Читать книгу "Исторические повороты культуры: сборник научных статей (к 70-летию профессора И. В. Кондакова)"

Р. К. Тангалычева. Сильная программа социологии культуры: от культурной репрезентации к конструированию смыслов

Еще в начале 1990-х годов российские социологи обращали внимание на меняющуюся роль культуры в обществе и писали о ее первоочередном значении в осмыслении социальных процессов в обществе. По словам Л. Г. Ионина, в новых условиях индивиды, «кодируя», «драматизируя» свое поведение, начали сознательно использовать культуру для организации и нормализации собственной жизни и деятельности[566]566
  Ионин Л. Г. Социология культуры: путь в новое тысячелетие. М.: Издат. корпорация «Логос», 2000. С. 9.


[Закрыть]. Культурология как особая область знания формируется в конце 1980 – начале 1990 гг. В фокусе культурологических исследований находятся вопросы истории культуры, ее современного состояния и трансформации, цивилизационный анализ культуры, проблемы современной глобализации и их влияние на культурные процессы и др.[567]567
  Кондаков И. В. Культурология: история культуры России: Курс лекций. М.: ИКФ Омега-Л., Высш. шк., 2003; Кондаков И. В., Соколов К. Б., Хренов И. Н. Цивилизационная идентичность в переходную эпоху. Культурологический, социологический и искусствоведческий аспекты. М.: Прогресс – Традиция, 2011.


[Закрыть]. Культурология представляет собой собирательную область знаний о культуре, объединяющую множество достижений из самых разных гуманитарных и социальных дисциплин, одной из которых является социология культуры.

До недавнего времени расхожим было мнение, что социология культуры – это область социологического знания с неустоявшимся, не до конца определенным предметом изучения[568]568
  Колесникова А. Г., Матецкая А. В., Самыгин С. И. Социология культуры: учебник / под общ. ред. С. Н. Епифанцева. М.: КНОРУС, 2017.


[Закрыть], что в свою очередь связано с разными трактовками самого понятия «культура».

В узком смысле слова понимание культуры традиционно соотносится с «высокой» культурой и даже, будучи расширенным, используется применительно к искусству и науке. В последнем поколении это слово стало использоваться по отношению к широкому диапазону артефактов (изображения, орудия, дома и т. д.) и практик (разговор, чтение, игры)[569]569
  Берк П. Что такое культуральная история? М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2015. С. 51.


[Закрыть].

В широком, этнографическом смысле культуру определяют как совокупность знаний, верований, нравов, права, обычаев и любых других способностей и навыков, приобретенных человеком как членом общества. Такого рода интерпретация культуры тоже имеет долгую историю и восходит к трудам Э. Тайлора[570]570
  Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М.: Изд-во политической культуры, 1989.


[Закрыть].

Некоторые российские авторы трактуют социологию культуры как отраслевую социологию, изучающую сферу культуры, культурные процессы[571]571
  Добреньков В. И., Кравченко А. И. Социология: В 3 т. Т. 1. М.: Инфра-М, 2000.


[Закрыть]. Другие – как особый подход к пониманию социальной реальности вообще. Так, Ионин, рассматривает разграничение между объективистской и культурно-аналитической социологией. Согласно первой методологии, социологи фокусируются на изучении объективных социальных явлений, фактов и структур, существующих независимо от человека. Эта позиция совпадает с естественно-научным подходом, претендующим на высокий уровень точности познания. В рамках второго, культурно-аналитического направления исследователи стремятся попасть за видимую объективность, расшифровать то, каким образом она складывается из субъективных смыслов действующих индивидов[572]572
  Ионин Л. Г. Указ. соч. С. 37–39.


[Закрыть]. Дж. Александер о социологии культуры и культурсоциологии По мнению Джеффри Александера, социология (как в теоретической, так и в методологической части) страдала определенной «нечувствительностью по отношению к проблематике смысла»[573]573
  Александер Дж. Смыслы социальной жизни: культурсоциология. М.: Изд. и консалтинговая группа «Праксис», 2013. С. 65.


