Читать книгу "Время ведьмы"

– Пост-один, пост два, доложите.

Нахмурившись, подождал пару секунд:

– Пост-один, пост-два, вас не слышу.

Молчание. Прекратив безрезультатные попытки, полковник приказал:

– Филиппов, берешь остальных, располагаешься здесь, удерживаешь позицию. Пошел.

Кивнув, боец исчез в проходе, а полковник снял с пояса рацию.

– Лиса вызывает Сову, как слышите.

Сквозь треск помех послышалось: – Слышим нормально.

– Код красный. Код красный.

– Вас понял, Лиса. Действуем.

Полковник повесил рацию обратно на пояс, и потянул из кобуры пистолет.

Обстановка кардинально менялась, причем, изменения происходили стремительно. Суханов рассчитывал, что после схватки на шоссе, он выиграл, минимум, час, которого с лихвой хватит для выполнения ритуала.

Он двинулся к двери в часовню, собираясь занять место у двери, и контролировать территорию до прибытия Филиппова и его людей.

Полковник всегда обладал феноменальной реакцией. Поэтому даже успел уловить момент, когда в дверях возник человеческий силуэт.

Он даже начал поднимать руку с пистолетом, но человек был уже совсем рядом, и не оставалось времени закричать, не осталось времени для сожалений. Времени не осталось ни на что, потому, что противник с нечеловеческой силой вонзил ему в сердце нож, одновременно зажимая свободной рукой рот.

* * *

Ян тихо опустил на пол обмякшее тело полковника.

Обошел и, схватив под мышки, оттащил в самый темный угол часовни.

Досадно, конечно, что не удалось ликвидировать Суханова до того, как он вызвал подкрепление, но что толку жалеть о том, что уже случилось.

Сняв с плеча автомат, он сбоку подобрался к проему, ведущему в каменный коридор, кончиками пальцев провел по шершавой поверхности камня.

Мощь колдуна, сумевшего пробить такой стабильный проход в Приграничье, впечатляла.

Прислушавшись, Ян уловил шаги. По проходу быстро, но осторожно шли люди. Четверо.

Вовремя я успокоил полковника, похвалил себя Ян, и прижался спиной к деревянной стене, справа от прохода в Приграничье. Дождался, когда шаги станут более отчетливыми, и, вытащив чеку, бросил гранату в проход.

Рубчатое яйцо закрутилось под ногами бойцов. Шедший последним старший группы успел бессмысленно заорать, – Граната! – и отпрыгнуть за скальный выступ, выпирающий из стены коридора как раз на повороте.

Сухо рванул взрыв, посыпалась с потолка труха.

Кто-то надсадно кричал. Захлебывался воплем, невидимый в дыму, заполнившем тесное нутро коридора.

Вяземский сложил руки лодочкой, поднес к губам, и что-то зашептал. Затем дунул и сделал быстрое движение, словно вбрасывая что-то в проход.

Засевший за выступом Филиппов увидел, как в коридор пригнувшись, запрыгнул человек с автоматом наперевес. Держал он его вполне профессионально, но двигался как-то странно – дергая головой из стороны в сторону, словно что-то высматривая. Он почему-то не обратил внимания на катающегося по полу, держась за окровавленное лицо, бойца, целеустремленно продвигаясь вперед.

Стремительно выдвинувшись в коридор, Филиппов послал в незнакомца короткую очередь.

Пули выбили каменное крошево из стены, но не причинили странному человеку никакого вреда.

Отпрянув обратно в укрытие, Филиппов почувствовал, что покрывается холодным потом.

Морок! Черт побери, кто-то наслал на него морок, и он, как последний лопух, обнаружил свою позицию. Впрочем, пусть попробуют его отсюда выкурить.

Выглянув из-за угла, он увидел, что морок все также продолжает кружить в коридоре. Облизнув губы, боец приказал себе не обращать внимания на фантом, и сосредоточиться на неровной дыре входа.

Опустившись на одно колено, он взял коридор на прицел.

