Читать книгу "Исторические повороты культуры: сборник научных статей (к 70-летию профессора И. В. Кондакова)"

А. В. Швецова. Национальный характер как предмет культурологического осмысления

В современном глобализирующемся мире все острее встает вопрос о сохранении культурного своеобразия народов (наций) как основы их целостности и независимости. При этом, растущая взаимозависимость народов друг от друга как в плане решения конкретных проблем жизнедеятельности, так и решения проблемы выживания человечества как такового, с необходимостью заставляет их пристально всматриваться друг в друга и себя с целью максимально эффективного выстраивания взаимоотношений, определения их возможностей и предвидения последствий.

Одним из концептов, позволяющих исследовать уникальность и своеобразие народов, является национальный характер – категория, которая и по сегодняшний день вызывает определенное «недоверие» исследователей относительно существования той реальности, на обозначение которой она претендует. В частности, известный исследователь этносов и их природы Лев Гумилев считал, что «так называемый «национальный характер» – миф, потому что для каждой новой эпохи он будет другим»[522]522
  Гумилев Л. Н. Этногенез и биосфера Земли. – М.: Ди-Дик, 1997. С. 432.


[Закрыть].

Однако на протяжении всей истории человеческой мысли поднимается вопрос о том, почему народы отличаются друг от друга, имеют специфические особенности и черты характера. Начиная с древнейших времен, существует характерология народов, представленная многочисленными трудами, посвященными исследованию нравов, поведения, приоритетов, ценностных установок и т. п. различных этносов как целостных образований (Геродот, Ш. Монтескье, Г. Лебон, Ф. Боас, Р. Бенедикт, М. Мид, А. Кардинер, Л. Линтон, А. Инкелес, Д. Левенсон и др.). Эта традиция глубоко укоренена и в отечественной научной мысли – работы Н. А. Бердяева, Б. П. Вышеславцева, Н. Я. Данилевского, И. А. Ильина, К. Д. Кавелина, Л. П. Карсавина, В. О. Ключевского, П. И. Ковалевского, К. Н. Леонтьева, Д. С. Лихачева, Н. О. Лосского, С. М. Соловьева, С. Л. Франка, П. Я. Чаадаева и др. посвящены осмыслению характера русского народа как целостного исторического субъекта с уникальной исторической судьбой и соответствующими духовными качествами, а утверждение «русские не сдаются», как показывает современная социально-политическая практика, и сегодня не утрачивает своей актуальности, определяя национальную гордость, патриотизм и соответствующие деяния. При этом следует отметить, что в случае национального характера понятие «национальное» используется в широком смысле этого слова – тождественно по смыслу этническому и охватывает все проявления жизни народа. Именно этот смысл преимущественно подразумевается и применяется в выражениях «национальные нравы», «национальные меньшинства», «национальные обычаи» и т. п.

Таким образом, проблема национального характера связана с определением народа-этноса как самобытного, уникального, целостного субъекта истории, обладающего определенными характерными особенностями.

Важнейшей методологической установкой для анализа феномена национального характера является понимание того, что народ является историко-культурным образованием, содержание которого непосредственно зависит от особенностей процесса его формирования и развития, и только конкретное исследование этого процесса, анализ исторической судьбы, конкретного единства исторической жизни предоставляет возможность определить особенности народа как исторического субъекта. Чисто «этнический» принцип (в котором определяющую роль играют природно-генеалогические факторы) в этом определении имеет подчиненное значение.

Экстраполируя этот вывод на национальный характер, мы получаем возможность определить его прежде всего как продукт культурно-исторического развития народа, в котором не столько выявляют себя витальные особенности этнических индивидов, сколько пройденный ими исторический путь. Национальный характер нельзя понимать как натуральное свойство людей, составляющих определенный этнос. И. С. Кон, в частности, отмечал по этому поводу – «чтобы понять характер народа, нужно изучать прежде всего его историю, общественный строй и культуру; индивидуально-психологические методы здесь недостаточны»[523]523
  Кон И.С. К проблеме национального характера // История и психология / Под ред. Б. Ф. Поршнева и Л. И. Анцыферовой. – М.: Наука, 1971. С. 124.


