Читать книгу "Дарю тебе небо – Дорога в Вечность"

Глава 49

…Господи! Столько нежности, искренности и такой неподдельной светлой радости, что просто не передать! Марина Сергеевна может только ощущать этот радужный спектр эмоций, пронося его через свои мысли к самым заветным тайникам души и сердца. Она крепко обнимает ребёнка в ответ, жадно прижимая его к груди и не желая отпускать. А когда всё-таки слегка ослабляет объятия, чтобы ненароком не задушить в них малыша, её взгляд задерживается на отлитом из металла кулоне с изображением Николая Чудотворца, висящем на серебряной цепочке, обвивающей тонкую маленькую шейку.

Боже, да что же это такое? Непрошено пришедший прекраснейший сон или всё-таки явь? Марина Сергеевна задыхается от подкатившего к горлу плотного щемящего кома. На её глазах выступают слёзы, а весь мир расплывается перед затуманенным взором и разбивается на мелкие осколки. Больше нет ничего! Только этот малыш! Эти бездонные глазёнки цвета угрюмо нахмурившегося пепельного неба! И в этих глазёнках плещется жизнь. Льётся бурным потоком, перехлёстывая через край. Словно отражение её собственного земного бытия и отблеск стремительных, коротких, но исполненных глубокого смысла жизней её сыновей.

– Это действительно ваш племянник? – Марина Сергеевна с неимоверным трудом отрывает взгляд от ребёнка и пристально вглядывается в осмысленные лучистые глаза святого отца.

Она продолжает упорно смотреть на отца Мефодия, буквально чувствуя, как в сердце стремительно разгораются, словно бы заброшенные щедрой рукой, искорки надежды.

– Коленька – не родной мой племянник, – отвечает тот, поглаживая короткую бородку. – Но я и моя сестра любим его как родного.

Всё. Этого довольно. Подтверждение от святого отца – единственное, что ещё было нужно Марине Сергеевне. Она уже не слышала его сбивчивого рассказа о некогда жившей в стенах этого монастыря девушке, находившейся под покровительством его собственного духовного наставника, отца Иеремея. Лишь ловила обрывки фраз, смысл которых сводился к тому, что ту несчастную девушку после смерти её благодетеля перевели в другой монастырь. Там у неё случились преждевременные роды, закончившиеся её кончиной.

– Отец Иеремей поручил мне присматривать за своей подопечной незадолго до того, как Господь призвал его к себе.

К чему он всё это рассказывает? Разве это имеет значение? Она уже не видит ничего вокруг. Только глаза ребёнка. Искрящиеся жизнью, светлые, лучистые. Глаза, на которые она готова любоваться вечно. И оберег святого Николая Чудотворца, висевший на серебряной цепочке на тонкой мальчишеской шейке. Всё остальное – лишь пыль и никчёмная суета.

– Оберег достался ему от родной матери. Перед тем как её в экстренном порядке отправили в больницу (она ведь не являлась служительницей господней обители, а только жила при монастыре), она успела передать кулон с изображением Николая Чудотворца сестре-акушерке, которая вынуждена была второпях принимать преждевременные роды. Вы же знаете, в монастырях нет условий для этого. Только медицинский кабинет с самыми простыми медикаментами, – Марина Сергеевна внезапно ощущает на себе пристальный взгляд отца Мефодия и краем глаза ловит его виноватую улыбку. Вероятно, следует что-то сказать, чтобы хоть немного разрядить нагнетённую обстановку.

– А та девушка… Родная мать этого маленького чуда, – Марина Сергеевна посылает лёгкий кивок в сторону малыша. – Она долго жила здесь, при монастыре?

– Точно сказать не могу, – степенно отвечает святой отец. – Лично я знал её несколько месяцев. Очень хорошая девушка! Кроткая, смиренная, работящая! Отец Иеремей передал мне её фотографию, где она запечатлена вместе со своим молодым мужем в день венчания. Батюшка лично провёл в тот день церковный обряд. Знаете, мне так понравилась фотография, что с того дня я всегда ношу её при себе. Вот, посмотрите!

Он быстро суёт руку в карман подрясника и мгновение спустя извлекает оттуда небольшой снимок, очевидно, сделанный любительским фотоаппаратом.