[Закрыть]. Американский социолог вводит понятия «сильной» и «слабой» программы социологии. Он пишет, что ранее привычным было говорить о социологии культуры, имея в виду, что культура есть нечто, требующее объяснения, причем объяснения посредством чего-то, полностью отделенного от области смысла как такового, а также что источник любых объяснений кроется в «жестких» переменных социальной структуры, а упорядоченные смысловые комплексы превращаются в надстройки и идеологии, приводимые в движение этими более «реальными» и осязаемыми социальными силами. В рамках этого подхода культура определяется как «мягкая», не совсем независимая переменная: ее роль более или менее сводится к уча стию в воспроизводстве социальных отношений[574]574
  Александер Дж. Указ. соч. С. 60.


[Закрыть]. «Сильная программа» культурсоциологии базируется на идее, согласно которой научные идеи суть в той же мере культурные и языковые конвенции, в какой и результат других, более «объективных» действий и процедур. Наука понимается не как одни лишь «открытия», в зеркале которых отражается природа, а, скорее, как коллективное представление, как языковая игра, отражающая основную схему смыслообразующей деятельности. Иными словами, в контексте социологии науки понятие сильной программы предполагает радикальное отделение когнитивного содержания от естественной детерминации[575]575
  Там же. С. 60–61.


[Закрыть].

Предложение Александера состоит в том, чтобы сильная программа возникла и в социологических исследованиях культуры. Это подразумевает строгое аналитическое отделение культуры от социальной структуры, что и подразумевается под культурной автономией. В отличие от социологии культуры культурсоциология нуждается в установлении данной автономии, и только посредством сильной программы социологи могут распознать важнейшую роль культуры в формировании социальной жизни[576]576
  Там же.


[Закрыть].

Ре презентативная культура как способ соединить культуру и общество

Согласно идеям немецкого философа Фридриха Тенбрука, предложившего понятие репрезентативной культуры, традиционное разграничение структуры и культуры приводит к ошибочному выводу, что структура является объективной данностью, а культура, напротив, произвольным субъективным представлением[577]577
  Тенбрук Ф. Репрезентативная культура // Социологическое обозрение, 2013, т. 12, № 3. С. 94.


[Закрыть].

Главная характеристика репрезентативной культуры заключается в том, что все представления, идеи, мировоззрения, убеждения, верования и т. п., которые входят в репрезентативную культуру, являются действенными в силу их активного приятия или пассивного признания. Это те идеи, представления и т. д., которые в совокупности составляют генеральное определение ситуации нашей жизни. Объективные структуры и институты, точнее говоря, наши представления об этих структурах и институтах как объективных вещах вкупе с нашими представлениями о характере этой объективности также входят в данное определение, то есть являются элементами репрезентативной культуры. В таком случае социология как культурный анализ оказывается шире и масштабнее, чем объективистская, натуралистическая социология, ибо она предполагает не только объективное изучение социальных явлений и процессов, но и изучение предпосылок и условий этой объективности. При этом социология возникает и продолжает существовать как наука о культуре[578]578
  Ионин Л. Г. Указ. соч. С. 56.


[Закрыть].

Будучи понятой как репрезентативная, культура перестает быть феноменом, пассивно «сопровождающим» общественные явления, которые при этом протекают как бы вне и помимо культуры, объективно и независимо от нее. Репрезентативная культура репрезентирует, представляет в сознании членов общества все и любые факты, которые что-либо означают для действующих индивидов[579]579
  Там же. С. 19.


[Закрыть]. Социальный организм, основывающийся на взглядах, убеждениях, мнениях, изменение которых влечет за собой изменения во всех сферах общественной жизни, учитывает не все мнения, а только мнения так называемых агентов изменений. Тенбрук называет их интеллектуалами и культурными экспертами[580]580
  Ионин Л. Г. Указ. соч. С. 20–21.


[Закрыть].

