Читать книгу "Дарю тебе небо – Дорога в Вечность"

Теперь и Влад, и Лада были близки к воплощению их общей мечты о небе, которую они смогут разделить друг с другом. Значит, всё было не зря. Шестиместный многоцелевой самолёт! Подумать только! До настоящего момента Лада искренне полагала, что мечта Влада исполнилась сегодня. Когда он покорил безбрежные небесные дали на грациозном дельфине-планере. Да, это было так, но не совсем. Теперь речь шла о полноценном воздушном судне, на борт которого предлагалось ступить молодым супругам. Это был предел мечтаний каждого из них и их обоих вместе.

– Откуда?… – услышала Лада собственный дрожавший голос, раздавшийся как бы со стороны.

Голос сорвался, и Лада не сумела сформулировать вопрос, который словно бы повис в воздухе.

– От Рустама Борисовича, – тихо ответил Влад, чей голос тоже дрожал и срывался от невероятного напряжения. – Помнишь, я попросил тебя дать мне его телефон, чтобы я смог лично поблагодарить его за предстоящий полёт на планере?

Лада кивнула, глотая подступившие слёзы. Она поняла всё ещё до того, как муж торопливо пояснил:

– Рустам Борисович, мне кажется, едва не заплакал, когда услышал в трубке мой голос. Хоть мы и не знакомы лично, но я тогда мгновенно ощутил его искреннее сочувствие нашей с тобой ситуации, его живое деятельное участие и поддержку – такую неожиданную и такую мощную по своей силе, что это невозможно передать словами.

Влад перевёл дыхание, легонько накрыл ладонями лежавшие на столе, слегка подрагивавшие руки жены и, с невероятной теплотой посмотрев ей в глаза, продолжил:

– Рустам Борисович предложил нам с тобой совершить этот полёт на его личном легкомоторном самолёте. Он сказал, что оформит всё по правилам аэродрома, то есть приобретёт для нас подарочный сертификат. Я, конечно, постараюсь вернуть ему деньги перед полётом, но не уверен, что он их возьмёт. Мне кажется, Рустам Борисович захотел таким образом почтить память Стаса. Ведь мой брат был его учеником. Ты же полетишь со мной, Ладушка-Ласточка? – Влад на мгновение замолчал, напряжённо вглядываясь в побледневшее лицо жены, и быстро добавил: – Ты обещала мне это в тот день, когда я попросил твоей руки. Помнишь?

Лада молчала, чувствуя, как её дыхание перехватывает, а горло сдавливает тугой ком, готовый прорваться наружу мощной лавиной слёз. Разве это не то, о чём они с Владом мечтали долгие годы? Оказаться наедине друг с другом в объятиях бескрайнего неба! Как там сказал её муж? «Только ты и я. И свист ветра в воздушном потоке». Она ведь в самом деле пообещала это Владу! В тот достопамятный день, когда он сделал ей предложение.

Но был один важный нюанс. Или, как это принято называть, обстоятельство непреодолимой силы. И в Ладином случае это обстоятельство было не просто уважительной причиной, а самой что ни на есть настоящей новой жизнью, зародившейся в её чреве. Ведь полёт на самолёте – безусловный риск для здоровья и жизни их с Владом ребёночка. Маленького человечка, который вскоре должен прийти в этот мир, и которого она, будущая молодая мать, уже любила всеми силами своей души.

Беременность являлась абсолютным противопоказанием к полётам – об этом Лада знала уже давно, ещё с тех пор, как искала полезную информацию на различных форумах планеристов. Сертификат на полёт действителен в течение года. Так что, в принципе, она вполне успеет беспроблемно родить, а затем они с Владом исполнят их общую мечту, отправившись в долгожданный полёт. Но нет! Лада чувствовала, что просто не сможет оставить маленького ребёночка на бабушек и дедушек – слишком уж она дорожила тем живым, всепоглощающим счастьем, которое поселилось у неё в утробе.

А значит, выбор для Лады стоял так – лететь с мужем, по возможности скрыв от него своё положение и приняв все потенциальные риски для себя и для ребёнка, либо отказаться от полёта и разбить Владу сердце, лишив его мечты.