Мешали крики раненого, но боевик приказал себе не обращать внимания на звуки.

По-птичьи подергивая головой, человек в коридоре развернулся, и от бедра выстрелил в Филиппова. Короткая очередь разнесла голову бойца, мертвое тело упало поперек коридора.

Переведя автомат на стрельбу одиночными, Ян застрелил продолжавшего монотонно кричать солдата, и двинулся дальше.

* * *

Стены каменного коридора уходили в стороны, потолок постепенно исчезал в тенях, проход превращался в зал, стены которого терялись в непроглядном мраке. Центральную часть этого невероятного зала заливал неяркий синеватый свет, источник которого скрывался где-то впереди, невидимый среди каменных глыб, обломков гигантских каменных блоков и колонн из зеленого с черными прожилками камня.

Поводя перед собой стволом автомата, Вяземский медленно приближался к источнику света.

Нападавшего он не увидел. Почувствовал движение воздуха слева, где сгущались тени, и откинулся в сторону, блокируя удар автоматом.

Тяжелый, сотрясающий все тело, удар обрушился на подставленное оружие.

Ян оступился, почувствовал, что падает, зацепившись за обломок камня, и, выпустив автомат, перекатился в сторону. Вскочив на ноги, отпрыгнул в сторону, доставая нож.

Перед ним стоял невысокий, казавшийся почти квадратным из-за непропорционально широких плеч, индеец, В правой руке он небрежно сжимал палицу, усыпанную острыми даже на вид осколками обсидиана.

Плоское лицо воина ничего не выражало. Непроницаемые черные глаза равнодушно смотрели на Вяземского. Ян подумал, что так, наверное, мясник смотрит на корову, прикидывая, как ловчее её зарезать.

Индеец ткнул себя пальцем в грудь, и сказал: – Ицкоатль.

Вяземский лишь холодно улыбнулся в ответ, и перебросил из руки в руку нож.

Ицкоатль превратился в вихрь. Ян снова отпрыгнул, уходя от удара палицы, но один из осколков все же задел его плечо. Руку дернуло резкой болью, но Ян постарался заблокировать ее. Потом будет очень погано, но до «потом» надо дожить. И тогда боль станет наградой, свидетельством того, что он жив.

Сейчас необходимо сохранять бесстрастность.

Ицкоатль старался измотать противника. Ему некуда было спешить. Главное – не пропускать его к месту жертвоприношения, остальное неважно. Понимал это и Вяземский.

Скосив глаза, он увидел лежащий на камнях автомат. Увы, совершенно бесполезный, поскольку удар палицы пришелся как раз по магазину и искорежил его.

Заметив взгляд Яна, индеец нехорошо ухмыльнулся. Он стоял совершенно расслабленный, лишь черные, словно два осколка обсидиана, глаза, внимательно наблюдали за каждым движением Вяземского.

– Ну и черт с тобой, – громко сказал Ян и, без всяких финтов и отвлекающих маневров двинулся на противника.

Ицкоатль перехватил палицу, и побежал на Яна. В последний момент сделал резкое движение вправо, показывая, что сейчас прыгнет и ударит сбоку, и тут же прыгнул вверх и вперед, обрушивая смертельный удар.

Ян прыгнул навстречу. Правая рука с ножом до последнего момента оставалась прижатой к телу.

Удар палицы пришелся в пустоту.

Глаза Ицкоатля расширились в недоумении. Вяземский стоял, прижавшись к нему, обнимая, словно давно не виденного друга. Ян еще раз резко дернул тело индейца на себя, и вождь резко, со всхлипом, втянул воздух.

Палица выпала из его слабеющей руки, и он вцепился в куртку Яна, пытаясь удержать, дрожащие пальцы потянулись к горлу, но Вяземский, сделав шаг назад, рванул на себя нож, по самую рукоять вошедший в грудь Ицкоатля.

Перешагнув через тело индейца, он поднял автомат, попытался достать магазин, и с досадливой гримасой положил оружие. Автомат безнадежно испорчен.

