Читать книгу "AC/DC. В аду мне нравится больше. Биография группы от Мика Уолла"

Фил Карсон прекрасно знал, что в США группа все еще ходила по тонкому льду, но, тем не менее, удача была к нему благосклонна: в это время в Нью-Йоркский офис пришел новый сотрудник, Джон Дэвид Калоднер. Этот человек обладал безошибочным слухом на рок-хиты, и было нетрудно понять, что его присутствие – большая удача для Atlantic.

Это подтверждалось и тем, какой успех имела британо-американская группа Foreigner, чей дебютный альбом, изданный в марте этого года, уже был продан тиражом в миллион копий.

Калоднер должен был стать самой мощной движущей силой в развитии рок-талантов в Америке восьмидесятых. Самое лучшее, что было в нем – он был старомодным человеком с тончайшим чутьем, и он просто позволял музыке говорить самой за себя. В 1984 году он делился: «Я верю, что если группа достаточно хороша и готова к тяжелой работе, со временем с ней произойдет что-то очень крутое. В семидесятые многие группы имели талант, но немногие обладали культурой работы. Или же они были готовы к работе, но не могли попасть в студию из-за чрезмерного увлечения наркотиками. AC/DC были одной из групп, подходивших под мое определение. У них, казалось, было все: талант, трудолюбие и никаких серьезных зависимостей. Даже Бон, несмотря на то, что он очень много пил, всегда показывал свою безупречную готовность к работе. И они великолепно звучали вживую. Я влюбился в них, как только впервые увидел».

Вот что Фил Карсон сейчас рассказывает о положении Калоднера: «Единственная причина, почему Let There Be Rock вышел в Америке – то, что Джон Калоднер начал работать в Atlantic. Джон не был музыкантом, но у него была уникальная способность чувствовать связь между тем, что играет группа, тем, что может “выстрелить” по радио, и тем, что купят дети. Джон знал, что [AC/DC] не особо собираются выходить на американские радиостанции, но он сказал тогда: “Да, я думаю, что эта группа хороша. Мы должны попробовать”. Вот так вторым американским альбомом группы стал Let There Be Rock. Он наделал немного шума, и еще долго о нем продолжали говорить. Он до сих пор не был слишком масштабным, особенно в Америке, но популярность этого альбома все нарастала и нарастала».

Хотя Let There Be Rock не будет доступен в Британии до осени, в Америке он выйдет уже 15 июня. Тогда можно было даже расслышать коллективные вздохи облегчения от всех, кроме Малькольма, который очень любил восклицать, особенно на публике: «Наплевать, что думают эти американцы!» Группа планировала поскорее уехать из дома на некоторое время, однако Джордж Янг попросил их вернуться в студию, чтобы записать как можно больше материала. Идея заключалась в том, чтобы побыстрее выпустить еще один альбом, а затем отправиться в Америку, потом – в Британию и Европу и после снова вернуться в Америку, в лучшую часть года.

В то время Клифф до сих пор не был официально допущен к работе в Австралии, поэтому Джоджу снова пришлось взять в руки бас-гитару. Но они только создали еще две композиции, Up To My Neck In You, типичную для Бона песню, движимую типичной музыкой братьев Янг, а также Let There Be Rock, которая звучала очень похоже на Kicked In The Teeth – плюс действительно превосходная мелодия, которая не будет известна еще два года, но позже станет другой их популярной вещью под названием Touch Too Much.

Следующий альбом под названием Powerage не будет завершен до начала следующего года. А сейчас у группы был первый тур по США, во время которого они могли как следует обдумать то, что происходит. «Бон был не с нами, как обычно, он занимался своими делами, а братья просто делали вид, что ничего особенного не происходит, – рассказывает Майкл Браунинг. – Паниковал только я…»

В Lifesaver состоялись два неофициальных шоу, где группа выступала на разогреве. Для Клиффа Уильямса это был шанс впервые сыграть с AC/DC перед аудиторией. В эти дни группа подписалась названием The Seedies, чтобы не привлекать внимания миграционной службы, ведь Клифф до сих пор не имел разрешения на работу. Второй причиной такой кратковременной смены имени было то, что они не хотели лишний раз демонстрировать, что группа уже не настолько популярна в Сиднее, чтобы быть хедлайнером в Hordern Pavilion. Однако учитывая, насколько музыканты были напряжены из-за бесконечных гастролей, не имевших особого выхлопа, первое шоу было «словно взрыв бомбы», говорит Ян Джеффри.