У Лады буквально заныло где-то под ложечкой, когда она увидела, что ясные глаза Влада заволакивает слезами, как низко нависшее кучевое облако, вот-вот готовое низвергнуть на землю ливневые потоки.

– Ты даже не представляешь, милая Ладушка, как это прекрасно, – услышала она тихий, срывающийся в сиплый полушёпот голос мужа. – Когда всё, что остаётся внизу – наша восхитительная местность с её сказочными природными пейзажами, посеребрёнными инеем лесами и озёрами – становится крохотным, как на ладони. А все насущные проблемы начинают казаться настолько мелкими и незначительными, что дотоле дремавшее в оковах унылых будней сознание как будто мгновенно освобождается и оживает! Это невозможно передать никакими словами! Ладушка, ты должна это испытать! Ты просто обязана разделить со мной восторг подлинного и безусловного единения с бескрайними просторами неба! Нашего неба, Ладушка-Ласточка! Слышишь? Только нашего! Это будет нашим венчанием на небесах, началом нашего общего пути в Вечность!

Влад прервал свою пламенную речь, задохнувшись и закашлявшись от нахлынувших эмоций. И Лада вдруг отчётливо поняла, что не сможет ему отказать. Она отправится за ним хоть на край света – лишь бы он не потерял того приподнятого состояния духа и той неодолимой жажды жизни, что владела теперь его сознанием и руководила его поступками. Жизни настоящей, наполненной до предела, со всеми возможными рисками и опасностями. Ведь Влад теперь просто не сможет иначе! Тяга к живой деятельности уже изначально заложена в его натуре. А теперь, испытав ни с чем не сравнимый драйв от полёта, он будет сознательно и подсознательно стремиться повторить эти ощущения. И конечно, она должна быть рядом. Она обязана принимать и полностью разделять тот образ жизни, который выбирает её муж.

А ребёночек, чьё появление на свет она ожидает с таким невыразимым трепетом и волнением, непременно придёт в этот мир в свой черёд! А как же иначе! Его ведь уже здесь ждут с распростёртыми объятиями и любят столь горячо и самозабвенно, что он просто не сможет подвести!

Лада решила, что пока не скажет мужу о беременности. Зная Влада и чувствуя его едва ли не в большей степени, чем саму себя, она не сомневалась, что, если поведает о грядущем в их маленьком, но таком дружном и любящем семействе прибавлении раньше времени, Влад просто не допустит её к полёту.

Конечно, у Лады имелась и другая причина скрывать от мужа своё «интересное положение». И эту причину, к глубочайшему сожалению молодой женщины и будущей матери, отнюдь нельзя было назвать отрадной. Учитывая заболевание Влада и проведённую ему терапию, для ребёночка по-прежнему сохранялись возможные риски – как в плане вынашивания беременности, так и в плане развития малыша в материнской утробе и после появления на свет.

Нет, Владу пока не стоит об этом знать. Он ведь будет ждать, надеяться. А если, не дай бог, что-то пойдёт не так? Лада на мгновение прикрыла глаза и внутренне содрогнулась: страшно даже представить, что будет с её мужем, столь глубоко чувствовавшим и пропускавшим через своё сердце едва ли не всю мирскую боль. А с ней самой? Лада инстинктивно приложила руку к низу живота. Боже, как же она любила маленького ангелочка, растущего теперь в её утробе! Она уже не могла представить себе дальнейшей жизни без этого крошечного, но такого настоящего, такого живого чуда!

– Ладушка, что случилось? С тобой всё в порядке? – Лада тут же услышала озабоченный голос Влада. Открыв глаза, она встретилась с ним взглядом и наткнулась на океан безбрежной нежности, смешанной с нескрываемым беспокойством.

– Всё хорошо. Не волнуйся, – поспешила заверить мужа она, постаравшись придать своему голосу убедительность и выдавив из себя усталую, вымученную улыбку.

