Читать книгу "Время ведьмы"

Брезгливо поморщившись, запустил аппарат и встал рядом, сунув руки в карманы.

Пить кофе на ночь – идея, конечно, не лучшая, но он прекрасно знал, что, пока не получит отчет от Олафа, глаз не сомкнет.

А информация требовалась, как воздух. Хоть какая-нибудь. Хотя бы самая тонкая ниточка, благодаря которой удалось понять, что именно задумал Лесто, и каким образом в это замешаны сотрудники Спецотдела.

Дай бог, чтобы это оказались какие-нибудь безобидные шалости, вроде контрабанды или рэкета, – подумал Ян. Цинично, конечно, но пусть, даже, это окажется попытка устранения конкурентов с помощью черной магии и человеческих жертв. С этим мы как-нибудь справимся, благо, опыт есть.

Однако ему казалось, что все куда хуже. В глубине души зрела уверенность, что Лесто, точнее, те, кому этот авантюрист служит, готовятся нарушить основное положение Протокола Нейтралитета, и провести Ритуал.

А их всего трое, и они до сих пор тыкаются по углам, как слепые котята.

Ян снова посмотрел на часы. Сейчас Олаф с Владимиром должны находиться на крыше здания, примыкающего к территории особняка, в котором разместился со своей выставкой Лесто. Еще несколько минут, и настанет время полного радиомолчания.

Досадливо морщась – он терпеть не мог отдавать указания о ходе операции, основываясь только на неясных ощущениях, Вяземский нажал на кнопку вызова телефона, подключенного к защищенной линии.

Долго ждал, вслушиваясь в неясные шорохи, раздававшиеся в динамике, пока не услышал приглушенный голос Олафа:

– Ян Александрович, я, конечно, чрезвычайно уравновешенный человек, как и положено настоящему норвежцу, однако, искренне надеюсь, что произошло нечто, заслуживающее моего пристального внимания именно сейчас.

По этой цветистой фразе можно было безошибочно понять, что Олаф нервничает. Как и любой нормальный человек в подобной ситуации.

От большинства Сигурдсона отличало то, что он умел контролировать эмоции.

– Олаф, в первую очередь ищите любые признаки подготовки к Большому Ритуалу.

– Даже так? – голос оперативника моментально приобрел нотки мрачной сосредоточенности, – Это достоверная информация или…?

– Или, Олаф. Или. Нет у меня информации.

– Понятно. Приступаем, – немногословно отрапортовал норвежец, и закончил разговор.

Вяземский опустил трубку во внутренний карман пиджака и снова зашагал по кабинету.

Вот теперь, действительно, оставалось только ждать.

* * *

На плоской крыше дома, чья глухая кирпичная стена примыкала к территории особняка, являвшегося целью ночного визита, Олаф и Владимир в последний раз проверяли снаряжение.

Передав коллеге слова Вяземского, Сигурдсон вернулся к последним приготовлениям.

Норвежец в очередной раз проверил, насколько плотно лежит во внутреннем кармане коробочка декодера, с помощью которого он должен был обойти систему безопасности. Владимир поправил компактный плоский пистолет во вшитой в ветровку кобуре, зачем-то потрогал висевший на толстом кожаном шнурке амулет и снова убрал его под рубашку.

– Терпеть не могу эту часть работы, – пробормотал он, берясь двумя пальцами за фигурку сокола, прикрепленную к широкому кожаному браслету. Татьяна бы легко узнала его – такой же ей подарил Ян. Правда, Владимир свой на руке не носил, предпочитая держать в одном из внутренних карманов куртки.

– Успокойтесь, Владимир. Сами знаете, это самая легкая и безопасная часть операции, – добродушно сказал Олаф.

– От этого не легче. В десанте, я хоть мог за стропы подергать, понятно было, что тебя держит. А тут!

– А тут, мой юный друг, методы, проверенные тысячелетиями! – наставительно поднял палец Олаф.

– Угу. То-то десантура сотнями с небес сыплется, а мы с вами одиноких альбатросов над Москвой изображать будем, – буркнул Владимир.