Базовое значение понятия репрезентативной культуры включает его особые случаи. В первую очередь всякая культура существует лишь в определенном обществе, так что хотя человек в целом и является творцом всякой культуры, однако конкретно он является творением специфической культуры, передаваемой от поколения к поколению. Ведь как культура не может существовать без общества, так и общество не может существовать без культуры. Скорее, с помощью этих двух понятий мы затрагиваем различные аспекты одних и тех же явлений, нежели реально разделенные сферы. Если мы называем определенные феномены «социальными» или «культурными», то этим выражается наш интерес к чертам, которые мы хотим выделить. В принципе, сами явления целостны и могут в одинаковой мере пониматься и классифицироваться нами как с «культурной», так и с «социальной» точки зрения[581]581
  Тенбрук Ф. Указ. соч. С. 100.


[Закрыть].

Анализируя стилевую дифференциацию общества, Ионин выделил моностилистическую и полистилистическую культуры. Опираясь на идеи Ю. Лотмана и Б. Успенского[582]582
  Лотман Ю. М., Успенский Б. А. Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XIX века) // ученые записки Тартуского гос. ун-та, 1977, вып. 414. С. 3–36.


[Закрыть], он характеризует необходимые условиях существования и поддержания порядка при моностилизме. Среди них он выделяет: 1) наличие специализированной группы создателей культуры, занимающих высокую степень в социетальной иерархии; 2) строго определенный порядок реализации культурных явлений в пространстве и времени (регламентация мероприятий в публичном пространстве социума); 3) канонизация жанров и стилей культурной деятельности (запрет на обсуждение определенных тем, якобы, способствующих подрыву господствующих взглядов)[583]583
  Ионин Л. Г. Указ. соч. С. 197–200.


[Закрыть]. Основываясь на этом, можно сказать, что репрезентативная культура поддерживает определенный круг идей, представлений, а также ключевые каналы их распространения, направленные на сложившийся социальный порядок в обществе. Иначе говоря, она рождается в границах той или иной цивилизации, и, соответственно, несет в себе ее печать[584]584
  Кондаков И. В., Соколов К. Б., Хренов И. Н. Указ. соч. С. 230.


[Закрыть].

В научной и художественной литературе можно найти самые разные иллюстрации культурных репрезентаций. Примером может служить работа французского историка Жоржа Дюби «Три сословия или мир воображаемого при феодализме» («Tree Orders») представляет исследование обстоятельств формирования известного средневекового образа общества как состоящего из «трех сословий»: тех, кто молится, тех, кто сражается и тех, кто трудится (или пашет землю), – другими словами, клириков, дворянства и «третьего сословия»[585]585
  Берк П. Указ. соч. С. 101–102.


[Закрыть]. Существуют и другие истории репрезентации социальной структуры: истории репрезентации труда, репрезентации женщин, репрезентации «Другого» (представления иноверцев о иудеях, белых о черных и т. д.). В литературной сфере репрезентации так называемого Другого, в частности образы Востока на Западе фундаментальным образом рассматриваются в работе Эдварда Саида «Ориентализм»[586]586
  Саид Э. Ориентализм: Западные концепции Востока. М: Русский мир, 2016.


[Закрыть]. Предметом исследований по истории путешествий часто становятся стереотипизированные способы восприятия и описания незнакомой культуры и «взгляд» путешественника (различаются импер ский, женский, художнический взгляд и т. д.). Можно показать, что некоторые путешественники читали о незнакомой стране еще до того, как их нога ступила на эту землю, и по прибытии увидели именно то, чего уже были научены ожидать[587]587
  Берк П. Указ. соч. С. 103–104.


[Закрыть].

От репрезентации к конструктивизму

Основное понятие культуральной истории – понятие культурной репрезентации – подразумевает, что образы и тексты просто отражают или имитируют социальную реальность. Поэтому был намечен поворот в сторону идеи конструирования, или «производства» посредством репрезентации реальности (знания, территорий, социальных классов, болезней, времени, идентичности и т. д.). В 1980-е гг. произошло смещение от «жесткого» понимания социальной и культурной истории к более авторским, индивидуализированным реконструкциям. «Зеркало разбилось. Тень сомнения легла на предположение, что репрезентация “соотносится“ с репрезентируемым объектом. Идея столь дорогой традиционным ученым прозрачности была оспорена. Теперь исторические источники выглядят более мутными, чем мы привыкли думать»[588]588
  Берк П. Указ. соч. С. 120–121.


