Читать книгу "AC/DC. В аду мне нравится больше. Биография группы от Мика Уолла"

Глава 14
«Салют» двумя пальцами

Когда, словно пьяный незваный гость на вечеринке, пришли взрывные восьмидесятые, которые еще совсем недавно были семидесятыми, все изменилось. Больше никто не видел золотую статую богини с микрофоном, с длинной гривой волос, обрамляющих кокетливую надутую грудь, воплощающую «лицо рока». Это был не янь для его инь, не ведущий гитарист, раскачивающийся, как кобра, загипнотизированный своей собственной утраченной элегантностью. Вместо него 26-летний мужчина, одетый как школьник, с плохой стрижкой, косо надетой школьной кепкой, дико качающейся сумкой и задранной высоко-высоко гитарой, сидел на плечах вокалиста в плоской кепке, которая издавала звук, похожий на бетономешалку, измельчающую детей.

До свидания, Led Zeppelin, их распад теперь был официально подтвержден. Здравствуйте, AC/DC, чей последний альбом Back In Black занял 1-е место в Британии и теперь продавался в Америке в количестве более 20 миллионов копий. Альбом, привлекательность которого была настолько высокой, что несмотря на недостаток хитов, он был на пути к тому, чтобы стать одним из самых продаваемых за все время. Несмотря ни на что, AC/DC не только пережили «дыру под ватерлинией», которую представляла собой смерть Бона Скотта, но и смогли снова прийти к процветанию. Как сказал Ангус Янг, Back In Black не только превзошел их самые смелые мечты: «Мы знали, что наш новый состав сработает, и нам больше не придется беспокоиться о прошлом. Мы обрели успех благодаря новому голосу, и это стало большим облегчением. Будущее AC/DC внезапно стало выглядеть “очень расслабленным”, я бы сказал».

Возможно, именно так это можно оценить 30 лет спустя. Однако будущее AC/DC должно было стать таким, какое никто в группе не мог предсказать. Существует тонкая грань между чувством «расслабленности» по поводу своего будущего и гордыней, которая очень легко может привести к серьезным жертвам. Если бы Back In Black была историей о группе, которая сделала самый большой альбом в рок-музыке спустя несколько месяцев после смерти вокалиста, продолжение этой истории было бы об одной из упущенных возможностей.

Решения, принятые в самый разгар этого периода, повлияли на всю карьеру группы и окончательно закрепили идею, которая вошла в суть истории AC/DC: это был скорее клан, чем группа; им не нужен кто-то за пределами этого клана, чтобы сказать, что и как стоит делать.

По крайней мере они верили и всегда будут верить в это. Ян Джеффри сейчас говорит: «Я оглядываюсь назад на те годы, когда Бон умер, как на лучшие в моей жизни». Тяжелый вздох, сделанный в этот момент, должен был продолжиться легким дуновением, не так ли? Ян вздыхает: «Мы еще не знали об этом, но это было только начало…»

Летом 1981 года AC/DC приехали в Париж, чтобы начать запись второй части Back In Black, которая должна было стать фундаментом для продолжения их ошеломляющего успеха. После смерти Бона AC/DC, казалось бы, справились с невозможной задачей. Но они были не одни: им помогали топ-менеджмент, гениальный продюсер и крупнейший в мире рекорд-лейбл. У них даже была классная заглавная песня для альбома, который представлял бы их следующий, самый важный шаг: For Those About To Rock… We Salute You. Что могло пойти не так? Давая интервью в Лондоне летом 2011 года, Брайан Джонсон отрицал, что чувствовал какое-либо давление, когда они начали работу над For Who About To Rock. «Конечно, лейбл хотел, чтобы этот диск продавался так же, как Back In Black, но мы чертовски хорошо знали, что этого не произойдет, потому что так не бывает. Невозможно писать песни с намерением продать миллион синглов или альбомов – если только вы не являетесь поп-исполнителем. И у нас не было проблем с этим. Я имею в виду, мы пытались, и у нас получалось хорошо, но мы никогда не ощущали никакого внешнего давления, потому что мы не позволяли ничему влиять на нас. Я думаю, что мы чувствовали себя очень уверенно после успеха Back In Black. И у нас было полное право на это».

