Читать книгу "Время ведьмы"

Дороги

К “избушке” они действительно вышли. Ян уверенно шел по совершенно незнакомому лесу, двигался так, что под ногой ни единая веточка не треснула. Татьяна шла чуть позади, поначалу старалась копировать движения Вяземского, а потом расслабилась, позволила раскрыться себе навстречу лесу, почувствовать его, осторожно прощупать мысленными щупами, которые она теперь представляла, как почти прозрачные, с едва уловимым фиолетовым оттенком, нити-щупальца, которые она выстреливала по сторонам.

Не выстреливала даже… скорее, они вытекали из нее и вились, словно ручьи в поисках удобного русла.

Недаром же я хозяйка Текучей башни, ухмыльнулась в глубине ведьма.

Или это ей почудилось, и это она сама подумала?

Иногда Татьяне становилось страшновато, казалось, грань между ней и Ниулой стиралась, и какая часть брала верх?

Она не всегда была в этом уверена, но не позволяла этим мыслям влиять ни на свою жизнь, ни на тренировки ума, которые не прекращала ни на день.

Лес вокруг напоминал полюбившуюся Татьяне уральскую тайгу, но отличался от нее, как оригинал прекрасной яркой картины от выцветшей не слишком умелой копии.

И, хотя вокруг стояла неестественная, словно они и правда были на картине, тишина, щупы-ручейки чувствовали вокруг жизнь. Яркую, наполненную животворной силой, упругой, словно шарики на детском празднике, но притаившуюся, ждущую, что сделают высшие силы с этими – не понимающими, зачем и куда они пришли.

– Нам не стоит здесь задерживаться, правда же? – почему-то шепотом спросила Татьяна.

– Совершенно точно, не стоит, – спокойно ответил Ян, – но и нестись, сломя голову… сама понимаешь.

Она все прекрасно понимала. Просто, нервничала больше обычного, снова и снова прокручивая в голове встречу с Марой. “Сестренка”…

Ты ничего не хочешь мне рассказать, направила она вопрос глубоко в себя, в ту обманчиво уютную тёплую темноту, где обитала Ниула.

Неожиданно ответ пришел.

– Я покажу тебе. Как-нибудь потом. Сейчас тебе нельзя отвлекаться.

Терем открылся совершенно неожиданно.

Они шагали по лесу и, внезапно – деревья будто отдернули, как занавес, и перед путниками вознесся гигантский терем.

Именно это слово всплыло в голове Татьяны, когда она увидела увитые причудливой резьбой скаты крыш, уходящие в холодно-голубое небо.

На вершине холма возвышался терем. От дверей, рассчитанных на великанов, спускались три таких же огромных лестницы со ступенями светлого, светящегося изнутри, дерева.

Татьяна остановилась от изумления, но Вяземский, не оглядываясь, поманил ее за собой.

– Не будем привлекать к себе ненужного внимания.

Они с трудом поднялись по правой лестнице, чуть отдышались, и тут Татьяна увидела, что дверь чуть приоткрыта. Как раз, чтобы человек мог свободно пройти.

– Туда?

– Да. И не смотри по сторонам, затянет.

Быстрым шагом они пересекли огромный, залитый солнечным светом, зал, Ян толкнул внезапно появившуюся перед ними дверь вполне человеческих размеров…

Они снова стояли посреди леса.

Ночь? Поздний вечер?

Сыро и зябко. С ветвей капает мелкая холодная изморось, пахнет прелой листвой.

Прислушалась – слева привычный, но уже чуть подзабытый гул, где-то там трасса.

– Теперь, давай поймём, где мы.

Вяземский на ходу раскрыл рюкзак, достал скатанную куртку. Натянул, рюкзак повесил на одно плечо, как носят горожане.

Татьяна последовала его примеру.

Рюкзаки они давно уже выбирали объемистые, но “городские”, такие привлекают куда меньше внимания, чем профессиональные туристические, или армейские. Хотя, конечно, не так удобны.

Она настроилась на долгий поход, но вскоре деревья расступились, и показалась окраина города. Судя по всему, достаточно большого, чтобы в нем нашлась гостиница, где можно остановиться, не привлекая внимания половины местных жителей.

* * *

– Значит, завтра рейсовым автобусом в Самару, – Ян разложил на кровати пакеты документов, кредитных карточек, наличные.