После чего, длинно выдохнув, закрыл глаза, и что-то тихо зашептал, подушечками пальцев поглаживая костяную фигурку птицы.

Закончив шептать, открыл глаза, и, разбежавшись, прыгнул с крыши.

По всем законам физики, он должен был камнем упасть на асфальт, и застыть там, предварительно разбрызгав по двору содержимое черепной коробки.

Вместо этого, молодой человек, почти неразличимый в ночной тьме, мягко спланировал на крышу особняка. В последний момент его мотнуло в сторону, но, ловко приземлившись на согнутые ноги, он изящным перекатом ушел с места приземления, и поднялся на одно колено, уже держа в руках пистолет.

Короткий ствол оружия неподвижно смотрел на слуховое окно, ведущее на чердак.

Позади раздался чуть слышный шорох. Владимир, не оборачиваясь, прошептал:

– А шеф мог бы и чем-нибудь посильнее сокола зарядить. Заклинание почти отключилось, когда я в паре метров над крышей болтался.

– Вы бы еще с сиреной и мигалками сюда приехали. Как ваши депутаты любят, – ядовито прошептал Олаф, возясь с декодером. – Заряди Ян Александрович посильнее, то же самое вышло бы.

Владимир обиженно засопел, но промолчал.

Нажав несколько кнопок на пульте декодера, Олаф посмотрел на маленький экран прибора, и протянув над плечом Владимира руку, легонько толкнул створку окна.

Молодой оперативник скользнул в темный проем. Следом, выждав несколько секунд, Сигурдсон.

Притворив за собой створку, они около минуты стояли неподвижно, привыкая к темноте чердака и вслушиваясь в окружающее пространство.

Наконец, Олаф ткнул рукой влево от себя, затем наставил указательный палец на Владимира. Тот кивнул, и, все так же держа пистолет перед собой, бесшумно ступая, двинулся в указанном направлении.

Оба оперативника прекрасно видели в темноте. Дойдя до люка в полу, Владимир остановился, и, присев на корточки, принялся кончиками пальцев ощупывать его по контуру. Подоспевший Олаф поставил коробочку декодера туда, куда указал Владимир, спустя пару секунд экран прибора успокоительно мигнул зеленым, и Владимир потянул крышку на себя.

Теперь уже Олаф первым скользнул в проем, а молодой оперативник, закусив губу от напряжения, сантиметр за сантиметром поднимал тяжелую крышку, пока не откинул ее полностью. Конечно, им не хотелось оставлять люк открытым, но другого выхода не было – закрыть его, не подняв шума, без помощи магии было нереально, а применять ее внутри особняка, Вяземский категорически запретил.

Оперативники оказались на маленькой технической площадке под потолком. Спустившись по узкой лестнице из металлических прутьев в пыльный коридор, по обе стороны которого шли запертые двери, Владимир сверился с планом особняка, подсвечивая себе маленьким фонариком-карандашом.

– Пока все совпадает, – шепнул он Олафу. – Это служебный коридор, тут всяческие кладовые, отопление и прочие неинтересные помещения.

– Смотря для кого неинтересные. Смотрим внимательно по сторонам, выискиваем все необычное.

– Вот именно эта формулировка мне и нравится. Сразу становится понятно – основная часть нашей работы, обыденность и скука, – и Владимир медленно двинулся вперед по коридору, внимательно осматривая каждую дверь.

Норвежец шел следом, вслед за своим молодым коллегой проверяя каждый сантиметр стен и пола.

Владимира подобный контроль нисколько не задевал – он знал, что Олаф непостижимым образом удавалось уловить то, что не замечал никто другой. К тому же, часть его внимания направлялась на контроль обстановки по ходу движения, а потому Владимир допускал, что может упустить малозаметную деталь.

Судя по тому, что норвежец неторопливо, но безостановочно следовал за ним, Владимир ничего не упустил.