[Закрыть].

Национальный характер также нельзя понимать как свойственные этническим индивидам общие психологические качества. Ю. В. Бромлей отмечал: «Культурное единство членов этноса неразрывно связано с на личием у них определенных общих черт психики, которые называют этническим, или, чаще, национальным характером. Характер в психологии определяется как совокупность основных, наиболее устойчивых психических свойств человека. Поэтому национальный характер – специфические для данной этнической общности социально-психологические черты. Хотя в природе не существует таких черт вне психики отдельных личностей, национальный характер неверно сводить к сумме психических свойств этих личностей»[524]524
  Бромлей Ю., Подольный Р. Человечество – это народы. – М.: Мысль, 1990. С. 106.


[Закрыть].

То есть национальный характер (или характер народа-этноса) – явление, которое нельзя редуцировать к чисто психологическим феноменам. Во-первых, психологические феномены неотделимы от форм жизненного мира и других обстоятельств, которые в значительной степени не только обусловливают возникновение психологических феноменов, но и служат основой их постоянного воспроизводства, закрепляя их в качестве устойчивых психологических форм; а во-вторых, психологические черты (поскольку речь идет о психологии народов) неотъемлемы от их культурных артикуляций, то есть мира символических форм и культурных значений, в которых эти черты воплощаются, транслируются, осознаются, меняются и тому подобное. То есть психика существует неотъемлемо от культуры, а психология – от культурологии.

И. В. Кондаков по этому поводу отмечает, что «культура, вырабатываемая людьми сознательно или неосознанно, является – через свои ценности, нормы, традиции и т. п. посредующим звеном между человеком и окружающим миром» и «сегодня можно совершенно определенно говорить о том, что все исторически складывающиеся и изменяющиеся представления человечества о природе, обществе, человеке и его духовном мире суть прежде всего факты истории культуры и только в этом качестве могут быть осмыслены и систематизированы»[525]525
  Кондаков И. В. Самосознание культуры на рубеже тысячелетий // Общественные науки и современность. 2001. № 4. С. 138.


[Закрыть].

В силу этого, национальный характер является прежде всего феноменом культуры, и выступает как концепт, выражающий исторически сложившуюся культурную индивидуальность народа как целостного исторического субъекта, в которой находит отражение его жизненный мир и которая предстает не столько в виде определенного ансамбля пси хологических черт, сколько в виде устойчивого комплекса культурных диспозиций и артикуляций, через которые происходит (как через условия возможности) формирование и самореализация личности как представителя соответствующего этноса.

В связи с этим возникает ряд вопросов: во-первых, кто является носителем национального характера, и, во-вторых, в каких феноменах культуры он обнаруживается.

Носителем любого характера является личность. В известной школе «психологии народов» сформировалась мысль, что таковым является «усредненный представитель» этноса, в антропологических исследованиях – статистически «усредненная» личность – базовая (Р. Бенедикт), основная (А. Кардинер), модальная (А. Инкелес) и т. п. Но эти концепции не учитывают совершенную условность этого «усредненного человека» и, по сути, невозможность составить его универсальный психологический «портрет». В этом заключается главная слабость натуралистического подхода, так как конкретные черты многочисленных представителей можно определять до бесконечности, особенно, если учитывать изменяющиеся социально-исторические обстоятельства, внутреннюю структурированность и изменчивость социума.

В отличие от натуралистической установки культурологическая рассматривает национальный характер как культурный регулятив, при помощи которого культура формирует конкретные личности. Однако и согласно культурологической концепции носителем национального характера является вполне четко определенный субъект. На его формирование «работают» весомые культурные механизмы, он является объектом приложения существенных социальных и культурных сил. И он – не статистически усредненный, обобщенный этнический тип, а «желаемая», «требуемая» для национальной культуры личность. Носителем национального характера выступает не «усредненный представитель» этноса, а «человек культуры» – тот идеальный, «желаемый» человеческий тип, который формируется национальной культурой и воспроизводится ею как безусловно приемлемая форма человеческого существования.