[Закрыть].

Поворот к конструктивизму в конце ХХ века имеет социальное объяснение. Развитие «истории снизу», например как в работе Эдварда Томпсона «Становление английского рабочего класса», включало попытку увидеть прошлое с точки зрения обычных людей. Аналогично и история колонизированных народов в Азии, Африке и Америке, возникающая с постколониальными исследованиями, зачастую фокусировала внимание на «видении покоренных» или взгляде с точки зрения «угнетенных классов». Подобным же образом и феминистские историки пытались не только сделать женщин «видимыми» в истории, но и писать о прошлом с женской точки зрения. Поэтому историки все в большей степени стали осознавать, что разные люди могут видеть «одно и то же» событие под очень разным углом зрения[589]589
  Там же. С. 121–122.


[Закрыть].

Появление культурных исследований связано с британской интеллектуальной традицией, деятельностью Бирмингемского центра культурных исследований, институционализация которых началась в 1980-е гг. в США, Канаде и Австралии. Причем Британская школа была тесно связана с левыми движениями, анализом культуры рабочего класса, а американские исследователи фокусировались на изучении расовых и гендерных проблем. Культурные исследования основываются на представлении о том, что современный мир множественен и состоит из классовых, расовых, этнических и других культурных различий. Эти исследования вовлекли в свою орбиту множество новых объектов и феноменов – телевизионных новостей, этнических меньшинств, поп-музыки, различных типов сексуального поведения и идентичности, семиотики современных торговых центров (моллов), комиксов, фильмов ужасов, рекламы, парков развлечений и т. д.

Культура с точки зрения адептов культурных исследователей теряет свои качества объекта изучения и становится своего рода способом проживания, совокупностью практик, формирующих идентичность субъекта, класса, расы и гендера. Она становится полем борьбы за культурный капитал и доступ к нему, за производство идентичностей внутри и посредством культурных репрезентаций. Культурные исследователи рассматривают культуру как деятельность («agency») обычных людей по восприятию и производству культурных смыслов[590]590
  Усманова А. От локального к глобальному: политика «культурных исследований» / Топос. 2000. № 3. С. 161–165 [Электронный ресурс]. URL: // http://topos. ehu-ternation.org/zine/2000/3/burmingham.htm (дата обращения: 26.03.2015)


[Закрыть].

Она выступает не только средством легитимизации социального неравенства, но также предлагает способы его преодоления: любая «революция» (от социалистической до женского освободительного движения) начинается с борьбы за переоценку культурных ценностей и изменением культурной политики. Культурная политика класса, пола, расы – это борьба за репрезентацию, это борьба с доминирующей идеологией, узурпировавшей право на «именование», на натурализацию так называемого «здравого смысла», на представление официальных версий» и реконструкцию исторического прошлого.

Культура в парадигме культурных исследователей мыслится как процесс, как «праксис», как нечто подвижное и быстро трансформирующееся, где имеет место множественность детерминаций, среди которых трудно отделить ситуативные, сиюминутные факторы влияния от проявлений долговременных отношений и ценностей.

Вместо прежнего ощущения ограниченности, социального детерминизма, мира «жестких» социальных структур многие исследователи теперь проявляют почти головокружительное ощущение свободы, мощи воображения, мира «мягких», податливых, текучих или хрупких социокультурных форм[591]591
  Берк П. Указ. соч. С. 123.


[Закрыть].

В социологической литературе современное состояние общества описывается с использованием таких ярких метафор, как «великий разрыв», «ускользающий мир», «текучая современность», «эпоха новой неопределенности», «конец знакомого мира» и пр. Зигмунд Бауман обращается к метафоре «текучести» как главной характеристике современности и пишет: «В наши дни паттерны и конфигурации больше не заданы и тем более не самодостаточны; их слишком много, они сталкиваются друг с другом, и их предписания противоречат друг другу, так что все они в значительной мере лишены своей принуждающей, ограничивающей силы. Их характер изменился, и в соответствии с этим они реклассифицированы как пункты в списке индивидуальных задач. Вместо того чтобы служить предпосылкой стиля поведения и задавать рамки для определения жизненного курса, они следуют ему (следуют из него), формируются и изменяются под воздействием его изгибов и поворотов. Силы сжижения переместились от системы к обществу, от политики к жизненным установкам – или опустились с макро– на микроуровень социального общежития»[592]592
  Бауман З. Текучая современность. СПб.: Питер, 2008. C. 14.