Коридором явно пользовались нечасто, да и убирались не слишком усердно, о чем говорил слой пыли на деревянном полу. С одной стороны, он помогал оперативникам – сразу было видно, что к дверям уже давно никто не подходил. С другой – теперь в пыли отпечатаются их следы. Впрочем, это не слишком заботило норвежца. Главное – спокойно покинуть объект, а там, пусть хозяева гадают, кто и зачем их навестил.

Глянув за угол, Владимир поманил Олафа:

– Ваша очередь, командир. Займитесь вскрытием.

Норвежец в два шага преодолел короткий аппендикс, которым заканчивался коридор, и присел перед стальной дверью.

Снова пошел в ход декодер, затем Олаф достал одну из отмычек, спрятанных в его широком брючном ремне.

Закрыв глаза, он легчайшими движениями поворачивал в замке стальную пластинку, пока не раздался легкий щелчок.

Владимир тут же придержал ручку двери, чтобы она случайно не приоткрылась.

Снова коридор, но уже более обжитой. Деревянные двери с потускневшими медными табличками, ковровая дорожка на полу – сильно вытертая, отметил Владимир, в противоположном конце коридора виднеются мраморные перила, значит, как и отмечено на плане, он выходит на кольцевой балкон. Направо от коридора должна находиться лестница, по которой можно спуститься на второй этаж. Туда, где находится экспозиция выставки, а также жилые комнаты и кабинет директора культурного центра, располагавшегося в особняке.

Большинство кабинетов не запиралось на ночь, остальные быстро уступали отмычке в умелых руках Олафа. Оперативники действовали осторожно, но быстро, умело осматривая помещения.

Заканчивая осмотр последнего кабинета, норвежец присев на корточки, привалился к стене. Владимир сел рядом, посмотрел на часы:

– Уже третий час ночи, а мы не нашли ничего, интереснее порножурналов в одной стопке с отчетом о детском утреннике для сотрудников посольства Аргентины. Это, конечно, много говорит о моральном облике владельца стола, но не приносит нам никакой пользы.

– Отчего же? Можем заняться шантажом, выйдя на пенсию, – задумчиво произнес норвежец. – Но сначала предлагаю обследовать второй этаж.

В зале экспозиции они разделились. Владимир пошел вдоль стены с окнами, выходящими во двор, Олаф взял на себя противоположную сторону.

Дойдя до маски в виде головы ягуара, он остановился и внимательно всмотрелся в ее черты. Казалось, ему что-то не дает покоя, но он и сам не может понять, что именно.

В конце концов, Сигурдсон двинулся дальше.

Скользя бесшумными тенями по залу, оперативники Ордена вслушивались в тишину спящего здания, стараясь уловить малейшее изменение, самый легкий звук, но старинный особняк казался абсолютно неподвижным, напоминая глубокого старца, лишь на людях способного изобразить оживление.

Дойдя до двери, ведущей вглубь особняка, к жилым комнатам, Олаф с Владимиром переглянулись.

И тот и другой испытывали чувство легкого разочарования. Оба надеялись хоть что-нибудь обнаружить в зале с экспонатами. Но – ничего такого, что можно было бы счесть подходящим для использования в Ритуале.

Приоткрыв дверь, Владимир выглянул в коридор. Непроглядная тьма, мертвая тишина, почти неразличимые очертания дверей. Еще никогда ему не приходилось открывать их столько за одну ночь.

Мимо мягко проскользнул Олаф. Его молодой напарник последовал за ним, выждав несколько секунд.

Владимира несколько нервировало то, что скоро охрана особняка должна была совершать очередной обход. Конечно, затаиться за письменным столом в одном из кабинетов труда не составит, но, все равно, приятного мало. Владимир очень не любил риск и ситуации, которые не мог стопроцентно контролировать. Именно поэтому ему нравилось работать с Олафом. Неторопливый обстоятельный норвежец старался предусмотреть все возможные варианты развития событий и, как правило, его операции проходили на редкость гладко.

