Читать книгу "Исторические повороты культуры: сборник научных статей (к 70-летию профессора И. В. Кондакова)"

П. В. Петрий. Культурно-символическое пространство современной России в условиях вызовов и угроз[614]614
  Основные идеи данной статьи были опубликованы в журнале «Вестник Екатерининского института» (см.: Петрий П. В., Латышева Н. А. Ку л ьт у р но-символическое пространство современной России: к проблеме сохранения // Вестник Екатерининского института. 2014. № 4 (28). С. 13–18).


[Закрыть]

В современных условиях стратегической нестабильности во многом при освоении социокультурного пространства русской цивилизации слепо копируются (если не правильнее – берутся на вооружение) западные образцы хозяйствования, поведения и деятельности. Как представляется, этим самым мы подрываем культурный код нации и теряем способность противостоять внешнему управлению всей системой социально-экономического развития со стороны западных технологий и вульгарных социально-экономических теорий. На сей счет весьма точно высказался российский академик Н. П. Федоренко, указывая на «… беззаботное игнорирование собственного исторического российского опыта и научного наследия. Нам понятно, почему большевики, подлаживая абстрактные конструкции К. Маркса под свою практику, отвергли идеи выдающихся российских экономистов, в частности П. Струве и М. Туган-Барановского, их коллег и последователей, но никак нельзя взять в толк: зачем нужно сегодня мусолить пальцы в заграничных евангелиях от А. Аслунда, Л. Бальцеровича, Дж. Сакса и др.?»[615]615
  Федоренко Н. П. Россия: уроки прошлого и лики будущего. – М.: Экономика, 2000. С. 18.


[Закрыть].

В данном контексте особую актуальность приобретает проблема сохранения и защиты культурно-символического пространства современной России, разработки новой методологии экономики и хозяйственной деятельности, адекватной социокультурным и геополитическим особенностям русской цивилизации. Необходимо в цивилизационном развитии всецело опираться на отечественные социокультурные традиции, ценности и идеи, которые исторически формировались в России и непосредственно влияют на выработку норм и правил совместной хозяйственной жизнедеятельности людей, образовавших исторически единый народ и единую нацию. В свою очередь, решение указанных задач в условиях нарастающей глобализации предполагает выработки адекват ных защитных мер для отечественного социокультурного пространства. Чтобы выработать и обосновать некоторые подходы к решению столь важной проблемы, есть смысл обратиться к теории известного итальянского философа Антонио Грамши о молекулярной агрессии в культурное ядро нации.

Согласно Грамши, власть господствующего класса опирается на «культурное ядро» общества, которое включает совокупность представлений о мире и человеке, о добре и зле, прекрасном и отвратительном, множество символов и образов, традиций и предрассудков, знаний и опыт многих веков. Пока это ядро стабильно, в обществе имеется «устойчивая коллективная воля», направленная на сохранение существующего порядка. Подрыв этого «культурного ядра» и разрушение этой коллективной воли – условие революции, а создание этого условия – «молекулярная» агрессия в культурное ядро. Это – не изречение некой истины, которая совершила бы переворот в сознании, какое-то озарение. Это «огромное количество книг, брошюр, журнальных и газетных статей, разговоров и споров, которые без конца повторяются и в своей гигантской совокупности образуют то длительное усилие, из которого рождается коллективная воля определенной степени однородности, той степени, которая необходима, чтобы получилось действие, координированное и одновременное во времени и географическом пространстве»[616]616
  Kapa-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. – М.: Эксмо-Пресс, 2001. С. 24.


[Закрыть].

На что в культурном ядре надо прежде всего воздействовать для установления (или подрыва) власти? Необходимо воздействовать на обыденное сознание, повседневные, «маленькие» мысли среднего человека, говорит Грамши. И самый эффективный способ воздействия – неустанное повторение одних и тех же утверждений, чтобы к ним привыкли и стали принимать не разумом, а на веру. Массы как таковые, по мнению Грамши, не могут усваивать философию иначе, как веру (при этом он обращает внимание на церковь, которая поддерживает религиозные убеждения посредством непрестанного повторения молитв и обрядов).