Вытянул из внутреннего кармана куртки всунутый писателем пакет, разорвал тугую газетную обёртку. Пересчитав, крякнул. – Вот, как хотите, а вернуть надо будет.

Поделил деньги, половину протянул Татьяне.

– Да-да, я знаю, рассчитываться по возможности наличными, камер не бояться, все равно они тебя засекут, внешность менять по необходимости, излишне не выделяться, – улыбнулась Татьяна.

Вяземский развел руками,

– Ты боец уже опытный, но все равно, моя гиперопека не дремлет.

Перегнувшись через разложенные документы, Таня обняла его, прижалась щекой к щеке, шепнула,

– Это очень славно, что она не дремлет.

Шутливо оттолкнула,

– Теперь я занимаю ванну, иду преображаться.

* * *

Войдя в автобус, Татьяна заткнула уши наушниками-”капельками” и прикрыла глаза. Откинулась на спинку сиденья. Автобус наполнялся людьми, гул голосов становился все плотнее. Рядом кто-то грузно плюхнулся, она лишь поплотнее вжала голову в плечи и натянула капюшон толстовки.

Ничего необычного, женщина едет на работу в другой город, рань несусветная, можно и доспать. Наушники – чтоб не доставали идиотскими разговорами.

Мысленные ручейки-щупы текли по автобусу, настороженные, готовые в любую минуту отпрянуть, или, наоборот, обвить сознание, перехватить опасную мысль-намерение.

Но все было спокойно. Обычный фон обычного утра в обычном рейсовом автобусе.

Вышла на остановке, чуть не доезжая до автовокзала. До центра дошла пешком, в привокзальном кафе взяла «американо» и присела у окошка.

Ощущение было непривычным.

Она возвращалась в мир.

Интересно, как там дела у Яна?

* * *

Вяземский решился на еще один проход по Приграничью – очень короткий, через вход в одном из старых районов Самары.

До города добрался на такси, выложив приличную сумму. Водитель гнал, как будто накануне посмотрел все части “Такси” разом. И непрерывно говорил. Вяземский узнал новости о Мировом Правительстве, теневом заговоре, чипах в прививках и целенаправленном оболванивании населения с помощью телевидения и интернета.

С последним Ян горячо и искренне согласился, чем вызвал неописуемый восторг воина дороги.

Расстались они лучшими друзьями.

Ян прошел пару кварталов, открыл дверь старого дома и осторожно прикрыл за собой.

Постоял, слушая пространство – на мгновение показалось, что чьё-то внимание скользнуло на грани восприятия, будто котёнок царапнул.

Прислушался, но ощущение не повторялось.

Сосредоточившись, особым образом потянул, потом толкнул решетчатую дверь в подвал. Она бесшумно открылась, будто и не было на ней тяжелого, еще советской постройки, висячего замка.

Бесшумно спустился по ступеням и исчез в полутьме служебных коридоров.

Вышел в таком же тихом старом подъезде.

Но в другом городе.

Как оказалось, гораздо ближе к Москве.

Меняя такси и каршеринговые машины, он гнал к столице, чувствуя, как по мере приближения города пространство наливается тяжёлой неповоротливой силой.

Мегаполис давно перестал быть просто местом силы – прав был уральский мудрец, когда, сидя за бутылкой хорошей, прозрачно-медовой настойки, выдал длинную замысловатую тираду. Суть её сводилась к тому, что Москва не просто так стала сердцем великого государства и именно в Москве появились ростки принципиально новой цивилизации, которой еще не пришло время полностью проявиться в мире.

Но сейчас – ох и непростой была сила этого пространства, которое коротко назвали когда-то Москвой.

Сейчас Вяземский ощущал в нем новые незнакомые тревожные нотки.

Город готов был взорваться во временах и пространствах, либо закуклиться, замкнуть в себе свою суть вместе с жителями и случайными путниками, оказавшимися в его поле притяжения.

Впрочем, не все ли мы такие вот странники, уже не способные сорваться с его орбиты?

Машину оставил у конечной метро, купил «Тройку» и спустился в подземку.

Утренний час пик уже закончился, вытянутая футуристического вида станция была пустынна, лишь на скамейке в центре платформы о чем-то тонкими мяукающими голосами спорила стайка девчонок.

