Читать книгу "Время ведьмы"

Все стало очень простым и ясным. Эта ясность была полна прозрачной осенней горечи. Она означала расставание с родными и близкими.

Со своим счастьем.

С любовью и пониманием.

Но только так я хотя бы ненамного уменьшу опасность, которая и так окружает Вяземского. И избавлю многих дорогих мне людей от ненужного искушения.

Так я буду уверена, что те новые люди, которых будет все больше и больше вокруг Яна, не решат, что Первосемя должно принадлежать им. И не наделают непоправимых глупостей.

Яя уведу за собой охоту, которая – она почему-то была в этом уверена – уже началась.

Она пошарила под кроватью – конечно сумки там не было. Наверняка, Ян унес куда-то в безопасное место и выставил охрану, думая, что так сможет защитить Первосемя.

Рыжеволосая улыбнулась этой наивности и в глубине ее серых глаз плеснулось темное мрачное веселье. Что ж, охота, значит охота.

Она попробовала нащупать Первосемя своими новыми, обострившимися после Сдвига, чувствами и Семя отозвалось. Рядом с ним чувствовалось тепло живого человека, значит, действительно, Ян выставил охрану.

Татьяна задумалась лишь на мгновение, а затем едва слышно зашептала слова.

Снова в мире зазвучали слова языка, бывшего древним и почти забытым в те времена, когда лишь зарождалась легендарная Гиперборея, слова, пронизанные силами Первомира, языка, в котором слово и воздействие были неотделимы друг от друга.

Она шептала и, закрыв глаза, наблюдала, как тихо засыпают люди в ангаре, чувствовала, как потирает глаза и откидывается на стуле долговязый Мик, а рядом с ним, полусидя, засыпает уставший, измучивший себя мыслями о погибшем хозяине, Сальвано. Осторожно дотронулась до сознания Яна и почувствовала, что и он погрузился в сон. Его сновидение было полно причудливых образов, Татьяна уловила танец серебристого, рассыпающего искры, лиса, взмах крыльев сотканного из тумана орла, и так же отпрянула. Испугалась, что Ян почувствует ее присутствие и волшба перестанет действовать.

Обулась, застегнула до горла брезентовую куртку, нашарила рюкзак, который был её верным спутником последние месяцы, и вышла из комнаты.

Уверенно, словно ходила здесь не раз прошла по длинному, выкрашенному в казарменно-зеленый цвет, коридору, на всякий случай заглядывая в комнаты. Измотанные люди спали.

Да, она не ошиблась, Ян запер сумку с Первосеменем в оружейной, возле которой спал, вытянув ноги, незнакомый боец.

Она вдруг испугалась, что придется искать ключи, но, вот они, на поясе спящего.

Переступив через ноги часового, вошла в длинную, узкую, как пенал, комнату.

Знакомая сумка стояла в глубине комнаты на тянувшейся вдоль стены лавке. Татьяна расстегнула молнию и переложила укутанный в плёнку и мягкую ветошь сверток в рюкзак. Сверху положила вещи и закинула рюкзак за спину. Проверила лямки, зачем-то еще раз их отрегулировала…

Тянула время.

Сейчас она выйдет из длинного приземистого корпуса и её жизнь снова необратимо изменится.

– Оружие хоть какое-нибудь возьмите, – она подпрыгнула от неожиданности и тут же отпрянула за стеллаж, уходя от возможной атаки раньше, чем сообразила, чей голос услышала.

Олаф бесшумно вошел в оружейную. Постоял, сунув руки в карманы и раскачиваясь с носка на пятку.

Ответил на ее невысказанный вопрос,

– Вы же на людей сон нагнали, – он улыбнулся, – а я не совсем человек.

Татьяна молча кивнула и с лёгкой досадой подумала, что ей еще очень многому надо учиться. А кое-чему и заново, например, тому что в этом мире будет гораздо больше разных существ, послала она злорадную мысль Ниуле.

– Вы ведь уже все поняли, Олаф? – она так и стояла в глубине комнаты, крепко сжав лямки рюкзака. Так, что пальцы побелели, заметил Олаф и кивнул.

– Конечно. Я же и сам об этом думал, и мне было очень не по себе. Знаете, – он, вдруг, неловко и совершенно по-медвежьи перевалился с ноги на ногу, – я, честно говоря, даже рад, что вы сами решились. Слишком много всего сейчас будет вокруг Яна, очень туго все закручивается.