Однако другие участники группы в то время считали иначе. «Все шло отлично, пока Atlantic не вмешался и не облажался», – говорит Джеффри. Президент Atlantic Джерри Гринберг недавно был заменен новым сотрудником, Дугом Моррисом, который был совсем не уверен, что такая группа, как AC/DC, должна быть на сцене. Эта неуверенность не ушла даже с поразительным успехом Back In Black. Когда Моррис занял этот пост, снова возникло чувство, что AC/DC в лучшем случае останутся просто вспышкой в памяти. Представители лейбла были убеждены: от группы нужно брать максимум, пока она еще существует. Поэтому Моррис решил «взять от них все, пока это возможно», а поэтому не ждать продолжения Back In Black, а спешно выпустить вместо него Dirty Deeds Done Dirt Cheap пятилетней давности.

Для Малькольма и Ангуса, которые никогда не сталкивались с тем, что их альбом просто выброшен из графика выпуска в США, это стало последней каплей. Фил Карсон, до сих пор управляющий компанией Atlantic везде, кроме Америки, рассказывал: «Дуг Моррис позвонил мне и сказал: “Я нашел старый альбом AC/DC в каталоге, который мы никогда не выпускали. Если мы выпустим его сейчас, это даст нам кое-что на четвертый квартал, и мы все уйдем с большими бонусами”. Я был в ярости. Я сказал: “Как ты собираешься выпускать альбом Бона Скотта после того, как мы только что чуть не сошли с ума, представляя публике Брайана Джонсона? Я думаю, что это безумие”. Я объяснял ему: “Да, у тебя будет хит, но он не будет такого уровня, как Back In Black”. Он ответил: “Если мы выпустим это сейчас, мы продадим два миллиона пластинок. Легко”. Я сказал: “Ты прав, вы продадите два миллиона, и это все”. Было видно, что он подумал что-то вроде “Что?” Я не думаю, что он действительно верил, что они просуществуют еще долго. Я сказал: “Я думаю, что ты сумасшедший!”».

Из-за этого безумного решения Карсон даже подал в отставку, но его сумел отговорить легендарный соучредитель Atlantic Ахмет Эртегун. «Именно тогда между Дугом и мной началась продолжительная война. Да, мальчик, это была именно война! Потому что он знал, что меня так просто не сжечь, но я страшно не люблю все это». Тем не менее Карсон не простил Моррису его решения. «У меня нет абсолютно никаких сомнений. Если бы они ждали следующего альбома [с Джонсоном], это был бы еще один большой альбом. Поэтому то, что сделал Моррис, было одним из самых грубых и глупых решений, которые когда-либо принимала любая звукозаписывающая компания. Дуг Моррис, возможно, является крупнейшим и самым важным руководителем звукозаписывающей компании в мире, но для меня после такого решения он идиот. Вот так».

Он сделал паузу, а затем зло добавил: «[Моррис] в тот момент уничтожил AC/DC, он уничтожил их. Поэтому я так реагирую на все это». Он смеется, но его глаза горят гневом.

Впервые выпущенный в Америке в апреле 1981 года, почти через пять лет после первоначального релиза в Великобритании и абсолютно вопреки желаниям группы, Dirty Deeds занял 3-е место в США, на одно место выше пика Back In Black, но, как и предсказывал Карсон, всего было продано два миллиона копий, тогда как сейчас тираж BIB превышал пять миллионов. В результате, говорит Карсон, «плато продаж» для всех последующих альбомов AC/DC в Америке также будет сокращено. Не впервые в истории желание звукозаписывающей компании получить краткосрочную прибыль помешало долгосрочному карьерному росту артиста.