Второе шоу, которое состоялось следующей ночью, было даже громче. Ходили слухи, что сотни фанатов не могли попасть внутрь и слушали музыку через двери и окна.

А в середине концерта одна сумасшедшая поклонница запрыгнула на сцену, выхватила микрофон из рук Бона и засунула себе под юбку. «Это было очень смешно, – говорил Мюрраю Энглхарту Фесс Паркер из группы поддержки Big Swifty. – Микрофон был практически внутри нее».

Тем временем один из техников «отлично обслуживал» другую девушку на одном из последних столов, настолько отлично, что люди стояли на соседних столах и аплодировали.

Также Браунинг добавил в расписание группы съемку видеоклипа, перед тем как должен был выйти сингл Let There Be Rock. Клип был снят в сиднейской церкви Surry Hills, с Боном в роли священника, выступавшего на кафедре. На нем был надет белый халат с черным воротником, напоминающим ошейник. На Ангусе было зеленое одеяние с белым кружевом, а на его голове было что-то типа то ли стельки, то ли картонного нимба, заменяющего школьную кепку. Все это выглядело комично, но вполне уместно. Здесь AC/DC выступали в роли проповедников, посланных Богом, чтобы собрать новообращенных и ввести их в захватывающее экстази хардкорного потрясающего рок-н-ролла. «Let there be light», – кричал Бон, хлопая в ладоши, подражая Элу Джонсону, прежде чем прыгнуть от алтаря, словно летучая мышь. На видео это не попало, но по факту Бон упал на передние скамьи и разорвал все связки на правой лодыжке.

Три недели спустя, 27 июля, пока Бон все так же «принимал таблетки от боли в плохо заживающей лодыжке», AC/DC сыграли свое первое шоу в Америке, на World Armadillo Headquarters, большом складе в Остине, Техас, где они выступали в качестве «второй скрипки» после канадских тяжеловесов Moxy. «Их еще увидит весь Техас, – объясняет Ян Джеффри на шоу Armadillo. – Пивной сад, живое выступление, даже, мать его, этот чертов котелок… Мы бы выступали где-то в Техасе каждый день». Пять членов группы и Ян путешествовали вместе в легковушке. «С таким количеством оборудования, боюсь, вам придется плестись сзади вместе с гитарами. Кит и Эво, два парня из дорожной команды, в итоге ехали в 12-футовом фургоне. А я разговаривал по телефону с американским агентом Дагом Талером, спрашивая его: “Куда мы сегодня едем, Даг?”»

Даг Талер был 29-летним странным парнем из северной части штата Нью-Йорк, который быстро говорил и всегда думал наперед. Он начинал свою карьеру восемь лет назад и слыл очень одаренным музыкантом, играя на клавишах в The Electric Elves (позже The Elves, а еще позже – просто Elf) с будущим вокалистом Rainbow и Black Sabbath Ронни Джеймсом Дио.

Типичный для того времени, их дебютный сингл 1967 года Hey, Look Me Over, написанный Талером, был где-то между записью с яростными барабанами и эхом вокала гармонии и слегка психоделической поп-музыкой. Права на этот трек в итоге приобрела американская компания Lovin‘ Spoonful, а также австралийские The Easybeats, для своего единственного хит-парада Топ-20 США, где они в то лето должны были выступить вместе с Friday On My Mind. Позже этим летом обе группы нашли себя в проекте, где участвовали семь коллективов, хедлайнером этого проекта был Джин Питни. Именно тогда Талер впервые действительно хорошо познакомился с Джорджем и Гарри. «Они были хорошими гитаристами, но я помню, что говорил мне Джордж: “Когда мы играли с моим одиннадцатилетним братом у нас дома, это звучало лучше, чем может сделать кто-либо в этом туре”». Конечно, речь шла об Ангусе.