В пистолете патронов тоже не оставалось – последние ушли на посты, выставленные Сухановым.

– Ну, что же, обратимся к опыту древних, – усмехнулся Ян, и поднял палицу Ицкоатля.

Стараясь держаться в тени, он направился к источнику света.

* * *

Татьяна старалась ступать след в след за Олафом, но все же пару раз поскользнулась, больно приложившись коленом о покосившиеся могильные плиты.

Они крались к полуразрушенной часовне, согнувшись пробираясь среди могил, обходя огороженные участки, перебегая от дерева к дереву.

Глухо рванул впереди взрыв, и Олаф побежал, почти не скрываясь. Плюнув на осторожность, Таня помчалась за ним. Тревога за Яна заглушала соображения безопасности. Он может быть ранен, ему нужна помощь, значит, надо как можно быстрее оказаться рядом, и все будет хорошо. Что именно «хорошо», она не знала, зато остро понимала, что больше не может выносить неизвестность.

Показалась часовенка, около которой сгрудились темные туши фургонов и легковых автомобилей. Олаф предостерегающе поднял руку, и Таня присела за могильной плитой.

Спустя несколько секунд, он поманил ее, и двинулся вперед.

Войдя внутрь, она увидела норвежца склонившимся над какой-то темной массой в углу. Выпрямившись, он хмыкнул, – Чисто сработано.

Но Таня не смотрела на него. Она не могла оторвать глаз от невероятного зрелища.

Большей части задней стены часовни не было. Вместо нее чернел слабо освещенный зев прохода, ведущего в какое-то место, которого просто не могло быть.

Олаф подошел, заглянул в туннель, и перевел взгляд на Таню:

– А вот это то самое Приграничье, о котором вам, может быть, говорил Ян.

Обостренным слухом она уловила слабый шум, идущий оттуда, где они прятались несколько минут назад. Тихо шлепнула дверца машины. Затопали ноги в тяжелых ботинках.

– Ах ты, черт. Раньше они приехали, чем я рассчитывал, – проговорил Олаф.

Положив руку на плечо Тане, он заглянул ей в глаза.

– Неловко все получается. Бегите вперед, и попробуйте помочь Яну. А я постараюсь разобраться здесь.

– Один? – изумилась Таня?

– Бегите. Бегите к Яну, Татьяна Владимировна. И не оглядывайтесь, пожалуйста. Мне это будет не очень приятно, – вежливо сказал Олаф, и слегка подтолкнул ее.

Таня побежала по заваленному обломками камня и непонятным, рассыпающемся в прах, мусором, тоннелю.

Она почти не обратила внимания на мертвые тела, лежавшие поперек прохода. Эти люди встали на пути Яна, значит они были врагами..

Раздался позади низкий медвежий рев, и человеческие крики. Ударили и смолкли короткие очереди, снова взревел медведь.

Спотыкаясь, падая, сбивая в кровь руки о каменное крошево, она пролетела площадку, на которой незадолго перед этим сошлись Вяземский и Ицкоатль, не заметив тела индейца, и резко остановилась перед широкой лестницей, стараясь охватить взглядом открывшуюся картину.

В огромном подземном зале шел бой.

Точнее – схватка одного со многими.

Тане хватило доли секунды, чтобы охватить взглядом картину происходящего.

Ян прорывался к дальнему концу пещеры, где на широком возвышении была установлена каменная плита, выполняющая роль алтаря. На плите двое индейцев удерживали человека, прижимая к камню его руки и ноги.

Мертвые тела с распоротыми грудными клетками лежали у основания плиты, заливая камень кровью.

А над жертвой нависло жуткое порождение ночных кошмаров. Когда-то оно, наверное, было человеком, но прошедшие с того времени века, превратили его в иссохшую, похожую на богомола, мумию. Сухая кожа отваливалась невесомыми чешуйками при каждом движении, челюсти двигались с трудом, выплевывая слова заклинания, и лишь глаза горели нечеловеческим торжеством.

Похожая на узловатый корень рука, сжимавшая жертвенный обсидиановый нож, стремительно опустилась.