Запрыгнул в вагон в последний момент, машинально проверяя нет ли “хвоста”. Хотя, если его ведут, то с привлечением тонких миров, паранормальных сил, а то и тварей, заранее доставленных сюда ценой – ох, даже думать не хотелось, какова цена существования здесь обитателей иных лепестков Многомирья. Мало кто рисковал протаскивать созданий других реальностей через Приграничье. Тех, кого засекали Стражи, как правило, больше не видели, но если орерация удавалась, колдун получал мощного защитника-охотника, слугу и убийцу.

И заканчивалось все всегда большой кровью.

Пока он присутствия Тварей не чувствовал, но это ничего не значило.

Привалившись к поручню, он сделал вид, что набирает сообщение в смартфоне, и осмотрел вагон за спиной.

Сделав несколько пересадок, проехал по кольцевой, убедился, что целенаправленно его не ведут, и отправился к цели. Память не подвела, к типовой, серой от осеннего дождя и усталости, девятиэтажке советской постройки вышел уверенно.

Подходил уже в сумерках, в домах загорались теплые желтые квадраты окон, карусели и всяческие лазилки во дворах протягивали через детские площадки длинные суставчатые тени, и на мгновение мир стал загадочным, пугающим и манящим, как в детстве. Одновременно хотелось домой в понятный освещенный уют квартиры, и в глубокие жутковатые тени, скопившиеся вон там, за бойлерной, из-за которой высовывается морда неизвестного автомобиля, словно затаившийся в засаде зверь.

Откуда выплыли эти картины, из каких глубин, если у него никогда не было московского детства? Или детские впечатления не зависят от географии, и мальчишки всего мира всегда поймут друг друга тёмным осенним вечером?

Мастер-код домофона остался прежним и Вяземский бесшумно вошел.

На пятый этаж поднялся по лестнице, чтобы лишний раз убедиться, что квартиру в его отсутствие не навещал кто-нибудь незваный.

Вот на третьем этаже между старым продавленным креслом, столиком с пепельницей и фикусом так и крутится видимый только тому, кто умеет такое видеть, смерчик. Маленький, неутомимый.

Настроенный сигналить, как только мимо него пройдёт кто-то, связанный с Приграничьем. Вяземский дунул в сторону смерчика, тот чуть подался в сторону и тут же восстановил вращение.

Вот и хорошо. Неслышно отворил дверь, так же неслышно запер, прошел в комнату и сел в кресло у журнального столика.

Закрыл глаза.

Очень хотелось сидеть в тёмной пустой квартире, слушать осенний вечер, не двигаться и не думать.

Хотел зажечь торшер и рука уже потянулась к выключателю, но передумал. Жители дома напротив уже привыкли к тому, что этот прямоугольник дома вечером остается темным. Незачем сейчас привлекать чьето-внимание.

Он снял трубку древнего дискового телефона, послушал гудок.

Неторопливо набрал номер,

– Алла? Компания «Нивва»? Отлично. Девушка, пожалуйста, передайте Владимиру Степановичу, что это звонит клиент по контракту Шесть-восемь-два. Да. Мы хотели бы провести диагностику системы безопасности на следующей неделе. Скажем, во вторник.

Положил трубку и снова откинулся на спинку кресла, закрыв глаза.

* * *

– Она появилась, – в дверях кабинета стояла Анна Винтер.

Кромви молча смотрел на женщину.

– Я снова ее чувствую, и она не скрывается.

Был вечер, кабинет освещала лишь лампа на краю огромного футуристического стеклянного стола. За окном плыл в вечном дожде город. Он словно замер, тоже вслушиваясь, ожидая ответа на незаданный вопрос.

– Только что. Я почуяла её.

Кромви сидел за столом, поигрывая ножом для разрезания бумаги. Электронной почты и прочих чудес технологии он в настоящих делах не признавал, считая, что сгоревшая бумага сохранит твои секреты куда надёжнее всяких антивирусов и фаерволлов.

– Что же мы ждём?

– Мы ждем, когда она проявит себя, – промурлыкал со стороны расплывающегося в тенях дивана низкий нечеловеческий голос. Винтер усилием воли взяла себя в руки. Как она его не заметила, не почуяла?

И это насмешливое мурлыканье. Мол, знай своё место, девочка. Ничего, посмотрим, на чьей стороне будет удача. Сейчас начнется самое интересное!