Восемь лет спустя Талер стал агентом по бронированию в Thames Talent в Коннектикуте. Его основными клиентами были Deep Purple. В то время, в 1975 году, их пригласили на фестиваль Sunbury в Мельбурне, где на одной сцене с ними играла местная группа AC/DC. «Я слышал это название, но никогда не вспоминал его в одном ряду с Джорджем и Гарри. Когда их первый альбом вышел в Америке в 1976 году, он, хоть и не занял вершины чартов, смог затронуть пару «горячих точек», и мне звонили промоутеры из Колумбуса, Огайо и Джексонвилла во Флориде, спрашивая, знаю ли я что-то об этом выступлении. Я же был парнем, который делал британские концерты, такие как Be Bop Deluxe и the Strawbs, но, мне кажется, они подумали, что мне может быть известно кое-что полезное. Я не думаю, что кто-то был в курсе, что эти ребята – из Австралии».

Когда в начале 1977 года Талера переманили в ATI – American Talent International, – он планировал взять с собой и the Strawbs, и Be Bop, поэтому в марте полетел в Лондон, чтобы заключить все необходимые соглашения, а также немного поискать новые таланты, заключив контракт с группой Пэта Треверса и Judas Priest. В одну из ночей он увидел, что AC/DC играют в the Rainbow. Он вспомнил это название и решил сходить на концерт. «Все было распродано, и это было очень круто. По сути, это была более ранняя версия того же шоу, которое вы можете увидеть сегодня». Впечатленный, он взял с собой копии High Voltage и Dirty Deeds. Когда он выяснил, что его старые приятели Джордж и Гарри продюсировали оба альбома и что гитаристы этой группы – младшие братья Джорджа, он не спал всю ночь и практически сразу позвонил в офис Alberts в Сиднее. «Я сказал: “Я хочу присматривать за этими парнями”.

Янги действительно были очень семейными. Поэтому они знали меня, и я им нравился. Тогда я понял, что нахожусь в нужном месте, и мне действительно очень нравится работать с этими людьми. Затем произошло то, о чем вы и так знаете – мы заключили сделку». Талер тогда даже не мог представить, сколько проблем доставит группе нью-йоркский Atlantic.

Без поддержки со стороны крупной звукозаписывающей компании было почти бессмысленно подписывать соглашение с его новым агентством. Джордж знал, что собственный американский агент, готовый работать вместе с ними, будет большим преимуществом, которое позволит убедить обитателей офиса на Rockefeller Plaza отойти в сторону и просто поверить Талеру.

Чего Талер никак не ожидал, так это того, насколько невелик будет энтузиазм по поводу его новых зарубежных контрактов со стороны его нового босса из ATI Билла Элсена. Элсен ставил многое на работу в Premier Talent, принадлежащем легендарному Фрэнку Барсалоне, который переманил всех из The Beatles к себе в Led Zeppelin. В конечном итоге ATI также станет крупным игроком на американском рынке, организующим туры для Рода Стюарта, Нила Янга, Kiss и Dire Straits. В 1977 году, однако, они до сих пор сильно отставали от Premier. «Билл, кажется, думал о чем-то вроде: “Что же мы будем делать со всеми этими группами младенцев, с которыми мы подписали контракты?” Я пытался убедить его, что мы не должны конкурировать с Premier. Если мы будем ждать, что группа “выстрелит”, этого никогда не произойдет. Нам нужно записывать группы до того, как они взорвут все эфиры».

Поскольку Элсен все еще не был уверен насчет AC/DC, Талер поставил ультиматум: «Я сказал: “Слушай, я могу заказать их через агентство или из дома, но в любом случае я буду работать с этими парнями”». В итоге Талер подписал с группой контракт на пять туров в Америке, вместе с Элсеном и ATI.

Ян Джеффри говорит: «Мы пытались собрать 150 долларов, разъезжая с дорожной книгой Holiday Inn, чтобы хотя бы примерно понимать направления. Никаких агентов по турам. И Дуг сказал нам возвращаться туда, откуда мы только что приехали, потому что им нужно было от нас еще одно выступление».

Тогда они собрали все свое барахло, мелкие монетки и еще какие-то деньги. «Мы хотели посмотреть, достаточно ли у всех нас вместе взятых наличных, чтобы вместе сходить в Dairy Queen, веселую и дешевую сеть фастфудов, которая тогда была разбросана по всем автострадам Америки».

