Читать книгу "Время ведьмы"

Невидимки

Нью-Йорк

Рональд Кромви никогда не появлялся в списках журнала «Форбс». Названия компаний, которыми он владел, ничего не сказали бы большинству тех, кто громко называет себя «аналитиками рынка». Он никогда не попадал в прицел объективов папарацци, его не приглашали на торжественные церемонии вручения престижных премий и в благотворительные комитеты.

Рональд Кромви был так же безвестен, как последний городской пьянчужка на окраине умирающего городка в штате Нью-Мексико. Это вполне устраивало господина Кромви.

Стоя у стеклянной стены своего кабинета, он смотрел, как далеко внизу ползет поток автомобилей. По стеклу хлестал сильный косой дождь – поздняя осень, любимое время года Рональда, показывала свой мерзкий характер.

Не оборачиваясь, Кромви спросил:

– Сколько имен удалось передать шпиону?

– Судя по логу телефонной компании – не более десятка. Сейчас наши специалисты снова и снова прогоняют запись системы безопасности, голос на ней слышен достаточно отчетливо, думаю, мы сможем точно установить всех фигурантов.

– Я надеюсь. Очень надеюсь на это. Дэннис, вы сами прекрасно понимаете, что обеспечение безопасности фигурантов становится главной задачей вашего отдела.

– Безусловно, понимаю, – склонил голову Дэннис Сальвано, начальник отдела разведки и обеспечения безопасности проекта «Агнец».

Когда прошлой ночью он услышал об инциденте с оператором, оказавшимся “кротом”, то сначала с неестественным спокойствием подумал, что лучше застрелиться сразу. Правда, это тоже не давало стопроцентной гарантии того, что гнев Кромви его не настигнет. К тому же, это было слишком просто и очевидно. Узнав всю ситуацию до мельчайших подробностей, Дэннис отправился к шефу.

Кромви воспринял новости неожиданно спокойно. Спросил только:

– На кого работала эта крыса, узнали?

Дэннис, только головой покачал. Противник сработал на редкость профессионально. Специалистам детективного агентства, которое работало по этому контракту, ничего не удалось выяснить. Правда, в который раз подумал Сальвано, давай шеф если уж не подрядчикам, то ближнему кругу хоть чуть больше информации, возможно, проблемы удалось бы избежать. Но Кромви всегда был параноидально скрытным, а в последние месяцы эта паранойя обострилась.

Шеф все так же хладнокровно продолжил:

– Думаю, спрашивать, насколько тщательно вы проверяли кандидатов, не стоит?

– Бруно Жерадье, под таким именем мы его знаем, прошел многоуровневую проверку. Ни малейших подозрений ни у кого он не вызвал. Как и во всех других случаях, в проверке участвовала и госпожа Винтер.

– Значит, Анна тоже ничего не почувствовала? – задумчиво спросил Кромви.

Начальник разведки решил этот вопрос оставить без ответа. Стоял, глядя в пространство перед собой, и старательно пытался не потеть.

– На кого он мог работать? – уже другим, будничным тоном, спросил Кромви.

– Я еще не получил отчет об анализе его звонков. Сейчас мы роем все его контакты, но данных пока не хватает, – снова холодея, ответил Сальвано.

Шеф не воспринимал само понятие «не успел», искренне ненавидел фразу «я не знаю», и в такие моменты мог неожиданно превратиться из жесткого но безукоризненно воспитанного цивилизованного джентльмена Рональда Кромви в неуправляемого дикаря-убийцу. Правда, насчет неуправляемого Сальвано не был уверен. Но – легче от этого не становилось.

Сейчас начальник разведки ожидал чего угодно, но подтянутый невысокий мужчина лишь задумчиво пощипал тонкими сильными пальцами нижнюю губу и сказал:

– Ну что же. Надеюсь, результат проекта отправили по аварийным маршрутам? Ликвидация объекта прошла штатно?

– Разумеется. С данными как раз сейчас работают, весь комплекс ликвидирован полностью, контроль произвели по протоколу, – кивнул Дэннис. Про себя, в который уже раз, отметил, что Рональд никогда не прибегает к эвфемизмам, называя вещи своими именами. Большинство тех, с кем имел дело Дэннис изящно назвали бы это «решением проблемы» или «закрытием вопроса».