Музыканты группы были в ярости, но не имели возможности остановить релиз, поэтому они делали все возможное, чтобы оправдать действия своей звукозаписывающей компании, утверждая, что релиз Dirty Deeds был, по сути, противодействием американским пиратским альбомам. «Были тысячи пиратских записей плохого качества, которые продавались за очень большие деньги, – сказал Джонсон в интервью журналу Creem. – И они [бутлегеры] получали деньги, которые, как мы думали, получим мы». «Когда альбом попал прямо в чарты, – добавил он без малейшей иронии, – я был чертовски недоволен, больше, чем остальные». Он был раздражен даже больше, чем Малькольм и Ангус Янги – особенно Малькольм, который дал клятву на крови, что больше не позволит никому из Atlantic приблизиться к группе. Ангус был настроен более оптимистично. Были бы другие альбомы, вроде того, над которым они сейчас работали, реальное продолжение BIB, фанаты бы их поняли. Но Малькольм не хотел даже думать об этом. Он понимал: скоро полетят головы. Вопрос был только в том, когда. Именно с таким отношением он прибыл в Париж летом 1981 года. Горе любому, кто стоял на его пути.

Париж, понедельник, 6 июля 1981 года. Группа провела неделю, живя и репетируя в апартаментах Arabella на Монмартре, «которые музыканты ненавидели», по словам Джеффри. AC/DC приехали сюда, чтобы начать работу над своим следующим крайне важным альбомом в студии EMI Pathé Marconi. Малькольм все еще «кипел» от недавних событий, да и все остальные не были особенно счастливы. Закончив тур четыре месяца назад гораздо более богатыми, чем когда-либо прежде, пять участников группы получили первый расширенный перерыв в своей карьере; Ангус наслаждался размеренной семейной жизнью в Голландии; Малькольм и Фил, соответственно, – в Лондоне и Мельбурне. Тем временем Клифф купил себе «укрытие рок-звезды» на Гавайях, где к нему ненадолго присоединился Брайан, который решил приобрести новое жилище во Флориде. «Они делали то, что называли “два года без налогов”, – вспоминает Тони Платт, который рекомендовал студию Матту Лангу. – Я не могу вспомнить, почему они просто не вернулись туда [в Нассау] из Компас-Пойнта или не собрали семью на выходные. Это был остров – в прямом и переносном смысле, – и вы в затруднительном положении, пока, наконец, кто-то не придет, чтобы спасти вас».

Как всегда, первым делом для Матта было запечатлеть звук барабана, который он использовал в качестве основы для создания остальной части альбома. Однако сразу возникла проблема – и не только с ударными.

В то время как AC/DC, возможно, были многим обязаны дотошному, обсессивно-компульсивному подходу Матта к записи музыки, нельзя было отрицать напряженность, которую его необычные методы теперь создавали в группе.

Сам Матт позже признавал: «Некоторые из них считают, что в студии я был беспощадным тираном, одержимым абсолютным совершенством в каждой песне». Его друг и коллега продюсер Тревор Рабин объяснял ситуацию так: «Особенность Матта в том, что он никогда не интересовался популярностью людей, с которыми работал. У него хватило бы смелости и ума сказать себе: “Мне все равно, выйду я из бюджета или нет, потому что если я этого не сделаю, я не получу то, чего я хочу”, и он будет продолжать, пока не получит. У Матта просто невероятный слух, который помогает ему найти идеальное звучание, и я не думаю, что такие люди как он, существуют. Я знаю, что нет никого, похожего на него».

К тому времени карьера Ланга усиленно двигалась вперед как благодаря двум мультиплатиновым альбомам, которые он создал с AC/DC, так и из-за успеха других проектов, например, в последние месяцы он работал с и без того довольно крупными Foreigner. Это была американская группа, чей четвертый альбом, выпущенный Лангом под простым названием «4», вышел по всему миру за четыре дня до того, как Матт приехал в Париж, чтобы начать работу над третьим альбомом AC/DC.