Ключом к их успеху определенно были решительность и чистосердечность, а этих качеств у братьев Янг было в избытке. «В этом был весь Малькольм, – говорит Джеффри. – Во всех спорах и дискуссиях Ангус в какой-то момент самоустранялся, а Малькольм бился до конца. Бон был похож на престарелого государственного деятеля, которого все любили, однако все решения принимал Малькольм. Даже если у Ангуса была своя точка зрения на тот или иной вопрос, Малькольм мог сказать ему: “Иди ты, приятель, мы все равно не будем делать так, как ты говоришь”».

Бон Скотт почти пропустил их первое шоу, потому что снова «куда-то забрел вместе со всеми мексиканцами, с которыми снова подружился в каком-то баре», как выражался Джеффри. Он продолжил: «В день выступления, когда все уже начали репетировать, Бон пропал. Братья начинали злиться все сильнее и сильнее. Они отправили меня обратно в отель, чтобы я поискал его, но я был уверен: Бона там нет. В любом случае за десять минут до того, как дверь в зал должна была открыться, и все люди, стоявшие за ней, должны были увидеть музыкантов, я находился снаружи, молясь и надеясь, что Бон все-таки придет на шоу. Следующее, что я помню, это как большой грузовик несется из-за горизонта, а из него безумно громко звучит музыка AC/DC. Это был Бон со своими десятью новыми лучшими друзьями, у каждого в руке были бутылка виски и косяк. Машина останавливается, Бон выпрыгивает из нее и говорит мне: “Ян, это Педро, а это – Пончо, и так далее… Можешь включить их всех в список гостей?” А тем временем братьям было уже очень и очень не по себе. Тем не менее в итоге концерт прошел неожиданно гладко».

Как считает Джеффри, своенравное поведение Бона в их первом американском туре было просто его способом справиться с задачей начать все заново: «Все это было не похоже на то, что происходило в Британии, где их выступления попадали в музыкальные газеты или что-то вроде этого. Это была Америка, где один штат больше, чем вся Британия. Ты мог отлично отработать одну ночь в Джексонвилле или где угодно, а затем играть перед одним человеком и собакой в Аризоне в ожидании, когда же Бон все-таки появится. Мы потели по несколько ночей в тех местах, о которых раньше бы и не предположили, что там можно потеть».

Ангус Янг вспоминал именно такой случай, когда они в последний момент открывали концерт Джонни Винтера: согласно документам, это должно было быть дуэтом, то есть дерзкие молодые рокеры должны отрываться рядом с энергичным гитаристом. В итоге все было иначе. Зрители, которые «пришли исключительно на его выступление», заинтересовались творчеством AC/DC только в тот момент, когда Ангус получил сильный удар электрическим током из-за неисправного оборудования. «Им это понравилось, – вспоминает он. – Ой, этот мелкий парень горит!»

Когда зрители пробыли в зале достаточно долго, чтобы услышать, что группа может сделать, «реакция была блестящей», как говорит Браунинг: «Я не помню ни одного концерта, про который мог бы сказать, что он не удался. Это была мгновенная связь с аудиторией. Ангус делал свое дело в каждом шоу. И даже если зрители не знали песен, к концу выступления всегда была та самая реакция». «Даже если бы они не всегда видели мои выходки, – сказал Ангус, – Они бы все равно никогда не забыли маленького ребенка в шортах и с ранцем за спиной, парня, который вел себя как сумасшедший». «Некоторые из них думали, что Ангус был странным, – добавил Малькольм с ухмылкой. – Особенно, когда он обнажал свою задницу…»

Когда музыканты выступали в поддержку REO Speedwagon в Джексонвилле, штат Флорида, Бон познакомился с «хорошими ребятами» из Lynyrd Skynyrd. Он почувствовал, что с фронтменом этой группы, Ронни Ван Зантом, у него даже слишком много общего. Распрощавшись со своими новыми друзьями из Down Under, команда Skynyrd отвезла Бона, Малькольма, Ангуса и Клиффа в их собственный музыкальный комплекс – деревянную хижину в горах, – где они в течение следующих двух дней пили, курили и глотали все от "Sweet Home Alabama" до "Whole Lotta Rosie". Когда Skynyrd предложили группе полететь на их следующее шоу вместе, на частном самолете, Бон очень воодушевился, да он был на все готов ради этого! Но Ангус, чей титотализм[1]1
  Титотализм – воздержание от спиртных напитков.