Мертвый жрец торжествующе поднял над головой кровавый пульсирующий комок плоти и проревел длинное, казалось, состоящее из одних согласных, слово.

Тане показалось, что по залу пробежала волна тьмы.

Но времени отвлекаться не было.

Ян отчаянно отбивался тяжелой на вид палицей от наседающих на него охранников жреца, вооруженных копьями и короткими дубинками.

Пока ему удавалось их сдерживать, но долго так продолжаться не могло. Вот копье промелькнуло в миллиметре от его щеки, Ян поскользнулся, и с трудом удержал равновесие.

Эти сволочи собирались убить ее любимого.

И Таня сделала то единственное, что могла – открыла огонь.

Первой же короткой очередью она скосила индейца, метившего Яну копьем в бок.

Поднявшись во весь рост, медленно пошла вперед, поливая зал короткими очередями. Автомат грохотал, бился в неумелых руках, но все же пули находили свои цели. Опасаясь, что заденет Яна, Таня перенесла огонь на индейцев, стоявших вокруг алтаря.

Только сейчас она заметила, что кроме них у каменной плиты стоит седой старик с окровавленным ножом. Резко вытянув руку с ножом, он открыл рот, чтобы что-то крикнуть.

Татьяна нажала на курок, и очередь отшвырнула жреца Чернобога от алтаря.

Вяземский раскроил голову последнего противника, и прыгнул туда, где жрец-мумия и оставшийся в живых индеец поспешно клали на алтарь последнюю одурманенную жертву.

Метнув палицу в помощника жреца, Ян схватил сухую руку, сжимающую нож и противники застыли в хрупком равновесии.

Мертвые губы жреца раскрылись и он прошипел единственное слово.

По залу поплыл тонкий, сводящий с ума, звон.

Непроницаемые глаза жреца завораживали. Ян чувствовал, что проваливается в них, падает, падает…

– Ты будешь падать целую вечность, – прошелестел в его голове бестелесный голос, – А когда мне надоест, ты упадешь на жертвенник, и я вырежу твое сердце. И принесу в жертву своим богам.

Ян не видел, где он, не чувствовал своего тела. Он знал, что все еще сжимает руку жреца, но не мог пошевелиться. Тела больше не было.

Остался только разум, блуждающий в непроглядных глубинах тьмы, заполняющей то, что когда-то было человеком.

– Этого человека больше нет, смертный, – шептал ему голос, – Он умер. Умер с радостью, чтобы родился я – Говорящий с Тецкатлипокой. Я буду существовать вечно. А хочешь увидеть, что будет, когда мой господин войдет в этот никчемный мир?

Перед взором Яна возникло видение.

Развалины огромного города посреди выжженной равнины. Улицы, забитые ржавеющими остовами автомобилей. Кутающиеся в лохмотья люди пробираются среди руин, стремясь к центру города, где возвышается титанических размеров пирамида, на вершине которой восседает существо с телом человека и головой ягуара.

Люди падают на колени, моля даровать им хоть немного еды, света, хоть немного жизни.

Тецкатлипока указывает на женщину, стоящую у подъезда обрушившегося дома, и двое жрецов, бродящих в толпе, подхватывают ее под руки. Бог манит их к себе, и жрецы возносятся в воздух, поддерживая обмякшую от ужаса жертву.

Взлетает в воздух рука, сжимающая жертвенный нож.

Бог запрокидывает голову и визгливо хохочет.

* * *

Услышав пронзительный звон, Таня упала на колени, закрывая руками уши, и зажмурилась.

Она стоит на опушке черного, засыпанного снегом, леса. Тело терзает неимоверный холод. Губы начинают дрожать от холода, и она обнимает себя руками за плечи, чтобы хоть немного согреться.

На нее надвигаются ледяные сани, и она видит равнодушные лица Мораны, Чернобога и Тецкатлипоки, глядящих на ничтожную смертную.