Первый сингл с нового альбома Foreigner Urgent, выпущенный двумя неделями ранее, уже был в Топ-10 США. Через три месяца последующий сингл Waiting For A Girl Like You станет одним из самых продаваемых хитов года во всем мире, позволяя Foreigner выпустить свой первый и единственный американский альбом номер один.

Они снова начали работать вместе в Париже в 1981 году, хотя к тому времени обе стороны по разным причинам были уверены, что у них есть варианты и получше. Матт знал, что AC/DC, независимо от того, что в начале восьмидесятых они очень изменились и укрепились на рынке хард-рока, никогда не смогут придумать такую трансцендентную песню, как Waiting For A Girl Like You, которая, по его мнению, была лучшей из того, что он когда-либо сделал.

AC/DC, в свою очередь, начали сомневаться, действительно ли им нужны все сложности и особенности, которые влечет за собой работа с Маттом Лангом.

Они были группой, построенной на единственном, чего у Матта не было, – на спонтанности. Альбом стартовал неудачно из-за почти абсурдной длины, на которую продюсер согласился, потому что эта студия была единственной, которая могла предоставить ему тот звук барабана, который он искал.

По словам Марка Дирнли, инженера Ланга на парижских сессиях, который в последнюю минуту заменил Тони Платта, из-за сложностей в графике не сумевшего приехать в Париж, они провели «первые три дня только со звуком малого барабана». Дирнли, который впервые работал с AC/DC и Лангом двумя годами ранее, записывая Highway To Hell, а также сотрудничал с продюсером прорывного платинового альбома Def Leppard High' n‘ Dry, объясняет: «В конце второго дня Матт спросил: “Что ты об этом думаешь?” Я сказал: “Понятия не имею!” Он нервно засмеялся».

Лангу потребовалось почти десять дней, чтобы смириться с тем, что он никогда не найдет тот звук, который искал, и приостановить сессию, пока не была спешно найдена другая студия. В течение следующих двух недель, говорит Дирнли, они «опробовали несколько студий». Приходилось настраивать всю аппаратуру «на день или два», по крайней мере, в трех разных местах, прежде чем Ланг, наконец, решил, «что все звучит лучше в самой первой репетиционной комнате» – помещении на набережной Берси, куда Ланг теперь заказал из Лондона мобильную студию звукозаписи. «В итоге мы использовали ее для барабанов, – говорит Дирнли. – Таким образом, у меня был ударный барабан и малый микрофон, подключенный через акустическую систему, раздельно подаваемый на четыре динамика в комнате, обращенной к ударной установке. Мы настроили его так, чтобы он был как разделяющая черта на грани обратной связи». Он делает паузу. «Это был первый раз, когда я делал что-то подобное. Все это придумал Матт».

Задержки в выпуске альбома начинали «задевать» группу. Ангус говорил, что, в отличие от Back In Black, на этот раз – вероятно, большинство, если не все – песни были написаны задолго до того, как попали в студию. «Мы всегда хорошо подготовлены. Мы идем в студию с законченными песнями и знаем, чего хотим. Мы много не раздумываем – в отличие от Матта Ланга. Этот парень всегда был медленным.

Он очень медленно все делал. Мы могли ждать неделями». Джонсон пожал плечами: «Я думаю, что это именно то, как работает Матт. Вы знаете, что он мыслитель. Он не торопится, и у него свое видение.

Пока это работает, это нормально. Но, черт возьми, я мог бы сделать все это без такого долгого ожидания!» На просьбу описать типичный день в Берси, Джонсон с сожалением усмехнулся. «Ангус, Малькольм и я на большом диване – ждем!» Ангус: «Да, я не думаю, что это было бы что-то действительно скандальное. Просто некоторые парни, которым было скучно, бездарности…» Малькольм тоже много хмурился. «Это заняло слишком много времени, – жаловался он Mojo в 2004 году. – Он пытался превзойти Back In Black по звуку, и это был звук, который он искал, пока мы думали о музыке, но выступления в конце концов начинали терять качество».

