рекавери

В конце осени моё психологическое состояние оставляло желать лучшего. Каждый день мне давался сложно, но это не перескакивало на рекавери и не активировало расстройство. Из-за включённого стресса моя экзема проснулась. Кожа становилась всё хуже и хуже. Месяц или даже два я не посещала дерматолога, надеялась, что всё пройдёт само, но становилось только страшнее. На фоне стресса происходили и другие неприятные вещи.

В ноябре-декабре 2016 года в моей жизни было очень много стресса. Я пила успокоительное и не могла нормально работать – концентрации не было. То, что я делала обычно 2 часа, я делала весь рабочий день. Я перманентно находилась в стрессе, на нервах.

Неосознанно, не думая, будет ли это для меня безопасно, я начала тренироваться каждый день. Буквально 10—15 минут – я не сжигала этим еду. Я нашла способ успокоения в физической активности и даже не задумалась об этом. В еде я ничего не меняла.

Когда критические дни должны были наступить и не пришли, я испугалась и расстроилась: «Как?! Цикл был восстановлен, я ем всё, как надо, что не так?!» Я начала проходить по тем трём пунктам, о которых всегда говорю: еда, стресс, тренировки. Стресс! Он был очень высоким. Я поняла, что нужно снижать его, как угодно. Потом я будто проснулась: «Настя, что ты делаешь, ты тренируешься каждый день?!» Я сразу же бросила это, начав искать другие способы успокоения.

КД пришли с задержкой в 2 недели, когда я насильно уходила от переживаний и пыталась переключать себя на разные задачи от навязчивых мыслей о происходящем. Вместе с этим моё налаженное расписание прихода месячных «полетело»: мой лоб был в мелких противных высыпаниях, кожа стала очень жирной. Я намеренно не пошла к гинекологу, я бы всё равно отказалась от приёма гормональных препаратов.

«Внешне» я лечилась у дерматолога, «внутренне» – никак, я просто ждала, чтобы тело наладило всё само (не призываю так делать, но я посчитала для себя это лучшим выходом). Внешний уход слабо поможет, если внутри не всё в порядке. Я просто ждала, всегда соблюдая сказанные 3 пункта.

Несмотря на задержку, КД у меня приходят каждый месяц всё равно такой же длительности, только теперь даты сдвинулись. Прошло почти 4 месяца, и мой лоб стал чистым. Мы оправились! Это было отличным уроком для меня.

Не только «свободная» еда, но и стресс очень влияют на цикл.

В тот период здоровье начало портиться. «Я же в рекавери столько времени! Что не так?!» Я начала посещать дерматолога. 5 месяцев мы лечили мою кожу и вылечили. Под конец лечения мы с врачом даже сидели и смеялись над моим «гемоглобином как у здорового мужика». С проблемой цикла я успокоилась. Питание всё время оставалось неизменным, но стресс меня очень сильно пошатнул.