Читать книгу "Исторические повороты культуры: сборник научных статей (к 70-летию профессора И. В. Кондакова)"

Ван Юн. Архитектоника сборника стихов О. Мандельштама «Камень»[334]334
  Данная статья написана при финансовой поддержке фонда «Тhe Fundamental Research Funds for the Central Universities», а также фонда NSSFC, проект «Study of Western Inter-art Poetics», № 14AWW001.


[Закрыть]

Осип Мандельштам, по словам Н. С. Гумилева, является «адептом литературного течения, известного под названием акмеизма»[335]335
  Роговер Е. С. Русская литература ХХ века. – СПб.: «ПАРИТЕТ», 2003. С. 334.


[Закрыть]. В своей статье «Утро акмеизма» сам поэт отметил, что «акмеизм – для тех, кто обуянный духом строительства, не отказывается малодушно от своей тяжести, а радостно принимает ее, чтобы разбудить и использовать архитектурно спящие в ней силы»[336]336
  Мандельштам О. Э. Собрание сочинений: В 4 т. / Под ред. Г. П. Струве и Б. А. Филиппова. Т. 2. Проза. – М.: «ТЕРРА», 1991. С. 321.


[Закрыть]. Архитектоничность своей поэтики ярче всего выявляется в первом сборнике поэта «Камень» (1908–1915). Само название сборника символично. Камень – это одновременно и краеугольный камень конкретных сооружений, таких, как Адмиралтейство, Айя-София, Notre Dame и др., и слово, служащее основой стихосложения. Недаром А. Ю. Леонтьева заметила, что «в нем «спрессовались» почти все особенности его художественного мира, которые на разных этапах жизни и творчества будут проявляться по-разному, но всегда сохраняя внутреннее единство и целостность»[337]337
  Агеносов В. В. Русская литература серебряного века. – М.: «Про-Пресс», 1997. С. 215.


[Закрыть]. Такое единство и целостность мы попробуем проследить на примере архитектоники сборника.

Термин «архитектоника» применяется и к архитектуре, и к литературному творчеству. Он обозначает основной принцип построения, общую систему связей между отдельными частями художественного целого. Архитектоника «Камня» может быть рассмотрена в трех аспектах: 1) на примере стихотворений-экфрасисов, где описываются сами строения; 2) на примере стихотворений, где есть специальная лексика, связанная с архитектурной тематикой; 3) на примере композиции всего сборника, который по своей внутренней структуре напоминает монументальное здание.

1. Архитектоника трех стихотворений-экфрасисов

Прежде всего остановимся на самих описываемых сооружениях.

В сборнике «Камень» есть три стихотворения, непосредственно посвященные известным архитектурным памятникам. Это Айя-София, Notre Dame и Адмиралтейство. Здесь Мандельштам выступает не только как поэт, но и как архитектор, как историк и культуролог. Как архитектор, он точно называет их интерьер и экстерьер. Как поэт, он образно описывает их архитектурные конструкции. Как историк и культуролог, он рассказывает о лицах и событиях, связанных с этими строениями.

1) Айя-София

Айя-София – этот «храм» имеет «сто семь зеленых мраморных столбов», внутри которого «строитель» «расположил апсиды и экседры». Это «сферическое зданье» с куполом «темных позолот», основание которого опоясывается «сорока окнами», через которые проникает «свет», придающий ощущение «торжества». «На парусах, под куполом», т. е. на сферических треугольниках, изображены «четыре архангела».

Айя-София завораживает нас своей историей строительства собора.

«Похитить для чужих богов / Позволила Эфесская Диана / Сто семь зеленых мраморных столбов». Это свидетельствует о том, что еще в 6 веке на постройку Собора византийский император Юстиниан I повелел свозить архитектурные элементы многих сооружений из Рима, Эфеса и других древних городов.