– Хорошо. Как только появятся данные по “кроту”, сообщите. Докладывайте немедленно, плюньте на дурацкий корпоративный этикет. – Кромви быстрым шагом подошел к своему необъятному рабочему столу, сел в кресло. Придвинув блокнот, принялся набрасывать вопросы, проговаривая их вслух:

– Кто он такой? Как появился в проекте? Кто конкретно его нашел, почему, вообще, решили привлечь этого Бруно?

Откинувшись в кресле, сцепил пальцы рук, остро глянул на Дэнниса:

– Ваши соображения?

– Стражи? В первую очередь в срыве проекта заинтересованы они.

– Я тоже сперва так подумал, – Кромви нацелил на начальника разведки сведенные вместе указательные пальцы, – но – нет. Логично, но, думаю, это не они. Стражи действуют с куда большим размахом и куда жестче. Будь это они, спустя две минуты после звонка на наши головы из вертолетов сыпались бы парни со спецназовской подготовкой. А тут?

Помолчав, Кромви продолжил свои размышления:

– А тут он передал сведения кому-то, кто пока явным образом никак не отреагировал. И это мне не нравится. Очень сильно не нравится. Еще больше мне не нравится то, что кто-то узнал об операции. А, значит, – и тут он впервые чуть повысил голос, – о моем существовании. Моём, Дэннис, понимаете? А я очень не люблю, когда обо мне узнают, если не хочу этого сам.

– Вот что, Дэннис, – положив локти на стол, Кромви подался вперед, – с этого момента у вас и ваших людей главная задача, защита всех, подчеркиваю, всех кандидатов из списка. В самую первую очередь тех, чьи имена успел передать крот. Глаз с них не спускайте.

– Разумеется. Я уже распорядился, – счел возможным подпустить в голос нотку сдержанной профессиональной обиды Сальвано, – кроме того, мои люди выехали, чтобы задержать всех, кто отвечал за отбор кандидатур в группу операторов.

– Хорошо. Вот еще что… – поднял палец Кромви, – соберите группу неглупых безоговорочно преданных людей и готовьте их для проведения ритуалов возвращения Троих. Время пришло. Да, на всякий случай. Повысьте бдительность тех, кто следит за запросами о Тар-Нгойле и Троих.

Кромви замолчал. Дэннис подождал немного и, убедившись, что продолжения не последует, направился к двери. Он уже привык к тому, что, погрузившись в свои мысли, шеф не замечает никого вокруг.

Он уже взялся за ручку двери, когда сзади раздался голос:

– Думаю, ваши люди не успеют перехватить того, кто вам нужен. Но, рассчитываю, что наблюдая за теми кандидатами, имена которых передавал крот, мы обязательно столкнемся с хозяевами покойного Бруно. Вот тут ваши люди оплошать не должны. Вы меня поняли, Дэннис?

Сглотнув, Сальвано молча кивнул и вышел. Он очень хорошо понял смысл предупреждения.

Оставшись в одиночестве, Кромви покатал между пальцами ручку, беззвучно положил ее на стол и чуть слышно сказал: “М-да…”.

После чего сложил пальцы рук “домиком” и застыл. Новость, конечно, была тревожная, и кто-нибудь другой уже устраивал бы показательную казнь виновных на страх остальным. Но Кромви долго, слишком долго жил и слишком хорошо умел подбирать людей. Он был полностью уверен в профессионализме и преданности Сальвано и его команды. Появление “крота” следовало расценивать, как шутку Мироздания, а в том, что у него крайне своеобразное чувство юмора Рональд Кромви убедился не одно столетие назад. Задолго до того, как узнал о Поглотителе и Троих.

Чуть позже он услышал о Стражах. Почти сразу после того, как он нашел храм в Заброшенном городе. Затаился в нем, галлюцинировал, пребывая между восторгом и ужасом.