Она понимает, что сейчас умрет. Но почему-то знает и другое – где-то там, позади, из последних сил сражается Ян. Быть может, она сможет подарить ему несколько лишних секунд.

Дрожа, она выпрямляется, и разводит руки в стороны в жалкой, нелепой попытке преградить путь всемогущим богам.

– Нет, – шепчет она чуть слышно, и чувствует соленый вкус крови на губах.

Сани замедляют свой бег.

Тецкатлипока неторопливо поднимает исходящее дымом зеркало, висящее у него на боку, и вглядывается во что-то, видимое только ему одному. Нестерпимо медленно текут секунды. Тане кажется, что само время умерло на опушке этого леса, замерзнув и рассыпавшись снежной пылью.

Наконец, бог опускает зеркало и молча трогает Морану за плечо.

Богиня смотрит на девушку, и величественным жестом касается изогнутой дуги возносящегося над головами богов, санного полоза.

Сани сворачивают и удаляются вдоль кромки леса.

Таня слышит смех Мораны и без сил валится в снег.

* * *

Блуждая в темноте, Ян чувствует легкую, почти незаметную дрожь, прошедшую по телу жреца.

Его касается женская рука, и голос Тани шепчет: – Я здесь. Я с тобой.

Изо всех сил Ян давит, и рука с ножом поддается. Колодцы пустоты удаляются, он видит перед собой мертвое лицо мумии и, рывком разворачивает руку жреца с зажатым в ней ножом. Навалившись всем телом, он вгоняет рукоять жертвенного ножа в грудь Говорящего с Тецкатлипокой.

Жрец валится на камни, рядом с алтарем.

На зал обрушивается тишина.

С трудом открыв глаза, Таня попробовала сесть. Тело все еще била крупная дрожь, по нижней губе текло что-то горячее и соленое. Вытерев губы, она увидела, что рука измазана кровью.

Глазами она искала Яна.

Вяземский сидел, привалившись к алтарю, рядом с рассыпающимся в прах телом жреца.

Увидев, что Таня смотрит на него, слабо улыбнулся, и попытался подняться.

Левая рука Яна висела плетью, он шатался, но смотрел на Таню, не отрываясь.

Шаг за шагом он шел к ней через зал. Подойдя, опустился на колени. Поднял здоровую руку, и погладил по щеке.

– Я слышал тебя. Там. В темноте. Ты спасла нас.

Она ответила, глядя ему в глаза:

– Просто я люблю тебя.

* * *

Поддерживая друг друга, они выбрались из прохода.

Как только они вышли из часовни, стены здания затряслись, и, ветхое строение с тяжелым грохотом рухнуло, погребая под своими руинами всех, кто погиб в эту ночь.

Олафа они нашли среди могил, лежащим в окружении растерзанных трупов.

Похоже, их рвал дикий зверь.

Норвежец редко, со свистом дышал, из простреленной груди толчками выплескивалась кровь, но он внимательно смотрел на Вяземского.

С трудом просипел:

– Удалось? Там? Удалось.

Ян кивнул, опускаясь рядом с ним на колени.

– Насколько все плохо?

– Не надейтесь, – слабо улыбнулся норвежец, – Выживу. ПрОклятые, они, – он закашлялся, – так просто не умирают.

Таня села рядом с Яном и прижалась щекой к его перепачканной изодранной куртке.

Над деревьями всходило яркое весеннее солнце.

Приближаясь, выли полицейские сирены.

Передышка

Ян и Олаф сидели на открытой веранде ресторана, расположившегося на берегу пруда в одном из московских парков. Сделав глоток кофе, Олаф подался вперед, чтобы поставить чашку, и слегка поморщился.

– Все еще беспокоит? – спросил Ян.

Норвежец махнул рукой:

– Ничего страшного. Но, с возрастом даже такие царапины заживают медленнее.

Вяземский знал, что тема эта не слишком приятна Сигурдсону, и перевел разговор:

– Как вам состояние Владимира?

– Вы и сами все прекрасно видели, Ян Александрович. Вместе же навещали, – пожал плечами норвежец.