«Здесь остановиться / Судил Господь народам и царям!» Почему «народам»? Потому что в строительстве участвовали и греки, и римляне, и турки. Почему «царям»? Потому что Собор возводили в правление и Юстиниана, и Мехмеда, и других властителей. Прошли века, ушли в прошлое династии одна за другой, а Айя-София все так же стоит, как бы возвышаясь над Временем: «Народы и века переживет». Великолепие и грандиозность собора вызывают ощущение его связи с вечностью. «Ведь купол твой, по слову очевидца, / Как на цепи подвешен к небесам.»

2) Notre Dame

Notre Dame – это и есть «базилика», т. е. римский храм, который имеет «крестовый легкий свод». Он создан по «тайному плану», согласно которому «подпружных арок сила» защищает «стену» от «массы грузной». И этот «тайный план» «выдает себя снаружи», в виде «чудовищных ребер», т. е. аркбутанов. Главный шпиль собора дубовый. Он имеет высоту 96 метров, а остальные шпили (пинакли) выглядят как тростинки. Поэтому «с тростинкой рядом – дуб». Таким образом, внутренние столбы-устои, «тайный план» и внешние «чудовищные ребра» создают впечатление, что храм – это «стихийный лабиринт, непостижимый лес».

В «Notre Dame» так же перед нами развертывается история цивилизации. Как мы уже отметили, что это была «базилика», «где римский судия судил чужой народ». В самом деле, Собор Парижской богоматери был создан на месте первой христианской церкви Парижа – бывшей базилики Святого Стефана. Ввиду того, что Собор сочетает в себе элементы и стиля римской базилики, и готического стиля, поэт видит в соборе «души готической рассудочную пропасть», «египетскую мощь и христианства робость». Кроме того, само название этого стихотворения напоминает об одноименном романе Виктора Гюго, в котором собор не только представляет собой место, где происходит много событий, но и служит в одно время и «твердыней».

3) «Адмиралтейство»

В стихотворении «Адмиралтейство» хотя не дается многостороннее описание здания, зато акцентируется главная его часть – центральная башня, «прозрачный циферблат» которой «запутался в листве», и на шпиле которой «ладья воздушная и мачта-недотрога». Башня окружена в средней части колоннадой, над которой высятся 28 скульптурных аллегорий. Среди них есть «четыре стихии»: огонь, вода, земля, воздух. Фасад украшен барельефами с медузами и якорями: «Сердито лепятся капризные Медузы, / Как плуги брошены, ржавеют якоря». Перед нами – аллегорический барельеф на арке «Заведение флота в России» авторства Ивана Теребенёва. Центральный образ – Петр I, которому бог морей Посейдон вручает трезубец – символ власти над морями и океанами.

В этом стихотворении также обозначены темы истории и культуры. Подчеркивается то, какое важное место Адмиралтейство занимает в планировке города («служа линейкою преемникам Петра»), а также – в истории России эпохи Петра Великого. Хотя «Нам четырех стихий приязненно господство; / Но создал пятую свободный человек. / Не отрицает ли пространства превосходство / Сей целомудренно построенный ковчег?» Поэт развивает идею морской славы России, могущества русского флота: «И вот разорваны трех измерений узы / И открываются всемирные моря.»

Нетрудно заметить, что эти три архитектурных сооружения имеют свое особое культурное значение. Айя-София – была патриаршим православным собором Византии, между тем как Notre Dame – культовое строение Римско-католической церкви. Оба сооружения как бы символизируют две основные ветви христианской церкви после Великого раскола 1054 года. Адмиралтейство же – символ Петербурга – окна в Европу, символ российской морской силы, петровской державности. В совокупности они как бы образуют архитектурную триаду, в которой важна связь между русской и мировой культурой.

2. Архитектурная идея сборника

Кроме этих трех стихотворений, архитектурность проявляется также и в других стихотворениях, но уже на лексическом уровне. Специальные слова и выражения из области архитектуры могут быть разделены на несколько групп. Проиллюстрируем это таблицей.