Кромви невероятно повезло. Он узнал о Стражах до того, как те набрались опыта и превратили его в незаметное для остального мира могущество. До того, как они поняли то, что Кромви осознал сразу – надо всегда быть в тени, действовать чужими руками. Но их цели с самого начала подразумевали вовлечение все новых и новых людей. А Кромви стремился к одиночеству и полной скрытности. Он внимательно наблюдал, как кучка охотников на ведьм превращается в могучий Орден воинов, ученых и мистиков. Сначала они обнаружили границу между мирами, поняли, куда уходят древние боги, научились понимать язык, повадки и стремления странных созданий, живущих на границах между этими мирами, в Приграничье. Кромви не полез в кровавую сумятицу охоты на ведьм и колдунов, хотя мог бы на этом сколотить состояние. Нет. Он ждал в тени, разве что, пару раз подтолкнул в их жаркие объятья тех, кто мог стать его конкурентами. И смотрел, как они корчатся на кострах.

Он остался в тени, когда Стражи поняли, что нельзя только уничтожать и заключили Договор с нелюдью, что живет в Приграничье – жалкими выродками, исковерканными прикосновением Старых Богов. Это дало возможность увидеть паутину, которой они оплели всю Землю. Увидеть, отследить точки, где граница наиболее тонка, научиться контрабандой проникать туда, где продолжают существовать Старые Боги, ходить между ними – кто обратит внимание на пылинку у своих ног? – и слушать отголоски их снов. Собирать малейшие упоминания о Поглотителе. Ждать его, приближать его пришествие в мир.

Кромви закрыл глаза, походил по кабинету, чувствуя пространство всем телом. Постоял, покачиваясь с носка на пятки. Да, и самое главное, что он смог узнать о тех, кто попытался обмануть Поглотителя. О тех, кто растворил свою суть в Северной крови. Поглотитель обязательно придет за ней.

Все это были лишь отголоски обрывочных снов забытых людьми богов, ставшие смутными легендами. Но у Кромви хватало времени. То, что для кого-то было проклятьем, для него стало благом.

Он старательно учился ограничивать круг тех, кто знает о нем. Оттачивал навык использования людей в «тёмную». Становился мастером запутанных интриг и игр через подставных лиц и одноразовых исполнителей.

Во всем мире было не более десятка людей, знавших, кто такой Кромви, а каковы его истинные цели не знал, пожалуй, никто. И это очень правильно, в очередной раз подумал Кромви, слишком уж велика добыча, слишком велик будет соблазн столкнуть того, кто доберется до вершины. Конкуренты ему были совершенно не нужны. В итоге, он сплел паутину, сеть компаний-подрядчиков и одиночек, обслуживающих единственного клиента – господина Рональда Кромви. Да, нескольким приближенным пришлось рассказать многое. Но не все, не всё.

Кромви знал цену слова и молчания.

А Стражи… о, они тоже быстро учились и прекрасно знали своё дело. Все сложнее становилось проникать в Приграничье, все чаще они срывали попытки выскочек вернуть на Землю Тех, Кто Ушел. Он не вмешивался – ждал. Он вкладывал средства в науку и технологии, которые позволят найти Северную кровь.

И вот свершилось. Он смог запустить проект “Агнец”. Он нашел Северную кровь и теперь, когда до заветной цели остается лишь несколько шагов, в комбинацию вмешивается неизвестная сила.

Кромви постучал кончиками пальцев по подбородку. Интересно, кто они? Куда смотрела его контрразведка, аналитики, охрана?

М-да… конечно, за действия в одиночку приходится платить свою цену. Но пока не произошло ничего непоправимого. Придется всего лишь привлечь новых подрядчиков.

Кромви выпрямился в кресле. Ни разу не попали в поле зрения.

Малочисленность.

Одиночка? Или, небольшая группа, подчиненная единственной цели, ведомая одним человеком, способным убеждать. Да, похоже на то.

Кто же ты, неизвестный искатель, и откуда узнал о тайне Северной крови?

Неужели, Очищающие? Тогда, это может стать проблемой, фанатики по определению недоговороспособны.

Впрочем, они не готовились столетиями, как я, – позволил себе улыбнуться Кромви. Теперь главное не торопиться, но и не медлить.

Но, признался он самому себе, червячок беспокойства поселился глубоко внутри. Если это действительно Очищающие, то они смогли провести блестящую операцию – внедрить глубоко законспирированного фанатика, готового на все ради Цели. Значит, у них появился по-настоящему сильный вожак.