Далее возникает вопрос: а кто же главное действующее лицо в установлении или подрыве существующей власти? Ответ Грамши однозначен: интеллигенция. По утверждению философа, продавая свой труд, интеллигенция тянется туда, где деньги; они служат «приказчиками» господствующей группы, используемыми для «осуществления функций, подчиненных задачам социальной гегемонии, но и политического управления». Гегемония[617]617
  Гегемония (по Грамши) – положение, при котором достигнут достаточно высокий уровень согласия («государство является гегемонией, облеченной в броню принуждения»).


[Закрыть] в современном западном обществе создается при помощи производства искусственных символов, на которые человек может опираться. К числу таких символов в потребительском обществе относится, например, дизайн ширпотреба. Именно он в США стал главным механизмом внедрения в сознание псевдокультурных ценностей путем конструирования искусственного «культурного ядра», ассоциируемого с набором определенных товаров, а также с их потребительскими свойствами. Специалисты особо отмечают способность этого механизма к эффективной «стандартизации и сегментации» общества[618]618
  См.: Олейников А. А., Данильченко С. Л., Ульянова М. В. Экономическая теория: политическая экономия национального хозяйства: В 2 ч. – М.: Ин-т русской цивилизации, 2011. С. 654–669.


[Закрыть].

Стандартизация и сегментация – важное условие гегемонии в гражданском обществе, где требуется сохранять «атомизацию», индивидуализацию людей. Но в то же время надо соединять «сегменты» связями, не приводящими к органическому единству, – безопасными для гегемонии. Как показали исследования по методологии Грамши, эффективным средством для этого стал в США спорт. Он порождал такие символы и образы, которые связывали самые разные сегменты общества – от негритянского населения до буржуазной элиты – мягкими, ни к какому социальному единству не ведущими связями. Спорт создавал особый срез общей массовой культуры и обыденного сознания.

Методология Грамши помогает понять суть деятельности ряда международных организаций, создающих механизм глобализации. Одной из таких организаций является «Трехсторонняя комиссия», созданная по инициативе Н. Рокфеллера и функционирующая под руководством З. Бжезинского. Это одна из самых закрытых и влиятельных организаций теневого «мирового правительства». В нее входит около трех сотен членов из США, Европы и Японии. Цель – с табилизировать новый мировой порядок, добившись беспрепятственного доступа транснациональных корпораций во все страны мира, особенно в финансовую сферу и энергетику. Признано, однако, что в действительности «Трехсторонняя комиссия» способствовала возникновению нынешнего глобального финансового кризиса и в целом дестабилизации мира по сравнению с 70-ми годами прошлого столетия. Анализируя эту проблему, С. Г. Кара-Мурза делает следующий вывод: «Эта теневая организация смогла мобилизовать во всех главных странах влиятельные силы для воздействия на общественное мнение так, чтобы «неприятные» последствия ее деятельности вообще исчезли из публичных дебатов. Эти люди (ученые, пресса, «духовные лидеры») смогли в мировом масштабе так повлиять на обыденное сознание, что люди как бы перестали видеть очевидное. У них отключили здравый смысл»[619]619
  Kapa-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. С. 69.


[Закрыть].

В условиях современного т. н. информационного общества главным источником подавления людей служат не физические методы воздействия, а приемы и средства информационно-психологического подавления личности. Сейчас, после разгрома СССР в информационно-психологической войне, стало ясно, что появилось новое средство господства над людьми – средства массовой информация (СМИ). Используя современные информационные технологии, они помогают превратить публику в объект манипулирования. Например, в устойчивые старые символы вкладывается новое содержание, и с этим новым содержанием они беспрепятственно входят в сознание людей. К таким понятиям относятся: «демократия», «рынок», «монополия», «частная собственность».

Вторым характерным приемом выступает объединение разнородных, часто несовместимых символов, имеющих характер гиперболы, но подаваемые всерьез: «деревянный рубль», «эпоха древесностружечной колбасы», «марксизм – жареный лед», «семьдесят лет мрака и тьмы», «цивилизованные страны» и др.

