Читать книгу "Исторические повороты культуры: сборник научных статей (к 70-летию профессора И. В. Кондакова)"

Цифровая культура, параллельно с уникальными возможностями и перспективами, несет определенные аксиологические риски.

Наряду ценностями развития «глобально мыслящей» личности, усиливаются «клиповость»», фрагментарность сознания личности, которая стоит перед угрозой «культурного шока» в современном меняющемся и ускользающем мире, форсируют потерю «аутентичности» личности, неустойчивость, быстротечность коммуникаций.

Меняя структуру коммуникаций, цифровая культура увеличивает спектр и зоны ее ответственности. Осмысление специфики информационно-коммуникационной составляющей современной культуры требует дальнейшего развития соответствующего методологического инструментария, позволяющего прогнозировать угрозы и обеспечивать возможности успешного функционирования «чуда повсеместного знания», о котором говорил Поль Отле. Опираясь на те посылы, которые были им сформулированы почти 100 лет назад, мы сегодня ощущаем миссию учреждений памяти и, прежде всего, миссию – «того, кто знает, где находятся знания, …кто ближе всего к знающему»[726]726
  Отле Поль (1868–1944). Библиотека, библиография, документация: Избранные труды пионера информатики / Пер. с англ. и фр. Р. С. Гиляревского и др. – М.: Фаир-Пресс; Пашков дом, 2004.


[Закрыть].

Глобализация и цифровые технологии, являясь признаками нового времени, способны изменять не только виды доступа, хранения, обработки, представление данных, но и затрагивать сами знания, способы их транслирования и использования. На фоне больших перемен, технологическая и экономическая глобализация имеет тенденцию привносить однородность в окружающий мир, нивелировать национальные, исторические различия, стирать признаки наследственной памяти, касаются ли они объектов культурного наследия (памятники, исторические городские центры и т. д.) или его носителей, например языка и т. д.

Один из парадоксов информации и технологий коммуникации состоит в том, что эти явления в большей степени приносит пользу, прежде всего, «более сильным» культурам и структурам, обладающим властью.

Новые технологии, позволяющие десятикратно увеличивать человеческие способности влияния на природу и само человечество, порождают сложности, такие как:

• сохранение самобытности при глобальной универсализации наций и культур;

• появление новых экономических барьеров, препятствующих доступу к информации, в результате чего появляются информационно-имущие и информационно-неимущие страны;

• изменение «статуса» таких явлений, как информация и коммуникация, они становятся главными компонентами культурного влияния и экономической мощи.

Однако глобализация не случайное событие, она – результат глубоких перемен в мировоззрении, в деловых отношениях, условиях жизни и отношениях между народами. Глобализация – есть плод изменения цивилизации, изменения человеческого представления о мире и перемен в культурах и обычаях; в то же время она и стимулирует человечество в поиске новых более совершенных форм жизни.

Е. А. Сайко. Книжная культура в начале XXI в.: Медиаформат и «Homo legens»

Пока специалисты в области социогуманитарного знания увлеченно спорили о том, как компьютер и Интернет влияет на восприятие современного читателя, и сохранится ли в целом «homo legens» как вид, выросло уже не одно поколение читателей, исповедующих иную практику чтения со своей этикой и эстетикой, основанную на электронных и аудио-носителях информации, что характерно сегодня в целом для мировой читательской аудитории. Так что же правит «миром чтения» и, соответственно, определяет парадигму развития книжной культуры сегодня? «Медиаформат» или «homo legens» (как идеальная модель «homo sapiens+» в XXI в.)?

По мнению экспертов, в начале XXI столетия важным в сфере книгоиздания и книгораспространения является «появление большого количества бестселлеров из соцсетей и из интернета в целом. Фактические все новые имена так или иначе связаны с интернет-пространством. Чудес не бывает: если что-то вызывает живой интерес, то это будут читать, и неважно, в каком виде. Просто так миллион скачиваний в Интернете не возникает»[727]727
  См. подробнее: мнение Ю. Дейкало, директора Департамента художественной литературы «АСТ» // Мониторинг состояния московского книжного рынка. – М.: Российский книжный союз, 2016. С. 17. [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия» (дата обращения: 29.07.2017).


[Закрыть].

Наряду с развитием электронного издания и, соответственно, расширения сегмента медиапотребления, в рамках книжного рынка России сохраняет свои позиции традиционное книгоиздание.