– Да видел, видел. К счастью, профессор Малинин оказался на редкость толковым человеком и грамотно оказал ему первую помощь. Так что, физическое состояние Владимира у меня опасений не вызывают. Я имел в виду – насколько он оправился психологически?

– Совершенно. На все сто процентов, – уверенно ответил Олаф, – и в этом, кстати, ему опять же помог Малинин. Буквально взял его под свое крыло и мне кажется, теперь считает Володю своим студентом.

– И это замечательно, – улыбнулся Ян, но улыбка тут же исчезла с его лица, – Как только Владимира выпишут, приступайте к тренировкам. Вы оба будете нужны мне в здравом уме и полной кондиции.

– Что-то о чем я не знаю? – вопросительно изогнул бровь Олаф, – вроде бы и с властями и с Большим Кругом все вопросы улажены, нашей работой довольны.

– Да, конечно. Но вопросы остались.

– Например?

Ян задумчиво крутил маленькую ложечку, невидящим взглядом глядя на гуляющих вокруг пруда людей:

– Например, совершенно непонятно, как полковник Суханов узнал об Ицкоатле и Говорящем с Тецкатлипокой. Как ему удалось установить с ними контакт? О них нет практически никаких современных данных даже у наших отделений в Америке.

– Случайность? Удача? – предположил Олаф, но Вяземский отмахнулся.

– Бросьте Олаф, вы сами в это не верите.

– Значит, кто-то помог?

– Именно. Кто-то помог, – повторил Ян. – И я очень хочу узнать, кто. И, главное, зачем.

– Хорошо, Ян Александрович. Задача ясна, – сказал Олаф, вставая, – а сейчас, с вашего позволения, я хотел бы вас оставить.

– Да, конечно, Олаф. Я еще некоторое время посижу здесь, – Вяземский тоже встал, провожая норвежца.

Олаф ушел. Вяземский заказал еще одну чашку кофе и в задумчивости сидел, ожидая заказа. Взгляд его неторопливо скользил по людям, решившим провести теплый летний вечер у воды.

Вдруг он подался вперед, широко улыбнулся и встал, маша рукой кому-то внизу.

По огибающей пруд дорожке к нему спешила Татьяна. Увидев Яна, подняла руки над головой и замахала в ответ.

Все же, этот мир прекрасен, подумал Ян. Он стоит того, чтобы его спасали.

Часть вторая
Проект «Агнец»

20… год. Где-то на Ближнем Востоке

Ласло невидящим взглядом смотрел сквозь толстое пуленепробиваемое стекло. В операторском зале работала только ночная смена, и большую часть потолочных ламп погасили. Зал вычислителей, как называли его участники проекта, погрузился в мягкие уютные тени, только на рабочих столах горели лампы на стальных, напоминавших журавлиные шеи, штативах.

Руководителя отдела анализа поражал и восхищал размах проекта «Агнец». Сосредоточить гигантские вычислительные мощности, собрать штат высококлассных спецов, оборудовать комфортабельный, но при этом совершенно изолированный городок для сотрудников, и умудриться сохранить высочайший уровень секретности – порой Ласло Горвиц думал, что здесь не обошлось без вмешательства потусторонних сил.

Могущество заказчика поражало. Горвиц так толком и не знал, на кого работает на самом деле. Но прекрасно понимал, что фармацевтическая компания, официально заказавшая разработку – прикрытие. Очень серьезное и работоспособное прикрытие. Что говорило об огромных финансовых и организационных ресурсах.

Малейшие признаки утечки информации пресекались стремительно, жестоко и эффективно, а на распространение дезинформации “пиар-отдел” “фармацевтов” денег не жалел. Финансовые потоки, питающие проект «Агнец» проходили через такие запутанные системы «каналов» и «очистных сооружений», что получатели платежей часто даже не знали, за что на самом деле получают деньги.

