Читать книгу "AC/DC. В аду мне нравится больше. Биография группы от Мика Уолла"

Бон был слишком пьян, чтобы осознать, что уже перестал быть смешным и представлял собой скорее антисоциальную сторону AC/DC. Позднее Энтони О’Шрейди вспоминал: «Ты с ним здоровался, а он смотрел на тебя с таким видом, как будто хотел спросить: “А с чего бы тебе со мной здороваться?”» Это было также свидетельством того, насколько алкоголизм Бона к тому времени вышел из-под контроля. Казалось, что это было чем-то, без чего он просто не мог существовать. Даже когда Бон был уже не в состоянии пить, он все равно начинал каждый день с красного вина Кунаварра, смешанного с медом – секретным ингредиентом его звонкого голоса, как утверждал он сам. А непосредственно перед самими концертами он выпивал портвейн, который, по его словам, придавал голосу хрипловатый оттенок.

Первый общенациональный тур AC/DC начался во вторник, 4 ноября, с аншлагового шоу в Фестивальном зале на 5400 мест в Мельбурне. Группа продолжала играть в пабах и клубах, отелях и школьных залах практически до самого начала тура. Но все, кто видел и знал их историю с самого начала, включая Майкла Браунинга и Джорджа Янга, чувствовали, что ребята теперь работают на другом уровне. Размер аудитории, конечно, возрос, но то, как публика смотрела на группу, оставалось неизменным. Возможно, все стало немного более шумным: «Уклонись от бутылки тут, уклонись от драки там. Единственный раз, когда толпа бросила попытку завязать драку с нами, был тяжелым и быстрым. Песни могли начинаться медленно, но неизменно ускорялись в середине!»

Тогда же возникли проблемы с возвращением в места, где группа раньше тусовались с местными девушками, многие из которых теперь были замужем или встречались с парнями. «Одно расстройство», – как говорил Бон.

Малькольм вспоминал, как на одном шоу в Виктории «молодежь города была готова выбить из группы все дерьмо». Обычно музыканты выходили со сцены и садились в туристический автобус. «Фанаты хотели догнать машину, а Фил начинал вытворять всякое за рулем. Мы съезжали с главной дороги и прятались».

В другие времена группа придумывала более необычные способы избавиться от неприятностей. Когда они сыграли специальное новогоднее шоу в Аделаиде, посередине концерта отключили электричество. За этим последовали массовые беспорядки, сотни разгневанных пьяных фанатов штурмовали сцену и пытались разнести оборудование. Тогда группе пришлось покинуть сцену и в срочном порядке решать, что делать дальше. К счастью, Молли Мелдрум была там, и именно она предложила Бону взять волынку и попытаться отвлечь публику, пока все снова не успокоится и не включится электричество. Остальная часть группы, слушая звук разбитого стекла и металла за дверью раздевалки, думала, что это очень плохая идея. Бон же все-таки решил попробовать – в конце концов, Молли подерживала его, и он не собирался отступать перед этой толпой. Бон вышел через заднюю дверь и приблизился к публике перед сценой. Через несколько мгновений он появился из ниоткуда посреди толпы, взгромоздился на мускулистые плечи Пэта Пикетта и изо всех сил стал дуть в волынку, которую так ненавидел. Примечательно, что это сработало. Толпа начала слушать, а затем смеяться, увидев, как Бон, в жилетке без рукавов и весь потный, издает страшные звуки. К полуночи толпа снова ликовала, как будто ничего не произошло. Это было, как говорил Марк Эванс, «чертовски весело и очень типично для Бона».