Раздраженный тем, что он видел «фанатов» вокруг Матта, Малькольм теперь также подверг сомнению все аспекты деятельности группы. К его личному списку врагов, где Atlantic и Ланг теперь соперничали за первое место, добавилось руководство группы в лице Питера Менша. «Они понимали, что их скомпрометировали, – говорит Джеффри. – Торча в Париже, они чувствовали себя изолированными. Они начинали конфликтовать с Маттом. Их словно не было в студии. Они больше не записывали песни так, как раньше».

Была первая неделя августа – оставалось всего две недели до первого за полгода большого концертного шоу AC/DC: в качестве хедлайнеров фестиваля Castle Donington Monsters Of Rock в Англии. Хотя дата была определена несколько месяцев назад, группа не особо готовилась к тому, что это станет их самым большим шоу в Великобритании. Брайан Джонсон рассказывал: «Мы облажались, блин, мы не играли! Мы ничего не репетировали!»

Их опасения не были беспочвенными. Donington ‘81 проходил в один из тех унылых дождливых дней, которые изгадили слишком много британских фестивалей под открытым небом. Также живой звук на выступлении был очень «грязным» (BBC, который предоставлял аппаратуру, был обвинен в электрической неисправности аппаратуры) и явно ниже, чем полагалось для хедлайнеров. Группа выступала с тем же сетлистом, с которым уже гастролировала по Великобритании годом ранее, хотя примерно 65 000 поклонников, кажется, этого не заметили и выглядели достаточно благодарными. Однако сами музыканты знали, что недоработали. «Это был только один из многих подобных дней, – говорит Джеффри. – BBC сделал что-то, что испортило звук, в чем потом обвиняли нас. Шел дождь, и группа не была готова к этому выступлению, хотя дата уже давно была известна. Это была просто еще одна из многих вещей, которые в Париже пошли не так, как надо».

Кроме того, Малькольма не пускал к остальным членам группы бестолковый охранник, который поднялся по трапу на сцену из-за отсутствия удобного прохода. «Я в этой группе!» – рявкнул Малькольм, прежде чем вмешался Джеффри. Возвращаясь в Париж на следующий день, Малькольм был не в настроении, он хотел отомстить.

Кто-то должен был заплатить, и в данном случае это был Питер Менш. Это должно было стать одним из самых значительных решений, которые они когда-либо принимали, и первым шагом на пути к полному разрушению сети поддержки, которая вывела группу в хедлайнеры. И это даже почти будет стоить им карьеры.

Когда-то Менш работал бухгалтером Aerosmith, а затем был назначен «ключевым человеком» AC/DC после того, как произвел на них впечатление. Он день и ночь работал над их первым туром в США с Leber–Krebs, ему очень важно сделать огромное успешное международное шоу. Именно Менш был причастен к успешному запуску Highway To Hell в США, он начинал с очень аккуратных шажков и со временем начал «играть по-крупному» до тех пор, пока музыканты не стали теми, кем стали.

Менш помогал им собирать все заново из осколков, когда Бон умер, он управлял кораблем, выводя его из опасных отмелей, превращая личную трагедию в профессиональный триумф с изменяющей игру кампанией Back In Black. Ян Джеффри вспоминает, как Менш покорно переехал в Лондон в 1979 году, чтобы быть рядом с группой, и как в течение следующих двух лет Питер был с ними каждый день – каждый день. «Да ладно, вообще постоянно».

И все же Менш не был тем менеджером, который бы считал себя их другом или собутыльником. Иногда он мог выпить пива с Малькольмом, просто чтобы показаться общительным, но в основном он был занят тем, что строил империю. В течение двух лет AC/DC были важнейшим строительным блоком этой растущей империи. Однако к 1981 году Менш расправил свои крылья как менеджер, подписывая контракты с восходящими британскими звездами, такими как Def Leppard, и разыскивая других перспективных артистов.