Каким-то, не то седьмым, не то восьмым чувством, он уловил, как изменилась темнота в коридоре. Словно непроглядную тьму морских глубин взрезало черное тело неведомого на суше чудовища.

Оперативник едва успел уклониться. Перед его лицом пронесся широкий наконечник короткого копья, пахнуло острым звериным запахом. Нападающий действовал абсолютно бесшумно, старался сохранять тишину и Владимир.

Мягко упав на пол, он перекатился к противоположной стене, пружинисто поднялся и застыл в низкой боевой стойке.

Чуть дальше по коридору раздавалось тихое сопение. Значит, Олаф еще жив и, скорее всего, тоже с кем-то разбирается.

Глаза окончательно привыкли к темноте, Владимир уловил очертания нападавшего. Маленького роста, с непропорционально широкими плечами, он как раз снова метил в него копьем, одним высоким прыжком преодолев разделявшее их расстояние.

Молодой оперативник стоял неподвижно до последнего момента, затем почти незаметно сместился, поднимая руку, и, схватив копье сразу за наконечником, резко дернул.

Услышал глухой стук – наконечник с силой врезался в стену, но обрадоваться не успел. В него врезалось тяжелое скользкое тело, и нападающий всем весом вдавил его в стену.

На Владимира обрушился град ударов. Его противник бросил копье и замолотил руками и ногами, вынуждая уходить противника в глухую защиту.

Коротким ударом снизу Владимир разорвал дистанцию и тут же едва ушел от удара ножом в шею. Когда короткое черное лезвие успело появиться в руке врага, оперативник не заметил.

Дело принимало скверный оборот. Пистолет он убрал в кобуру, во время обследования зала, а ножа у него не было. Приходилось полагаться только на навыки рукопашного боя.

Тем временем последовал новый выпад, лезвие оцарапало щеку оперативника. Тело действовало само. Владимир на противоходе поймал руку с ножом, резко ударил по локтевому сгибу, вынуждая противника согнуть руку, и сделал шаг вперед, стараясь вывести его из равновесия.

Получилось. Свободной рукой оперативник ухватил кулак с зажатым в нем ножом, и резко толкнул от себя.

С тихим хрустом лезвие вошло в глазницу противника. Владимир мягко опустил на пол обмякшее тело и поспешил на помощь Олафу. Впрочем, необходимости в этом не было. Норвежец уже осматривал лежащего у его ног мертвеца. Коротко глянув на напарника, убедился, что с тем все в порядке, и вернулся к прерванному занятию.

– Откуда они появились? – тихо спросил Владимир, присаживаясь на корточки перед трупом.

Олаф молча ткнул пальцем в сторону одной из дверей, слегка приоткрытой, в отличие от остальных.

Владимир присмотрелся к лежащему поперек коридора телу.

– Мы, что, братьев-близнецов уложили? – шепотом спросил он своего старшего товарища, доставая пистолет, и направляя его в сторону приоткрытой двери.

Ответить Олаф не успел. Дверь сорвало с петель и впечатало в стену коридора. А в дверном проеме возникло чудовище, огласившее коридор низким угрожающим рычанием. Существо казалось дикой помесью человека, ягуара и какой-то жуткой, невиданной на Земле, твари. Туловище с широкой грудной клеткой и могучими плечами борца, несомненно, принадлежало человеку, но руки существа заканчивались пальцами с длинными загнутыми когтями. Короткую толстую шею венчала голова гигантской дикой кошки, глаза которой горели первобытным умом и яростью прирожденного хищника.

Стремительно развернувшись в сторону стражей, чудовище пригнулось, готовясь к броску. Ноги существа, как успел заметить Владимир, напоминали кошачьи, и заканчивались широкими, покрытыми мехом, ступнями.

Ни секунды не раздумывая, он открыл огонь. Пистолет со встроенной системой шумоподавления зашёлся в глухом кашле. Чудовище пошатнулось, когда пули выбили из его груди облачка кровавых брызг, но не упало, а лишь затрясло головой и снова взревело.