И, значит, скоро они привлекут внимание Стражей.

Впрочем, действительно ли это так плохо? – Кромви давно уже привык беседовать сам с собой, – Пусть уничтожают друг друга, выясняя, кто святее. Тем надёжнее у них будут скованы руки.

Вечером Сальвано подтвердил его слова – двоих хедхантеров, отвечавших за отбор операторов, нашли мертвыми. Одного сбила машина, второй просто не проснулся. Врачи развели руками, увы, бывает, внезапная остановка сердца во сне, никакого криминала.

Сны

Сентябрь залил Москву дождем. Прыгая между потоками воды, несущимися по тротуарам, Татьяна Береснева шипела сквозь зубы проклятья в адрес небесной канцелярии, духов, отвечающих за выжимание туч, коммунальных служб и мэра города лично.

Впрочем, погода не портила настроение. Даже потоки воды, вылетавшие на тротуар из-под колес, не портили. Внутри Татьяны росло и крепло ощущение счастья – поначалу недоверчивое и робкое, оно набирало силу и, судя по всему, решительно нацелилось, плюнув на всегдашнюю Татьянину осторожность, развернуться во всей красе.

Ян… Ян Вяземский.

Она твердо знала – именно так зовут ее судьбу, ее любовь, и он тоже ее любит.

Жизнь прекрасна.

На удивление удачно шли и рабочие дела. Таня упорно отказывалась идти в штат проекта «Москва и Подмосковье», куда ее упорно звали, предпочитая оставаться на вольных хлебах. Колонка «Тайны города» пользовалась успехом, и, после публикации истории о загадках подмосковных кладбищ, ей предложили написать серию материалов для известного женского журнала. Оплачивалась такая работа хорошо, и она с удовольствием отвечала всем, кто ее об этом спрашивал, что напрочь забыла о том, что такое офис.

К тому же отсутствие жесткого графика помогало выкраивать время для того, чтобы чаще видеть Яна. И для того, чтобы регулярно тренироваться с начальником службы безопасности «NivvaLtd.» норвежцем Олафом Сигурдсоном, если у него находилось время, или со спарринг-партнером Яна – Алексеем. Ездить каждый день из Измайлово в усадьбу Вяземского не получалось, но Татьяна старалась бывать там как можно чаще.

Поначалу Татьяна чувствовала себя после тренировок ковриком, который только что старательно выбили, но постепенно втянулась. К тому же, как оказалось, это здорово дисциплинирует.

Татьяна с удивлением обнаружила, что за день успевает куда больше, чем раньше. При этом, стала куда реже пользоваться календарем и напоминалками в смартфоне.

Первой изменения заметила мама Татьяны и сделала безошибочный вывод. Во время очередного набега дочери в дачные владения Светлана Игоревна понаблюдала за чадом и вынесла категорический вердикт:

– Влюбилась. Всерьез.

Выдержав паузу, подчеркнуто равнодушно спросила:

– Надеюсь, он не женат?

Татьяна молча замотала головой. Ее распирало от желания рассказать всё-всё-всё. Впрочем, она понимала, что о том, как Ян отбивался от охранников древнего мертвого жреца, как она стреляла из автомата, прикрывая его, о своих видениях, в которых ей являлись Морена и Чернобог, она рассказать не сможет. Как вообще можно рассказать маме, которая обожает дачу и детективные сериалы о том, что ее дочь побывала в другом мире – Приграничье, как описать взгляд Мары-Морены?

Мама у неё, конечно, женщина широких взглядов, но все же стоит поберечь ее нервную систему.

Впрочем, и того, о чем говорить можно было без опаски, хватило за глаза. В полночь Светлана Игоревна откашлялась, сказала, – так-так, – и полезла в шкаф. Достала бутылку красного чилийского вина и два стакана, водрузила их на стол и, сосредоточенно возясь со штопором, скомандовала:

– Продолжай.

Спать легли на рассвете, когда разлапистую ель на поляне перед домом уже заливали теплые золотистые лучи, и птицы устроили утренний пересвист.