[Закрыть]полностью исключил все его связи с «чертовой петлей Скотта-Ван Занта», отверг эту идею. Малькольма же заставила отказаться его подруга (позже жена) Линда. Она устроила ему сцену, жалуясь, что прилетела в Америку из Австралии не для того, чтобы куковать в одиночестве, и Малькольму пришлось с ней согласиться. Бон тоже очень неохотно отклонил предложение.

Когда всего два месяца спустя Ван Зант и еще пять человек, в том числе гитарист Skynyrd Стив Гейнс с сестрой и вокалист Skynyrd Кэсси, насмерть разбились в том же самолете по пути из Южной Каролины в Луизиану, когда в нем закончился запас топлива, Бон и Малькольм поняли, что сделали все правильно.

Они заводили новых друзей везде, куда бы ни пошли. Во времявторого из трех демонстрационных выступлений в Whisky a Go Go в Лос-Анджелесе в конце августа Бон был приглашен за кулисы к лидеру Kiss Джину Симмонсу. «Он сказал: “Послушайте, мы гастролируем в декабре и мы хотели бы, чтобы вы гастролировали с нами”. И они гастролировали с [тысячами] людей за ночь».

Это было обещание, которое Симмонс выполнил бы во время второго тура группы по США в том же году. Однако к тому времени все крупные американские группы хотели, чтобы новички открыли их шоу. Весть о AC/DC наконец, распространилась по стране.

«Ты мог чувствовать, как они растут, – говорит Браунинг. – Джерри Гринберг тогда нанял двух новых руководителей из Arista Records, Марка Клеффнера и Перри Купера. И одним из первых их заданий от Atlantic было сделать с группой что-то интересное, хотя они абсолютно не знали, что именно им делать. И то, что сейчас лейбл, работающий с нами каждый день, представляли два чемпиона, было спасением для Америки. Они пришли на первые пару концертов в районе Флориды, в Джексонвилле и в Колумбусе в Огайо, где у нас было немало радиопередач с FM-радио, и зрители хорошо принимали группу. И музыканты это почувствовали и действительно делали свое дело хорошо. Я не могу говорить высокопарные слова, особенно о Майкле Клеффнере, который уже умер. Но он был очень, очень важен, потому что только с этими людьми поддержка группы американским Atlantic стала возможной. Остальные… Ахмет Эртегун и Джерри… Если честно, я не думаю, что они взяли от группы что-то важное… ну… пока не начали получать роялти. Я знаю, что даже сам Ахмет считал группу чем-то обычным, ничем не выдающимся, не судьбоносным. Он просто думал, что это обычная, топорная рок-н-ролльная группа, которая несет миру базовые истины, и это все. Если эти люди сделали на группе деньги – что ж, круто. Но они не особо ценили AC/DC как людей и музыкантов».

По словам Браунинга, большую роль в судьбе группы также играл Клеффнер, который сумел переманить в AC/DC очень успешного американского промоутера Билла Грэхама. «Майкл раньше работал на Била охранником, я даже думаю, он был кем-то вроде вышибалы в Филиморе в Нью-Йорке. Поэтому у этих двоих были довольно хорошие отношения, благодаря которым он работал с группой в следующем году на фестивале Day On The Green в Сан-Франциско. Майкл очень поддерживал нас. Он знал ряд влиятельных людей, работа с которыми в США пошла бы группе на пользу».

Все дело было в построении правильных отношений, в том, чтобы быть добрым к каждому Джо из Айдахо. Но как братья справились с такой задачей, с их-то враждебностью к миру, спрашиваю я? «В этом бизнесе были люди, которые действительно им нравились. А были те, с кем им не особо хотелось иметь дело. При этом каждый прекрасно осознавал необходимость общаться с этими людьми, ведь это – тоже форма пиара. Я думаю, группе правда нравились Перри Купер и Клеффнер. Но на их пути были и другие люди, такие как Дуг Талер из агентства. Однако как бы ты к нему ни относился, он, безусловно, был очень важной частью процесса».

Ян Джеффри рассказывает: «Обычно, когда Купер появлялся, первое, что ты видел после того, как он зарегистрировался в отеле, – то, как персонал тащит к нему две огромные тележки с пивом, сэндвичами и другими ништяками. Никто из нас не был особо против, мы знали, что если мы едем с Перри, у нас всегда есть бесплатные еда и выпивка.