Таким образом, происходит преобразование пространства символов. Человеческий ум ограничен, поэтому в памяти остаются определенные вершины, вокруг них концентрируются остальные понятия. Задача психологической борьбы – уничтожить эти вершины. К примеру, компрометация и моральное уничтожение таких личностей, как Минин и Пожарский, Петр I, Суворов, Ленин, Сталин, Жуков, а также героев Великой Отечественной войны – это уничтожение опорных точек менталитета России, подавление способности к сопротивлению. Все это вместе позволяет обратить внимание на ключевой и принципиальный моменты в глобальном информационном воздействии: максимально перемешать, «перетасовать», существующую систему понятий (символов), изменяя их содержание. «Суть не в замене самих символов, а в изменении внутреннего смысла, внутреннего содержания понятий. Так, в период перестройки 1980-х годов выдвигались лозунги: «Вся власть Советам!», «Фабрики рабочим!», «Земля крестьянам!». Но истинный смысл был прямо противоположным: переход к авторитарной президентской власти, бесправие и ограбление рабочих, разорение крестьянства. Как уже отмечалось, это относится и к таким понятиям, как «левые», «демократия», «монополии»… В советский период идеологи КПСС также меняли содержание символов, выхолащивая их содержание. То есть, мы снова имеем дело с принципом вируса в информационной войне, когда при изменении смысла совокупности понятий система символов начинает работать против самого общества»[620]620
  Лисичкин В.Α., Шелепин Л. А. Война после войны: информационная оккупация продолжается. – М.: Изд-во Алгоритм, Изд-во Эксмо, 2005. С. 56.


[Закрыть].

Все вышесказанное станет понятно, если не забывать, что сознание каждого отдельного человека является производным от объективного духовного бытия, основу которого составляют системообразующие ценности и принципы данного духовного бытия («культурное ядро»). Меняя содержание этих ценностей посредством молекулярной, т. е. точечной агрессии в «культурное ядро», субъекты общественного развития лишают человека точки опоры, деформируя ключевые понятия, на которые повседневно опирается «Я» каждого человека. Наступающий в его голове хаос является производным от наступившего хаоса в культурном ядре.

Защищая культурно-символическое пространство современного общества, необходимо также обратить внимание на фабрикацию псевдокультурных ценностей в процессе реализации неолиберальной доктрины. Напомним, что сегодня продолжается соревнование двух типов, двух моделей общественного развития – либерального и традиционного. Западное общество, конструируя «новые общественные системы» и «новые типы хозяйственного устройства», использует все те же старые методы, основанные на создании новых «культурных ценностей», формирующих некие «новые цивилизации». Именно на это и направлена неолиберальная «культурная революция», основанная на теории постмодернизма.

Постмодернизм, выражая неолиберальную систему мировоззренческих взглядов, является одновременно и военно-политической доктриной, разработанной одним из крупнейших теоретиков постмодернизма Р. Инглегартом вскоре после выступлений западноевропейского «поколения бунтарей» конца 1960-х годов. Ее задачи заключались в том, чтобы, с одной стороны, отвлечь молодежь Запада от революционных выступлений против капитализма, а, с другой – наоборот, подготовить условия для «тихой» революции, т. е. контрреволюционных выступлений молодежи против социализма в социалистических странах Восточной Европы. В данном случае, как подчеркивает А. С. Панарин, «речь идет о новой культурной революции, связанной с разгромом национальных святынь»[621]621
  Панарин А. С. Искушение глобализмом. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002. С. 131.


[Закрыть].

Каковы же главные направления этой глобальной культурной революции, нацеленной на развитие процессов десоциализации, дезинтеграции и декультуризации людей и активно воздействующей на ценностное пространство российского общества?

Во-первых, распространение коммерческой массовой культуры. А. Панарин справедливо указывает, что распространение коммерческой массовой культуры носит заказной характер, не является случайным: «Экономическая власть, пожелавшая стать тоталитарной, намеренно снижает потенциал национального сопротивления ей, гася сами возможности формирования критической рефлексии или высокого нравственного пафоса. Сегодня принято видеть в критике коммерческой массовой культуры, всецело подчиненной рынку, проявления фундаменталистских и традиционалистских комплексов (прежде это оценивалось мягче – как консервативно-романтический утопизм). Перед лицом этого либерального шантажа важно показать, что натиск коммерциализации представляет собой не только вызов Большой культурной традиции, но и вызов самому Просвещению»[622]622
  Панарин А. С. Искушение глобализмом. С. 127.