Он не стал спрашивать её о Вяземском, о том, что теперь между ними будет, и Татьяна была ему за это благодарна. Это было самое правильное молчаливое понимание, которое говорит о человеке больше всяких слов.

Олаф подошел к стеллажам, задумчиво оглядел оружие. Что-то вспомнив, выдвинул один из ящиков. Вытащил пистолет, взвесил в руке,

– Берите. Надеюсь, не пригодится, но всякое бывает. Старый добрый «Макаров». Надёжная штука, и лёгкая. Вот патроны к нему. Думаю, если что, найти еще будет не слишком сложно.

Татьяна убрала пистолет и коробку патронов в рюкзак.

– И вот это возьмите тоже, – Олаф протянул ей нож в черных матерчатых ножнах с креплением на пояс, – думаю, по нынешним временам вещь окажется в хозяйстве очень нужная. Ну, как им пользоваться и как применять, объяснять вам не надо.

Он проводил ее до дверей.

Долго смотрел, как рыжеволосая женщина идет по проходу между пустыми корпусами, которые казались сейчас, в темноте, опасными существами, готовыми проглотить жертву беззубыми пастями открытых дверей.

Олаф подумал, что не знает эту женщину.

Даже не знает, как ее называть.

Она рождается сейчас, в первой ночи нового мира.

– Мы ещё когда-нибудь встретимся? – Молча спросил он в темноту.

И тьма прошелестела,

– Возможно.

Эпилог

Человек разлепил залитые кровью глаза.

Страшно болела голова, но он помнил все. До того момента, как спокойно посмотрел в дуло пистолета и отстраненно подумал, что всё заканчивается очень странно. Не так, как должно было закончиться.

А потом пришло ничто.

Закряхтев от боли в затёкшем теле, он повернулся и увидел мертвеца.

Мертвец в мятом поношенном костюме сидел рядом на пассажирском сиденье, запрокинув голову, и бессмысленно смотрел в потолок мутными глазами.

Человек с трудом повернул голову – спереди никого, водительская дверь открыта. Значит, водитель или вывалился из машины, или ушел, когда произошло…

А что, собственно, произошло, наконец, спросил себя оживший, чувствуя, как вместе с вопросами приходит боль.

Его затрясло от холода, и от этого в голове взорвалась бомба.

Он нащупал ручку, открыл дверь и выпал из автомобиля – ноги не слушались.

Загребая носками туфель мерзлую землю, попробовал встать.

Получилось.

Судя по серому небу – утро или день, решил он, морщась, вглядываясь в небо над дорогой.

Со стороны города доносился странный, ни на что не похожий, утробный гул. Будто невидимый гигант урча насыщал бездонную утробу.

Над деревьями бесшумно мелькнула ветвистая, залившая полнеба белым, молния, и схлопнулась, упала вниз – в город.

Лишь теперь человек обратил внимание на тишину.

Мир был полон звуков, но они складывались в настолько непривычную картину, что ухо поначалу их не улавливало. Даже гул со стороны города был настолько чужеродным, что не воспринимался, как звук.

Не гудело шоссе за лесополосой, не шелестели проносящиеся по дороге автомобили.

Мир вокруг был иным.

Неужели она это сделала, подумал человек, и увидел их.

Они шли по обочине дороги и казались настолько неуместными здесь, в лесу, в новом непонятном мире, что выживший чуть не расхохотался, несмотря на раскалывающую череп боль.

Семеро мужчин в серых деловых костюмах.

С одинаковыми обманчиво потёртыми коричневыми портфелями мягкой кожи, какие любят бизнесмены средней руки и менеджеры компаний, еще не доросшие до уровня «топ», но уже чувствующие, что к ним присматриваются наверху.

С одинаковыми классическими прическами и в одинаковых очках – неброских, в тонкой оправе и очень дорогих.

Их могли бы выдать глаза, но кто будет присматриваться в городской толпе? А на лесной дороге не было никого, кто зябко передернул бы плечами от нечеловечески равнодушного взгляда прозрачных глаз.

Они подошли и остановились, молча обступив выжившего полукругом.

Человек откашлялся и сплюнул на землю кровавый сгусток. Потрогал языком во рту осколки зуба и сморщился – как неудачно то.

Потрогал полосу содранной кожи на голове.

И негромко приказал,

– Ищите ведьму.