Марина Сергеевна срывается с места и жадно вглядывается в потёртую фотографию.

…Мир вокруг растворяется в пространстве и перестаёт существовать. Второй раз за этот чудесный, благословенный всеми святыми день. Марина Сергеевна пытается вдохнуть воздух – и не может. Сердце стремительно ухает вниз и замирает. СЫНОК!!! Красивый, рослый, улыбающийся своей озорной и бесконечно счастливой безмятежной улыбкой! И живой! Живой настолько, насколько это возможно. Именно в этот день. В день, подаривший ему безмерное счастье.

Марина Сергеевна не может отвести заворожённого взгляда от сына, и всё-таки видит рядом с ним деликатно придерживавшую его под локоть кроткую девушку с вьющимися каштановыми волосами и родинкой на левой щеке. Лида. «Лидочка, милая, спасибо тебе! За то, что подарила моему сыну этот день, сделавший его таким счастливым! За то, что отдала ему свою жизнь и родила такого славного пацанёнка!»

– Замечательная пара, правда? – Марина Сергеевна почти не слышит доносившегося из-за её спины голоса святого отца. – Такие молодые, влюблённые и светлые-пресветлые!

По лицу уже текут ручейки горячих слёз. Голос не слушается. И всё-таки она тихо спрашивает:

– Как к вам попал этот ребёнок?

Спрашивает и почти тут же забывает о своём вопросе. Теперь это уже неважно. Не важно ничего, кроме этих рвущих душу на части не по возрасту смышлёных серых глазёнок.

Марина Сергеевна вполуха слушает сбивчивые пояснения отца Мефодия о том, что ребёнка, о котором сразу после его появления на свет нужно было позаботиться, передали кормилице из монастырского приюта. Батюшка говорил что-то ещё – очевидно, торопливо объяснял, каким образом этот ставший теперь для неё всем малыш попал к его сестре, которая вроде бы навещала его в приюте и нежно привязалась к нему… Да разве теперь это важно?

Господи! Три с половиной года! И всё это время Марина Сергеевна не знала о внуке! Даже не подозревала, что на склоне лет, после стольких потерь и пролитых горьких слёз её ожидает такое счастье! Это поистине подарок свыше! Именно то, ради чего она пришла сюда и всё это время трудилась во славу Господа не покладая рук!

Как же теперь хочется выплеснуть свою всепоглощающую радость наружу! Поделиться этим поистине волшебным состоянием с каждым, кто встретится на пути! Она вернётся в мир. Туда, где её ждёт любимый муж и замечательные друзья – Людмила и Валерий, которым она будет вечно благодарна. Ведь если бы их с Людой в своё время не свела судьба, то она, Марина, сейчас не видела бы этих пронзительно-чистых серых глазёнок, по-прежнему взиравших на неё с неподдельным интересом и мальчишеским любопытством.

Внук. Их со Славой родной маленький человечек. Теперь она будет жить ради него. Она вывернется наизнанку, но положит к его ногам весь мир. Отдаст ему всё душевное тепло до последней капли.

Слёзы текут и текут, не унимаясь. Она смотрит на внука и не может оторвать заворожённого взгляда.

– Что с вами? – Марина Сергеевна слышит раздающийся совсем рядом озабоченный голос священника, чувствует мягкое прикосновение его ладоней к своим плечам. И не выдерживает. Рассказывает ему о своей жизни и своих трагедиях. Коротко, не вдаваясь в подробности, но всё же передаёт основную суть. Теперь это позволительно. Ей больше некуда спешить, ведь она уже не пойдёт на вечернюю службу. Надо только получить благословение у своего духовника и настоятельницы монастыря. И причина тому более чем уважительная.

– Вы ведь отдадите мне Коленьку? – спрашивает она тихим дрожащим голосом. – Для нас с мужем он значит больше, чем целый мир.

И умоляюще смотрит на святого отца. Тот некоторое время стоит молча и несколько растерянно, с большим сожалением глядит на мальчика. Но затем поворачивает голову в сторону Марины Сергеевны, встречается с ней взглядом и согласно кивает. Ольга поймёт. Ведь она, в конце концов, и сама – мать.