В целом число пользователей интернета (от 15 до 72 лет) в 2016 г. возросло до 81 % (для сравнения: в 2010 г. – 49 %). Среди них: 76 % посещали соцсети, 51 % – скачивали фильмы, музыку и др., 44 % – искали информацию о товарах и услугах и столько же – предпочитали звонить через интернет. Лишь 16 % пользователей Интернет в 2016 г. были реальными и потенциальными читателями (новостных сайтов, газет, журналов, книг)[728]728
  См. подробнее: Доля хотя бы раз пользовавшихся интернетом россиян выросла в 2016 году до 81 % // fapms.ru [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия». 05.08.17 (дата обращения: 5.08.2017).


[Закрыть].

В то же время социологические исследования в крупных городах России позволяют выявить положительную динамику медиапотребления в настоящий период.

Так, по результатам социологического опроса (сентябрь 2016 г.), «читающие москвичи примерно в равной степени «потребляют» электронный контент и с экрана специального устройства (преимущественно моделей Pocketbook), и с экрана планшета, но при этом гораздо чаще (23,08 %) практикуя чтение книг с экрана телефона/смартфона. Причем, с каждым годом растет число поклонников чтения электронных книг одновременно на нескольких устройствах (в зависимости от ситуации и того, «что под руку подвернулось)»[729]729
  См. подробнее: Данные социологического опроса посетителей книжных магазинов, расположенных в различных АО Москвы (выборка 1000 человек с учетом оффлайн книготорговой структуры округов, 22–30 сентября 2015 г. / 23–29 сентября 2016 г.) // Мониторинг состояния московского книжного рынка. – М.: Российский книжный союз, 2016. С. 57–58. [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия» (дата обращения: 29.07.2017).


[Закрыть].

Другой опрос показывает, что читатели-респонденты из Санкт-Петербурга в течение 2017 г. отдают предпочтение электронным книгам (тратят на них в 3,8 раза больше, чем на традиционные (печатные) издания). С января по июль 2017 г. было куплено в 4,7 раза больше электронных книг, чем за этот же период 2016 г. (на одного покупателя приходится в среднем 4 заказа). Онлайн-заказы бумажных книг с января по июль 2017 г. в 3,5 раза превысили количество покупок в офлайне (затраты на них в сети – в 8,5 раза больше, чем в магазинах, в среднем за раз люди покупают 2 книги)[730]730
  По данным аналитиков «Яндекс. Деньги». См. подробнее: Петербуржцы покупают больше электронных книг, чем бумажных // fontanka.ru [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия». 04.08.17 (дата обращения: 4.08.2017).


[Закрыть].

В свою очередь, результаты мониторинга книжного рынка Москвы и Московской области констатируют относительную стабильность продаж электронных текстовых книг в Москве с января по июнь 2016 г.; расширение легального рынка аудиокниг по сравнению с 2015 г., тем не менее они составляют, по данным экспертов, всего 15–17 % от продаж текстового контента[731]731
  См. подробнее: Мониторинг состояния московского книжного рынка. – М.: Российский книжный союз, 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия» (дата обращения: 29.07.2017).


[Закрыть]. Специалисты считают, что в будущем аудиокниги станут «самостоятельным рынком со своими игроками и дистрибуторами, чему немало способствует и расширение аудитории и индексация цен в соответствии с ценой на бумажные аналоги»[732]732
  Там же.


[Закрыть].

Один из острых и одновременно традиционных вопросов в дискуссиях о читателях и не-читателях: «Почему россияне редко посещают библиотеки?»

Согласно данным опроса Фонда общественного мнения, проведенного в 2013 г., «30 % респондентов заявили, что не были в библиотеке никогда, а 52 % опрошенных посещали книгохранилища больше года назад или затруднились вспомнить, когда это было. При этом 3 % москвичей вообще считают, что в городе отсутствуют общедоступные бесплатные библиотеки. Не позже, чем в этом полугодии библиотеку посещали 3 % участников опроса, на этой неделе – 4 %, в этом году – 2 %»[733]733
  См. подробнее: Опрос: 30 % россиян никогда не были в библиотеке. 3.02.2014 г. // fom.ru (дата обращения: 3.07.2017). Опрошено 1500 респондентов от 18 лет и старше, проживающих в 100 городских и сельских населенных пунктов в 43 субъектах РФ.


[Закрыть]. Потребности тех, кто посещал библиотеки, таковы: домашнее чтение – 38 %; работа с книгой в читальном зале – 12 %; возможность использовать ксерокс и сканер в библиотеке – 2 %, работа с компьютером и выход в Интернетпо 1 %, работа со своими книгами в читальном зале – 2 % респондентов[734]734
  Там же.