Светлана Игоревна выбила из Татьяны клятвенное обещание пригласить Яна в Зеленоградскую и отправила дочь в постель.

Засыпая, Татьяна улыбалась и чувствовала себя совершеннейшим ребенком. Счастливым и беззаботным.

Ян на предложение погостить откликнулся с радостью, договорились, что в следующие же выходные они и приедут.

Суббота надвигалась неотвратимо, и чем ближе становился день «Ч», тем сильнее Татьяна нервничала. Они с Яном договорились, что тот заедет за ней в 7 утра, когда еще будет шанс пробиться через вечные пробки и доехать до места назначения в разумные сроки.

Заснуть она так и не смогла – почему-то представляла, что Вяземский возьмет и прикатит в «роллс-ройсе» со своим личным телохранителем-водителем Владимиром за рулем и Олафом Сигурдсоном на заднем сиденье. Проворочалась до утра, и уже в пятом часу забылась тяжелой дрёмой.

Оказалось – зря переживала. Ян оказался умницей, приехал на неброской KIA, один. Помогая загружать Татьянину сумку в багажник, нежно коснулся губами шеи девушки, сказал:

– Обещаю вести себя прилично.

Несмотря на все волнения, знакомство прошло прекрасно. Ян с первых же минут ухитрился очаровать Светлану Игоревну тем, что, не пытался играть «своего». Просто принялся помогать готовить стол, напевая что-то себе под нос, нарезал овощи, а затем решительно отодвинул Татьяну от плиты со словами:

– Это мясо. Это готовить буду я.

Улучив минуту, когда они остались одни, Татьяна шепнула:

– Ты бы знал, как я дергалась!

– Я знаю. Я же тебя чувствую. Только, ты пойми. Я нормальный человек. Я ничего не изображаю и не играю. Хорошие люди это понимают. Твоя мама – хороший человек.

Окончательно исчезла неловкость с появлением Василия Степановича. Отставной полковник по каким-то неуловимым признакам опознал в Яне своего. Вскоре они окончательно отстранили женщин от подготовки к застолью и, доверив только сервировку. Да еще и успели обсудить различные системы вооружения и политическую обстановку на Ближнем Востоке и в Южной Америке.

Вечером она стояла, прислонившись к перилам крыльца, и с удовольствием вдыхала лесной воздух. Скрипнула половица, Василий Степанович с удовольствием затянулся и отрапортовал:

– Надежный мужик. Береги.

Разошлись глубоко за полночь. Достав свежее белье, Светлана Игоревна посмотрела на дочь, и задумчиво сказала:

– Думаю, спрашивать об отдельных постелях будет верхом ханжества.

Татьяна почувствовала, что краснеет и, закусив губу, чтобы не рассмеяться, кивнула.

Той ночью ей впервые приснилась Ниула.

Все вокруг казалось неясным, смутным, дрожащим, будто она смотрела на мир сквозь толстое стекло, по которому текут потоки вод. Татьяна не могла найти ни одной приметы, чтобы опознать – где она, что с ней, и, тем не менее, знала, что этот дрожащий мир родной для неё.

Постаралась сосредоточиться – изображение стало немного яснее. Она смотрела на мир чьими-то чужими глазами, словно управляла героем в компьютерной игре «от первого лица». И в то же время – это она была там, в мире сна. От этого раздвоения закружилась голова, захотелось прикрыть глаза, но не в ее силах было даже изменить направление взгляда.

Сейчас она видела стену, обтянутую красной материей с вышитыми золотой нитью странными, заставляющими испытывать безотчетный страх, символами. Стена мерно покачивалась, и Татьяна предположила, что она едет в каком-то экипаже.

Она/Та, кто сидела в экипаже повернула голову. Перед глазами оказалось небольшое окно, занавешенное изящной шторкой из той же красноватой ткани, что и обивка стен. Та, кто ехала в экипаже протянула к шторе руку. Таня почувствовала намерение этого жеста так, словно она сама захотела вытянуть руку и посмотреть на мир за окном, хотя прекрасно понимала, что она – лишь зритель.

Раздвоенность сознания пугала и завораживала. Хотелось полностью подчиниться воле существа в экипаже и годами, веками, тысячелетиями созерцать, пребывая в полной покорности, абсолютной неподвижности.