В том же месяце композиция It’s A Long Way To The Top (If You Wanna Rock’n’roll) была выпущена как сингл. Группа уже дважды исполняла его на Countdown до того, как запись поступила в продажу, и к концу января 1976 года песня стала первым синглом AC/DC, вошедшим в австралийский Топ-5. Однако настоящие торжества были сохранены для альбома TNT, выпущенного как раз перед рождественскими праздниками. Как и предполагали Крис Гилби и Майкл Браунинг, начальные продажи достигли предела, альбом был продан тиражом более 11 000 экземпляров в первую неделю после выпуска и сразу попал на вторую строчку чартов. От первой его отделял только недавно выпущенный альбом Боба Дилана Desire. Через несколько недель TNT занял первое место и был на пути к тому, чтобы стать самым продаваемым альбомом в Австралии 1976 года. Как отмечал позднее Гарри Ванда, «TNT стал тем альбомом, который действительно показывал характер группы AC/DC, каким он был и остается». В восторженном обзоре в журнале Juke альбом был описан как «руководство для рок-н-ролльной группы». Рекламная кампания, разработанная Крисом Гилби для альбома, также была чрезвычайно убедительной. Копии альбома с белой этикеткой были разосланы всем самым влиятельным журналистам и радиоведущим.

Второй альбом AC/DC также помог вернуть их первый альбом в чарты. В течение 12 месяцев, по словам Браунинга, было продано «около 300 000 экземпляров альбома TNT в Австралии». Это добавило примерно 150 000 к продажам High Voltage и совокупным продажам их трех лучших синглов.

За два года после присоединения Бона Скотта к группе в Австралии было продано более полумиллиона записей AC/DC. При этом никто из участников группы пока не разбогател. «Был поток доходов от рекордных продаж, – говорит Браунинг, – но группа в те времена находилась на очень небольшом проценте от розничных продаж, поэтому их доходы не были огромными. Все было далеко не так, как в наши дни».

Действительно, из-за ставки роялти группы в 3,4 %, что очень низко, в то время, когда альбомы продавались по цене около 3,50 австралийских долларов, а число общих продаж составило примерно 450 000, доход AC/DC составил около 53 550 австралийских долларов, что, грубо говоря, составляло около 34 000 фунтов стерлингов. Эти деньги делились между пятью членами группы за вычетом 20-процентной комиссии Майкла и налогов. Становилось понятно, что одного австралийского успеха будет недостаточно, чтобы заставить группу продержаться достаточно долго и выпустить еще один альбом. К счастью для них, даже несмотря на то, что они назвали летний тур в 1975–1976 годах «Запомни своих дочерей», Майкл Браунинг тогда оказался на пороге чего-то важного, что сделало для них завоевание Австралии достаточно простым. Для группы настало время перейти к чему-то большему…

Фил Карсон был музыкантом, который прославился благодаря гастролям в качестве басиста Dusty Springfield в конце шестидесятых. К 1970 году, однако, он променял гитару на письменный стол и вышел в лондонский офис Polar Music, шведского звукозаписывающего лейбла, который был первым лейблом для Бенни Андерсона и Бьорна Ульвеуса – эти отношения в итоге привели к тому, что ABBA подписала контракт с Atlantic Records в Америке и Канаде. К 1973 году Карсон также стал старшим вице-президентом Atlantic Records, когда те открыли свои первые лондонские офисы на Бернерс-стрит, в двух шагах от Oxford Circus. В начале семидесятых он внес большой вклад в развитие своего трио новаторских английских групп: Led Zeppelin, Yes и Emerson, Lake & Palmer. Карсон также был ответственным за интеграцию молодого лейбла Virgin Records Ричарда Брэнсона в Atlantic Records, заключив выгодную дистрибьюторскую сделку для США, первым плодом которой стал многомиллионный альбом Tikeular Bells Майка Олдфилда, один из классических альбомов того периода, который также стал саундтреком к одному из самых запоминающихся голливудских фильмов той эпохи The Exorcist.

В 1976 году еще одной британской группой, которой Карсон надеялся помочь, стала Back Street Crawler, образ которой сформировался вокруг талантливого экс-гитариста Free Пола Коссоффа, у которого был договор с Atlantic Records. Естественно, стремясь оправдать амбиции своего босса в отношении блюз-рока, Карсон работал над их дебютным альбомом The Band Plays On только для того, чтобы увидеть, как клавишнику и главному соавтору песен Коссоффа Майку Монтгомери приходится мириться с неизбежным после того, как он стал фигурой номер один.