[Закрыть]. На вопрос из разряда «кто (что) виноват?»: 70 % констатируют редкое, по сравнению с началом 2000-х гг., посещение библиотек; 50 % – винят в этом Интернет, а 11 % – телевизор; 6 % считают, что россияне стали меньше читать; 4 % – ссылаются на нехватку времени ввиду повседневных забот; 2 % – указывают на появление электронных книг; 2 % – считают, что в библиотеках «отсутствует хороший выбор книг»; 1 % – полагает, что книги можно купить в магазине, а не брать напрокат[735]735
  Там же.


[Закрыть].

«Что делать?» в этой ситуации, дабы вернуть читателя в библиотеку, не знали 62 % россиян; 6 % – ратовали за «библиотеку-культурный (образовательный, досуговый) центр»; 5 % – указывали на необходимость формировать культуру чтения с детства; 4 % – требовали разнообразить книжный фонд; 4 % – считали, что читателей привлечет бесплатный доступ в Интернет[736]736
  Там же.


[Закрыть]. Отметим, что многие из обозначенных респондентами проблем отразились в комплексной программе модернизации библиотек, реализуемой с 2013 г. и рассчитанной на пять лет.

С этой точки зрения, по-прежнему актуальны и вопросы, связанные с электронно-библиотечными системами (ЭБС), ориентированными, прежде всего, на учебное и научное книгоиздание. По мнению экспертов, этот рынок пока «не имеет единой площадки для демонстрации возможностей каждой конкретной ЭБС или хотя бы списка ЭБС, официально предлагающих свои услуги на рынке. Отсутствуют на сегодня и профильные Ассоциации этих игроков… Клиенты ЭБС-сервисов вынуждены на свой страх и риск ориентироваться во фрагментарном предложении своих традиционных (по опыту поставки печатных изданий) поставщиков»[737]737
  См. подробнее: Мониторинг состояния московского книжного рынка. – М.: Российский книжный союз, 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия» (дата обращения: 29.07.2017).


[Закрыть].

Отметим, что динамика книгоиздания и распространения, динамика читательских предпочтений и тенденции развития книжной культуры в целом – вещи не только совместные, но и взаимосвязанные. В этом смысле особый интерес представляет эволюция вновь (пусть медленно, но верно) обретаемого книгоиздателями российского читателя – скорее, не «читателя-почитателя» (увы, он по-прежнему в меньшинстве…), а «читателя-потребителя», со своими требованиями к формату (носителю и др.) и объемам информации, ориентированными (среднестатистически), зачастую, на «повышенную комфортность» восприятия им любого контента, независимо от литературного жанра, т. е. «доступно, быстро, кратко». В идеале это не сама книга как таковая, а развернутая «аннотация» к ней, «синопсис», «резюме» – для усвоения сути, при этом детали, связанные с сюжетом и фабулой, нюансы стиля, особенности языка изложения – не вызывают особого интереса у современных читателей, особенно у детей, подростков и молодежи.

Об этом свидетельствуют и ставшие обязательными выпускные школьные сочинения, которые в большинстве своем демонстрируют не только недостаточный уровень грамотности авторов, но и отсутствие понимания историко-культурного измерения того или иного литературного произведения и каких-либо минимальных стилевых навыков: школьники 11 класса не знают, как нужно писать о классике мировой и отечественной литературы, для них эти произведения – лишь «аргу мент в подтверждение темы сочинения» (одна из часто встречающихся фраз в этих работах), не говоря уже о том, что сочинения нередко основаны на двух-трех вариантах «заготовки», которую можно легко найти в Интернете или в соответствующих печатных изданиях, содержащих так называемые образцы/ примеры лучших сочинений и т. д.

«Что делать?» в этом случае – очевидно: формировать культуру чтения и литературный вкус. Рецепт сколь древний, столь и эффективный. И в этом случае «что читать?», «что читать модно?», а также «литература в тренде» и «рейтинговая литература» – отнюдь, не одно и то же.

К примеру, феномен популярности «Гарри Потера» «подтверждает то, что отрочество – наиболее благоприятный возрастной этап для формирования восприимчивости к модным тенденциям (в раскрутке издания, несомненно, использовались механизмы и технологии формирования моды)»[738]738
  См., в частности: Сафонова Н. К. Существует ли детская читательская мода? // Мода в книжной культуре: границы дозволенного: сб. науч. ст. / ФГОУ ВПО «Челяб. гос. акад. культуры и искусств»; науч. ред., сост. В. Я. Аскарова. – Челябинск, 2010. С. 90.