Тихо сказав: – Твою же ж маму, – оперативник сместил прицел, ловя на мушку голову невиданной твари, и в этот момент монстр прыгнул.

Владимир опрокинулся навзничь, продолжая стрелять, но, казалось, ничто не может остановить стремительно надвигающуюся тушу. Глаза существа гипнотизировали, подавляли волю к сопротивлению, становились все больше…

Перешагнув через лежащее тело напарника, Олаф широко, по-медвежьи размахнулся и снизу-сбоку врезал раскрытой ладонью по голове человека-кошки. Владимир мог поклясться, что слышал, как хрустнул от удара череп существа. Тяжело врезавшись в стену, тело обрушилось на пол.

Олаф резко вздернул на ноги ошалело глядящего на него Владимира:

– Все! Визит окончен, скажите хозяевам «всего хорошего».

– Всего хорошего, – послушно сказал Владимир, и напарники понеслись к двери, через которую вошли несколько минут назад.

Из зала экспозиции уже доносились встревоженные голоса охранников. Пинком открыв дверь, Олаф тут же отпрыгнул в сторону, и в зал влетел Владимир. Увидев набегающего охранника с занесенной дубинкой, упал, не снижая скорости, и, в подкате, за который любой футбольный судья тут же влепил бы ему красную карточку, врезал противнику по ногам.

Неловко взмахнув руками, охранник рухнул, вылетевшая из руки дубинка угодила в одну из тумб, на которых размещались экспонаты выставки, заревела сигнализация.

Уложив своего противника коротким тычком в грудь, Олаф крикнул: – К окнам!

Подав пример, он с разбегу врезался в окно, и в серебристом дожде осколков, покинул здание. Еще раз пнув начавшего подниматься охранника, за ним последовал Владимир.

Перемахнув через ограду, напарники растворились в темноте московских переулков. Двадцать минут спустя по пустынной набережной Москвы-реки неторопливо шагали двое прилично одетых мужчин. Один из них время от времени промакивал носовым платком глубокую царапину на скуле, каждый раз злобно шипя. Щека болела.

– Да перестаньте вы обращать на нее внимания, Владимир, – не выдержал Олаф, – Всего лишь царапина. К тому же, уже подсохшая. Приедем в офис, протрете спиртом, и все.

– Царапина то, царапина, но черт его знает, какая гадость была на том ноже, – брюзгливо ответил Владимир.

Олаф дружески похлопал его по плечу:

– Не переживайте. Господа, подобные тем, что так невежливо обошлись с нами ночью, предпочитали в своих родных краях яды быстродействующие. Так что, будь лезвие отравленным, вы бы не шагали сейчас рядом со мной.

– Спасибо вам огромное, господин Сигурдсон, – с искренним чувством поблагодарил норвежца напарник, – Умеете вы подбодрить.

– Да не за что, совершенно не за что, – несколько рассеянно отмахнулся Олаф, – А вот шеф наш, кстати, если и не гений, то близок к этому. Впрочем, я тоже.

– С чего такой вывод? – хмыкнул Владимир, удивляясь внезапному изменению темы.

– Ян Александрович очень точно угадал, что кто-то в Спецотделе занимается самодеятельностью, и участвует в авантюре Лесто на свой страх и риск.

– Да, было такое. А почему вы именно сейчас это припомнили.

– Владимир, за нами кто-нибудь следит?

– Нет. Я ничего не заметил.

– Вот именно. И я тоже не заметил. А будь операция санкционированной, то над нами бы уже кружили вертолеты, а с деревьев гроздьями свешивались неприметные люди с видеокамерами и снайперскими винтовками. А вокруг – вы посмотрите только! – и Олаф широким жестом обвел вокруг. Прошелестела мимо одинокая ранняя машина и исчезла в серых рассветных сумерках.

– А еще – нас практически не преследовали. Один из спецотделовских топтунов помчался, но мы его стряхнули через семь минут.

– Олаф, а вы заметили, что наши противники в особняке выглядели, мягко скажем, необычно? Мне они показались не то индейцами, не то эскимосами. А уж это чудище… – Владимира передернуло при воспоминании о скоротечной схватке, – Кстати, как это вы его так, одним ударом?