– Судя по тому, что Сладкоежка решилась проявить себя, она узнала что-то важное, либо получила уверенность в том, что преимущество на ее стороне, – Кромви был все так же меланхолично задумчив. Он не понимал логику ведьмы, и это нервировало. Почему именно сейчас, что она узнала, какие силы получила?

– Может, она просто устала прятаться? – пожала плечами Винтер.

– Сладкоежка? Ну что вы, – снова замурлыкал колдун, – больше всего на свете она любит себя, свое существование, и будет цепляться за него до последнего. В этом, кстати, мы с вами на нее похожи.

Он улыбнулся, глядя на метнувшую в него гневный взгляд Винтер. Пожал плечами,

– И совсем незачем это отрицать и, – он с издевкой выплюнул это слово, – стыдиться. Это нормальное побуждение и основа разумного существа, осознающего свою силу. Прочих можно убеждать в каких-то высоких побуждениях, это полезно при достижении своих целей, но врать себе – зачем?

Теперь он стоял в центре комнаты, слегка шевеля длинными пальцами. С них стекало зеленоватое свечение, собиралось лужей на полу, росло, превращаясь в основание светового столба.

Колдун будто не замечал их, говорил для себя.

– Сладкоежка просто чувствует и знает то же, что и я. Она ощущает сближение миров. Приближение критической точки, когда влияние Поглотителя будет наиболее сильным. Это время, когда можно изменить ход предначертанного. И она попытается это сделать. Этот момент просто невозможно тихо пересидеть в уголке, и она это знает.

В центре световой колонны поплыла черная сфера, догоняя другую – голубовато-зеленую.

Эта сфера росла, на ней появились моря, материки, острова.

Клинок продолжал:

– Мы кто наши враги и конкуренты, а кто станет слугами. Выстроили к ним тропки, посадили на крючки и теперь можно спустить их с цепи. О них Сладкоежка не знает, они свяжут ей руки. До тех пор, пока мы не придем, и не возьмем её.

И тогда…

Черная сфера настигла зеленую, выросла, поглотила. Растеклась по ней поблёскивающей тьмой и застыла.

– …тогда, мы выпьем ее силу до капли. Думаю, она приведет нас к тайнику, который вы так и не сумели обнаружить. Сейчас единственное, что могло ее выманить – это содержимое тайника.

Винтер изо всех сил старалась не выдать себя. Вот они, эти слова, которых она ждала все это время. Это шанс встать у Трона рядом с Великими.

Для этого надо не так уж много: добраться первой до ведьмы и выпотрошить ее разум. Завладеть её тайной.

Следовало поторопиться.

Счет пошел на часы.

Страховка

Ян смотрел, как бесшумно открывается дверь. Человек вошел осторожно так, как заходят в помещение профессиональные бойцы, привыкшие работать в замкнутых пространствах.

– Володя, я в большой комнате, совершенно один, и меня совершенно точно не вели.

Он физически ощутил волну облегчения, пронесшуюся по квартире.

– Ну Ян Александрович, – Вяземский не дал договорить, подошел и крепко обнял своего подчиненного. Впрочем, давно уже гораздо больше, чем подчиненного – соратника. Владимир хотел о чем-то спросить, Ян опередил.

– Татьяна в порядке. А сейчас, веди меня к машине, есть очень важное дело.

– Понимаю, я собирался об Олафе…

– Ты обо всем расскажешь мне по дороге. Впрочем, предполагаю, что Олафа ты уже предупредил, и сейчас он ждет твоего сообщения.

В крохотной прихожей передал Вяземскому компактный автоматический пистолет, две запасные обоймы.

До машины прошли двором, в конце срезав угол – посмотрели, нет ли хвоста.

Уже в машине Владимир уточнил,

– Теперь куда.

– Сейчас, Володя, нам нужна одна тройка надежной поддержки. А отправляемся мы к дому Татьяниной матушки. Нам ее надо стопроцентно обезопасить.

Он не стал уточнять, кого именно. А Владимир не стал спрашивать.

* * *

Дачный поселок прятался в глубине лесного клина между Ярославским шоссе и железной дорогой. Головной джип притормозил на съезде, машины почти бесшумно проехали по грунтовке вдоль высокой стены и съехали на обочину. Силуэты машин слились с темнотой ночного леса. Бойцы бесшумно выстроились вдоль машин, проверили снаряжение и исчезли в лесу.