[Закрыть]. С этим же связан и «феноменальный успех детективов Д. Донцовой, в том числе и у детского читателя. Очевидно, что эта литературная продукция вообще не предназначалась для детской аудитории, но дети в возрастном диапазоне от 11 лет и старше «самозахватом» укоренили ее в своем круге чтения. Почему, ведь в детском фонде сегодня полным-полно специальных детских детективов?»[739]739
  Там же.


[Закрыть] – задаются вопросом специалисты и приходят к выводу, что таким образом «дети стремятся «прощупать» пространство взрослого общества, чтобы соизмерить возможные опасности для себя и своих близких, убедиться, что есть способы защиты»[740]740
  Там же.


[Закрыть].

По результатам мониторинга книжного рынка России (декабрь 2015 г.) самым популярным автором художественной литературы являлась Д. Донцова (1968,0 тыс. экз., в 2005 г. тираж составлял в пять раз больше), а в сегменте детской литературы (начиная с 2011 г.) самым популярным писателем был К. Чуковский (2410,5 тыс. экз.)[741]741
  См. подробнее: Книжный рынок России: тенденции, перспективы, прогнозы: отраслевой доклад. М., 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: bookunion.ru (дата обращения: 27.07.2017).


[Закрыть].

В издательской среде в отношении вкусов современного читателя наблюдается следующая, достаточно оптимистичная, дифференциация: как считает Сергей Тишков, руководитель редакций Mainstream издательства «АСТ», «сегодня пришло время для потребительской активности двух аудиторий: серьезных, внимательных и интеллектуально развитых читателей, тех, кто следит за книжными премиями, за новизной подачи художественного текста и сюжета, за теми книгами, которые тем ли иным образом формируют современное мышление, тревожат социум, задают вопросы и дают ответы. Это касается и художественной литературы и серьезного non-fction… Вторая большая и растущая аудитория – это потребители «популярного» и «медийного» в формате книги. Ну, и традиционно популярна классика. Время показывает, что классика российской и иностранной литературы не теряет свой актуальности, более того, востребованность такой литературы даже растет»[742]742
  См. подробнее: Мониторинг состояния московского книжного рынка. – М.: Российский книжный союз, 2016. С. 16. [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия» (дата обращения: 29.07.2017).


[Закрыть]. Правда, растет медленно, о чем свидетельствуют, в частности, рейтинги книгопродаж в России (2016 г.):

1. Дж. Мойес До встречи с тобой.

2. Е. Н. Вильмонт Сплошная лебедянь!

3. Дж. Мойес После тебя.

4. А. Маринина Обратная сила. Т. 1: 1842–1919.

5. В. О. Пелевин Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами.

6. Дж. Мойес Две встречи в Париже: повести.

7. Г. Ш. Яхина Зулейха открывает глаза.

8. Т. В. Устинова Шекспир мне друг, но истина дороже.

9. С. Крамер Мы с истекшим сроком годности.

10. Д. А. Донцова Свидание под мантией.

11. С. В. Лукьяненко КВАZИ.

12. Т. В. Полякова Наследство бизнес-класса.

13. Б. Акунин Нечеховская интеллигенция: короткие истории о всяком разном.

14. Е. Г. Водолазкин Авиатор.

15. Д. Оруэлл 1984 (Эксклюзивная классика)[743]743
  См.: Художественная литература для взрослых (18+). Продажи 16 ноября – 15 декабря 2016 года на территории Российской Федерации // Рейтинги продаж. 16 ноября – 15 декабря 2016 года// www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия». 15.12.16 (дата обращения: 29.07.2017).


[Закрыть].

По мнению экспертов отечественного книжного рынка, в XXI веке «продажи литературно-художественной книги строятся преимущественно на изданиях, имеющих отсылку к медиа-формату. Кадр из кинофильма на обложке гарантирует внимание adult young аудитории, а уж если идет в целлофановой запайке (18+), то становится столь притягателен для юных (и не только) дам, что книжники заговорили о возрождении любви к книге у среднестатистического россиянина»[744]744
  См., в частности: Мониторинг состояния московского книжного рынка. – М.: Российский книжный союз, 2016. С. 29. [Электронный ресурс]. Режим доступа: // www.bookind.ru журнал «Книжная индустрия» (дата обращения: 29.07.2017).