[Закрыть].

Во-вторых, борьба господствующего либерализма с «пережитками традиционализма», «постмодернистская» критика вечных и нетленных ценностей. Рыночный фундаментализм, основанный на абсолютизации рыночных критериев, на стремлении оценивать деятельность всех сфер общества на основе принципов экономической эффективности, стремится к тому, «чтобы буквально всем явлениям жизни и культуры придать товарную, а значит, отчуждаемую форму меновой стоимости. До сих пор культуры были дуалистическими: наряду с тем, что продается и покупается на рынке, они содержали неотчуждаемый фонд ценностей личного и коллективного назначения. Во всякой здоровой культуре непродажными считались любовь и вдохновение, истина и красота. Также непродажными выступали и испытанные коллективные ценности: родной язык и священная земля предков, национальная территория и национальные интересы, гражданский и воинский долг»[623]623
  Там же. С. 130–131.


[Закрыть].

А. С. Панарин, продолжая данную мысль, пишет: «Международная же экономическая власть, сегодня выступающая как власть доллара, с болезненной ревностью относится к этим непродаваемым и неотчуждаемым ценностям. Пока они существуют, она чувствует себя ограниченной и неполной: там, где есть люди, которых нельзя купить, она ожидает неприятных сюрпризов и подвохов… Вот почему все то, что не имеет товарного статуса и признанной меновой стоимости, господствующий либерализм объявляет пережитками традиционализма. Завершение модерна мыслится как завершение процесса превращения былых ценностей в прозаический товар, имеющий своего продавца и покупателя»[624]624
  Там же. С. 131.


[Закрыть].

В-третьих, всемерная дискредитация внеэкономических ценностей – тотальное очищение культуры от ценностных анклавов, противостоящих экспансии менового начала. А. С. Панарин верно заметил, что пока на местах существуют неотчуждаемые ценности, глобальная власть невозможна.

Именно с этой логикой экономической власти связана современная американская стратегия завоевания мира. Пока Америке противостояли на мировой арене национальные мыслители, политические лидеры и полководцы, мир казался иррациональным, ускользающим от калькуляции, полным сюрпризов. Но когда указанные персонажи вытесняются товаровладельцами, продающими свой интеллект, способность влиять на исход переговоров или исход сражений, тогда мир сразу принимает узнаваемый рыночный облик, становится предсказуемым и подвластным. В таком мире власть измеряется количеством долларов, предназначенных для подкупа. Только в этом мире владельцы наибольшего количества денег автоматически оказываются наделенными наибольшей властью. Отсюда ясно, что первым шагом на пути строительства однополярного мира является всемерная дискредитация внеэкономических ценностей – тотальное очищение культуры от ценностных анклавов, противостоящих экспансии менового начала.

В-четвертых, приватизация национального потенциала властвующими элитами, превратившимися в монопольных «товаровладельцев». Речь идет о процессе созидания наднациональных элит на базе компрадорской буржуазии и местного продажного чиновничества. По мнению того же Панарина, парадокс демократической Америки, ведущей свое глобальное наступление, состоит в том, что ею последовательно отвергается ключевое для демократии понятие суверенитета народов.

В-пятых, борьба за американскую гегемонию и глобализацию американского образа жизни, господство американского «культурного империализма», опирающегося на социокультурные факторы разной степени влияния и воздействия. То есть, речь идет: а) об унификации всего мира, национальных экономик всех стран на «социокультурной базе промышленно развитых стран евро-американского типа»; б) о «конкурентном подавлении американской социокультурной системой всего имеющегося в мире разнообразия форм не только хозяйственной организации, но и социокультурного разнообразия вообще»[625]625
  Гельвановский М. И. Глобализация и национальная конкурентоспособность // Экономическая теория на пороге XXI века – 7: глобальная экономика / под. ред. Ю. М. Осипова и др. – М.: Юристъ, 2002. С. 221–222.


[Закрыть].

Именно поэтому постмодернизм нацелен на развитие процессов десоциализации, дезинтеграции и декультуризации людей. С их помощью население любой страны предполагается превратить в обособленных индивидуумов, озабоченных только своими эгоистическими проблемами, в «беспринципных отщепенцев, не знающих никаких культурных, нравственных и других внутренних ограничений»[626]626
  Панарин А. С. Искушение глобализмом. С. 143.