Конечно же, всё хорошо! Всё просто отлично! А как может быть иначе, если рядом любимый и любящий муж, а в её чреве ожидает своего появления на свет их общее маленькое… да нет же, большое, просто непомерно огромное счастье?

Всё будет замечательно! Малыш разделит невероятное небесное путешествие с родителями ещё до своего появления на свет! Ему посчастливится подняться в воздух на удивительном многоцелевом самолёте! И это будет поистине незабываемый отрезок жизни их замечательной семьи!

Да, это единственно верное решение. Сертификат на полёт уже оплачен, и если она откажется, то поставит под удар не только Влада, но и Рустама Борисовича, который так старался для них. Ведь, судя по оброненным второпях словам Влада, Брагинов не только предоставил им возможность воспользоваться для незабываемой воздушной прогулки своим собственным частным самолётом, но и оформил всё должным образом, вложив в это кровные деньги. Всё-таки этот пилот-инструктор – удивительный человек с открытой душой и щедрым сердцем! А значит, его ни в коем случае нельзя подвести! Иначе мнение Брагинова изменится отнюдь не в лучшую сторону – в отношении не только самой Лады, но и Влада. А уж этого, понятное дело, допустить никак нельзя.

Влад, конечно, узнает, что его сын или дочь разделит с родителями заветные минуты радости и испытает полагавшуюся ему долю драйва от семейного полёта. Лада скажет мужу о беременности тогда, когда всё будет позади. Он, несомненно, отругает её изрядно за неосмотрительность, легкомыслие, а главное – за то, что всё это время она хранила от него эту потрясающую для них обоих новость в тайне. Но, зная отходчивость Влада, Лада даже улыбнулась, представив себе, как обрадуется её муж, когда поймёт, что их ребёночек вместе с ними покорит небо ещё до своего рождения. А когда он родится, Влад возьмёт его на руки, улыбнётся, прищурившись от ощущения безграничного счастья, и скажет: «Я так и знал: мой сын (ну или дочь – это уж как повезёт) – прирождённый пилот».

Лада искренне надеялась, что всё непременно будет именно так или даже лучше. Главное, чтобы полёт прошёл удачно. Она предупредит инструктора о своей беременности. Да, это является строгим противопоказанием. Но Рустам Борисович наверняка войдёт в положение и разрешит ей этот полёт. Зато она уже заранее оградит ребёночка, Влада и себя от опасностей демонстрирования фигур высшего пилотажа и состояния невесомости. Ведь Ладе в её положении категорически противопоказаны подобные физические и психологические нагрузки. Да и для Влада подобное крайне нежелательно – учитывая общее состояние его здоровья и не так давно проведённую серию глазных операций. Если уж совсем честно – нельзя было допускать ничего подобного и при сегодняшнем полёте на планере. Но кто же знал, что Влад целенаправленно испробует на себе все сопутствующие риски и выполнит свой дебютный полёт на уровне бывалого профессионала?

Ну уж теперь Лада точно не допустит ничего подобного! Она ответственна за здоровье и жизнь своих дорогих людей: ребёночка, Влада, да и за своё собственное здоровье и жизнь, в конце концов. При разговоре с Рустамом Борисовичем, когда она заказывала для Влада сертификат на полёт на планере, у неё сложилось впечатление о Брагинове как о профессиональном пилоте и ответственном человеке. Да и покойная сестра Лады говорила о нём как о пилоте от Бога. Конечно, Лида всего лишь озвучивала мнение брата Влада, которое являлось для неё неоспоримым. Но уж на слова сестрёнки и мнение Стаса Лада могла положиться безоговорочно! Брагинов – безусловный профессионал, и он не подведёт. В остальном оставалось лишь уповать на удачу, помощь Бога и высших сил. Ну и конечно же – на исправность и полную «боевую готовность» воздушного судна, которое должно было доставить её, Влада и их ребёночка в непостижимо манящую и неизведанную небесную обитель.

– Ну так что? – Влад продолжал напряжённо вглядываться в глаза жены, ожидая ответа. – Ты полетишь со мной? Разделишь со мной неповторимые мгновения единения с безбрежными просторами небес?