Таблица 1. Специальные слова и выражения из области архитектуры

Как показано в таблице 1, по типу архитектуры делится на сакральную, дворцовую, общественную и жилую. Среди них особое место занимает сакральная архитектура. Здесь есть и культовые сооружения древнего иудаизма (скиния), постоянно представлены храмы католицизма (готический приют, купол Петра), православия (роща портиков, колоннады полукруг) и протестантизма (кирка). Не менее удивителен масштаб и общественной архитектуры. Перед нами административные (Адмиралтейство, контора), культурно-просветительные (казино, театр), бытовые и другие здания общегородского назначения. По языковым способам представления денотата выделяются прямая денотативная, привативная денотативная и ассоциативно-денотативная группы. Слова первой группы прямо называют здания. Слова второй группы представляют собой элементы архитектуры. Третья группа состоит из словарных выражений, которые прямо не называют, а вызывают ассоциацию об архитектуре.

3. Архитектоника художественной конструкции всего сборника

Стихи первого сборника Мандельштама проникнуты духом строительства. Когда мы их читаем, мы словно ощущаем силу и тяжесть архитектуры. Можно сказать, что сборник «Камень» – это целое готическое сооружение из слов-камней.

Обратимся к данным из национального корпуса русского языка. Сделали статистику лексики с семантическим признаком трех типов: 1) лица; 2) топонимии; 3) пространства и места. Пространство связано с архитектурой тем, что архитектура и есть искусство в пространстве, лицо – это тот, для кого предназначено помещение, а топонимия – это место расположение здания.

Итог записан в таблицах.

Таблица 2. Лексика с семантической заметкой «лицо»

В эту группу входят 38 лексем. Времена, когда жили эти лица, охватывают разные периоды всей человеческой цивилизации: с сотворения мира до современности. Лица библейских времен – Адам, античности – Гомер, Цезарь; эпохи Возрождения – Лютер; эпохи Просвещения – Бонапарт; Нового времени – Эдгар и др.

Таблица 3. Лексика с семантической заметкой «топонимия»

В эту группу входят всего 19 лексем, среди которых города Азии, Европы и Американского континента. Самое частотное слово – «Рим»: оно составляет 35 % от суммарного словоупотребления. Выделяются и европейские страны и города. Такой широкий охват лиц неслучаен: вероятно, это отражает биографию поэта, который родился в Варшаве, слушал лекции в Париже и Гейдельберге (1907–1910), учился на романо-германском отделении Петербургского университета (1911–1917).

Таблица 4 Лексика с семантической заметкой «пространство и место»

В эту группу входит 71 лексема. Более частотные слова – небо, мир, луна, звезда, земля, лес. Эти 6 слов занимают только 8.45 % от общего количества, зато с ними насчитывается 60 словоупотреблений, что составляет 29.56 % от суммарного словоупотребления. «Небо», «мир», «луна», «звезда», «земля», «лес» – эти слова и открывают перед нами космическое пространство, с «земли» до «неба», «луны» и «звезды», которое заполнено «миром» и «лесом».

Если связывать все слова этих трех семантических групп, то производится впечатление, что при помощи слов-камней Мандельштам создал здание с монументальной конструкцией. Из них первая семантическая группа слов составляет единичный вектор, имеющий направление в длину. Это слова с семантической заметкой «лицо», которые связаны с разными историческими временами человеческой цивилизации (библейские времена, античность, эпоха Возрождения, эпоха Просвещения, Новое время). Вторая группа – вектор, имеющий направление в ширину, который связан с территорией от Азии до Америки, на этом векторе центральную точку занимает Европа и на нем расположены разные государства и города. Итак, основан фундамент этого здания. Третья группа – вектор, имеющий направление в высоту. Отправная точка – «земля», высшая точка – «небо». Между ними расположены такие слова, как мир, луна, звезда, лес и др. Таким образом, Мандельштаму удается создать монументальное здание на этих трех глобальных измерениях, воплощая в себе идею единства всех эпох человечества и пространства, в результате чего ввел «готику в отношения слов».