[Закрыть]. Этим, к примеру, объясняется место Дж. Мойеса в рейтинге продаж. Что же касается таких известных российских писателей, как Л. Улицкая, В. Пелевин, Г. Яхина, Д. Рубина, Е. Водолазкин, то их книги в числе предпочтений преимущественно столичных читателей[745]745
  Там же.


[Закрыть].

В свою очередь медиаформат – скорее исключение, нежели правило для изданий, относящихся к художественному и музыкальному сегментам отечественного издательского рынка (книги по искусствоведению, художественные альбомы, музыкальные издания – ноты и др.)

Отметим, что во многом положение музыкального сегмента на современном отечественном издательском рынке соответствует «экономически» объективной оценке: «кто заказывает музыку, тот и платит». Под музыкой в данном случае понимается весь спектр музыкальных изданий – от нот до научной, учебной, учебно-методической, научно-популярной литературы, связанной с проблемами истории и теории музыки, музыкального исполнительства и т. д.

На взгляд среднестатистического обывателя, весьма «узок круг» реального целевого читателя, востребующего эти издания, а уж потенциального – и подавно. По мнению специалиста – не всякий целевой читатель (а имя ему – легион…) «долетит до…» книжного магазина (вспомним о различиях бытия жителя сельского и жителя городского в России и территориальных разрывах, они же – «культурные разрывы») или специализированного музыкального магазина (достояние мегаполисов и региональных центров), а если и доберется, то сможет ли приобрести нужную ему книгу?!

Не каждый осилит и издание своего «опуса» – как музыкального произведения, так и монографии, учебника и т. д., а найти издателя-«ме цената» удается немногим… В России музыкальных издательств, имеющих бренд, сохраняющих традиции и готовых открывать новых авторов (композиторов, музыковедов, исполнителей и др.) крайне мало. Эксперты называют в их числе такие издательства, как «Композитор» (Санкт-Петербург), «Композитор» (Москва), «DSCH» (издает сочинения Д. Шостаковича), Издательский дом «Музыка – П. Юргенсон», «Дека-ВС», «MPI» (г. Челябинск). И, конечно, их продукция, как правило, востребована и высоко ценится специалистами и читателями. К примеру, по итогам Всероссийского конкурса «Книга года-2016» книга-альбом «Петр Ильич Чайковский. Дорога жизни», выпущенная издательством «П. Юргенсон», признана одной из четырех лучших книг России, изданных в этом году во всех категориях, и лучшей книгой года по музыкальному искусству.

Однако в целом тиражи музыкальных изданий, выпускаемых в стране, составляют менее 1000 экземпляров. Об этом стоит задуматься и – вспомнить былое… Так, просвещенному читателю известно, что «в конце [18]70-х гг. в Москве возникает фирма «П. Юргенсон», издавшая много сочинений П. Чайковского и перепечатки сочинений иностранных композиторов; она приобрела в 1889 г. большую часть изданий М. Бернарда. В 1887 г. издания Ф. Стелловского перешли к фирме «А. Гутхейль»[746]746
  См.: Музыкально-издательское дело // Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. – С. – Пб., Брокгауз-Ефрон. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://alcala.ru/brokgauz-slovari/izbrannoe/slovar-M/M7620. shtml (дата обращения: 15.09.16).


[Закрыть]. В связи с этим в России, с конца 1880-х гг., «музыкальная издательская деятельность… значительно возросла: десятки граверов нотных работают теперь в России, а общее число изданных за последние 20 лет сочинений превышает 30 000 номеров»[747]747
  Там же.


[Закрыть].

Если же говорить об удовлетворении потребностей современного читателя в сфере художественных и музыкальных изданий, то, согласно «Стратегии государственной культурной политики на период до 2030 г.», «в целях формирования гармоничной личности, способной участвовать в реализации государственной культурной политики, предполагается: ‹…› увеличение по сравнению с 2014 г. объема продажи книг в России на душу населения с 3 до 7, количества книжных магазинов на 1 млн. чел. – с 14,5 до 38,2, количества специальных объектов розничной торговли периодической печатью – с 30,1 тыс. до 50,5 тыс. объектов»[748]748
  См. подробнее: Стратегия государственной культурной политики на период до 2030 года. С. 25. [Электронный ресурс]. Режим доступа: government.ru (дата обращения: 26.03.2017).


[Закрыть].

