Читать книгу "Дарю тебе небо – Дорога в Вечность"

Глава 39

Побродив вдоль прохладной речки, лившейся с гор через посёлок Агараки, Лада и Влад пробрались в грот притаившейся в самом сердце Монашеского ущелья небольшой пещеры и сели на пляжный коврик друг напротив друга, взявшись за руки.

– Устал? – тихо спросила Лада, встревоженно всматриваясь в лицо мужа, которое теперь, в полумраке пещеры, показалось ей более бледным и изнурённым, чем обычно.

– Есть немного, – ответил Влад и тут же озабоченно уточнил: – И ты наверняка изрядно утомилась.

Лада небрежно махнула рукой:

– Ерунда! Ноги только чуть затекли от пляжной обуви. Но оно того стоило, правда? Ты только погляди, какая красота!

Из грота пещеры открывался изумительный вид на окружавшие это место величественные горы со струившейся у их подножья речушкой, которая, тихо журча, навевала притомившимся путникам спокойствие и почти убаюкивала.

– А вот и священный источник. Видишь? – Лада протянула руку к отверстию прохода и неопределённо махнула сквозь лившийся в пещеру световой поток. – Это чистейшая горная вода. Уникальное место! Не зря древние монахи облюбовали именно его! Кстати, попить не хочешь?

Не дожидаясь ответа, Лада торопливо потянулась к вместительному пляжному пакету, достала бутылку минеральной воды и вложила её в ладонь Влада.

– Сначала ты.

Влад попытался вернуть бутылку жене, но та покачала головой и мягко, но уверенно сжала его пальцы на пластиковом корпусе:

– Я для себя другую захватила, – пояснила Лада, улыбнувшись, и тут же, порывшись в полиэтиленовом пакете, извлекла точно такую же бутылку. – Так что пей спокойно и смакуй удовольствие.

Влад по-мальчишески мило улыбнулся в ответ, послушно отвинтил крышку бутылки и приложился губами к узкому пластиковому горлышку.

Лада наблюдала за мужем с нежностью и умилением, отчасти продиктованным их небольшой, но какой-то особенно трогательной в их конкретном случае разницей в возрасте. Порой Лада чувствовала себя так, словно Влад был её младшим братишкой – старалась помочь, подставить плечо в нужный момент. Влад не возражал. Очевидно, ему было даже приятно подобное обращение, и он с величайшей радостью принимал любую проявляемую женой инициативу.

– Замечательно мы с тобой отдыхаем, правда? – Лада заботливо убрала с рукава футболки Влада прилипшую сосновую иголку и мечтательно запрокинула голову кверху.

– Да, очень хороший у нас получается медовый месяц, – согласился Влад, вложив свою руку в приглашающе раскрытую ладонь жены.

Лада нежно посмотрела на него и улыбнулась:

– Это только начало. У нас вся жизнь впереди, и перед нами целый мир в его бесконечной многогранной красоте. Может быть, есть какое-то местечко, куда особенно отчаянно стремится твоя душа? Только скажи – и я сделаю всё, чтобы мы с тобой там побывали!

В Ладином взгляде загорелся внезапный азарт, выдававший неистощимую внутреннюю энергетику, жажду новых необычных впечатлений и горячее желание угодить мужу.

Влад немного подумал и ответил:

– Я читал, что на противоположном от нас берегу Чёрного моря, в Болгарии, есть дивный горный уголок, где земля встречается с небом. Он настолько красив, что похож больше на рай, чем на земную действительность. Вершины там – обнажённые зубы скал, высокие, как столбы, подпирающие небесный купол и образующие из всей горы чудный Божий храм. Этот дивный горный храм – гора Рила. Его алтарь – Рильский монастырь, а его священнослужитель – всепрославленный болгарский святой – преподобный Иоанн Рильский.

– Так почему же сразу не сказал? – в глазах Лады мелькнуло лёгкое удивление. – Могли бы часть медового месяца провести в Болгарии.

Влад улыбнулся, однако взгляд его оставался по-прежнему серьёзным и сосредоточенным.

– На нашем славном земном шаре много интересных мест на самом деле. Все не объездишь. К тому же именно здесь, в Абхазии, мне как-то особенно спокойно и хорошо. По многим причинам. Здесь мы с тобой встретили этот новый год, который оказался годом создания нашей семьи. И кроме того, недалеко отсюда, в Краснодаре, учился мой брат. Это были его первые годы в лётном училище. И я каким-то непостижимым внутренним чутьём ощущаю здесь его дух. И чувствую его незримую, но такую надёжную поддержку. Понимаешь?