Из вышесказанного следует, что при помощи слов-камней Осип Мандельштам создал здание с монументальной конструкцией. Мы надеемся, что наше незначительное исследование послужит поводом для дальнейшего изучения архитектоники не только сборников Мандельштама, но и других поэтов акмеизма.

А. А. Строканов. Роман Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» и теория американской исключительности

В прошлом 2016 году мы отмечали 150-летний юбилей романа Федора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание». Это великое произведение изучалось и продолжает изучаться в школах и университетах всего мира. Роман исследуют не только литературоведы и культурологи: его ценят и используют в своих работах психологи и социологи, политологи и историки.

Перечитывая в очередной раз «Преступление и наказание», я пришел к неожиданному для себя самого выводу. Ф. М. Достоевский натолкнул меня на некоторые размышления по поводу… – и это может показаться весьма неожиданным – американской внешней политики.

Конечно, любая параллель, сопоставление современных событий с прошлым имеют определённые пределы. Никакая политология, разумеется, не может раскрыть художественной глубины классической литературы. Вместе с тем, классическая литература называется классической потому, что она бессмертна, потому, что произведение «живёт в веках» и каждое новое поколение читателей и критиков открывает в нём новое актуальное содержание. Настоящая литература раскрывает имплицитные, потаённые стороны природы человека и причины его поступков, многие из которых находятся вне временных рамок и конкретных условий обыденной жизни. Роман «Преступление и наказание» является именно таким, подлинно классическим произведением и позволяет увидеть в новом свете события, происходящие сегодня в мире, интерпретировать их не только как поступки конкретной частной личности, но и, как я постараюсь показать, проявление сознания политической элиты отдельного государства. Конечно, я не претендую на бесспорность суждений и несколько упрощаю свою позицию. Однако я делаю это сознательно – для того чтобы взглянуть на идеи романа Достоевского под новым, неожиданным углом зрения.

Давайте обратимся к словам, услышанным Раскольниковым в трактире:

«…С одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет…

С другой стороны, молодые, свежие силы, пропадающие даром без поддержки, и это тысячами, и это всюду! Сто, тысячу добрых дел и начинаний, которые можно устроить и поправить на старухины деньги… Сотни, тысячи, может быть, существований, направленных на дорогу; десятки семейств, спасенных от нищеты, от разложения, от гибели, от разврата, от венерических больниц, – и всё это на ее деньги. Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен – да ведь тут арифметика! Да и что значит на общих весах жизнь этой чахоточной, глупой и злой старушонки? Не более как жизнь вши, таракана, да и того не стоит, потому что старушонка вредна»[338]338
  Достоевский Ф. М. Преступление и наказание // Классика ру. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://www.klassika.ru/read.html?proza/dostoevskij/ prestup.txt&page=13
  (дата обращения: 12.05.2016).


[Закрыть].

Как мы знаем, эти слова выражают мысли главного героя Родиона Раскольникова – того, кто в итоге и убивает старуху-процентщицу. Но вдумайтесь в эти слова и сравните их с высказываниями многих современных политических лидеров Запада, в частности американских, которые призывают к «смене режимов», войнам за освобождение от диктаторов и коррумпированной верхушки, распространению «западной модели демократии» по всему миру. Не являются ли призывы и действия политической элиты США, направленные на уничтожение Саддама Хусейна, Муаммара Каддафи, отрешение от власти Виктора Януковича и попытки свержения Башара Асада чем-то подобным убийству «глупой, бессмысленной, ничтожной, злой, больной старушонки»?