Было ясно, что гитарист не избавится от хронической наркотической зависимости в ближайшее время. И Карсон придумал то, что казалось идеальным решением: он предложил взять на клавишные еще одного человека, который бы стал писать песни, и это был бывший товарищ Коссоффа по группе Джон «Кролик» Бандрик. Кролик родился в Хьюстоне, Техас, и приехал в Великобританию три года назад в возрасте 27 лет в качестве члена группы поддержки Джонни Нэша. Ему выпал шанс сыграть для дебютного альбома студии Island Records Боба Марли и The Wailers, Catch A Fire. Кролик стал таким популярным на лондонской сессионной сцене, что записал шесть из десяти треков в альбом Free Kossof,f Kirke, Tetsu And Rabbit, а затем его пригласили присоединиться к вновь сформированному Free вместе с Коссоффом и вокалистом Полом Роджерсом. Этот альбом, получивший название Heartbreaker, оказался их последним совместным альбомом и вышел в свет в 1973 году. С тех пор Кролик стал популярным клавишником и работал с такими артистами, как Сэнди Денни, Джон Мартин, Джим Капальди и Кевин Айерс.

В то время когда Фил Карсон хотел взять его в качестве возможной замены Монтгомери в Back Street Crawler, Кролик только завершил записи для фильма The Rocky Horror Picture Show. У него также был контракт с компанией, которая занималась Бобом Марли, Питером Тошем и Джилом Скоттом-Хероном. Там также работала красивая молодая австралийка по имени Корал Браунинг, младшая сестра Майкла.

«В те дни британским музыкальным бизнесом управляли несколько компаний, которые в основном располагались в нескольких минутах ходьбы друг от друга в Лондоне». Карсон вспоминает: «Я помню, как я звонил Корал по телефону, чтобы спросить о Кролике, и она сказала, что позже в тот же день зайдет ко мне в офис, чтобы обсудить это и просмотреть документы. Следующее, что я помню, как увидел красивую 23-летнюю брюнетку. Мы все еще смеемся над этим сейчас, потому что я все еще вижу ее время от времени, но я никогда не забуду тот момент.

На ней было почти прозрачное платье с принтом Лоры Эшли.

Она подсела в солнечном свете к моему столу, где я чертовски хорошо провожу время, знаете ли. Она была безумно красивая и как работник очень профессиональная». Было заключено соглашение, чтобы Кролик сыграл для следующего альбома Back Street Crawler, а также присоединился к ним на некоторых американских концертах. «Все это было сделано за пятнадцать минут, но я тянул время, чтобы она не уходила, понимаете? Я был очень рад продолжать беседу, поэтому, когда она говорила что-то вроде: “Надеюсь, вы не против, что я вам это рассказываю, но у моего брата есть группа, которой он управляет”, я был совсем не против! Я имею в виду, в семидесятых кому было какое дело до Австралии? Но мне было все равно, потому что Корал Браунинг была очень горячей, и она была австралийкой. В этот момент она могла бы продать мне что угодно…»

Фил сидел там, когда эта решительная молодая женщина рекламировала группу: «Она сказала мне, что они уже продали более 100 000 пластинок у себя на родине, и эта цифра была по тем меркам огромной для Австралии». Его внимание, наконец, переключилось на то, о чем она на самом деле говорила, когда Корал вытащила «такую вещь типа портфеля, внутри которой было что-то похожее на мини-проектор». «Я никогда не видел ничего подобного раньше, и во мне действительно разгорелось любопытство. Она включила его, и там был какой-то видеоклип этой группы, какой-то концерт, и вся толпа просто сходила с ума, в руках у этих людей были баннеры с названием группы AC/DC».