Лада мягко положила ладони на его запястья, обворожительно улыбнулась и ответила, вглядываясь в глаза мужа как-то особенно пристально и серьёзно:

– Полечу. Конечно полечу!

– Спасибо, тебе, Ладушка-Ласточка, – тихо, срывающимся от необычайного волнения и растроганности голосом, поблагодарил Влад и, практически перейдя на шёпот, добавил: – Самая милая, нежная и самая любимая жена на свете!

Остаток дня прошёл замечательно. Молодые супруги расслабились, повеселели, доели почти все заказанные в ресторане блюда и, испытывая безграничное воодушевление, усиленное новой искрой вспыхнувшей любви друг к другу, в сытости и довольстве отправились домой.

Глава 43

– Ну что, молодёжь, как говорится, от винта? – подмигнул своим новым подопечным низкорослый полноватый инструктор, в котором Влад мгновенно узнал «воздушного волка» Рустама Борисовича Брагинова, даже несмотря на то, что они не были знакомы.

Ещё бы! Влад столько слышал об этом поистине выдающемся человеке от своего ныне упокоившегося с миром старшего брата! Стас во всех красках расписывал первые полёты на базе аэроклуба «НЕБО Шевлино», размещавшегося на территории ставшего теперь таким родным для Влада аэродрома малой авиации Шевлино, под мудрым руководством бойкого, общительного и, безусловно, опытного инструктора. Разумеется, едва увидев человека в плотном лётном комбинезоне, направлявшегося к ним с женой бодрым шагом и с приветливой улыбкой протягивавшего ему широкую ладонь для рукопожатия, Влад сразу понял, что перед ним не кто иной, как инструктор Брагинов собственной персоной. Тот, кто станет сегодня их с Ладушкой земным проводником к безбрежным просторам пленительно-ясного неба. Тот, кому Влад сегодня доверит свою жизнь и жизнь любимой жены.

Супруги выбрали для полёта прекрасный солнечный день в начале апреля. Несмотря на то что уже подтаивавший снег пока ещё не спешил покидать своих «насиженных земель», во всём, что окружало теперь молодую пару, чувствовалось неуловимое, но такое животворящее, будоражащее сердца, бившиеся в унисон, дыхание весны!

Влад и Лада стояли на занесённой постепенно стаивавшим снегом территории аэродрома, где работал Рустам Борисович, чуть поодаль от детской площадки. Сейчас здесь не было гомонящей детворы, с мая по октябрь неизменно оживлявшей эти исполненные духом непостижимого величия владения. Поэтому молодые супруги могли без всякого смущения горячо обниматься в самом сердце заснеженного лётного поля.

Они уже успешно прошли предполётный инструктаж, познакомились с долговязым охранником и другими сотрудниками аэродрома, встретившими своих гостей с неизменной вежливостью и радушием, и теперь им предстояло самое главное.

– Ладушка, не волнуйся, – горячо шептал Влад, касаясь лёгким дыханием волос жены, выбившихся из-под приспущенного пухового платка, оживлённого в рисунке петель тончайшим узором, имитировавшим звёздное небо. Влад бережно взял в свои руки подрагивавшие кисти жены и, постаравшись придать тону максимально возможную убедительность, ободряюще добавил: – Всё будет хорошо. Главное – помни, что я с тобой. Всегда-всегда, что бы ни случилось!

Лада поспешно кивнула и тут же зарылась пылавшим от лёгкого мороза и целого вихря невыразимых эмоций лицом в прочную, приятно скользившую по коже щёк ткань наглухо закрытой куртки мужа.

Ей уже доводилось несколько раз подниматься в воздух на пассажирских самолётах, но это были совершенно обычные авиарейсы, ставшие для неё столь же привычными, как поездки на пригородных поездах. Теперь же невероятное волнение захлёстывало с головой, обостряя все ощущения до предела. Лада чувствовала совершенно невероятные запахи и поскрипывавшего под плотными подошвами её ботинок подтаивавшего снега, и постепенно рассеивавшейся над площадкой аэродрома дымки тумана, и мягко касавшегося лица морозного ветерка, слегка пощипывавшего щёки. Удивительно! Лада была уверена, что природные явления не имеют запахов, а вот поди ж ты! Или это иллюзия, вызванная смесью обуревавших сознание живых эмоций, подстёгиваемых её «интересным положением» и важностью момента, связанного с предстоящим полётом?