В своем источнике национальный характер не является непосредственным приобретением человеческой психики. Он выступает прежде всего требованием культуры к личности – то есть той спецификацией человека, который необходим культуре для воспроизведения свойственной ей модели человеческого бытия. В национальном характере содержится не столько сущее, сколько выражает себя надлежащее. Он – формообразующий фактор индивидуальной психики, определенный и влиятельный культурный регулятив, при помощи которого национальная культура формирует конкретные личности этнических индивидов.

Понятно, что последствия этой «работы» культуры запечатлеваются в человеческих личностях и в специфике их психологического содержания (характера). Таким образом, действительно можно наблюдать определенное сходство реакций, представлений, поведения представителей одного этноса сравнительно с представителями другого. Но это сходство психологических черт является вторичным, производным от культурного порядка бытия и требований культуры к личности. Персонификация (олицетворение) этих требований приобретает вид особенного человеческого типа, который производится культурой как желательный человек. Этот тип фиксируется понятием «человек культуры». Соответственно, национальный характер является свойством «человека культуры», то есть носителем национального характера выступает идеальный человеческий тип, который создается культурой и выполняет регулятивную роль в формировании конкретных человеческих личностей в данном культурном поле. Схожесть психологических черт у представителей конкретного народа (этноса) является производной от этого процесса и в качестве такового вторичного результата отображает успех или неудачу культурного воздействия на формирование личностей этнических индивидов.

Из сказанного следует принципиальный в теоретическом и методологическом отношении вывод: национальный характер не является непосредственным свойством «усредненного» индивида определенного этноса. Он является особенным культурным эйдосом – требованием культуры к психологическому складу индивидов, выполняющим регулятивную функцию в процессе формирования особенностей людей определенной культуры. Носителем национального характера выступает «человек культуры» – идеальный человеческий тип, обеспечивающий возможность существования модели человеческого бытия, воплощенной в этой культуре.

Исходя из вышесказанного, можно сформулировать следующий принцип: национальный характер как определенная психологическая целостность свойственен не каждому из представителей того или иного народа. Единственно, кому он действительно свойственен – это «человек культуры». Поэтому вопрос соотношения национального характера с качествами психологического склада той или иной личности является вопросом о соотношении и взаимосвязи «человека культуры» и конкретной человеческой особы, принадлежащей этой культуре.

При этом следует учесть, что «человек культуры» не столько «натуральное» явление, сколько «проект человеческой личности», который вырабатывается культурой как наиболее приемлемое и желаемое для нее воплощение человека, как определенная «норма человечности». Относительно реальной человеческой личности этот проект выступает в двух главных измерениях: как требование и как предложение. Первое измерение – это то, что культура делает с человеческой личностью, формируя ее психологические черты, поведение, реакции, представления, ценности и т. п., при помощи соответственных культурных механизмов и прежде всего – общения человека с окружающими его людьми, уже сформировавшимися как носители определенных культурных образцов и форм.

Второе измерение – это то, что культура предлагает человеческой личности, которая уже приобрела зрелость и таким образом определенную автономию бытия, как способы ее самореализации, перспективы ее судьбы и возможных достижений. И если представить личность как полностью удовлетворяющую культуру в этих двух измерениях – то есть в тех требованиях и предложениях, которые содержатся в культурной жизни – мы будем иметь воплощение «человека культуры». Но, учитывая то, что такая «тождественность» личности с культурой является идеальным случаем, следует видеть в «человеке культуры» не столько наличествующую особу, сколько механизм подчинения человеческого бытия и самоопределения людей потребностям, стремлениям и ценностям культуры.

Именно такое понимание соотношения психологии человеческих индивидов и феномена национального характера позволяет объяснить факт различной «четкости» характерологических черт представителей одного этноса сравнительно с представителями другого. Это объяснение невозможно найти в чисто антропологических факторах, витально-физиологической конституции тех или других этнических индивидов. Действительным объяснением является «успех» культурного требования к личностям, в одном случае, и менее четкая реализация и неудача этого требования – в другом, когда имеем случай почти неощутимого национального своеобразия.

Изучая данную проблему, необходимо учитывать также то, что в феномене «человека культуры» есть сложность, которая обусловливает и сложность национального характера.