[Закрыть]. Чтобы открыть широкую дорогу для процессов постмодернизации, теоретики постмодернизма также готовы пойти на ломку сложившейся в мире системы разных мировоззрений и религий, заменяя все это одним калейдоскопом, в котором череда сменяющих друг друга поколений будет подбирать для себя каждый раз новое приемлемое мировоззрение.

Какие же шаги необходимо предпринять для защиты культурно-символического пространства России в контексте современной стратегической нестабильности? Этих направлений несколько, в частности:

во-первых, на цивилизационном уровне необходим консенсус всех субъектов культуры, диалог цивилизаций;

во-вторых, в рамках государственного измерения идентичности необходима ориентация на создание государства как союза свободных личностей, добровольно жертвующих частью своей свободы для сохранения и утверждения своей духовной тождественности;

в-третьих, на общественном уровне предполагается борьба с идентификационным кризисом и индивидуализмом российской интеллигенции, преодоление ее безразличия, пессимизма и клерикализма;

в-четвертых, на групповом уровне – всемерная поддержка социальных групп, активно участвующих в духовном воспитании человека; противодействие националистически ориентированным и религиозно деструктивным объединениям;

в-пятых, на личностном уровне – преодоление противоречий между идентификацией личности со всем социумом и своей индивидуальностью; помощь личности самой находить то нематериальное, что составляет истинную ценность жизни и др.

Приоритетные направления защиты культурно-символического пространства современного российского общества также можно обозначить по сферам жизнедеятельности человека и социума:

а) в экономической сфере основное внимание требуется уделить формированию сильной национальной экономике в целях улучшения качества жизни граждан страны;

б) в политической сфере – противодействие навязыванию извне чуждых идентичностей и идеологий, базирующихся на ложных ценностях; воспитание новой элиты, ориентированной на отечественные духовные ценности и традиции;

в) в социальной сфере главные усилия направить на укрепление семьи, культивирование семейных ценностей; формирование единства народов и народностей нашей страны;

г) в духовной сфере жизнедеятельности человека и общества необходимо сосредоточить усилия на создании привлекательного не только для России, но и для других стран философского научного проекта – «духовного ценностного суверенитета»; определение ориентиров романтического духа жизни, необходимого для воспитания чувств; возвращение в жизнь и сознание российского человека великого смысла духовного бытия; восстановление нравственной диалектики, коллективистской духовности, которая требует человечности, сочувствия, солидарности.

Но самое важное состоит в том, что экономическое, социальное и духовное возрождение России требует надежного кадрового сопровождения. В этом случае необходима подготовка профессионалов высокого уровня с основательным гуманитарным знанием, человека культуры с высоким запасом духовной прочности; формирование духовно-нравственной культуры личности посредством максимального использования воспитательного потенциала философии, этики, культурологии, истории, психологии и других общественных наук; усилении роли образования в подготовке специалистов, его ведущий и определяющий вклад в социально-экономическую сферу страны. Говоря языком И. А. Ильина, мы должны формировать пространство «знаний, интеллекта, науки и культуры», «золотых» рук и «чистой совести» с гимном и хвалой честному созидательному труду.

В заключение приведем слова современного русского писателя С. Т. Алексеева, который полагает, что от того, насколько точно мы будем представлять, кто мы ныне, зависит, что с нами будет. «Если мы осознаем себя духотворной цивилизацией, это осознание и определит вектор движения России. И не нужно придумывать, изобретать, высасывая из пальца государственную идею, искать пути развития, заимствовать что-то у Запада, что-то у Востока – ничего хорошего все равно не выйдет. Она, идея, уже заложена «генетической» исторической природой этноса… И будьте уверены, мир адекватно к этому отнесется, и роль духотворения непременно признается как Западом, так и Востоком, поскольку мы, неопределившиеся, сами не понимающие, кто мы, для них остаемся непонятными, загадочными и непредсказуемыми»[627]627
  Алексеев С. Т. Россия: мы и мир. – М.: АСТ, АСТ Москва, Хранитель, 2008. С. 216.


[Закрыть].