«Питер может иметь дело с пятью разными группами на пяти разных уровнях каждый день, это для него легко, – говорит Джеффри. —

Как только вы поймете его систему, вам все станет ясно. Он хорошо сложенный, громкий парень, так он добивается целей. Большинство вещей, которые он сделал, были отлично продуманы, это были действительно хорошие планы. Они имели смысл.

Вот как работает Менш. Несмотря на то что в студии нарастало разочарование со стороны AC/DC, я думаю, они чувствовали, что Питер становится частью какой-то большой машины, где места для заботы и персонального подхода больше нет. [Но] Питер никогда не переставал заботиться об AC/DC, поверьте мне. Просто это уже было не так, как Малькольм и остальной клан видели это». Спустя пять дней после того, что станет первым из трех эпохальных появлений Донингтона, AC/DC уволили Питера Менша. На вопрос, почему, по его мнению, так произошло, Менш отвечать отказался. Однако он отправил мне следующее сообщение по электронной почте: «Мне так и не сказали, они просто взяли и сделали это. Это был четверг после первого шоу Castle Donington Monsters Of Rock. И это, Мик, единственное, что я скажу».

Кребс рассказывал: «AC/DC уволили Питера. Я защищал его. Я сказал им, что они далеки от истины». Джеффри рассказывал: «Они просто почувствовали, что Менш появился только тогда, когда они начали получать больше денег, и он постоянно подгонял их, говоря: “Почему вы еще не закончили?” Они чувствовали себя немного изолированными и понимали, что их вечно куда-то толкают, да еще и с Маттом все идет не так. В студии не было видно этих разборок. И Питер тоже их не видел. «Это было как бомба, – сказал Ян Джеффри. – Не думаю, что в их отношениях с Меншем что-то так резко изменилось». Но Малькольм считал иначе: «Изменилось, черт возьми!» В этот момент нужно просто дать ему выпить и объяснить, что именно произошло. Так эта страница завершилась.

О новом альбоме нельзя было сказать то же самое. Они вернулись в Париж и старались доделать пластинку. Матт, который беспокоился о звучании с первого дня, теперь настаивал на том, что хотел бы услышать альбом на настоящем виниле, прежде чем продолжать работу. «Что-то беспокоило его, – вспоминает Джеффри. – Он сказал: “Я хочу пойти и сыграть его в Sterling Music в Нью-Йорке”. Поэтому я и Малькольм взяли Concorde и взялись за дело. Мы не сказали об этом Кребсу или звукозаписывающей компании, потому что Малькольм не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что мы идем туда. Я спросил: “Нам лучше сообщить кому-нибудь, что мы идем, не так ли?” Он ответил: “Черт возьми, ты сейчас говоришь, как Менш!” И Матт сказал: “Что бы ты ни делал, Ян, не проигрывайте пластинку”».

Когда они прибыли в Нью-Йорк в тот же день, они поехали прямо в Гринвич-Виллидж, где тогда находился Sterling Sound. После этого Малькольм и Ян отправились навестить Джона Кларка, он был частью семьи. Именно Кларк настаивал на том, что перед тем, как отправиться обратно в Париж, они действительно должны позвонить Кребсу и по крайней мере передать привет Ахмету и Дугу Моррису. Он сказал: «Просто дайте им понять, что у вас все идет хорошо и вам ничего не нужно». Джон говорил это так, словно речь идет о приветствии старых друзей. Малькольм подумал и ответил: «Думаю, мы могли бы сделать это, черт возьми».

Ничто из этого не было частью плана. Однако, как только они добрались до «Рокфеллер-плаза», говорит Джеффри, все были предупреждены о том, что у Малькольма Янга на самом деле есть заготовка нового альбома. «Давление продолжается, верно? – задает он вопрос. – Нужно выпить. Давайте пойдем в зал заседаний, где есть большая стереосистема. Я шепчу ему: “Малькольм, мы не можем сыграть им эту чертову запись”. Матт специально сказал: “Нет, это все изменит”. Он ответил: “У нас есть еще одна”. Итак, в конце он сыграл ее Кребсу, а затем – другую, один раз. Мы думали, что эти маленькие изменения Матт никогда не заметит. Между тем, я думаю, это была какая-то чертовщина, поэтому я сказал Малькольму: “Мы пойдем [назад в Sterling] и попробуем еще раз?” Он ответил: “[Матт] никогда не узнает!” В любом случае он не знает, о чем говорит. Один раз не приносит никакого вреда. Мы вернулись самолетом той ночью.