[Закрыть].

В этих условиях своего рода лозунгом исследований культуры стало изучение культурных практик, что идет от Норберта Элиаса с его интересом к истории манер и фигурационной социологией[593]593
  Элиас Н. О процессе цивилизации: Социогенетические и психогенетические исследования. М.; СПб, 2001.


[Закрыть]. Так, фокус переносится с теологии к религиозным практикам, от лингвистики к история речи, от научной теории к истории эксперимента и т. д. Теоретико-методологические основы преодоления противопоставления объективизма субъективизму в социологии представлены в теории структурации Энтони Гидденса[594]594
  Гидденс Э. Устроение общества: очерк теории структурации. 2-е изд. М., 2005.


[Закрыть] и структуралистском конструктивизме Пьера Бурдье[595]595
  Бурдье П. Практический смысл / пер. с франц. СПб.: Алетейя, 2001; Бурдье П. Социология политики / пер. с фр.; сост., общ. ред. и предисл. Н. А. Шматко. М.: Socio-Logos, 1993; Бурдье П. Социология социального пространства. СПб.: Алетейя, 2005.


[Закрыть].

В процессах конструирования реальности ведущая роль отводится действующим индивидам, их активистским возможностям в преобразовании окружающей среды. Категориальный аппарат этих социологов позволяет проанализировать конкретные ситуации культурных феноменов в современном обществе.

Культура в социологических исследованиях все в меньшей степени ассоциируется с лучшими образцами художественного творчества, с высокой культурой. Вместе с тем она все больше соотносится с конкретными практиками обычных людей в их повседневном существовании и используется во множестве разнообразных проявлений: культура бедности, страха, корпоративная культура, подростковая, одежды, самоконтроля, гигиены, долгожительства и т. д.

Допускать возможность существования культурсоциологии означает принимать мысль о том, что всякое действие, каким бы инструментальным, рефлексивным или вынужденным по отношению к внешней среде они ни было, в некоторой степени встроено в горизонт аффекта и смысла. Именно по отношению к этой внутренней среде актор никогда не может быть полностью инструментальным или рефлексивным. Скорее она представляет собой идеальный ресурс, который частично способствует действию, а частично ограничивает его, составляя основу как для рутины, так и для творческого начала, и предоставляя возможность для воспроизводства и трансформации структуры. Сходным образом вера в возможность существования культурсоциологии предполагает, что институты, какими бы обезличенными и технократическими они ни были, обладают идеальным основанием, которое фундаментальным образом формирует их организацию и цели и обеспечивает структурированный контекст для споров по поводу их легитимности[596]596
  Александер Дж. Указ. соч. С. 59.


[Закрыть] [Александер, 2013: 59].

С. Н. Коськов, С. А. Лебедев. Современный социум и мировоззренческая программа

Введем следующие базовые понятия – мировоззрение, социальные ценности, мировоззренческая программа. Мировоззрение – это совокупность принципов и понятий, образов и представлений, которыми и через которые человек осознает себя, мир и свое место в этом мире. Социальные ценности – мировоззренческие смыслы, установки, конституирующие личность и ее социальные связи. Чтобы представить христианские ценности, не как застывшие формы, а как работающие социальные ценности и константы бытия, необходимо представить их как процесс: и функционирование как процесс и становление как процесс; потому что жизнь – это тоже процесс (что является предметом отдельной темы).

С этой целью предлагаем ввести новое понятие – мировоззренческой программы. Мировоззренческая программа – это основные мировоззренческие положения в своем становлении и развертывании, сопряженные между собой и предполагающие определенные цели: критику вкуса или незаинтересованность эстетических суждений у Канта[597]597
  Кант И. Собр. соч.: В 8 т. Т. 5: Критика способности суждения. – М.: Чоро, 1994. С. 75.