Влад напряжённо всмотрелся в лучившиеся бесконечной нежностью глаза жены и мгновенно уловил в них абсолютное безмолвное единение со своими мыслями и такое несомненное, такое ощутимое до перехватывающего спазма в горле участие, как будто бы она жила его жизнью.

– Ещё как понимаю! – Лада тихо вздохнула и мягко склонила голову к плечу Влада. – Я тоже чувствую здесь его дух. А в тех краях, где мы с тобой побывали тогда… когда ты был на меня так обижен, помнишь? Там словно бы обитает дух моей сестры.

– Удалось что-нибудь разузнать?

Ладе не нужно было дальнейших пояснений. Она, как никто другой, знала мысли мужа, словно бы читала их в зеркальном отражении. Она ждала этого вопроса и в то же время боялась его.

– Я послала запросы в близлежащие от места рождения племянника мужские монастыри. Из двух мест получила отрицательный ответ. Остальные пока не отписались, – Лада тихо вздохнула и продолжила: – Но ведь и это хоть какой-то, да результат! Мы не бездействуем, не сидим сложа руки, а твёрдо и уверенно идём к своей цели. И я верю, что всё это не напрасно. Рано или поздно мы обязательно найдём ребёночка моей сестрёнки и твоего брата!

– Хотелось бы в это верить, – глухо отозвался Влад. – Я так мечтаю отдать затаившуюся в сердце любовь и нежность маленькому родному человечку! Но понимаю, что с каждым днём надежды на это всё меньше и меньше. – Он отвернулся и тихо вздохнул.

– Глупости! – горячо возразила Лада. – Наоборот. С каждым днём мы всё ближе и ближе продвигаемся к своей цели. По моим запросам люди проводят колоссальные работы, поднимают архивы. И рано или поздно наши усилия дадут свои плоды. Мы вернём Колюню домой и дадим ему столько тепла и нежности, что хватит на добрую сотню таких карапузов! Я тебе обещаю!

– Ну, если это говоришь ты, Ладушка-Ласточка, значит, так и будет, – Влад улыбнулся и крепче прижал как-то незаметно пересевшую на его сторону жену к себе.

– Непременно будет именно так! – Лада мгновенно отозвалась на жест Влада, прильнув к мужу всем телом. – А ещё… Когда-нибудь, возможно, что и очень скоро, у нас с тобой появится свой ребёночек. Не представляешь, как я этого хочу!

Влад напряжённо всмотрелся в поблёскивающие в льющемся сквозь входное отверстие грота пещеры неярком свете нежные и бесконечно любимые глаза жены, в которых светилась такая неподдельная живая искренность и такая надежда, и тихо вздохнул.

– Что-то не так? – спросила Лада, тут же насторожившись. Она словно бы нутром почувствовала исходившее от мужа неистовое отчаяние, как-то сразу поняв, что между ними осталось что-то недосказанное, но, очевидно, настолько личное и сокровенное для Влада, что он пока не хотел говорить об этом. – Ты не хочешь ребёночка? Нашего малыша? Самого милого и родного?

– Конечно хочу! – произнёс Влад, понизив голос. – Очень хочу! Но…

– Никаких но! – Лада ловко вынырнула из уютных объятий и решительно тряхнула головой. – Как только я оканчиваю ординатуру, получаю диплом и сертификат специалиста и начинаю трудовую деятельность, мы планируем беременность.

– Ладушка… – Влад не мог подобрать слов, чтобы объяснить жене ситуацию, донести до неё то, что уже не первую неделю нещадно терзало его сознание, разрывая на части заботливо собранное из мельчайших осколков и склеенное Ладой сердце. – Понимаешь, Ласточка, не всё так просто. И не всё может сложиться так, как нам с тобой хотелось бы…

Лада изменилась в лице. Перед её внутренним взором в мгновение ока пронеслись все события, все тревожные звоночки, что уже которую неделю терзали и волновали её, но которым она до сего момента не могла дать объяснения. Отлучки Влада и её отца по целым дням в первую же неделю медового месяца, когда муж приезжал таким уставшим и измождённым, что практически в беспамятстве валился на кровать. Несказанно встревожившие её синяки на руках Влада в районе локтевых сгибов, по поводу которых он только небрежно отмахнулся, неохотно пояснив, что сдавал контрольные анализы крови из вены. Вялотекущее и осложнённое заживление после глазной операции. И наконец, алебастровая, практически эфемерная бледность таких родных и таких бесконечно милых её сердцу щёк – особенно отчётливо проявлявшаяся в первые несколько дней после свадьбы.