Ян и Владимир двигались в середине цепочки сразу за парой разведчиков авангарда.

Вяземский почти не наблюдал за обстановкой на дороге, целиком полагаясь на соратника и его людей. Он оценил скорость, с которой собрался маленький отряд, его снаряжение и выучку. Никто не задал ни единого вопроса, увидев Яна и услышав “подчиняетесь ему полностью”, люди только внимательно посмотрели на его оперативника, дождались короткого кивка после окончания такой же краткой речи, и молча согласились с приказом.

Сейчас Ян сосредоточился на тонком мире, собирал и анализировал его сигналы.

Через мокрый хвойный лесок вышли к тыльной стороне длинной линии участков, прятавшихся в леске. Залегли на невысоком, но обрывистом берегу крохотного ручейка. Противоположный пологий берег зарос густым кустарником и высокой, казавшейся сейчас черной, травой. Несколько лет назад ураган повалил старые деревья, и они так и лежали до сих пор, создавая естественные препятствия для любого, кто решится штурмовать поселок. Далеко слева горели огоньки в окнах трех многоквартирных домов, вставших на холме неподалеку от станции.

– Пока, никакой посторонней активности не засекли, – шепнул неслышно опустившийся рядом в мокрую траву Владимир, – у вас как?

– Чувствую двух человек в лесу напротив дома. Через тропинку, – Вяземский накрыл их светонепроницаемым покрывалом, включил противоударный планшет с картой. – Где-то здесь. Ощущаю интерес из вот этого дома, – показал он на квадрат через два участка от цели. Похоже, оттуда тоже щупают. Среди тех, что в лесу, один точно чувствующий, так что, долго прикрывать нас я не смогу. Поэтому, действуем так…

Человек у ворот долго искал кнопку звонка – ни черта ж не видно, старая ель заслоняет свет от фонаря. Он что-то бурчал под нос про идиотов, которые спрятали кнопку, возился, калитка постукивала по глухому высокому забору, наконец, нашел. Вот, она, прикрытая резиновым прямоугольником от сырости. Вдавил и отошел. Глуповато вытянул шею, словно мог что-то увидеть через высокий глухой забор.

Человек не обладал особыми способностями к восприятию тонких миров, зато хорошо натренирован и, работая с Владимиром, повидал много необычного. Сейчас он затылком чуял пристальное внимание, направленное на него из лесной темноты.

Загорелся свет, скрипнула дверь,

– Кто там?

– Светлана Игоревна, добрый вечер, – громко ответил человек, – вы меня не знаете, но Ян Александрович просил передать благодарность за чудесный вечер и угощение.

За забором охнули, зашаркали торопливые шаги.

Не упала бы, в годах ведь, с тревогой подумал вечерний гость.

* * *

Вяземский, Владимир и один из бойцов отряда – позывной Клин, коротко представил его старший, бесшумно мчались через тёмный осенний лес.

Поселок пришлось огибать по широкой дуге, решили рискнуть, срезали прямо через улицу, и ушли снова в лес.

Вяземский бежал по центру, чувствуя внимание и подстраховку напарников. Их делом было страховать его в мире явном. Его – маскировать тройку в том мире, который люди называют тонким. Или – Миром Духов. Дело не в названии, дело в умении воспринимать его и воздействовать через этот мир на других. Остро пахнущий прелой листвой и холодным ночным дождем лес словно пролетал через него, он чувствовал, как просыпается в нем древний шаман-охотник, как раскрываются незримые черные крыла, что накрывают их, скрывают от посторонних злых глаз.

Остановились под разлапистой елью. Едва различимые, черные среди ночной черноты, лица покрыты маскировочной краской, едва видны белки глаз, но оперативник все равно чувствует, какие отсутствующие жесткие глаза у Вяземского.

– Две цели там, – Ян показал рукой направление, – вы ликвидируете, я прикрываю сверху.

Владимиру не надо было объяснять, что такое “сверху”, а Клин не спрашивал – раз старшой молчит, значит все в порядке.

– Потом транспорт к объекту, забираем наших, уходим.

Две тени канули в темноту. Вяземский сел прямо под елью и сосредоточился.