[Закрыть]; незаинтересованность в литературно-художественной критике и в критике вообще – как рефлексии культуры; достижение объективности в науке, эффективности в прикладных исследованиях; беспристрастность в оценках себя, других людей, событий в обыденной жизни (например, – жить без трудов и забот, стать большим и добрым начальником, заниматься творческой работой, отличаться человеколюбием, попасть в рай…).

Эти цели могут служить критериями эффективности в различных областях деятельности; так, например, в обыденной жизни – успешности, в прикладных исследованиях – полезности, в предпринимательской деятельности – прибыльности и т. д. В идеальных случаях – возможны полные совпадения такого рода положений – целей и критериев эффективности.

Понятие мировоззренческая программа можно определить и следующим образом: мировоззренческая программа – это мировоззренческие идеи и социальные технологии их реализации (воспитание, обучение, воцерковление, агитация, пропаганда, идеологическая работа, информационные потоки, сети социальных коммуникаций и т. д.). Так, к примеру, в тоталитарных сектах применяются социальные технологии на уровне сетевого маркетинга и поварских рецептов; но с их помощью до обидного эффективно и быстро происходит разрушение личности.

Социальные технологии реализации мировоззренческий смыслов бывают самые разные. В современных условиях это, прежде всего, – манипуляции с сознанием, внедрение в мировоззрение отдельного человека или социальных групп, как правило, негативных, неконструктивных ценностей через СМИ. В этой связи особо нужно выделить такое явление, как информационные войны: попытку представить идеологию и практические интересы отдельной социальной группы как панацею спасения человечества во имя очередных светлых идеалов с помощью современных средств информационного и силового воздействия. Такова, к примеру, американская демократия[598]598
  Коськов С. Н. Конвенция и метафора в языке науки: эпистемологический подход // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 2009. № 2. С. 12.


[Закрыть]. Такое явление, как глобализация (она же американизация) – не только экономики, но и культуры, – тоже требует глобального информационного обеспечения. Если раньше у отдельных людей это сводилось к индивидуальной деятельности, изданию отдельных книг, статей, то с развитием СМИ, мировой паутины в эти процессы вовлекается большинство населения земного шара непосредственно или опосредованно[599]599
  Коськов С. Н. Конвенция и метафора в языке науки… С. 13; Коськов С. Н. Субъект познающий и субъект волящий //Среднерусский Вестник общественных наук. 2009. № 3. С. 32–36; Коськов С. Н., Лебедев С. А. Коэволюция моделей науки и мировоззренческих установок // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2013. № 4 С. 22–31.


[Закрыть].

В мировой экономике происходят не менее интересные явления – появление виртуальной экономики, где наблюдается оборот огромных финансовых потоков, куда вовлечены миллионы людей; появление новых виртуальных товаров (к примеру, цифровые кладбища; продажа прав на собственность участков астрономических объектов, за которые платятся реальные деньги) и т. п. Назвать «надувательством» такие явления было бы слишком просто[600]600
  Коськов С. Н., Лебедев С. А. Единство мировоззрения и методологии-телеологический подход // Среднерусский вестник общественных наук. 2012. № 4–2. С. 13–19.


[Закрыть].

К таким категориям классической политэкономии, как потребительная и меновая стоимость, необходимо добавить такое новое понятие, как виртуальная стоимость. В условиях зависимости национальной, мировой экономики от финансовых спекуляций, биржевых игр, узаконенного мошенничества и незаконного мошенничества в мировом масштабе (именно так) становится совершенно не понятно, где реальная стоимость той же нефти, бриллиантов, национальной валюты, а где – виртуальная. Какова на самом деле стоимость нефти, бриллиантов, денег, тех же брендовых товаров и не брендовых товаров? После того, как виртуальная стоимость материализовалась, стала входить составной частью в стоимость товара, отказ от нее стал невозможен. Хотя бы потому, что такой отказ повлечет обвал на нефтяном рынке, бриллиантовом рынке и на других рынках, а этого никому не хочется. Игровая ситуация более стабильна, более спокойна, чем глубокий кризис. Более чем сто лет назад, американский доллар был обеспечен золотым эквивалентом, затем производством, затем силой оружия, затем информационной, идеологической активностью. Но как выйти из этой ситуации? Монополия доллара – это плохо, как и другая монополия, но и отказ от него тоже ничего хорошего не предвещает.