В то же время, в соответствии с направлениями реализации базового сценария Стратегии, «для обеспечения надлежащего воспитания детей в краткосрочной перспективе до 2018 г. необходимо увеличить количество детских школ искусств и количество обучающихся в них детей, что позволит охватить 15 % детского населения страны (по сравнению с 11,8 % в 2015 г.)»[749]749
  Там же. С. 23.


[Закрыть]. Очевидно, что эти 15 % также входят в целевую читательскую аудиторию, для которой и предназначены издания по искусству в целом и музыкальному искусству (в том числе ноты), в частности.

Что же касается состояния книгораспространения в музыкально-издательском деле, то пока его можно определить музыкальным термином «da capo» («с начала»). Здесь действительно все нужно начинать «с начала», пользуясь классическими рецептами – помня о том, что «служенье муз не терпит суеты…» (А. С. Пушкин), а «вдохновение – это та гостья, которая не любит посещать ленивых» (П. И. Чайковский).

В заключение отметим: в пространстве современной литературной критики бытует мнение, что «литературный процесс строится на триаде «автор – издатель – читатель», и в настоящий момент главным звеном в ней является среднее»[750]750
  См. подробнее: Сергей Оробий. Литературный обзор: весна-2016 // «Homo Legens». 2016. № 2. [Электронный ресурс]. Режим доступа: Homo-legens.ru.


[Закрыть].

Однако не стоит абсолютизировать доминирование издателя в формировании предпочтений нынешнего читателя и недооценивать воздействие медиасреды, в которой он пребывает сегодня практически с рождения, а также фактора «генетического» разрыва в культуре чтения, произошедшего в 1990-х гг.

В этом и состоит парадокс самой проблемы сохранения и освоения культурных ценностей посредством чтения в условиях современной медиакультуры: наличие множества механизмов и форматов доступа к литературным источникам и отсутствие навигации, адекватной многовековым эстетическим традициям формирования культуры российского читателя и книжной культуры в целом.

Е. И. Ярославцева

Цифровая мобильность и культурные переклички

При активном использовании цифровых технологий, расширении коммуникативного поля, сетевых систем, которые развиваются сегодня в социуме, можно говорить о новом формате социальной реальности. Виртуальные коммуникации также можно рассмотреть как прототипированные с помощью цифровых технологий социальные пространства. Особенно ярко это проявляет себя в образовании, поскольку оно решает существенные задачи воспроизводства общества, его ресурсов. Предметом внимания, а так же объектом краткого исследования о современном дистанционном образовании являются социальные группы, живущие не столько в городских конгломератах, а бытующие в условиях кочевья, осваивающие в своей хозяйственной деятельности значительные территории и создающие ресурсы для воспроизводства своей жизни. Важно понять, что будет происходить и с теми, и с другими, с их образованием, когда в полной мере освоят цифровые системы коммуникации?

С точки зрения образовательной коммуникации, где в коммуникативной паре осуществляются партнерские взаимоотношения «педагог – студент»[751]751
  Ярославцева Е. И. Проблема экспертизы в образовательных коммуникациях // Человек вчера и сегодня. Сб. Вып. 4. – М.: ИФ РАН, 2010. С. 204–222.


[Закрыть], в данном случае осуществляются предельно дистанцированные связи. Студент в этом случае видит не просто запись лекции, что уже вполне привычно, но наблюдает манипуляции с виртуальными объектами, что было подготовлено в очень сложной технической среде, с которой студент не знаком, и, соответственно, не мог в какой-либо мере участвовать в демонстрируемом процессе. Образовательное решение как бы пошло навстречу современной молодой аудитории, показав, безусловно, интереснейшие методические находки, когда молодой человек мог бы, находясь в привычном виртуальном формате компьютерной игры, перейти в адекватное его сенсорным системам образовательное пространство и осваивать учебный материал.

Подобный методический формат образовательного процесса, безусловно, имеет перспективы, поскольку компьютерные игры и тренинги сенсорных способностей все больше становятся повседневной практикой. В комплексе образовательных продуктов он является эффективным дополнением к существующим образовательным программам. Однако педагогам предстоит учесть и особенности другой стороны коммуникативной пары – учащихся, студентов, а именно то, чего они про себя уловить не могут.

В традиционной системе всякий учащийся работает в аудитории, достаточно непосредственно включаясь в процесс: он пишет лекцию, пусть даже на ноутбуке, активируется, отвечая на риторические, а иной раз и непосредственные вопросы лектора. Истины ради, надо заметить, что такая практика все более угасает – не всякий студент на лекции трудится, многие реализуют себя в общении. Творческие находки сегодня связаны с тем, чтобы увлечь студентов материалом, новыми интересными формами его подачи, что сегодня вполне позволяют делать компьютерные мультимедийные технологии.