Наблюдателям до смерти надоело лежать здесь день за днем. Утомительно добираться, маскироваться, отходить. День за днем, месяц за месяцем. Людей немного, заказчик наотрез отказывался расширять круг исполнителей и сейчас – не происходило ничего нового. К старикам пришел поздний гость. В наушниках хорошо было слышно каждое слово, и они старательно фиксировали контакт. Гость назвал имя… ИМЯ?! Это же… Почему…

Головы взорвались ослепительной болью, словно кто-то ударил в голове в гигантский бубен. Они не успели ни закричать, ни вызвать поддержку.

Владимир и Клин действовали жестоко и эффективно, все было кончено в несколько секунд. Били ножами, вжимая головы жертв в землю, потом накинули на мертвецов маскировочную сеть.

– Чисто, – отрапортовал Владимир, – работаем штатно. Команду в лес по нашим координатам. Два холодных груза. Позаботьтесь. Транспорт к объекту, эвакуируем гражданских.

Двинулись к дому.

Интересно, что подумает Светлана Игоревна, увидев меня в таком виде? – подумал Ян.

* * *

Он все так же напоминает немного неуклюжего регбиста, думал Вяземский, глядя на Олафа. И ему идет эта шкиперская бородка, мягкий пиджак с заплатами на локтях и вельветовые брюки: неброско и очень практично, когда нужно быстро двигаться.

– И все же, вы ни разу за все это время не сообщили о себе, – с укоризной повторил он, глядя на Яна. Тот покачал головой,

– Нельзя было привлекать к тебе внимания, ни малейшего. Ты и так едва успел уйти от удара Очищающих. Которые, кстати, теперь объявят на всех нас настоящую охоту. Но об этом потом.

Не было время на трогательную встречу друзей. Ни на что, кроме знакомства с планом операции, которую годами вынашивали Кёлер и Вяземский, не было.

Они могли наметить только общие контуры, надеяться на то, что смутные видения проскопистов Ордена и выводы, которые они сами сделали на основе немногочисленных фактов, пригодных для анализа, имеют хоть какое-то отношение к реальности.

В тот вечер, когда Вяземский после разговора с Лодочником пришел к Кёлеру, они поставили на карту всё. И этой картой была Татьяна. Сейчас ее необходимо было разыграть. От того, что Татьяна сама этого хотела, Яну легче не становилось.

Отвратительно чувствовать себя пешкой в игре сил непредставимого могущества, с непонятными для смертного побуждениями и целями, но еще гаже знать, что пешка в этой же игре – твой любимый человек.

Впрочем, неизвестно, пешка ли, подумал Вяземский, но облегчения эта мысль не принесла. Успокаивая себя, он прижал ладони к столешнице. Заговорил спокойно и деловито, снова превращаясь в того Яна Вяземского, которого знали его люди. И появления которого ждали, напомнил он сам себе.

– Все это время я страховал Татьяну Бересневу, – Вяземский сидел во главе стола на крохотной кухне норвежца, Олаф и Владимир втиснулись по бокам и место сразу кончилось, – и видел отголоски того боя, что она ведет с собой, с той сущностью, что пробудилась в ней. Это та самая Северная кровь, да-да, Олаф, след дочеловеческих цивилизаций. Сила в ней растет постоянно, и сейчас Татьяна в достаточной степени может ее контролировать. Это дает пусть и слабый, шанс сорвать операцию противника.

– Еще бы знать точно, кто они, эти противники, – горько усмехнулся Олаф, – от фанатиков Очищающих я прячусь под столом на крохотной кухне, о второй силе, которой тоже позарез нужна госпожа Береснева, я узнаю от вас, а кто еще может быть вовлечен в комбинацию….

Норвежец с досадой махнул огромной ладонью.

Владимир только молча кивнул, соглашаясь со старшим товарищем. Не время было рассказывать шефу, через что пришлось ему пройти, чтобы сохранить компанию-прикрытие. Удалось – и отлично. Теперь пригодится.

– Володя, щёлкните чайником, – попросил Вяземский.

Олаф, сопя, полез из-за стола, пробурчав, – Свежий надо. Вы говорите, говорите Ян Александрович, мы само внимание.