Заслуживает внимание анализ такого нового явления, как виртуальный мир социальных сетей. Зачастую происходит подмена реальностей, участники этих сетей вольно или невольно порождают своё другое «я» и вместе с этим виртуальную реальность в совокупности с другими виртуальными «я». При наличии некритичности, возрастных особенностей, свойств характера теряется дистанция между реальным миром и виртуальным миром[601]601
  Коськов С.Н., Лебедев С. А. Постпозитивизм: выход за пределы логического эмпиризма // Новое в психолого-педагогических исследованиях. 2013. № 2. С. 15; Коськов С. Н. Мировоззренческая программа и философия науки // Среднерусский вестник общественных наук. 2014. № 3. С. 16.


[Закрыть]. Отсюда, в частности, всплеск завышенных самооценок, особенно, у молодежи на фоне инфантилизма, новых форм зависимостей, неприятие общественным сознанием своих поступков, когда нарушаются буквально все заповеди Моисея (Исх. 20:1–17)[602]602
  Библия. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета.// Синодальные издания 1876. – М.: Российское Библейское Общество,1995. С. 247.


[Закрыть]. Если их было бы не десять, а тысяча и десять заповедей, то имеется вероятность того, что сегодня могут быть нарушены и все тысяча десять заповедей.

Вне зависимости от исторических условий мировоззренческая христианская программа всегда обращена к отдельной личности. Все хорошее в этом мире выдерживается на уровне личности[603]603
  Коськов С. Н. Мировоззренческая программа, методологическая программа и развитие эпистемологии. С. 37; Коськов С. Н., Лебедев С. А. Коэволюция моделей науки и мировоззренческих установок. С. 28; Коськов С. Н., Лебедев С. А. Конвенционализм как синтез рациональности и антропологичности научного знания // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 2009. № 5. С. 93–98.


[Закрыть]. Социальные технологии мировоззренческой христианской программы заключаются в призывах, в побуждении человека к милосердию, к человеколюбию и т. д. У Моисея в Левите: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18), – звучит как приказ, как нормативное требование. В повседневной практике, у Христа: «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мт. 22:39) – по сути тождественно: «Возлюби Господа Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими» (Вт. 6:5). Здесь «…нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужественного пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал 3: 28,29), – нет никаких социальных, национальных ограничений. Это нельзя ни приказать, это нельзя и требовать. Заповеди блаженства это тоже не устав гарнизонной службы, это Благие пожелания и призывы. Вы не найдете в Евангелиях дорожной карты счастья. В первый день – первый шаг…второй день – второй шаг… и Вы о’кей, и я о’кей.

В середине третьего века в Северной Африке началась жуткая эпидемия. Историки медицины до сих пор спорят, какая именно болезнь распространилась вплоть до Британии и выкосила половину империи. В Александрии эта страшная эпидемия свирепствовала более двенадцати лет. Начальство сбежало, воинские гарнизоны сбежали, убивать христиан стало некому, хотя угроза введения карателей из соседнего гарнизона была актуальна. Немногочисленная христианская община под руководством св. Дионисия Великого начала борьбу с этой мировой язвой, а больше и некому было. Всегда во время кризисных явлений в Римской империи: при нашествии варваров, при междоусобицах, эпидемиях порой никого и ничего не оставалась на территории, жизнь продолжала теплиться только в виде немногочисленных христианских общин под руководством епископа.