Да, поселившееся в утробе Лады маленькое чудо уже вовсю давало о себе знать – сначала плохо контролируемыми приступами токсикоза, а затем и более интимными, такими отрадными и сокровенными для будущей молодой матери проявлениями. Первое почти неуловимое движение её обожаемого крохи, первый слабенький, но такой долгожданный пинок маленькой ножки…

Теперь шло начало седьмого месяца. Но, как ни странно, Ладин живот округлился лишь слегка. Под просторными халатами и широкими комбинациями, которые Лада носила дома, а также пуловерами свободного покроя, не облегающими фигуру, беременность в течение всего этого времени, вплоть до последних недель, была совершенно незаметной. По крайней мере, Лада искренне так считала и со своей стороны делала всё для того, чтобы скрывать своё положение.

Долгое время Лада подозревала об отклонениях в развитии такого отрадного и одновременно – столь тревожного для неё естественного процесса. Но, к счастью, недавнее УЗИ и другие тесты показали, что беременность проходит без осложнений, и ребёночек в утробе будущей матери развивается вполне нормально.

Лада была настолько счастлива, что едва не поведала о своём необыкновенном секрете мужу. Он видел, что в последние месяцы с женой что-то не так, заметно беспокоился и постоянно интересовался её самочувствием. Однако, очевидно, в силу особых обстоятельств, связанных с его заболеванием и вытекающими из этого сложностями в зачатии, главный вопрос задать не решался, страшась испытать боль разочарования.

Лишь Богу было известно, каким невероятным трудом давалось Ладе её вынужденное молчание! Она много раз уже собиралась с духом, чтобы открыться мужу, сбросить с себя это невероятное бремя напряжения и поделиться заветной радостью с самым близким и дорогим человеком. Но, представляя себе всю глубину отчаяния Влада в том поистине трагическом для них обоих случае, если что-то пойдёт не так, и вспоминая о предстоящем полёте, Лада с невероятным трудом сдерживала прорывавшуюся наружу лавину эмоций и заставляла себя молчать. Она должна была убедиться, что здоровью и жизни ребёнка ничто не угрожает. Слишком велики были риски и высока цена.

Когда супруги прибыли на аэродром, Лада обстоятельно поговорила с Рустамом Борисовичем. Тот долго и напряжённо молчал, пристально вглядываясь в окаймлённые пушистыми ресницами изумрудные глаза, в которых читалась немая мольба, а затем, войдя в положение любящей и любимой молодой женщины, разрешил ей сопровождать мужа в полёте, полностью приняв ответственность за это непростое решение на себя.

Для Лады это стало глотком чистейшего воздуха, так как она, должно быть, на уровне подсознания ощутила, что на этот раз уже не сумеет повторить свой невероятный подвиг и отпустить Влада в полёт одного. Она чувствовала, что просто перестанет дышать и навсегда застынет каменным изваянием на заснеженной территории аэродрома, если он полетит без неё.

Лада крепко обвила руками шею мужа, вдруг остро ощутив, что между ними осталось что-то недосказанное. Нечто особенно важное для них обоих. То, что выбивало почву из-под её ног, практически лишая её сознания, не позволяя сделать вдох… Влад должен узнать о ребёнке. Об их общем маленьком и вместе с тем – огромнейшем чуде. Здесь и сейчас. Иначе она просто не сможет лететь. Физически не сможет.

– Ладушка, я так счастлив! – словно сквозь вату, заложившую уши, слышала она возбуждённый и необыкновенно взволнованный голос мужа. – Я ведь и в самом деле был убежден, что моя жизнь закончилась после злополучной автокатастрофы. Казалось, вместе с братом ушло всё, что было для меня дорого, всё, ради чего я жил. Но я ошибся. Ты заполнила эту пустоту, подарив мне новую жизнь, раскрасив её потрясающими событиями и невероятными эмоциями. Знаешь, какой завет дал мне брат в своём письме, которое, к моему невероятному сожалению, оказалось прощальным?