Однако для некоторых образовательный, а точнее, самообразовательный труд превращается в отдых потребителя интересного контента. В дистанционных, и особенно в визуальных технологиях студенту предоставляется возможность быть наблюдателем. Он все меньше является непосредственным участником урока, многое для него остается за кадром, не требует никакого напряжения. Неизбежно происходит отчуждение от работы с материалом. Такой студент все больше превращается в некомпетентного наблюдателя, который смотрит, но не видит.

Подобная исключённость из образовательной практики несет определенные риски: ослабление повседневной психофизиологической тренировки, которой ранее не уделялось большого внимания. Такая пониженная включенность отдельных сенсорных систем вызывает много вопросов, и педагогическое сообщество занимаемся изучением возникающих проблем, ставит задачи по их решению.

Формат удаленности

Современные молодые люди, которые с этими ситуациями знакомы, часто не понимают, чем озабочены взрослые. Многие уже родились в среде, где технологии непрерывно обновляются, и не только привыкли к такому уровню динамики, но даже запрашивают его. Их можно назвать аборигенами. Возможно, им кажется, что педагоги и ученые говорят о надуманных проблемах. Поскольку подрастающее поколение, находясь внутри ситуации, не ощущает различий между опытом докомпьютерной жизни и жизни в цифровом пространстве, то оно не видит этих сложностей, поскольку уровень их интеллектуального, критического развития для этого совершенно недостаточен. Молодые, а нередко, уже и немолодые люди, могут удивиться, зачем объяснять, как это работает и какие существуют риски – ведь все чрезвычайно интересно и увлекательно.

Более того, молодым нередко кажется, что именно погружение человека в новое виртуальное пространство и есть движение в будущее, открытие увлекательных перспектив. Он стремится находиться на переднем крае современных достижений, не ощущая иногда, что в определенном смысле эта же возможность оказывается периферией, весьма удаленной от базовых характеристик устойчивости человека. По существу, человек ослабляет свою психофизиологическую связь с реальностью, а точнее говоря, могут быть потеряны зачатки потенций, которые связаны с психофизиологической зрелостью человека, основаны на его коммуникациях с естественной природой.

В этом смысле, взрослые, как родители, так и педагоги, являются компетентными людьми, освоившими изначальную базовую среду жизни человека, и сегодня становятся фактически экспертами новых развивающихся технологий. Но не с точки зрения правильности решений, а с позиций экологии человека, которая требует сохранения потенциала развивающейся личности[752]752
  Примечание: подобные проработки некоторым образом продвигают к решению проблем инклюзивного образования, когда человек с ОВЗ мог бы, избегая избыточных для него усилий, познакомиться с достаточно широким кругом явлений культурного пространства, практики жизни.


[Закрыть].

При обращении к теме «цифрового кочевничества» можно выделить множество вопросов как культурного, так и теоретико-понятийного характера, когда точность определения предмета позволяет выявить цели и постановку задач[753]753
  Словарь Академика: Что такое «номадизм», кочевничество [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/1067374 (дата обращения 20.09.17).


[Закрыть]. Невозможно обойти вниманием современные смысловые переклички, которые возникают между традиционным типом расселения и хозяйственного трафика народов, и возрастанием динамичности современного социума, осваивающего цифровые технологии. Происходит стремительное расширение и в каком-то смысле «номадизация» социальной среды. Кроме древних культурных трафиков существуют и другие хозяйственные группы, вахтовики, военные и пр. группы, выполняющие производственные задачи в экологически некомфортных и рискованных зонах. С неизбежностью будут продол жать формироваться и устойчивые космические трудовые коллективы, которые будут демонстрировать еще более фантастические форматы динамичности, создавать новые нормативы культурного, как правило, интернационального взаимодействия. Полет советского космонавта Ю. А. Гагарина, положивший начало новой, космической Эре, отметившей в 2016 г. 55-летний юбилей, показывает, не только устойчивость, но и противоречивость этого международного сотрудничества, сложность формирования и укрепления тенденции. Было бы весьма важно получить точные ответы на хорошо поставленные вопросы относительно такого формата кочевья[754]754
  Эти проблемы требуют более серьезного изучения, рассмотрения через призму их глобального характера, что уже переводит данное космическое сообщество за пределы «кочевья». Однако, все в мире, а тем более, в космосе, относительно.