И теперь все эти разрозненные элементы моментально срослись между собой во взбудораженном сознании Лады, встав на свои места и сложившись в единый пазл.

Лада была в ужасе. Она уже нещадно корила себя за то, что оказалась настолько слепой, настолько эгоистичной, что за накатившим на неё стремительной волной и унесшим прочь от мирской суеты безмерным счастьем не разглядела главного. А ведь её отец пытался до неё достучаться, осторожно предупредив, чтобы она смотрела в оба и сообщала ему по телефону о малейших изменениях, которые она заметит в состоянии здоровья мужа.

«Идиотка! – с неимоверным сожалением и отчаянием мысленно упрекнула себя Лада. – Боже, какая же я идиотка!»

Она повернулась к Владу, очень осторожно и бережно взяла его за руки и с невыразимой нежностью, сочувствием и целым сонмом других эмоций, что теперь теснили грудь и сдавливали горло тугим спазмом беспредельной горечи и отчаяния, не позволявшим дышать, мягким шёпотом спросила:

– Почему ты не сказал мне сразу же, как только это случилось? Ведь я первая, кто должен был узнать.

«Не хотел портить тебе медовый месяц». Как же глупо, жестоко, эгоистично! Самое отвратительное оправдание, которое только можно придумать! Ладушка права. Тысячу раз права. Он видел, как она волновалась, как переживала. Постоянно натыкался на её терзавший самые потаённые закутки сознания встревоженный вопрошающий взгляд. И всё равно молчал, как чёртов партизан. Молчал о самом главном. Не нужно было изображать из себя этакого таинственного героя-мученика. Всё ведь предельно просто. Довериться Ладушке. Найти в себе силы поведать ей обо всём не таясь. С самого начала. Не приукрашивая и не приуменьшая. Рубануть с плеча горькую правду-матку. Жестоко? Возможно. Но лгать – куда хуже. Его жена, его нежная и отважная Ласточка должна была первой узнать о его состоянии. Её ведь это напрямую касается.

Влад стиснул в своих ладонях тонкие пальчики жены. И тут же почувствовал исходящее от них невероятное тепло, которое мгновенно передалось ему, приятно согревая и стремительно разнося по жилам кровь.

– Мы с тобой справимся, правда? – тихо спросил он, окунувшись взглядом в тархуновую, до дурноты затягивающую трясину таких родных, таких понимающих глаз.

– Иди сюда, – негромко позвала Лада и, не дожидаясь особого приглашения, обняла мужа за плечи и крепко прижала к себе.

Как всё, оказывается, просто! До гениальности, до безрассудства! Влад тут же получил ответ на все свои незаданные вопросы. Без лишних слов и пафосных фраз. И как же ему стало уютно и хорошо! Влад с удовольствием нырнул в объятия жены – близкой и желанной, как никогда прежде, – и мягко склонил голову к её груди, чуть выше мерно вздымавшейся соблазнительной ложбинки.

– Глупенький мой, – прошептала Лада, аккуратно перебирая пальцами рассыпавшиеся по её ключицам и груди волосы Влада. – Ты должен был сказать мне сразу. Впрочем, я тоже хороша. Могла бы и догадаться. Ведь я уже давно знала, что такое может произойти в любой момент.

– И всё равно приняла моё предложение? – поражённо произнёс Влад. – Ладушка, родная, прости. Когда я предложил тебе создать семью, я был в курсе, что ты знаешь об этом. Но я и в мыслях не держал, что болезнь спрогрессирует так скоро. Думал, у нас с тобой будет немного времени… Несколько лет полноправного безмятежного счастья. И я искренне надеялся, что мы успеем… произвести на свет и поднять на ноги нашего малыша.

Слова лились на удивление легко и свободно, словно елей на помазании. И Влад чувствовал, что каждая излитая мысль дарит ему невыразимое спокойствие и умиротворение.

– То, что произошло, по большому счёту ведь ничего не меняет, – тихо ответила Лада. – Я заподозрила неладное довольно давно, ещё в то время, когда ты лежал в больнице после аварии. Потом мы с отцом и сестрёнкой, упокой, Господи, её душу, изучили твои анализы. Я много читала об этом и, если что-то было непонятно, спрашивала у отца. Так что на этот счёт можешь быть спокоен. Мы вместе, а это самый большой подарок, какой я только могла получить от этой жизни. Ведь я уже три года как живу и дышу только тобой.