Давайте вспомним типичное для американской политической элиты объяснение необходимости и «законности» смены политических режимов в других странах. Эти режимы, подлежащие смене по воле и решению, принятому в США, обычно объявляются коррумпированными, установленными тиранами или просто «плохими парнями», убивающими своих сограждан. Как следствие, они подлежат свержению, и их исчезновение послужит освобождению их наций от произвола, принесет столь ожидаемую народами демократию, всеобщее счастье и процве тание. При этом американская элита часто использует и откровенную ложь, как это было с утверждением о якобы имеющимся в распоряжении Саддама Хусейна оружием массового поражения. Столь пекущаяся о законности внутри страны, американская элита готова при этом закрывать глаза на беззаконие, творимое после свержения неугодных режимов, расцвет радикальных националистических и религиозных группировок.

Но в романе есть и еще один очень интересный аспект. Как мы знаем, Раскольников убивает не только старуху-процентщицу, но и ее сводную сестру, беременную Лизавету, описанную Достоевским как абсолютно невинную жертву преступления, пришедшую не вовремя к себе домой. Мой вопрос: сколько же таких Лизавет погибло под ударами американской армии и других стран НАТО в Ираке и Ливии? Сколько же неродившихся детей были лишены жизни и своего шанса в этом мире в результате такого «освобождения»? Эти современные Лизаветы получили в XXI веке новое имя – “collateral damage” или «сопутствующий ущерб». Тысячи мужчин и женщин, стариков и детей, в том числе и еще не родившихся, погибшие под бомбами и снарядами «освободителей» и «благотворителей, несущих народам демократию и процветание», смотрят на них сегодня так же, как Лизавета смотрела на Раскольникова, заносящего свой топор над ее головой.

Конечно, Достоевский специально включает Лизавету в повествование о Раскольникове и его преступлении, чтобы усилить страдания героя романа от содеянного им преступления. Трагизм же нашего времени заключается в том, что граждане США и других западных стран, вовлеченных в «смены режимов», в большинстве своем совсем не озабочены судьбами тысяч современных лизавет. Их число никому не известно, и они сбрасываются со счетов просто как «сопутствующий ущерб», неизбежный при проведении этих «благородных миссий» по смене режимов и устранению от власти неугодных Западу властителей. Почему же граждане на Западе, столь часто и справедливо пекущиеся о нарушении прав человека в своих странах, не обращают никакого внимания на страдания и гибель людей из числа «сопутствующего ущерба»? Почему граждане США и других стран НАТО стали настолько слепы и глухи к действиям их собственных правителей в отношении граждан других стран? Может быть, подобное качество всегда было свойственно западному обывателю? Не протестовали же англичане против действий своего правительства, когда Англия продавала опиум в Китае, а в дальнейшем, после протестов китайского правительства, вела войну за то, чтобы продолжать продажи этого наркотика, кстати запрещенного к продаже в самой Англии. Интересна в этом плане и позиция христианских церквей, практически не выступающих против действий своих правительств, направленных на смену режимов и разрушение стран.

Давайте посмотрим на итоги «смен режимов» и устранения «старух-процентщиц» от власти в Ираке, Ливии и Украине. Мы можем убедиться в том, что аргументация персонажа – Раскольникова, представленная читателю романа «Преступление и наказание» при описании сцены в трактире, оказывается несостоятельной не только с точки зрения авторской художественной логики романа Достоевского, но и применительно к современной жизни. Принесли ли все эти убийства и насильственное отстранение от власти лидеров в XXI веке счастье и процветание народам, так разрекламированные западными идеологами перед вторжением в Ирак и Ливию, или в связи со сменой режима на Украине? К величайшему сожалению, все обстоит как раз наоборот: мы видим коллапс тех самых «освобожденных от диктаторов» государств и нарастание в них влияния ещё более радикальных сил, будь то псевдо-исламский ДАИШ / ИГИЛ (запрещенный как в России, так и во многих других государствах), или неонацистские формирования на Украине, также запрещенные в России.