[Закрыть].

Реальный социум уже сегодня активно дополняется виртуальными социальными системами, которые имеют разные форматы устойчивости. Социальные сети 2.0 еще недавно воспринимались как феномен, дополняющий профессиональные сети, а уже сегодня на каждом сайте есть гиперссылки на список наиболее популярных сетей[755]755
  Примечание: Сотни блогосфер, известных и малоизвестных сетевых сообществ, как «Одноклассники», «Твиттер», «Вконтакте», «Мой мир» и пр. сегодня собирают молодежь и других представителей социума, ведущих активное общение, а также формирование настроений, отношения к наиболее резонансным, популярным событиям. Формируются и профессиональные группы: HeadНunter (рекрутеры), Нt-line (психологи) и др., государственные порталы, где успешно используются средства динамичной цифровой коммуникации. См.: Каталог социальных сетей [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www. social-networking.ru/soccat (дата обращения. 20.09.17).


[Закрыть], которые, конечно, отличаются от исторических кочевников, но в ближайшей знакомой реальности они и, скорее всего, похожи на кухню. Можно полагать, что динамичность появления ухода, своеобразного «мерцания» в социальном пространстве становится устойчивым феноменом в поле сетевых коммуникаций. Но пока до сих пор не прояснилась культурно-хозяйственная составляющая этих групп, которая позволила бы приравнять их к традиционным «номадам», закрепить их как самостоятельное явление, играющее значимую роль в развитии человека. Возможно, что происходит формирование начального этапа коммуникаций, которые дают новую качественную характеристику развивающемуся социуму.

В сознание современного человека проникает и все более его захватывает идея передвижения, мобильности, проникновения за пределы, которые положены ему собственной природой. Цифровые технологии становятся в этой ситуации востребованы как способы удаленного проникновения, заглядывания в новые пространства. Например, через фото– и видеорепортажи, описания и впечатления путешествующих – туристов, мигрантов, студентов, которые в своем индивидуальном опыте нередко представляют собой кочевников. Они не обременены хозяйственной деятельностью, как некогда народы-кочевники, но зато мало с чем связаны; могут даже позволить себе динамичное изменение планов и направлений, и, в то же время, физически никуда не перемещаться, находясь просто за компьютером.

Сетевые коммуникации, цифровое виртуальное пространство является расширением и, в определенном смысле, прототипом реально существующего социума[756]756
  Интересно, что прототипом является как оригинал, послуживший основой для рождения образа, так и собственно этот первообраз, с которого делаются другие копии. См.: «Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка».


[Закрыть]. Среди всех объектов, которые можно создать посредством современных цифровых технологий через прототипирование, социальные объекты имеют качественное отличие – они являются открытыми системами, реализующего межиндивидуальные и социальные связи, которые обеспечивают высокую мобильность и расширение целостных систем.

Надо отметить, что прототипирование – суть копирование, повторение, репликация. Подобными практическими задачами, а постепенно, и технологиями их решений занимались фактически все поколения людей, неся данную традицию из глубоких времен. Она, как можно полагать наследуется от биологических предков, процессы воспроизводства которых хорошо описаны в исследовании Ф. Варела и У. Матурана[757]757
  Варела Ф., Матурана У. Древо познания / Пер. с англ. Ю. А. Данилов. – М.: Прогресс-Традиция, 2001.


[Закрыть], где они рассматривали механизмы репликации в живой природе. Сегодняшние возможности цифровых аппаратов, бесспорно, поставили этот процесс на новый качественный уровень, но создали и новые проблемы, которые невозможно не замечать. Однако их следует понять как предмет для внимательного изучения.

Занимаясь прототипированием объектов, человек сегодня может реализовать задачу на высочайшем уровне точности. В первую очередь в специальной программе сканирования создается трехмерная компьютерная модель материального объекта, которая затем позволяет воспроизвести его многократно, используя самые разные материалы. Столь высокая эффективность искусственных, а не биологических технологий достигнута именно на компьютерных комплексах, позволяющих создать оптимальные режимы работы с материалом. И надо отметить, что объект прототипируется как целостность. Объемный материальный объект сканируется и воспроизводится по периметру, по поверхности, что особенно заметно на электронных голограммных изображениях, которые внутри как бы полые. Более сложные – нематериальные объекты – тоже могут воспроизводиться и в социуме существуют системные механизмы, которые сейчас, на основе цифровых технологий воспроизводят динамичную сеть коммуникаций.