Молодой оперативник пристально смотрел на норвежца. Олаф помолчал, сказал нехотя:

– Володя, есть у меня, скажем так, некоторые способности, которыми я не очень люблю пользоваться. И оставим эту тему. Хорошо?

Владимир, не раздумывая, кивнул. Раз Олаф просит – значит так надо.

– Я, вот, другую особенность у наших визави в особняке заметил, – Олаф остановился, сунул руки в карманы, и повернулся лицом к реке. Постоял, запрокинув голову и закрыв глаза, вдыхая свежий, еще не убитый выхлопными газами, воздух с воды.

– Они не дышали, Володя.

* * *

– Да! Слушаю! – Вяземский крепко прижал телефон к уху.

Выслушав доклад Олафа, сказал только: – Идите в том же направлении, что и шли. Я вас подберу, – и дал отбой.

Секунду постоял, постукивая мобильником по ладони, пробормотал: – Вот, так. Значит, не дышали, – и, взяв со стола ключи, быстрым шагом вышел.

Москва только начинала просыпаться, но движение на набережных с каждой минутой становилось все оживленнее. Нарушая правила, Вяземский тормознул, поравнявшись с неторопливо идущей парой, и оперативники быстро сели в машину.

Посмотрев в зеркало заднего вида, Ян спросил:

– Владимир, ощущения какие? Щека не немеет, кровотечение не возобновляется?

– Все нормально, Ян Александрович! Меня уже господин Сигурдсон… продиагностировал.

Олаф тихонько хмыкнул, поудобнее устраиваясь на сиденье, сплел пальцы на животе, и затих.

Вяземский сосредоточился на управлении автомобилем, пользуясь относительно свободной дорогой, вел резко, агрессивно, перестаиваясь из ряда в ряд, не включая поворотников ушел с набережной в районе Большой Ордынки.

Смотревший все это время в заднее стекло Владимир, сел, наконец, прямо, сказал:

– Все чисто, за нами никто не ехал.

– Да можно было, собственно говоря, не устраивать шахматы на дороге, за нами никто не шел, – пробурчал, не открывая глаз, Олаф.

– Даже если вы параноик, это не значит, что за вами не следят. Кто меня учил? – не оборачиваясь, сказал, улыбнувшись, Вяземский.

– Я, я учил. И хорошо выучил, надо сказать. Да и Владимира, без ложной скромности скажу, тоже неплохо натаскал.

Олаф сохранял расслабленное спокойствие, но Яна это не обмануло.

– Что, вам тоже не дает покоя то, что мы оставили особняк без наблюдения?

– Конечно, черт побери, беспокоит! Но оставаться там мы не могли, а подключать вас к наблюдению – чистейшее безумие и нарушение всех и всяческих уставов!

– Не переживайте так. Что-то мне подсказывает, что в ближайшие два-три часа они никуда не денутся, а к тому времени мы плотно займемся наблюдением.

– Надеюсь, что так. Ох, как надеюсь.

– Олаф, междусобойчик у них, явно, включает более двух участников, при этом они стараются организовать все как можно тише. Сейчас охрана особняка, которая, я думаю, не в курсе происходящего, объясняется с милицией, а господин полковник Суханов срочно гасит пожар. Затем Лесто организует перевозку того, что он прячет в особняке. На это тоже нужно время. А вот куда повезет – зависит от того, когда они собираются проводить ритуал.

– Думаете, все же, Ритуал?

– А как еще вы объясните мертвецов, которых на вас натравили, и монстра в особняке? Особенно его. Вы сами знаете, сколько энергии и какое мастерство нужны, чтобы управлять таким созданием. Так что – там затевается что-то очень и очень серьезное.

– Как я понимаю, сейчас мы займемся экипировкой, а затем отправляемся обратно к особнячку?

– Вы отправляетесь, Олаф. Вы с Владимиром и отправляетесь. А я буду неподалеку.