Подобные вещи имеют большое значение, когда вы застряли в глуши и путешествуете в “универсале” и двенадцатиметровом фургоне. Перри оставался в том же отеле, что и группа. Он обычно выбирал комнату побольше, но ты всегда мог сам прийти туда и взять все, что тебе нужно. Он всегда интересовался, не нужно ли тебе что-то еще. Тогда для нас было утешением, что в нашей звукозаписывающей компании есть такой “свой парень”. Он был очень крут».

Другим важным контактом в Нью-Йорке был Барри Бергман из EB Marks, американского издательства группы, с которым у Alberts был долгосрочный контракт. Бергман был амбициозным, любящим музыку 32-летним мужчиной, который довольно долго довольствовался малым, прежде чем организовать свой первый полноценный концерт в EB Marks, где он стал вице-президентом. Он в один и тот же год помогал начать карьеру Миту Лоуфу и подписал контракт с Вандой и Янгом. «Барри стал очень сильным союзником и для группы, и для меня, – говорит Браунинг. – В итоге он дал мне офисное помещение в их здании, и все. Благодаря Барри Бергману, Майклу Клеффнеру и Перри Куперу у нас вдруг появилась солидная поддержка в Америке, что имело для нас решающее значение. Без них ничего бы не произошло».

Сам Бергман сейчас говорит: «Я был убежден, что у группы есть будущее в Америке, я знал, что их живое шоу – невероятное. Я вдвойне понимал, что это так, потому что эти ребята были готовы вкладывать кровь, пот и слезы в то, что делают. Я изначально не делал акцент на всех их песнях, потому что чувствовал, что хит, в который мне следует вложиться, пока не написан. Но я знал, что это произойдет. Я в тот момент даже не думал о контрактах с радиостанциями, потому что это не группа для радио. Это живая группа. Группа “про своих фанатов” и “про свою работу”».

Бергман вспоминает, как в самом начале их совместной работы ему позвонил Ангус. «Он сказал: “Барри, никто не любит нашу музыку. Радио не хочет ставить наши песни, и я не знаю, что с этим делать”. Но, по факту, он говорил всего о паре альбомов, и я ответил: “Ангус, просто продолжайте делать то, что делаете, и ветер переменится. Величие – оно везде величие, и оно поднимет вас до вершины”». Однако Бергман знал, что это будет тяжелая борьба. Тот факт, что группа была широко известна в Австралии и ее неплохо принимали в Британии и Европе, по его мнению, ничего не значил: «Никто в Америке не следит за другими рынками».

Даже после того как Let There Be Rock все-таки дали зеленый свет в Америке, в них мало кто верил. Джерри Гринберг говорит: «Я действительно никогда не чувствовал этого. Вы должны всегда смотреть шире. Это ведь не просто подписание контракта, понимаете? Мы работаем в такой сфере, где люди заботятся только о том, как они хороши, но не о том, что какой-то проект имеет действительно огромный потенциал. Я приходил в офис Atlantic и говорил им: “Эй, они играют здесь, в центре города, нам нужно привести некоторых людей”, а они отвечали мне: “Да кому они вообще нужны?” Это была долгая история. Все хотят быть рядом с победителем, но очень немногие могут поднять задницу и самому создать его. И важно всегда помнить эту истину, даже если весь мир говорит тебе, что ты сумасшедший».

Еще один важный для AC/DC PR-ход Барри провернул во время их первого американского тура, когда группа выступала с The Key to the City в Северном Майами, Флорида, благодаря мэру Майклу Колодни. За день до этого группа играла на большой местной площадке Spartatorium вместе с Charley Daniels Band на благотворительном концерте Day For The Kids, посвященном проблеме мышечной дистрофии. «Это было ключевой вещью, которую я мог сделать для них, – говорит Бергман с некоторой гордостью. – Но была еще одна история, которую раньше никто не рассказывал. Это было еще до их прорыва. Но на самом деле, мэр – мой родственник. Поэтому я сказал ему: “Мы хотим сделать здесь что-то интересное”, и он был только за. Мы никогда не рассказывали миру, как все было на самом деле. Колодни сказал: “Я дам им площадку в City Hall. Затем пусть они просто придут и сделают свое большое дело!” И мы его сделали».

Более вдохновленные, чем Zeppelin, более игривые, чем Aerosmith, и, конечно, более мудрые, чем любая из металлических групп следующего поколения – вот такими они были.