Лада покачала головой, ещё крепче прижавшись к груди мужа, так как она чувствовала, что вот-вот лишится сознания, ибо в её широко раскрытых глазах, полных слёз, всё помутилось, а заснеженная земля аэродрома стремительно уходила у неё из-под ног.

– Стас написал мне одну мудрую фразу, которая с тех пор, словно несмываемая наскальная гравировка, навеки вытесана в моём сердце: «Жизнь коротка. Важно успеть озарить её светом». И знаешь, милая Ладушка, я понял, что это и в самом деле так! И не только осознал это умом, но и действительно ощутил на себе. Ты и есть тот самый лучик, что озаряет мою жизнь светом и наполняет смыслом каждое её мгновение. А ведь это как раз то, что должен был делать для тебя я. Но обещаю исправиться и буду делать для тебя всё, что от меня зависит. Начну прямо сегодня. И именно сегодня, милая Ладушка-Ласточка, я сделаю тебе свой главный подарок. То, о чём втайне мечтал долгие годы, а теперь наконец-то смогу воплотить. Сегодня я подарю тебе НЕБО.

Лада молчала, глотая слёзы, которые уже прочерчивали влажные дорожки по её щекам, не желая униматься.

– Ладушка, что с тобой? – Влад как будто очнулся от своих мыслей, и в его тоне теперь звучала озабоченность, вот-вот готовая перейти в панический страх. Крепко схватив жену за плечи, Влад уже практически кричал: – Ладушка, родная, ты меня слышишь? С тобой всё в порядке?

Мгновение – и супруги уже сцепились в крепких объятиях, словно два раненых тигра, растворившись в дыхании друг друга. А всё, что их окружало, – занесённая снегом территория аэродрома с ярко выделявшейся пёстрым пятном детской площадкой, с ангарами для хранения малой авиатехники, с выстроившимися в ряд накрытыми чехлами легкомоторными самолётами и планерами, – унеслось далеко-далеко, потонув в небытии.

– Ну, будет вам миловаться, – вторгся в столь трогательную идиллию серьёзный надтреснутый голос Рустама Борисовича. – Вот полетаем – и сможете обниматься, сколько душе угодно. Давайте-давайте, молодёжь, быстренько в кабину! – он кивнул в сторону семисотметровой взлётно-посадочной полосы с искусственным покрытием из асфальтобетона, оснащённой светосигнальным оборудованием, чуть в стороне от которой красовался изящный, расписанный красно-белыми полосами шестиместный летательный аппарат. Именно на нём их скромной компании в составе трёх человек предстояло с минуты на минуту взмыть в безбрежные просторы небес. – А то время поджимает.

Влад, словно бы очнувшись, медленно повернул голову в сторону инструктора и с горячей мольбой заглянул в большие карие глаза с восточным разрезом, лучившиеся задорным блеском и простодушной добротой.

– Рустам Борисович, пожалуйста! – осипшим от невероятного волнения голосом попросил он. – Дайте нам ещё несколько минут. Мы постараемся не задержаться. Но сейчас нам с женой необходимо побыть вдвоём. Я очень вас прошу!

Инструктор поймал умоляющий взгляд своего подопечного и, тихо вздохнув, отошёл в сторону, небрежно бросив:

– Даю вам пять минут. И прошу – не задерживайтесь. Жду вас в кабине самолёта.

– Спасибо! – полетел ему вслед взволнованный голос Влада.

Вот и всё. Теперь они одни. И у них есть пять минут. Это целая вечность. Их собственная маленькая вселенная. Только друг для друга.