Клип был взят из рекламного фильма, который сняли, когда Крис Гилби заказал концерт в Мельбурнском фестивальном зале в июне. Запись осталась со времен Майкла Браунинга в Лондоне с Billy Thorpe & The Aztecs. «Я видел эту запись на витрине магазина в Мельбурне. Я подумал: «Ого, как здорово было бы поехать в Лондон, чтобы показать клип Билли и The Aztecs». Видео было снято на пленку, поэтому мы перевели его в формат, который работал на том проигрывателе. Все будут удивлены, когда кто-то придет к ним в офис и покажет музыкальный клип. «Когда Майкл покинул Лондон, он передал запись и кинопроектор Корал, которая пришла с ним, но решила остаться». Позже Браунинг послал ей запись AC/DC исключительно из-за того, что он может позволить своей сестре «устроить несколько концертов в Лондоне, когда группа, наконец, доберется туда». Именно это Корал и пыталась сделать во время звонка Филла Карсона, спрашивающего о Кролике.

«Она сказала мне, что составляет для них маршрут, основанный на любых выступлениях в пабах и клубах, которые она могла бы собрать вместе, в надежде заключить с группой контракт на основе привлечения к себе некоторых A & R-мужчин». У Карсона были и другие идеи.

«Я думаю, что посмотрел менее двух минут [видеоклипа], а затем велел ей выключить его. Корал взглянула на меня, словно произнося: “Но ты еще почти ничего не видел. Тебе не нравится?” Я сказал: “Я видел достаточно. Давайте заключим сделку. Звони своему брату”».

В Мельбурне было почти три часа ночи, но Майкл Браунинг привык получать телефонные звонки в такое время. По словам Карсона, он и Браунинг договорились о контракте с AC/DC на 15 альбомов по 25 000 долларов за каждый еще заранее. «Одна фирма по выпуску альбомов с вариантами еще двух альбомов в год, а затем с ежегодными опциями, добавлением до пятнадцати альбомов и авансом в 25 000 долларов. Со всеми возможными возмещениями. Плюс звукозаписывающий лейбл Alberts, за их счет пришлось отправить группу в Англию. Я сказал им, что стоит забыть о привлечении группы на несколько клубных концертов, которые я бы поставил в следующем туре по Back Street Crawler. Майкл принял это. Он понял, что для этой неизвестной группы из страны, где никому нет дела до подписания контракта с Atlantic Records, это действительно большая возможность».

У самого Майкла Браунинга, однако, несколько иное воспоминание. «Я знал, что это был наш большой шанс вывести группу из Австралии, но на самом деле я не заключал сделку, пока не прилетел в Лондон на следующей неделе. И я думаю, что данные о пятнадцати альбомах немного преувеличены. Вероятно, их было примерно пять. И я, похоже, вспоминаю, что авансы составляли 35 000 долларов, постепенно увеличиваясь при поставке каждого из этих альбомов». Карсон вспоминает, что сделка заключалась с роялти в размере 12 %. Браунинг это не оспаривает. «Двенадцать процентов – то, что мы в Австралии привыкли называть сторонней сделкой. Она заключалась между Atlantic и Alberts, а не между группой и Atlantic. Все гонорары и авансы были возвращены непосредственно Alberts, и если бы между группой и Alberts произошел конфликт – насколько я помню, все это делилось бы пятьдесят на пятьдесят по международному доходу».

Короче говоря, группа получит примерно 6 % дохода Atlantic. Из этого, говорит Браунинг, 50-процентная доля группы в 12 % от международного дохода будет направлена на невозмещенные авансы до того, как они будут выплачены. «Им придется возместить авансы, которые были выплачены, чтобы покрыть расходы на проживание группы как во время нашей первой поездки в Лондон, так и в последующие туры. Я практически ничего не получал с этого. Если честно, я просто пошел и заключил сделку, потому что хотел это сделать. По-моему, они оплатили мой авиабилет, чтобы я приехал и заключил сделку, и все».

Когда в их жизни появилась Atlantic, то стала хорошим «спасательным кругом», потому что, хотя продажи пластинок в Австралии были неплохими, для них это был предел. При этом AC/DC всегда хотели стать настоящими звездами за рамками страны. То, что продажи в Австралии были хорошими – это прекрасно, и все были очень счастливы. Но это было не совсем то, чего по-настоящему хотели музыканты. «В финансовом отношении сделка с Atlantic была чем-то огромным, но с точки зрения достижений и тому подобного компания была настоящим монстром, который может дать нам возможность и средства сделать то, что мы хотели сделать на международном уровне».