В поле зрения вплыла тонкая, увитая множеством тяжелых массивных браслетов из зеленоватого металла, рука. Таня постаралась сосредоточиться и присмотрелась к украшениям. Каждый браслет обвивали выгравированные цепочки непонятных символов. Некоторые показались Тане такими же, как и вышитые на материи, укрывающей стены. Тонкие пальцы с длинными ухоженными острыми ноготками унизывали кольца и перстни с черными и тёмно-зелеными камнями. Рука отдернула штору, и у Татьяны еще сильнее закружилась голова. Головокружение грозило перерасти в приступ дурноты, и она снова попробовала закрыть глаза, и опять ей не позволили это сделать. Ее вынуждали смотреть на вызывающий отторжение и панику чужеродный мир.

Пейзаж за окном, теперь уже более ясный, тонул в дожде и красноватом тумане. По оконному стеклу ползли прозрачные струйки, и Татьяне почудилось, что она слышит, как бьют по крыше мягко покачивающегося экипажа тяжелые капли.

“Вот что еще меня так пугает”, – поняла Татьяна, – “абсолютное безмолвие. Я словно смотрю немое кино.” Мимо экипажа, в котором сидела она или та, чьими глазами смотрела Татьяна, проплывал лес, не похожий ни на что, виденное ранее. Гладкие, полупрозрачные, изгибающиеся, словно тела гигантских змей, стволы, возносились на гигантскую высоту, теряясь между плотных черных туч, подсвечиваемых вспышками белого огня молний.

Внизу же царил красноватый сумрак, тусклый свет исходил от жидкости, текущей внутри стволов. Присмотревшись, Татьяна поняла, что жидкость течет вверх, к невидимым кронам. На высоте пятиэтажного дома от основных стволов начинали отходить ветви, внутри которых тоже текла мерцающая жидкость. Насколько Татьяна рассмотрела, никакого подлеска или травы не было, стволы уходили в размокшую глинистую почву.

– Как же мы едем, если все вокруг развезло? – подумала Татьяна, и тут же в голове всплыл ответ: «Я же в своей парящей лодке, зачем мне дорога?».

Вдалеке между стволами мелькнул неясный силуэт – приземистый, длинный, скользящий между мерцающих стволов. Обвился вокруг одной из пульсирующих колонн и устремился вверх.

Татьяна завороженно следила за тем, как исчезает в вышине непонятное существо, когда вдруг в голове возникло слово «гарашах», и она поняла, что именно так называют таинственного ползуна.

Знание это отдалось в затылке пульсирующей болью.

А затем та, что ехала в парящей лодке, задвинула шторку и, нагнувшись, открыла небольшой ящик, стоявший на полке напротив сиденья. Внутренняя крышка ящика оказалась зеркальной.

На Татьяну глянули гипнотизирующие, полные, как и весь мир вокруг, красноватого тумана, глаза.

* * *

Ее толчком выкинуло из сна. Резко, со всхлипом втянув теплый, успокаивающе пахнущий родным домом воздух, она села на кровати. Ян, как всегда, тут же проснулся. Бесшумно поднялся, обнял, шепнул в ухо: – Что с тобой, родная?

– Ничего-ничего. Просто что-то приснилось. Испугалась.

Она снова легла, чувствуя, как быстро бьется сердце, прижалась к Яну, и закрыла глаза. Увиденное во сне лицо никак не хотело забываться – против воли Татьяна вспоминала каждую его черточку. Черты были прекрасны и пугающи своей чужеродностью. Прелестный овал лица, высокие точеные скулы, но в них неуловимая нечеловеческая симметрия, странный разрез глаз – внешние уголки неестественно узки и, кажется, поднимаются почти к вискам. Рот маленький, с пухлыми чувственными губами цвета спелой сливы – почти черными, с металлическим отливом.

Татьяна попробовала определить возраст и не смогла. Уже засыпая, проваливаясь в спокойный, крепкий сон, поняла, что напугал ее именно взгляд. Он не был злобным, или бесстрастным. Но это был взгляд существа куда более древнего и жестокого, чем человек.