Столь же эффективно работала и система безопасности внутри самого проекта. Изолированные группы специалистов отвечали исключительно за свои участки работы и не подозревали о конечной цели проекта. Более или менее целостной картиной располагали только пятеро руководителей высшего звена, в число которых входил и Ласло. Когда представитель заказчика рассказал о ней впервые – Ласло поднял его на смех и отказался участвовать в антинаучной чуши. Но человек в кресле напротив лишь улыбался и продолжал говорить. И то, что он говорил, было настолько безумным, что завораживало.

Впечатляла и сумма вознаграждения.

Но и сам Ласло не знал конечную цель исследования. И признавался иногда самому себе, что не очень хочет знать.

Зачем кому-то понадобилось найти в современном перенаселенном мире людей, в чьих жилах течет кровь мифических существ, населявших нашу планету до появления человечества?

Но ресурсы, вложенные в разработку, и оснащение явственно говорили о серьезности замысла.

Сейчас проект близился к завершению. Наконец, удалось нащупать точки пересечения между гигантскими массивами генеалогических, биологических, исторических, даже мифологических данных. Накопилось достаточное количество историй болезней, карт медицинского страхования, биографий, резюме и послужных списков, для того, чтобы применить разработанные для решения задачи алгоритмы.

Теперь Ласло оставалось только ждать и смотреть, как скучает за мониторами, дежурная смена операторов. Сотрудники молча наблюдали, как компьютеры перемалывают терабайты данных, отыскивая малейшие крупицы информации, которые позволят сложить воедино древнюю мозаику, фрагменты которой появились еще до возникновения современного человека.

Горвиц похлопал себя по карманам в поисках сигарет, в который уже раз вспомнил, что здесь нельзя курить, и снова сунул руки в карманы мешковатых давно не глаженых брюк.

Ласло бросил взгляд на огромные мониторы, висевшие на стене напротив. На них отражались основные этапы программ, выполняемых операторами, а также общий ход работ на сегодня. Картина завораживала и умиротворяла. Горвиц почувствовал, что впадает в знакомое уже созерцательное оцепенение, как вдруг картина на одном из экранов сменилась.

По монитору побежали столбцы имен, адресов, дат рождения…

Пронзительно запиликал сигнал оповещения.

Грохоча ботинками по стальному настилу помоста, Горвиц бросился к лестнице, ведущей в зал. В общем-то, это было абсолютно бессмысленно, поскольку регламент действий системы в этом случае прописали еще при старте проекта. Но Ласло не мог не убедиться сам, глядя в экран своего компьютера, что цель, наконец, достигнута.

Пробегая мимо столов, за которыми сидели операторы дежурной смены, он заметил, как беззвучно шевелятся губы одного из них, неотрывно глядящего в монитор.

Но картина эта не задержалась в памяти, вытесненная непрерывным зудением сигнала.

Набрав код доступа, Ласло вошел в систему и убедился, что полученные результаты, как им и положено по регламенту, записываются на три резервных диска. Каждый из них должен быть отключен сразу же, как только закончится составление списка. Затем три курьера, каждый по своему маршруту, доставят их главе «Золотой ложи».

Горвиц не видел, как один из операторов встал и неслышно вышел из зала.

Тихий неприметный человек неопределенного возраста, среднего роста, с намечающийся залысиной, хлипкий, с шаркающей походкой – о нем забывали, как только отворачивались. Прекрасный исполнитель, совершенно неприспособленный к творческой работе, именно этим он и был ценен.

Сейчас, сдерживая нетерпение, оператор дошел до мужского туалета, аккуратно запер за собой дверь, и заперся в кабинке. Достал из кармана простенькую «звонилку» и с досадой посмотрел на черную вытянутую коробочку из дешевого пластика. Телефон был с предоплаченной сим-картой, зарегистрированной на какого-то неизвестного человека и еще ни разу не включался. Оператор лишь время от времени подзаряжал его. Каждый раз, проходя на смену, он боялся что телефон, пусть и выключенный, засекут, но куратор, который его инструктировал, не ошибся – никаких подозрений у охраны не возникало. Оператор до последней минуты надеялся, что расшифровка произойдет в конце его смены, и он успеет уйти за пределы городка, затеряться в пустыне, выжить.