Мы сыграли это с Маттом, и первым, что он сказал, было: “Это было сыграно, Ян”. Это стало таким важным моментом! В те дни это была операция на 20 000 долларов. Но Матт не хотел отправлять эту запись на выпуск, а Малькольм не хотел, чтобы это выходило куда-либо без него. Он говорил: “Я пойду и возьму с собой Яна”».

Группе было скучно сидеть часами и ждать, пока Матт придумывает последние штрихи. Дирнли вспоминает: «Они джемовали часами просто для удовольствия. Я слышал, как Ангус поет Feelings и тому подобное». Он добавляет: «Это часть процесса, в котором Матт проводит с ними много времени, и я понимаю, как это могло усугубиться.

Должно быть, они чувствовали, что он рядом с ними слишком долго. Плюс все эти долгие остановки из-за смены каких-то барабанов».

В то время, признает Ангус, Ланг «отлично поработал» над Those About To Rock, по его словам, «альбом звучал очень хорошо», Малькольм, все еще пытавшийся «очиститься от пыли Менша», уже решил, что видел и слышал достаточно. Годы спустя он больше проникся этим вопросом и даже смог описать его скорее как естественное разделение путей. «На самом деле, пришло время сказать, что этот день настал, – сообщил он Филиппу Уилдингу. – Highway всегда был его любимым альбомом». К тому времени, когда два года спустя они добрались до Парижа, процесс записи изменился, и «Матт был в авангарде этого процесса». «Все длилось все дольше и дольше, и создание For Those About To Rock было очень хлопотным, мы переходили из студии в студию, это было все равно, что ходить по магазинам», – отмечает Ангус.

Однако, по словам Яна Джеффри, причина, по которой братья Янг уволили Матта Ланга, была гораздо прозаичнее. Наверняка там были все эти хлопоты и сложности с записью. Но были и деньги. «Знаете, когда вы платите кому-то три, четыре или пять процентов от 500 000 долларов, это одно, но после Back In Black вы платите им этот же процент от 10 миллионов долларов, и это совсем другое». Именно в этот момент, предполагает Джеффри, отношение к Лангу действительно ожесточилось. «Это было что-то вроде: «Какого черта мы платим этому парню все эти деньги? Мы можем сделать все сами, черт возьми!» Отношения испортились, когда они начали смотреть на цифры. Они плохо осознавали, куда это решение может их привести. Все испортилось из-за того, что они ему платили. Они чувствовали, что он им не нужен. «У нас есть чертов звукорежиссер Тони Платт, и это все, что нам нужно. Мы пишем песни, и теперь мы знаем, что делать. Мы сделали с ним пару альбомов, поняли, каким должен быть звук, и все, он нам больше не нужен».

Сам Ланг никогда не рассказывал о своих чувствах по поводу того, что его бросили AC/DC. Тревор Рабин рассказывал: «У Матта очень толстая кожа, поэтому я не думаю, что он бы думал об этом как о катастрофе, тем более что он все еще приносил этим ребятам много денег. Все, что он заработал, не так ли? [Три альбома, выпущенные Маттом, по-прежнему остаются лучшими альбомами AC/DC]. Они должны целовать его ноги». Единственный записанный комментарий Ланга спустя годы был следующим: «У Ангуса есть определенное видение его музыки, которое кажется ему правильным». Интересный выбор слов, учитывая, что решения в группе всегда принимал Малькольм. «К тому времени, когда мы закончили альбом, – размышлял позже Малькольм, – ни группа, ни продюсер не могли бы сказать, правильно или неправильно он звучит. Этот альбом просто сидел у нас всех в печенках».