Эти общины становились структурно организующим началом для жизни, вокруг них собирались оставшиеся выжившие люди – независимо от того, к каким конфессиям они принадлежали, так и в этом случае. Одни христиане начали ухаживать за больными, другие – подбирать трупы и хоронить, третьи организовывали больницы, четвертые организовывали морг. Проводились вскрытия без всяких мистических завываний, делались описания, анализы заболевания, разрабатывались лекарства, организовывались профилактические мероприятия и т. д. В эту деятельность вовлекались не только христиане, но и язычники, богатые и бедные не было между ними вражды; не было противоречия между наукой и религией, между христианской верой и эллинской премудростью, между работами Галена и писанием святых отцов и т. д.

В результате эпидемия была побеждена, была заложена структура, по сути дела, современной клиники. Отсюда началось движение госпитальеров как движение милосердия, а не как воинского ордена. В IV веке в Каподокии Василий Великий создал современную в структурном отношении клинику, куда входила больница, лаборатория, морг. Если Римское государство создавало госпитали для гражданского начальства и воинов, то в госпиталях, которые организовывались при христианских общинах, милость оказывалась каждому просящему её.

Понятие научное мировоззрение хорошо бы взять в кавычки. Строго говоря, «научного мировоззрения» быть не может. Наука нам дает картину мира, но какую? Мир науки – это мир научных абстракций, взаимосвязанных формальным дискурсом или, другими словами, – мир научных объектов плюс формально логический дискурс[604]604
  Коськов С. Н. Взаимодополняемость семантических конвенций и метафор в языке науки // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 1991. № 6. С. 27; Коськов С. Н. Начало и истоки конвенционалистской методологии науки // Новое в психолого-педагогических исследованиях.2009. № 3. С. 21; Коськов С. Н. Конвенция и метафора в языке науки: эпистемологический подход // Вестник Московского университета. Серия 7: Философия. 2009. № 2. С. 15.


[Закрыть]. Здесь нет самого главного – отношения человека к этому объектному знанию, а, следовательно, нет мировоззрения. Мы по привычке, как правомерные наследники эпохи Просвещения, употребляем понятие «научное мировоззрение». Просветительская парадигма культуры угасает, но угасает и её конкурент – романтическая парадигма. Абсолютному большинству (мы имеем в виду образованных людей) всё равно, есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе, есть ли вода в жидком виде или нет. Более того: социологические опросы показывают, что существенное количество людей (в той же Англии), убеждены в том, что Солнце вращается вокруг Земли…

Это, в первую очередь, указывает на падение уровня образованности в целом; но есть и другой аспект – угасание познавательного интереса, его незначимость для «я», для экзистирующего человека. Понятно, что за исследованием Космоса стоят новые технологии, новые возможности, но если «я» не включено в этот процесс, то что мне до этого. У меня нет никакого отношения к этому. Это вне меня и помимо меня[605]605
  См. подробнее: Коськов С. Н., Лебедев С. А. Гносеологические корни возникновения конвенционализма //Вестник Московского университета. Серия 7: Философия.1980. № 5. С. 17–23; Коськов С. Н. Взаимосвязь методологии и мировоззрения в современной эпистемологии. Автореферат … докт. философ. н./ Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова (МГУ). Москва, 2012. С. 30.


[Закрыть].

Последнее время идет обсуждение возможности полета за пределы Солнечной системы, возможности обустройства стационарных объектов для проживания на других планетах. Есть добровольцы для таких полетов с билетом в один конец. Но что движет этими людьми: познавательный интерес, самоотверженная преданность науке, авантюризм, экстрим, игра, необычность ощущений…? Просветительский задор жюль-верновских фантазий уже здесь явно не уместен. Хотелось бы закончить статью пафосно: наступила эпоха экзистирующего человека. Это было бы гениально, но сто лет тому назад.

На рубеже XIX–XX веков произошла обвальная смена научной картины мира. Объектный мир, мир научных абстракций, стиль научного мышления, дискурс стали другими, а жизнь осталась прежней (в культурологическом смысле). На рубеже XX–XXI веков, конечно же, происходит очередная смена научной картины мира, «научного мировоззрения». Но уже (или пока) – не стремительно, а вот жизнь заметно меняется. Практически все поколения задействованы в той или иной степени – пассивно или активно, сознательно или не сознательно – в меняющейся системе ценностей, в создании нового типа мировоззрения, нового отношения к жизни.