Лада говорила мягко и удивительно спокойно, без пафоса и надрыва. Просто. Искренне. И как-то по-особому тепло, словно бы в каждом слове содержалось что-то уютное, пушистое, живое, как свернувшийся в клубок и задремавший на коленях котёнок.

– Мы просто будем внимательно и бережно относиться друг к другу и ценить каждое мгновение, проведённое вместе. – Голос Лады сгустился, приятный мягкий тембр наполнился новыми обертонами, обрёл певучесть. – Собственно, так было и прежде. Так что фактически для нас мало что поменялось. Согласен?

Влад кивнул, с невыразимым удовольствием ныряя лицом в такую милую и такую родную ложбинку на Ладиной груди, которая мерно вздымалась и опускалась, даруя непостижимое спокойствие и умиротворение. И вместе с тем необычайно волнуя молодого мужа, распаляя жгучее и в то же время какое-то особенно трогательное, трепетное желание.

– У нас с тобой впереди несколько чудесных дней в Абхазии и, надеюсь, много счастливых лет вместе, – продолжила Лада журчащим, словно лесной ручеёк, голосом. – Мой отец ведь врач от Бога, настоящий профессионал в своём деле. Так что, пока он с нами, я могу быть относительно спокойна. Я покажу тебе Рицу – удивительное место неземной красоты, которое не хочется покидать. Самое большое из высокогорных озёр, настоящую жемчужину Абхазии. Неуловимо меняясь при разной погоде, Рица прекрасна всегда. И эта незыблемая сила красоты успокаивает и лечит. Кроме того, мы с тобой обязательно наведаемся к Голубому озеру – ещё одному сокровенному дару природы, известному благодаря кристально-чистой воде и уникальному голубому цвету. По легенде на месте этого озера раньше была пещера, в которой жил очень мудрый и добрый старец, помогавший всем в округе. После его смерти своды пещеры рухнули, а саму пещеру затопило водой, которая в память о старце приобрела такой же голубой цвет, какого были его глаза.

– Спасибо тебе, Ладушка-Ласточка, – негромко произнёс Влад, и его голос предательски дрогнул.

Лада слегка удивлённо вскинула брови:

– За что?

– За всё за всё! – живо отозвался её муж. – За то, что ты рядом, за то, что даришь надежду и по-настоящему окрыляешь. А главным образом – за то, что ты есть.

Лада улыбнулась уголками губ:

– И тебе спасибо.

– А мне-то за что?

– За то же самое.

Лада внимательно посмотрела на мужа и, нежно проведя ладонью по его щеке, тихонько подбодрила:

– Ничего-ничего. Мы обязательно добьёмся устойчивой ремиссии. При этом даже не придётся кардинально менять образ жизни – только неукоснительно выполнять врачебные рекомендации и регулярно проходить контрольные обследования. В остальном можем жить практически как здоровые люди и получать удовольствие от жизни по полной программе. Лишь более тщательно остерегаться простудных заболеваний и по возможности избегать вирусных инфекций. А так… Мы с тобой ещё и мир исколесим потихонечку. И в Болгарии побываем, как ты мечтаешь, у подножья горы Рилы, где земля встречается с небом, и европейские города посетим. Австрию, например. Родину Моцарта, где мечтала, да, к глубочайшему сожалению, так и не успела побывать моя дорогая сестрёнка. Или Карловы Вары. Там, надеюсь, мы сможем подправить твоё здоровье на минеральных источниках. А ещё… Я постараюсь исполнить любое твоё желание. Я ведь уже обещала тебе это там, в Судаке, где началась наша с тобой прекраснейшая история, но так и не выполнила своего обещания.

– Хитрюга, – улыбнулся Влад. – Ещё как выполнила! Сама же прекрасно знаешь.

Лада кокетливо на него посмотрела:

– Ты так считаешь?

– А то! – Влад воодушевился. – Девушка с родинкой на правой щеке. Мечта моего сердца.

– Ты же случайно её там поставил, – Лада игриво подмигнула мужу.

– Не случайно, как оказалось. Сердце-то моё чувствовало всё уже тогда. Я всего лишь последовал его зову.

– А о чём ты мечтаешь теперь? Вот прямо сейчас, в данную минуту? – Лада устремила на мужа серьёзный, излучающий бесконечную нежность взгляд и затаила дыхание в ожидании ответа.

– Честно? – уточнил Влад, понизив голос.

– А то как же? – отозвалась Лада, стиснув его пальцы в своих ладонях чуть крепче. – Конечно честно!