Снова горячие объятия и самый жаркий, самый трогательный поцелуй за все три года, что они были вместе. Лада и Влад с какой-то остервенелой жаждой пили дыхание друг друга, утопая в податливой мягкости губ. Словно бы это были последние мгновения их жизни. Словно бы они прощались навсегда. И вдруг…

– Влад, я должна сказать…

Ладин голос. Слабый, дрожащий. И такой близкий и родной! До сладкой боли, зародившейся где-то в области подреберья и тут же пронзившей всё тело, до клокочущих спазмов в горле!

– Я жду ребёночка. У нас будет малыш.

Мир покачнулся и сделал воздушное сальто. Что это было? Неужели перед полётом нервы настолько сдали, что в незащищённое сознание уже вторгаются слуховые галлюцинации? Влад даже слегка мотнул головой, словно бы отгоняя наваждение.

– Что?

Его собственный голос. Чужой. Далёкий. Словно бы звучавший откуда-то со стороны.

– Что ты сказала?

Лёгкое касание согретых его дыханием Ладиных пальчиков, нежно пробежавших по гладко выбритой щеке.

– Мы с тобой скоро станем родителями. Сбылась наша мечта. У нас будет ребёнок.

Как обожгло! Будто бы ударило мощнейшим разрядом тока! И тут же вторгнувшаяся в сознание и не спешившая отпускать изумрудная зелень её светящихся безграничным счастьем глаз. Тархуновая трясина, в которой Влад по собственной доброй воле увяз до конца своей жизни.

– Ладушка!!! – он подхватил её на руки. Легко. Без всяких усилий. Как невесомую пушинку. Словно бы в его жизни и не было никогда позорных для него ходунков, затем костылей, затем безупречно отполированной деревянной трости. Поднял жену высоко в воздух и в порыве овладевшего им вихря непередаваемых эмоций закружил по заснеженной площадке аэродрома.

Потом, мало-мальски опомнившись и придя в себя, Влад остановился и очень бережно, словно величайшую в мире драгоценность, опустил Ладу на полоску отсыревшей земли.

Их взгляды встретились, и это была феерия! Эмоции и чувства у обоих зашкаливали в своих возможных пределах. Казалось, ещё чуть-чуть, и силуэты супругов, окутанные лёгкой туманной дымкой, начнут искрить и переливаться всеми цветами радуги.

– Сколько?

Вопрос прозвучал практически неслышно, едва различимым шёпотом, сливавшимся с горячим дыханием.

– Почти двадцать пять недель.

Такой же тихий, исполненный внутреннего непередаваемого восторга ответ.

– Я знал.

Взгляд Влада – прямой, серьёзный, открытый. А в нём – ураган эмоций. Живых, неподдельных, сметавших на своём пути всё сущее.

И Ладин взгляд. Тёплый, нежный. Глаза распахнуты слегка удивлённо.

– Но как? – растерянно прошептала она. – С каких пор?

Лада задыхалась, и с её губ слетали недосказанные короткие фразы.

Но Влад понял жену вполне. Впрочем, как и всегда.

– Мне кажется, я знал всё с самого начала, – ответил он тихо, но с предельной убеждённостью. – С самого первого дня. Я чувствовал это всем своим существом. Но не мог… Просто не мог заставить себя довериться своим внутренним ощущениям и донести до своей дурной головы то, что такое возможно. Ведь обмануться в своих ощущениях – это так больно!

– Ты догадывался, но боялся поверить? – Ладин негромкий голос звучал хрипло, надтреснуто, почти срывался.

Влад слабо кивнул и пояснил:

– Не совсем так. Я не просто догадывался. Я чувствовал это с самого начала. И ты должна была это чувствовать. Ощущать, что я всё понимаю. Ведь нас с тобой объединяет непостижимая связь. И тем не менее я запрещал себе даже мечтать о подобном счастье. Очевидно, я настолько боялся испытать боль разочарования, что не решался задать тебе этот главный вопрос.

Не обращая внимания на сырость и холод, Влад опустился на колени, обхватил слегка выпиравший под пальто просторного покроя живот жены и в исступлении приник к нему губами. Затем приложил к заветной выпуклости ухо, словно хотел услышать биение маленького сердечка во чреве своей любимой.