Марина Сергеевна бережно берёт на руки улыбающегося во весь рот малыша, покрывает нежными поцелуями его светящееся непередаваемой радостью личико и незамедлительно отправляется к своему духовнику за благословением. А после – разговор с настоятельницей, последние назидания и поспешные сборы. Они с внуком едут туда, где их ждут и любят. Едут ДОМОЙ.

Вместо эпилога

Пять лет спустя

В ближнем Подмосковье есть такой райский уголок, где душе и сердцу свободно и тепло. Где наполненное солнечным светом озеро и волнующие прибрежные чащи манят уставшего городского жителя своей первозданной красотой. Где на рассвете плещется, играя в солнечных лучах, рыба и, то паря над водой, то мерно качаясь на волнах, промышляют чайки. А по вечерам вышедшие на берег отдыхающие с восхищением смотрят на меняющиеся краски озера, отражающие бездонность чернильного звёздного неба.

Здесь, на берегу озера Сенеж, отражаясь в сверкающей на солнце водной глади, уютно располагается Дом отдыха и творчества художников. Небольшое двухэтажное кирпичное здание главного корпуса с общими балконами на два номера, пристроенной столовой и трёхэтажным крылом номеров-студий окружают прочно сколоченные деревянные домики-коттеджи. Один из таких коттеджей на два этажа оборудован собственной сауной и каминным залом. Но не этим ценен упомянутый дом для проживавшей в нём пожилой пары, за которой земельный участок с коттеджем и прилегающим к нему восхитительным садом и огородом закреплён как частная собственность. А тем, что построен он собственными руками своего хозяина – бывшего прораба-бригадира Вячеслава Николаевича Озерова по проекту его младшего сына Владислава, который, в свою очередь, с доскональной точностью реализовал в своём грандиозном труде идеи старшего брата.

Строгий фасад двухэтажного здания из калиброванного бруса и кирпича, обшитого металлическими панелями снаружи и проложенного утеплителем изнутри в два слоя – между металлом и кирпичом и кирпичом и деревом, заметно выделяется на фоне других домиков-коттеджей. И даже не столько своим внешним видом и стройной архитектоникой здания с двумя крыльями, соединёнными между собой галереей, сколько тем, что в каждой его частичке ощущается дух безвременно покинувших этот мир братьев Озеровых. А также очаровательной девушки – жены юного архитектора, оказавшей мужу неоценимую помощь в проектировании интерьера помещений.

Вячеслав Николаевич Озеров занял место директора дома отдыха и творчества, получившего своё название в честь озера, на берегу которого он был построен, – «Сенеж». Жена же Вячеслава Николаевича, Марина Сергеевна, стала главным администратором. Именно её усилиями на базе дома отдыха был открыт музей, в котором хранилось поистине бесценное богатство – картины её безвременно ушедших в мир иной сыновей, отражавшие весь безграничный спектр красок мира, воплощённый в изображениях безбрежных небес. Здесь же, в музее, нашли своё пристанище редчайшие сувениры из полимерной глины, выполненные руками Влада, а также – несколько сохранившихся работ Лиды.

Однако всё это внешнее благоденствие пришло к пожилым супругам Озеровым далеко не сразу. Сначала на совместные средства двух дружественных семейных пар был приобретён земельный участок под строительство коттеджа по проекту Влада. Вячеслав Николаевич неофициально возглавил бригаду строителей из сотрудничающего с фирмой Людмилы Михайловны крупного строительного концерна, чтобы собственноручно принести радость своей неожиданно, но столь желанно пополнившейся семье. Затем, во многом усилиями Людмилы Михайловны, архитектурная фирма под её руководством добилась разрешения на проектирование основного здания и других коттеджей для обустройства базы отдыха и творчества художников, которую, как оказалось, планировалось разместить на этом дивном приозёрном участке уже довольно давно. Всё делалось постепенно, но целенаправленно, и результат общих усилий двух дружественных семей, сложившихся в одну – единую и нерушимую – не заставил себя ждать.

Денёк нынче выдался поистине великолепный! Июньское солнце в эти часы стоит в самом своём зените. Оно не палит, а лишь мягко согревает, пронизывая приятным теплом золотой прибрежный песок и лаская каждое деревце, каждую травинку, каждый цветочек территории Дома отдыха и творчества художников. Игриво заглядывает в окно большой уютной комнаты, оборудованной под художественную мастерскую, озаряя каждый уголок приветливым золотистым светом.