Одной из мыслей, которую Достоевский пытался донести до читателя, является та, что преступление – это всегда преступление, и оно не может служить путём к новой и лучшей жизни. Слова: «За одну жизнь – тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен – да ведь тут арифметика!» – выражают явно несостоятельную идею. На самом деле смерть старухи-процентщицы влечет за собой смерть невинной Лизаветы и ее еще не родившегося ребенка, но это не делает счастливым ни Раскольникова, ни кого-либо другого. Многие ли представители американской политической элиты отдают себе отчет в том, что страна наступает сегодня на те же грабли, что и Раскольников? Все «смены режимов», проводимые за последние два десятка лет, на самом деле являются просто преступлениями. Преступлениями, которые не несут освобождение, демократию и процветание гражданам тех стран, в которых они были совершены; не несут они процветания и самим американцам. Политическая слепота и глухота не могут продолжаться бесконечно, но чем дольше политическая элита страны будет отрицать провал внешней политики последних десятилетий, тем серьёзнее в дальнейшем будет расплата за это отрицание, тем все более непредсказуемой станет и сама Америка.

Возникает закономерный вопрос: почему это происходит? Как ни странно, ответ на этот вопрос мы опять-таки можем найти в романе Достоевского «Преступление и Наказание». Давайте обратимся к тексту романа:

«…Люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: … первый разряд, то есть материал, говоря вообще, люди по натуре своей консервативные, чинные, живут в послушании и любят быть послушными… Второй разряд, все преступают закон, разрушители или склонны к тому, судя по способностям. Преступления этих людей, разумеется, относительны и многоразличны; большею частию они требуют, в весьма разнообразных заявлениях, разрушения настоящего во имя лучшего. Но если ему надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по-моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, – смотря, впрочем, по идее и по размерам ее, – это заметьте…

Ты, конечно, прав, говоря, что это не ново и похоже на всё, что мы тысячу раз читали и слышали; но что действительно оригинально во всем этом, – и действительно принадлежит одному тебе, к моему ужасу, – это то, что все-таки кровь по совести разрешаешь, и, извини меня, с таким фанатизмом даже… Ведь это разрешение крови по совести, это… это, по-моему, страшнее, чем бы официальное разрешение кровь проливать, законное»[339]339
  Достоевский Ф. М. Преступление и наказание…


[Закрыть].

Это слова Достоевского. А теперь обратимся к другому источнику.

Процитируем слова Президента США Барака Обамы, сказанные им в ходе телевизионного обращения к нации по поводу событий в Сирии 10 сентября 2013 года.

«Америка не мировой полицейский. Ужасные вещи происходят по всему земному шару, и это за пределами наших возможностей исправить все, что неправильно. Но когда, с помощью скромных усилий и риска, мы можем остановить убийство детей смертельным газом, и тем самым сделать жизнь наших собственных детей безопаснее в долгосрочной перспективе, я считаю, что мы должны действовать. Это то, что делает Америку отличной от других. Это то, что делает нас исключительными! Со смирением, но решительно, давайте не будем упускать из виду этой важной истины» (перевод автора, см. ниже английский текст).

«America is not the world’s policeman. Terrible things happen across the globe, and it is beyond our means to right every wrong. But when, with modest efort and risk, we can stop children from being gassed to death, and thereby make our own children safer over the long run, I believe we should act. Tat’s what makes America diferent. Tat’s what makes us exceptional. With humility, but with resolve, let us never lose sight of that essential truth»[340]340
  Obama B. Remarks by the President in Address to the Nation on Syria. September 10th 2013 // Te WHITE HOUSE President Barack Obama. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://www.whitehouse.gov/the-press-ofce/2013/09/10/remarkspresident-address-nation-syria (дата обращения: 12.05.2016).


[Закрыть].

Несколькими неделями позже, а именно 23 сентября того же года, Президент Обама с трибуны ООН заявил следующее:

«Некоторые могут не согласиться, но я считаю, что Америка является исключительной… Отчасти потому, что мы показали готовность, даже жертвуя кровью и богатством, постоять не только ради наших собственных интересов, а ради интересов всех» (перевод автора, см. ниже английский текст).