В денежном выражении AC/DC смогли заключить сделку с Карсоном, потому что у них уже была «подушка» от их австралийских продаж. Они не были богаты, но и не просили ни у кого взаймы. «Зарубежные достижения ни для кого не были столь важны, как для кого-то, начинающего с нуля в Англии или Америке. По сути, я пошел к Теду Альберту и сказал: “Каким бы ни был аванс, о котором я в конечном итоге договариваюсь, я хочу, чтобы вы вернули его в качестве гонорара для группы, а еще я хочу, чтобы они поехали за границу, пожили там какое-то время, выступили и вообще делали все, что угодно”. Он согласился».

Для Фила Карсона мотивация была простой. «Я подумал, что никто не может сказать, что я совершил плохую сделку, что бы ни случилось. На самом деле, я был уверен, что эти альбомы будут продаваемыми». Была только одна проблема. В Нью-Йорке президентом Atlantic был Джерри Гринберг. И хотя Фил управлял Atlantics по всему миру за пределами Америки, он должен был отчитаться перед Гринбергом обо всей проделанной работе. Фил никогда не заключал сделку, не рассказав об этом Джерри. Но Джерри был в отпуске, а Корал в своем полупрозрачном платье с цветочным рисунком была очень убедительна, поэтому Фил просто пошел вперед. Он решил рассказать обо всем Джерри, когда наступит подходящий момент.

По его ощущениям, у него также был еще один важный козырь: «К 1976 году моя позиция на Atlantic Records полностью сформировалась. Я любил Led Zeppelin. Я был одним из немногих, с кем мог бы поговорить Питер Грант (грозный менеджер Zep)». Тем не менее бравада Карсона будет иметь как краткосрочные, так и долгосрочные последствия для перспектив AC/DC за пределами Австралии, чего ни он, ни они не могли предвидеть. «Я сказал Корал отправить мне оба альбома, той же ночью я забрал их домой и послушал, – улыбается он. – Насколько мне известно, сделка была заключена».

Как оказалось, не совсем. И она не будет заключена в течение еще нескольких лет. Не то чтобы кто-либо, даже Фил Карсон, думал тогда об этом. Никто, кроме братьев.

Глава 8
Все во имя свободы

В начале 1976 года AC/DC были в туре и играли в студии. Во время летнего тура Lock Up Your Daughters вышли альбом TNT и сингл Long Way To The Top. Первый зарубежный тур группы должен был начаться в апреле, и им было важно создать достаточно нового материала, чтобы удерживать высокие позиции в Австралии в течение недель и, как они надеялись, месяцев, пока они будут отсутствовать. Проблема заключалась в том, что у них не было нового материала. В конце декабря группа отправилась в Alberts, чтобы записать новый сингл Jailbreak, но во время записи вокала Бона парализовало, и он потерял сознание. Один из треков, однажды придуманный Малькольмом и Ангусом на саундчеке, основанный на песне Gloria группы Them – любимой песне Бона со времен The Valentines – был добавлен к новой коллекции композиций, которые они в спешке набросали вместе с Джорджем и Гарри на King Street между гастрольными шоу.