– Ну что ты… – растерянно произнесла Лада, наклонившись к Владу так, что великолепные каштановые волосы выпали из-под пухового платка с каскадом собранных в тонкой вязке петель, создающих узор, имитировавший звёздное небо. – Тебе совершенно не в чем себя упрекнуть, правда! О таком заботливом и любящем муже можно только мечтать! За время моей беременности, да и за всю нашу совместную жизнь, ты исполнял любые мои капризы. И кофе в постель приносил, и таблетки от тошноты и головной боли давал как раз ко времени, как будто лучше меня чувствовал, что со мной происходит. А чего стоили твои потрясающие и такие полезные подарки! Хотя бы даже этот платок!

Влад печально покачал головой:

– Это всё не то, – выдохнул он, поднявшись с колен, нежно и очень бережно притянув жену к себе за талию и наклонившись к самому её уху. – Мы должны были вместе ждать нашего ребёночка с самого начала. Ведь это совершенно волшебное время и состояние, когда ожидаешь появления на свет маленького чуда. И эти потрясающие переживания и эмоции мы должны были делить на двоих.

Влад устремил на жену выжидающий взгляд – необыкновенно глубокий и напряжённый.

– Ты просто меня пожалела, да? Ну так вот – это было неверно. Ты должна была мне всё рассказать. Это же наш ребёнок! Наш! Понимаешь?!

Он схватил жену за хрупкие плечи и легонько её встряхнул – так, чтобы она не потеряла равновесия.

– С сегодняшнего дня всё будет иначе. Между нами больше не будет скрытности и недомолвок. Мы будем с величайшей радостью и с глубокой благодарностью к Богу и всем святым ожидать рождения нашего малыша.

Лада радостно закивала, глотая слёзы. Она была согласна с мужем. Во всём согласна. И невыразимо рада, что они наконец смогли объясниться. Пусть они выбрали для этого неподходящее время и неподходящее место – теперь это не суть важно. Главное, Влад всё-таки узнал то, в чём должен был быть уверен с самого начала. Лада судорожно выдохнула, прижимаясь к такой родной и надёжной груди и растворяясь в таких крепких пленительных объятиях.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Лада очнулась от своих мыслей и почти беззвучно произнесла:

– Уже много времени. Пора на самолёт.

Влад непонимающе заморгал:

– О чём ты говоришь? Какой, к чертям, самолёт?

Лада едва заметно кивнула на поблёскивавший внушительными, расписанными бело-красными полосами крыльями самолёт.

– Мы никуда не летим.

Лада снова повернулась к мужу и постаралась поймать его взгляд – расфокусированный, одурманенный и… совершенно счастливый.

– Как не летим? – растерянно спросила она.

– Вот так. Не летим, и всё.

Влад шагнул к жене вплотную, преодолев те несколько сантиметров, что оставались между ними, и, решительно взяв её под руку, серьёзно заглянул ей в глаза:

– Пойдём, – услышала она его глухой, но настойчивый голос.

Влад уверенно направился в сторону самолёта, потащив жену за собой.

– Подожди! – вскрикнула запыхавшаяся Лада, которая едва поспевала за мужем. – Что ты собираешься делать?

Влад на несколько секунд остановился, снова поймал взглядом ошарашенное выражение в её испуганных глазах и предельно серьёзным тоном произнёс:

– Как это что? Хочу сказать Рустаму Борисовичу, что мы отказываемся от полёта. Причина более чем уважительная.

– Но как же… – прошептала Лада одними губами. – Твоя мечта… Бескрайние просторы неба…

– Дурочка! Моя мечта живёт вот здесь! – воскликнул Влад. Его голос срывался от неимоверного волнения и буквально сдавливавших горло эмоций, почти сливаясь с его дыханием. Очень осторожно и бережно Влад приложил обе ладони к низу Ладиного живота и продолжил: – Она поселилась под твоим сердцем! Крохотный живой человечек! Наш сын или дочь! И это самое главное.

Лада порывисто обняла мужа. Неудержимые слёзы лились и лились из её глаз, прочерчивая по лицу замысловатые дорожки.