Что ж, не судьба. Значит, такова цена, которую он должен заплатить за очищение мира от мерзких нечеловеческих тварей. Очищение… “Да возгорится огонь Очищения, и да уничтожит он всё нечеловеческое в мире, Первочеловеком человеку и для человека данном”, пробормотал он слова молитвы, что вела его сквозь испытания много лет. Вот, значит, как ему уготовано встретиться с Первочеловеком и познать Возвышение.

Глубоко вздохнув, он включил телефон, быстро набрал намертво заученный номер, дождался щелчка – запись пошла, негромко заговорил:

– Ладислав Бжечко, Краков, Любомир Гачев, София, Татьяна Береснева, Москва, Ханс Ульрике, Лейпциг…

Снаружи загрохотало, ломали дверь, и человек, не прекращая говорить, устало закрыл глаза. Внутри рос восторженный ужас ожидания последних мгновений в этом мире, пересохло в горле, но он продолжал непослушными губами сыпать имена в телефон, зная, что от того, как он выполнит свою задачу здесь, зависит, возложит ли руку ему на плечо Первочеловек, сочтет ли, что он сделал все, что мог для Очищения.

Сотрудники службы безопасности действовали по установленному регламенту. Услышав голос оператора, открыли огонь.

Тяжелые пули крупнокалиберных пистолетов отбросили худое тело на кафельную стену кабинки, и оно сползло по белой плитке. Как только человек перестал говорить, в динамике раздался щелчок – запись кончилась.

Начальник службы безопасности открыл дверь кабинки, осторожно, чтобы не наступить в растекающуюся лужу крови, подобрал мобильник, кинул стоявшему сзади сотруднику:

– Срочно в техотдел, пусть попробуют установить, куда шел вызов.

Впрочем, он честно признался самому себе, что не особо верит в удачу этого предприятия.

Самым важным сейчас было отправить курьеров с дисками.

С первыми лучами солнца три внедорожника выехали из ворот городка и растворились в жаркой пустыне.

Через час после рассвета, когда палящее солнце прокаливало песок, на месте городка вспух ослепительный белый шар взрыва.

* * *

200… год, Европа, Северная Америка

Первым добрался до места встречи Мартин Дейч. Гнал почти сутки, прибыл в точку уже ночью. Остановил джип в небольшой роще за городом, заглушив мотор, вышел, прислонился к дверце и с наслаждением потянулся. Закурил, прикрывая огонек зажигалки ладонью, отошел на пару шагов, и сел, вытянув ноги, около дерева. Сигарету по давней привычке держал в кулаке, окрестности окидывал цепким внимательным взглядом, но так и не услышал, как подошел перевозчик. Просто из ночной темноты возникла вдруг рядом с капотом его джипа высокая худая фигура.

Встав, Марк бросил под ноги окурок, затоптал.

– Где пакет? – голос прибывшего напоминал шелест холодного ветра. Такой же негромкий и бесстрастный.

– Как и положено, здесь, – курьер поднял руку. Титановый контейнер, размером чуть больше пачки сигарет, закачался в воздухе. Тонкая металлическая цепочка соединяла его с браслетом, защелкнутым на запястье Марка.

Подойдя к джипу, он вытянул руку, и перевозчик, аккуратно взяв Дейча за запястье, маленьким ключом расстегнул браслет. Взяв контейнер, проверил пломбы и целостность залитых прозрачным герметиком швов. Удовлетворенно кивнул и, стремительно выхватив пистолет с глушителем, два раза выстрелил Марку в грудь.

Беззвучно обойдя джип, убийца вытянул руку, еще два раза выстрелил в голову жертвы и быстрым шагом двинулся в сторону города.

Второго курьера нашли плавающим в гавани марсельского порта. Бедолаге разрезали горло от уха до уха. Все карманы одежды покойника кто-то старательно вывернул, и местная полиция пришла к вполне логичному выводу – жертва ограбления.

Тело третьего курьера так и не нашли.