Культура не является абстрактной сущностью: в основе своей она имеет определенную, четко очерченную модель человеческого бытия. Все культурные процессы и механизмы сосредоточены, в конечном счете, на воспроизведении этой модели, которая в границах конкретной культуры имеет универсальное значение, представляя феномен человеческого как такового. Именно на решение этой задачи «работает» свойственная национальной культуре картина мира, ценностные ориентации человеческой деятельности, система воспитания и образования, социальные институты, формы духовной жизни и т. п.

Если исходить из того, что культура содержит, производит и воспроизводит определенную модель человеческого бытия – следует учитывать, что человеческое бытие имеет сложную интерсубъективную природу. То есть в самом себе, в своем внутреннем содержании оно является весьма дифференцированным и эта дифференциация функций, форм и направлений человеческого бытия приводит к тому, что последнее становится неоднородным и не может быть осуществлено во всех своих проявлениях и требованиях человеческим индивидом одного типа. Даже весьма примитивная культурная модель человеческого существования предусматривает несколько главных культурных персонажей для его осуществления, и потому «человек культуры» является интерсубъективным идеальным человеческим типом, который конституируется в единстве, синтезе и общении главных культурных персонажей.

Можно сказать, что культура как модель бытия представляет собой определенный «сценарий» человеческого существования, для которого нужен не один, а несколько участников. При этом каждый из них имеет свои, индивидуальные черты, которые отличают его от других, а человек культуры, следовательно, предстает как коммуникативное единство действующих лиц.

Эта особенность культуры тесно связана с феноменом неоднородности этнической общности – то есть, признавая связь человека с сообществом (народом), невозможно обойтись лишь пониманием этой принадлежности и взаимосвязи, а следует в каждом случае учитывать то место, которое личность занимает в сообществе, а следовательно ее ролевые и функциональные нагрузки. Эта особенность «принадлежности» человека к сообществу обусловлена сложным характером последнего, спецификой его самоорганизации и внутренней дифференциации.

Это имеет непосредственное значение для понимания национального характера. Ведь если национальная культура внутренне дифференцирована и человек культуры представляет собой не одну особу, а комплекс взаимосвязанных культурных персонажей, действующих в определенной модели человеческого бытия и создающих ее своими действиями, то соответственно и национальный характер приобретает ту же дифференциацию. Он превращается в комплекс психологических типов – в частности, Д. С. Лихачев отмечал, что «правильнее говорить не о национальном характере народа, а о сочетании в нем различных характеров, каждый из которых в той или иной мере национален»[526]526
  Лихачев Д. С. Национальное единообразие и национальное разнообразие // Русская литература. 1968. № 1. С. 138.


[Закрыть].

В силу того, что человек культуры имеет мультиличностную интерсубьективную природу, единый национальный характер распадается на различные типичные человеческие характеры, свойственные данной культуре как особенной модели человеческого бытия. Те человеческие качества, которые иногда фиксируют и описывают как черты национального характера, в действительности образованы взаимодополняющими культурными персоналиями. То есть черты национального характера в своей сущности являются психологической диспозицией отношений различных человеческих типов. Например, констатируемая агрессивность может быть не общим качеством представителей этноса, в равной степени им свойственным, а следствием существования в этносе человеческого типажа, который своей угнетенностью или, наоборот, потенциальной непокорностью провоцирует агрессивность, которую и проявляет, скажем, этническая элита.

Если исходить из культурной определенности национального характера и его существования как качеств человека культуры, то возникает вопрос: обращение к каким именно формам человеческого бытия позволяет осуществить реконструкцию национального характера? Что является экспликацией национального характера? Анализируя какие феномены культурного бытия, мы можем составить достаточно содержательное представление о том или ином национальном характере? Ведь проявления культурной жизни безгранично разнообразны и в любых проявлениях человеческого бытия выказывают себя психологические особенности человека.

Ответом на этот вопрос должно стать выявление тех социально-культурных проекций национального характера, через непосредственный анализ которых появляется возможность реконструировать его содержание.

В целом эта констатация не может быть предметом для споров, но она мало что значит в теоретико-познавательном плане. Ведь проблема состоит именно в том, чтобы выявить те социально-культурные феномены, которые непосредственно представляют национальный характер, составляют его наиболее близкие проекции, обращаясь к которым мы получим возможность реконструировать содержание и особенности последнего.