Теперь, слушая песни с этой пластинки, нетрудно понять, почему. Треки, подобные первому синглу Let’s Get Up Up, хотя и были довольно коммерчески успешными благодаря типично многогранному, детальному и тщательно продуманному продюсированию Ланга, на самом деле настолько проходные и формальные, насколько это возможно; а ведь этого нельзя сказать даже о самых посредственных композициях эпохи Бона. Впервые AC/DC звучат очень коммерчески, видно, что музыканты в первую очередь хотели соответствовать «оплате продаж», как однажды сказал Фил Карсон. Звучание стало каким-то «одиноким», риффы теперь не просто «перерабатывались», а «изнашивались и утилизировались».

Еще более обескураживающим было то, что такие треки, как Inject The Venom, вызывали раздражение, а в трепетно-дрожащем Evil Walks группа звучала либо комично, либо, что еще хуже, подло. Единственный трек из десяти, который достиг того же уровня, что и лучшие композиции на двух предыдущих альбомах Ланга с AC/DC, был титаническим заглавным хитом.

Песня начиналась с обычного хора и риффа, придуманного Малькольмом и Ангусом, а затем лирическая тема Джонсона была дополнена найденной Ангусом фразой из книги о римских гладиаторах «For Those About To Die We Salute You». Цитата была взята из клятвы, с которой каждый гладиатор обращался к императору, когда они вступили в битву: «Hail, Caesar, moriturite salutant» («Радуйся, Цезарь, мы, умершие, приветствуем тебя»). Ангус сказал: «Мы подумали, что фраза “For Those About To Rock…” звучит немного лучше, чем сочетание “для тех, кто скоро умрет”».

Здесь был «пылающий» финал на гитарах и барабанах и другой характерный мотив – звуковой эффект взрыва пушек как прелюдии к палящим кульминационным моментам. Эти пушки были похожи на те, из которых тем летом палили на свадьбе леди Дианы Спенсер и Его Королевского Высочества принца Чарльза. Группа была в репетиционной комнате в Берси, когда Ангус увидел «королевскую свадьбу» по телевизору в офисе ночного менеджера. «Вы могли слышать, как гремели эти пушки», – вспоминает он. В этот момент в его голове зажглась лампочка. «Я просто хотел чего-то сильного, – говорит он сейчас. – Чего-то мужского и рок-н-ролльного. А что более мужское, чем пушка, вы знаете?»

С окончанием сессии в конце сентября Atlantic поспешил выпустить новый альбом AC/DC как раз к Рождеству. For Those About To Rock… We Salute You вышел в Великобритании 23 ноября 1981 года, и фанаты, и критики в значительной степени встречали его с большой радостью, альбом словно все еще грелся в пламени своего мегахитового предшественника. Однако он не последовал за Back In Black до номера один в чартах, его пиком было лишь третье место. Альбом остался позади Dare от Human’s League и первых Greatest Hits Queen. И хотя он стал первым диском группы в США, как и Фил Карсон предсказывал, продажи были примерно на том же сравнительно скромном уровне, что и Dirty Deeds. Действительно, более 30 лет спустя FTATR продала четыре миллиона копий в США – примерно на 20 миллионов меньше, чем BIB, и, что удивительно, на два миллиона меньше, чем в конечном итоге удалось Dirty Deeds.

Тем не менее For Those About To Rock… остается последним действительно знаковым альбомом AC/DC. Образ пушек здесь внедрен везде, у них даже была пушка на обложке альбома. Когда 14 ноября они начали мировое турне по США, вместе с 2,5-тонным колоколом для Hells Bells, впервые появившимся в туре BIB и подвешенным над барабанами с помощью крана, теперь на сцену было добавлено две дюжины «пушек». «В двух рядах из шести было двенадцать черных ящиков, которые не имели ничего общего с пушками!» – со смехом вспоминает Джеффри.