Крохотная кухня, где с трудом помещались трое крупных мужчин, приглушенный свет лампы на стене, спящие многоэтажки за окном, все это придавало встрече оттенок нереальности, понарошечности, и Вяземский даже помотал головой, отгоняя наваждение. Да и сонную хмарь тоже – последние сутки выдались на редкость насыщенными.

– Всё так, Олаф, и, тем не менее, шанс у нас есть. Вы сами сказали, что о второй силе даже и не знаете толком. И я, к стыду своему, тоже практически ничего не знаю. Более того, магистр Кёлер тоже, судя по нашему с ним разговору, до последнего не знал. Ему удалось собрать лишь крохи информации. А теперь, – Вяземский обвел взглядом соратников, – скажите, что это может значить.

Володя застыл с чашками в руках, Олаф медленно высыпал заварку в пузатый чайничек. Оба молчали.

Вяземский переводил взгляд с одного на другого. Первым заговорил оперативник,

– Значит, они очень профессиональны. Располагают значительными средствами и ресурсами. Среди них люди, которые владеют особыми силами.

– Верно, – кивнул Ян, – а еще?

Олаф тонкой струйкой лил кипяток в заварочный чайник,

– Если я правильно понимаю, к чему вы клоните, все это значит, что средств у них хватает, технического оснащения тоже. Наверняка нет нехватки в подрядчиках, которые выполняют разовые операции. Но задействуют их “втемную”. Так?

– Так, – сам себе ответил норвежец – следовательно, ядро организации, те, кто знают реальные планы и цели, крайне немногочисленно, иначе хотя бы на уровне слухов и следов деятельности мы бы их засекли. Как просачивается информация об Очищающих, а их массовой организацией не назовёшь.

– Точно, – отсалютовал кружкой Вяземский. Это он и хотел услышать. Ему важно было сверить свои рассуждения, узнать мнение профессионала. Оно совпало с его собственным. И с мнением магистра. Значит, в рассуждениях есть рациональное зерно. Олаф обладал редким чутьем видеть почти неощутимые связи, увязывать воедино разрозненные факты. Поэтому аналитики Стражей не раз пытались сманить его к себе, но скандинав был непоколебим и оставался рядом с Вяземским.

– Сейчас они ставят на карту всё. Значит, в финальной части операции будет участвовать только верхушка и самый ближний круг. Довольно немногочисленный. Подрядчиков постараются привлечь по минимуму, для обеспечения операций поддержки и прочей охраны периметра, – подхватил мысль наставника Владимир.

– В точку, – обернулся к оперативнику Вяземский, – и именно это дает нам шанс.

– Вы только не забывайте, Ян Александрович, что там каждый будет стоить десятка, если не больше. И мы практически ничего не знаем о противнике. Ну кроме того, что они собираются призвать Поглотителя.

Владимир хмыкнул. Он так и не смог привыкнуть к этому имени.

– Вот, тут нам и помогут Очищающие. Как вы знаете, они взяли под контроль то, что осталось от Стражей. Мне очень интересно, кто же из Внутреннего Круга нас предал, но он остается в тени и точно выяснить мы не смогли. Да и других задач хватало. А, вот, их новый псевдомагистр фигура крайне интересная. О нем информацию собрать удалось.

– Олаф, тащите сюда ноутбук, – Вяземский достал флешку, – кстати, Владимир, вы нам очень помогли, когда обратили внимание на фирму “Дома будущего”. Есть высокая вероятность, что именно они тесно связаны с нашей загадочной “другой стороной”.

Вскоре Владимир и Олаф, забыв об остывающем чае, стояли за спиной Вяземского, который время от времени щелкал клавишей ноутбука и давал короткие ясные пояснения.

В окна заглянул неуверенный осенний рассвет. К этому времени все трое держались только на резервах хорошо подготовленных к запредельным нагрузкам организмов. Час назад прошло сообщение от старшего группы, который должен был разместить маму Татьяны и отставника-полковника в безопасном убежище – все штатно, только отставник, придя в себя, стал требовать оружие для защиты дамы. Дед боевой, решили выдать пистолет и несколько обойм. Владимир вздохнул и решил об этой подробности Вяземскому не докладывать.

Вернулись к ноутбуку.

Наконец, Вяземский закрыл крышку и потянулся,

– Теперь, друзья мои, спать. Хотя бы пару часов – крепкий сон. Приказываю. Чую, события понесутся вскачь в самое ближайшее время.