Понятие проекций национального характера фиксирует не только определенное поле презентаций этноспецифических психологических черт – эти проекции выступают также определенными формообразованиями самого национального характера. Исходя из этого, какие же главные социокультурные проекции национального характера можно выделить?

На наш взгляд, прежде всего – это образ самих себя, который составляет основу национальной идентификации представителей определенного этноса. Национальная идентичность является одной из наиболее важных проекций национального характера, поскольку она содержит образ человека и человеческого существования, с которым участники конкретного этноса себя отождествляют.

Второй проекцией национального характера является национальная идея – комплекс целенаправленных представлений, играющих роль интенций, духовных движущих сил, а также основ осмысления национальной судьбы и ее перспектив в жизни конкретного этноса.

Национальная идея направляет историческую жизнь этноса, но еще большую роль в организации его непосредственной жизни играет национальный этос, содержащий комплекс культурно-моральных наставлений человеческого поведения, которым подчиняются действия этнических индивидов в разнообразных формах жизни. Как таковой национальный этос представляет еще одну проекцию национального характера и определенным образом воплощает последний.

Народы не существуют в изоляции. Их историческая жизнь осуществляется в широком контексте разнообразных и многомерных взаимоотношений с другими народами. Поэтому одной из важнейших проекций национального характера является национальный имидж – тот образ, в котором тот или иной народ воспринимается представителями других народов и самим собой, и в то же время – образ, в котором конкретный этнос представляет себя перед другими, утверждает себя перед ними.

Наконец следует заметить, что характер проявляет себя не только в самоутверждении человека (это его позитивное проявление), но и в том, что человек «отбрасывает», считает недопустимым, неприемлемым и даже враждебным (негативное проявление характера). Совокупность таких отрицательных черт, которые чаще всего персонифицируются в образе какого-либо исторического противника, можно определить как комплекс национального отвращения или национально неприемлемого, отражающегося в национальной культуре. По поводу этого И. В. Кондаков отмечает, что «каждая культура стремится при контакте с другой вычитать в ней «свое» (и интерпретировать ее по преимуществу в этом ключе, тем самым «осваивая» ее собственными ментальными средствами) и, напротив, отторгнуть «чужое» (соответственно осудив его, дискредитировав, вытеснив или заместив его «своим»)»[527]527
  Кондаков И. В. Самосознание культуры на рубеже тысячелетий // Общественные науки и современность. 2001. № 4. С. 143.


[Закрыть]. Комплекс национально неприемлемого также представляет собой достаточно содержательную проекцию национального характера, анализ которой позволяет выявить важнейшие особенности последнего.

Заметим, что названными феноменами не исчерпываются культурные проекции национального характера. Те, что нами выделены, имеют преимущество, так как играют решающую роль в организации бытия народа и, что обусловливает их первоочередное значение, являются не только выражением, презентациями национального характера, но и его непосредственным воплощением. Именно это заставляет обращаться прежде всего к ним в контексте решения задач по экспликации содержания национального характера и его теоретико-культурологической реконструкции.

Таким образом, культурологический подход к национальному характеру рассматривает национальный характер как культурный регулятив, устоявшийся комплекс культурных диспозиций и артикуляций, через которые осуществляется формирование и самореализация личности как представителя соответствующего народа-этноса, нации. Носителем национального характера является не «обобщенная» этническая, а желаемая, «требуемая» культурой личность – «человек культуры», своеобразный «проект» личности, идеальный человеческий тип, вырабатываемый определенной культурой и воспроизводящийся ею как безусловно приемлемая форма человеческого бытия. Учитывая, что человеческое бытие в своем внутреннем содержании дифференцировано, «человек культуры» является мультиличностным интерсубъективным идеальным типом, конституирующимся в единстве, синтезе, общении главных культурных персонажей, выделение которых необходимо для изучения характера того или иного народа. Содержательная экспликация национального характера, определение свойственных ему черт возможна также посредством анализа основных проекций национального характера, главными из которых являются национальная идентичность, национальная идея, национальный этос, национальный имидж, комплекс национально неприемлемого.