Мягкий ветерок ласково раздувает лёгкие тюлевые занавески у окна. И сидящая за широким столом пожилая женщина невольно улыбается и счастливо жмурится, подставляя солнцу уставшее, но радостное лицо, словно бы озарённое ярким внутренним светом.

Просидев так несколько мгновений, женщина всякий раз неизменно опускает голову, возвращаясь к своей работе. Сегодня она заканчивает очередную икону для церкви Николая Чудотворца Солнечногорского района Подмосковья – той самой священной обители, под сенью которой нашли своё последнее пристанище её безвременно ушедшие в мир иной сыновья.

Женщина погружает кисть руки в широкий керамический сосуд, наполненный свежепривезённой из церкви олифой, и очень аккуратными отточенными движениями растирает священное масло по поверхности почти уже готовой иконы, как бы осеняя изображённые на ней светоносные фигуры святых крестным знамением.

Она не получает за эту работу денег, на которые покупаются материальные блага, но выполняет её на благотворительной основе с неизменной радостью и самоотдачей. Ведь только так она в состоянии отблагодарить Господа за то непомерное, всеобъемлющее счастье, которое Он послал ей и её горячо любимому мужу на склоне лет.

А вот, кстати, и он. Женщина снова поднимает голову от работы, ощущая на своих хрупких, покрытых лёгкой тканью простенького летнего платья плечах его нежное прикосновение.

– Мариш, извини, – необыкновенно ласково и заботливо обращается он к жене, и ту тотчас накрывает неодолимое желание оторваться от земли и воспарить к небесам в таких надёжных и таких сладких объятиях. – Не хотелось отвлекать тебя от работы.

– Ничего страшного, – она поднимает на мужа просиявший чистейшим счастьем взгляд и улыбается. – Я уже заканчиваю.

Он понимающе кивает, обнимает её крепче и, подождав, когда жена закончит столь важное для них обоих дело, мягко склоняет голову к её плечу и нежно шепчет ей в ухо:

– Наши маленькие сорванцы, похоже, решили самостоятельно исследовать территорию дома отдыха и прилегающего к ней приозёрного побережья. Надо бы за ними проследить, чтобы не заблудились ненароком.

Марина Сергеевна поспешно споласкивает руки, скидывает с себя рабочий фартук и опрометью несётся из дома, на ходу хватая порядком растерявшегося мужа за руку и увлекая за собой. И оба они чувствуют необыкновенную лёгкость и душевный подъём, словно бы и не было этих хлопотливых, радостных и одновременно невероятно трудных, насквозь пропитанных едкой горечью потерь добрых трёх с небольшим десятилетий совместной жизни! Будто бы им обоим сейчас не за шестьдесят, а всего лишь благословенные восемнадцать!

Супруги останавливаются на крыльце и пристально смотрят вглубь прилегавшего к дому роскошного яблоневого сада. И задыхаются от нахлынувшего восторга. Солнце стоит в самом своём зените. Тихонько колышущиеся и шелестящие листьями на лёгком ветру деревья – в цвету.

А по проложенной бетонной плиткой от дома к садовой калитке дорожке идут, взявшись за руки, двое мальчишек. Самая большая и светлая радость, которая теперь заполняет жизнь супругов Озеровых. Их внуки.

Старший – Николай, чуть склонившись, заботливо ведёт за руку младшего – Владимира. И кажется наблюдавшим за ними с сияющими улыбками на лицах пожилым людям, что это вернулись к ним из той, другой жизни их горячо любимые сыновья. Словно бы они отлучились ненадолго, чтобы снова прийти в этот мир и уже не расставаться со своими родными никогда.

Та же разница в возрасте. Такие же стройные загорелые мальчишеские фигурки. Та же неизменная опека старшего над младшим.

– Какие же они хорошенькие, – умиляется Марина Сергеевна. – Совсем как Стас и Влад, когда они были в таком же возрасте!

– Нет, Мариш, – тихо, но твёрдо отвечает её муж. – Это не Стас и Влад, как бы горячо и отчаянно нам с тобой этого ни хотелось. У наших внуков другие имена и другие судьбы. Так что, надеюсь, их ожидает не менее достойная и яркая, но по-настоящему счастливая долгая жизнь.