– Я мечтаю увидеть звёзды. Собственными глазами. Я много читал о том, как они выглядят, если смотреть на них глазами здорового человека. И понял, что ни одно описание, даже самое фантастическое и прекрасное, не передаст того пламенного восторга, который испытывает человек, глядя на усыпанное звёздами августовское небо, – Влад тихо вздохнул и добавил: – Но мне, к сожалению, вряд ли когда-либо будет это дано. Я вижу лишь смутные силуэты самых ярких звёзд. Всего две-три звёздочки. Даже в самые ясные дни. До аварии ведь всё было иначе. Тогда я мог видеть звёзды, но не ценил эту возможность.

Лада улыбнулась:

– Августовское небо действительно бесподобно. И ты увидишь его! Увидишь своими глазами! Я тебе обещаю!

– Я хотел бы сделать несколько зарисовок августовского неба, – признался Влад, понизив голос почти до шёпота. – В технике гризайль с использованием сангины и сепии с вкраплениями белого мела, в гуаши, в акварели, в темпере и в сухой пастели. Но я ведь понимаю, что теперь это маловероятно, – Влад тихо вздохнул и поднял на жену взгляд, в котором светилось такое глубокое отчаяние и обречённость, что у той защемило сердце.

– Ну почему же? – Лада мягко обхватила мужа за плечи. – На препарате, который, очевидно, тебе ввели, заживление после глазной операции проходит медленнее и тяжелее, это верно. Но теперь, когда я в курсе дела, надеюсь, я знаю, как тебе помочь. В нашем распоряжении есть множество препаратов – как проверенных многолетней практикой, так и инновационных, которые облегчают течение послеоперационного периода и ускоряют процесс заживления. Нужно только подобрать именно ту терапию, которая подойдёт конкретно в твоём случае. Я думаю, мы с тобой вполне сможем это сделать.

– Правда? – Во взгляде Влада засветилась такая безграничная светлая надежда, что Лада просто не могла её обмануть.

– А почему нет? – прошелестел тихий голосок над самым ухом Влада, который даже зажмурился от удовольствия, почувствовав дыхание жены на своей коже. – Понаблюдаем, как пойдёт процесс заживления на прооперированном глазу при подборе терапии, проконтролируем, чтобы на другом глазу не прогрессировала близорукость. И тогда, при устойчивой стабилизации твоего общего состояния, можно будет укрепить роговицу и провести решающую операцию, неукоснительно соблюдая все меры предосторожности и выполняя предписания врача.

– Было бы замечательно! – живо отозвался Влад, ощутив прилив безграничной гордости за жену и такой искренней трепетной благодарности, которую невозможно было выразить словами. – Ты у меня такая умничка, Ладушка-Ласточка! И, очевидно, замечательный грамотный специалист-офтальмолог.

– А ещё? – Лада задорно улыбнулась и небрежно откинула голову назад, тряхнув непокорными длинными волосами.

– И самая лучшая, нежная и отзывчивая на свете жена, конечно! – горячо отозвался Влад. – Ты просто прелесть.

Его жадный взгляд, исполненный безграничного восхищения и затоплявшего разум желания слиться со своей суженой воедино душой и телом, говорил красноречивее всяких слов.

– Надеюсь, со временем ещё стану вполне себе неплохой матерью, – Лада ободряюще подмигнула Владу.

Тот мгновенно изменился в лице. Оно стало сосредоточенным и напряжённым, словно у содержащегося в плену узника, приговорённого к смертной казни.

Лада мягко провела тонкими пальчиками по предплечьям Влада, постепенно опускаясь вниз к его запястьям, затем нежно погладила по тыльной стороне широких кистей и как-то особенно бережно взяла его за руки.

– Думаешь, я ничего не понимаю? – спросила она, понизив голос и устремив на мужа серьёзный пронзительный взгляд. – Я знаю обо всех рисках и возможных последствиях, сопряжённых с таким решением. Давай так. Мы не будем торопить события. Поживём вдосталь и в удовольствие друг для друга. Вместе осуществим все наши заветные желания. А там как Бог даст. Токсическое воздействие цитостатика вроде ослабевает со временем. Я уточню ещё у отца. Можно попробовать подгадать наиболее благоприятный для зачатия период. Пока я должна достоверно знать только одно. Ты хочешь, чтобы у нас был ребёночек?

Влад больше не мог сдерживаться. Он крепко обхватил жену за плечи и в исступлении приник к таким соблазнительно манящим и в то же время к таким бесконечно родным и близким губам.