«Some may disagree, but I believe that America is exceptional… In part because we have shown a willingness, through the sacrifce of blood and treasure, to stand up not only for our own narrow self-interest, but for the interests of all»[341]341
  Там же.


[Закрыть].

Наконец, вот его же слова, произнесенные в речи на церемонии выпуска в военной академии Вест Пойнт 28 мая 2014 года:

«Вот моя основополагающая позиция: Америка всегда должна быть ведущей на мировой арене. Если этого не сделаем мы, этого не сделает никто. …Я верю в американскую исключительность всеми фибрами моего существа. Но то, что делает нас исключительными, это не наша способность нарушать международные нормы и верховенство закона; а это наша готовность подтвердить их через наши действия».

«Here’s my bottom line: America must always lead on the world stage. If we don’t, no one else will. … I believe in American exceptionalism with every fber of my being. But what makes us exceptional is not our ability to fout international norms and the rule of law; it’s our willingness to afrm them through our actions»[342]342
  Там же.


[Закрыть].

На мой взгляд, параллель между словами Раскольникова и заявлениями Президента США Барака Обамы явно прослеживается в приведенных цитатах.

150 лет назад великий русский писатель Федор Михайлович Достоевский предупреждал о пагубности разделения человечества на категории, различающиеся тем, что одни – «твари дрожащие» – должны следовать за другими – теми, кто «право имеет», «двигает мир и ведет его к цели». Равно как и предупреждал о том, что: «Ведь это разрешение крови по совести, это… страшнее, чем бы официальное разрешение кровь проливать, законное».

Президент США Барак Обама, юрист по образованию, любит рассуждать о «законности» и «законе». Герой романа Достоевского Раскольников тоже изучает юриспруденцию. Мои студенты часто вспоминают, что, пока Обама не стал президентом, он говорил по-другому: он обещал «перемены в Вашингтоне», подвергал жесточайшей критике политику американской элиты. В первый год своего президентства он даже заявил, что Америка в такой же степени исключительна, как, например, Греция и все сообщество наций в мире. Но со временем, по-видимому, это не Обама изменил Вашингтон, а Вашингтон изменил Обаму.

Президент Обама до конца своего срока любил порассуждать о законах. Вот только верило ему все меньше и меньше людей. О каких законах можно говорить, если Обама так и не смог закрыть печально известную тюрьму в Гуантанамо, санкционировал подготовку «штурмовиков» в ходе событий 2014 года в Киеве, в результате которых был свергнут законно избранный президент Украины?! О каких законах думал Обама, давая указание финансировать тренировки исламских радикалов в Сирии?! Каким законам он следовал, обращая Ливию в хаос, который привел к гибели посла США в этой стране?! Цинизм его слов о законности и следовании международным правовым нормам просто зашкаливает. Но это и не удивительно, поскольку он твердо убежден в «американской исключительности». Это опасная идея. Её последствия прекрасно описаны Федором Достоевским.

Вечный вопрос: что делать? Задает его и Достоевский. Обратимся к роману «Преступление и наказание».

«Что делать! – в оскликнула она, вдруг вскочив с места, и глаза её, доселе полные слез, вдруг засверкали. – Встань! … Поди сейчас, сию же минуту, стань на перекрестке, поклонись, поцелуй сначала землю, которую ты осквернил, а потом поклонись всему свету, на все четыре стороны, и скажи всем, вслух: «Я убил!» Тогда Бог опять тебе жизни пошлет»[343]343
  Достоевский Ф. М. Преступление и наказание…


[Закрыть].

Как мы знаем из романа, Раскольников сделал то, о чём просила его Соня. Он признался в содеянном преступлении и принял заслуженное наказание. Достоевский заканчивает роман надеждой на то, что Раскольников вместе с Соней обретут силу через веру в Бога и вместе выйдут на правильный путь. Сможет ли американская нация, однажды уверовавшая в благословление Бога, найти свой правильный путь в будущее? Время покажет!