Неудивительно, что результаты были неоднозначными. Часы в студии бежали быстрее, чем когда-либо, и контроль качества отошел на второй план. Нужно было просто быстро записывать какие-нибудь песни. Тем не менее среди бижутерии скрывались и драгоценные камни. Вершиной этого айсберга была песня, ставшая заглавной композицией альбома, Dirty Deeds Done Dirt Cheap. Это была переделанная TNT, изобилующая так называемыми «песнопениями на футбольном поле». В итоге AC/DC в течение года превратилась из обычной рок-н-ролльной группы в мощнейший центр притяжения фанатов. Был также Problem Child с текстом, напоминающим о тюремных буднях Бона, и еще одним фирменным риффом братьев Янг. И «джокер» этого альбома, еще один приятный толпе гимн под названием Big Balls, прозвучал с фальшивым английским акцентом. There Gonna Be Some Rockin звучала достаточно хорошо, чтобы быть ярким моментом их живых выступлений, но на записи едва ли стоила того, чтобы прослушать ее несколько раз; а Squealer была иллюстрацией того, как легко группа может превратить то, что было песней о любви, в нечто зловещее и забавное; страшнее всего звучало название песни RIP (Rock In Peace), музыка для которой была взята с Can I Sit Next To You, Girl?

Однако в противовес этим песням в альбоме были и такие треки, как Ain’t No Fun Waiting Round To Be A Millionaire – с названием, взятым с открытки, которую Бон отправил однажды домой во время гастролей. Когда Бон начинает с фразы «вот эта история – настоящая правда», а в этой истории на самом деле изменены только имена, он говорит о ней. Группа, конечно, играла так, что все звучало очень весело. Законченный трек Jailbreak, который, хотя и являлся полностью производным от другой песни, был слишком запоминающимся, чтобы убрать его, и оказался еще одной изюминкой оригинального австралийского альбома. Самым хитовым, однако, стал удивительно нежный блюз Ride On с его жалобным текстом о пустых бутылках и пустых кроватях, завершающих образ певца как пустого сосуда. Это был Бон Скотт, обнаживший свою душу, на этот раз без какого-либо обмана или предупреждения.

Подобного редкого для AC/DC случая красивой баллады было достаточно, чтобы поднять Dirty Deeds Done Dirt Cheap над уровнем его предшественников. Если бы музыканты не так спешили закончить альбом, они могли бы сделать его еще лучше, добавив дополнительный трек, записанный во время этих сессий. Backseat Confidential, не законченная тогда песня, через три года снова выглядела превосходной с новым названием Beating Around The Bush. Однако они выпустили Jailbreak как сингл в Австралии в июне того же года, его B-сторона была откровенно утомительной инструментальной версией традиционного шотландского эфира Bonnie Banks Of Loch Lomond: две минуты шлифования гитар и хриплые фоновые шумы, которые они назвали Fling Thing.

Еще один важный вклад Джорджа Янга в аранжировки заключался в том, что тот утвердил все мелодии и тексты песен. «Всякий раз, когда мы заступоривались, [Джордж] вроде как помогал нам, – говорил Бон. – Но мы ведь сами пишем песни, играем наш собственный материал. Это не тот случай, когда Джордж толкает группу туда, куда она сама не может попасть».

Но, конечно, именно так все и происходило. За исключением того времени, когда они одной ногой уже были в Лондоне и заключили новое соглашение с Atlantic, тогда это никому не нужное продвижение было настолько сильным, что выпуск альбома был почти сорван.

Малькольм говорил: «Как мы всегда работали, особенно над ранними альбомами: мы писали песни, чтобы заполнить концертный сет, а не фокусировались на самом альбоме. Если мы знали, что нам нужны четыре или пять быстрых песен, чтобы понравиться публике, мы писали их для сцены, а не для записи».

Может быть, так все и было, но есть тонкая грань между тем, чтобы записываться для живого шоу, и простым заполнением альбома; таким был альбом Dirty Deeds, который можно было сравнить с пьяным музыкантом, пытающимся проехать по оживленной дороге.

Вернувшись в Мельбурн в феврале, они сняли видео It’s A Long Way To The Top для Countdown, в этом клипе группа медленно проезжала на задней части бортового грузовика по Swanston Street в самом сердце делового района города. Малькольм будет утверждать, что эта идея пришла к нему много лет назад, но Rolling Stones сделали нечто подобное еще прошлым летом в туре по США, сыграв Brown Sugar на кузове грузовика на Пятой авеню в Нью-Йорке. AC/DC снимали свое видео рано утром в понедельник, когда люди шли на работу, и появление группы вместе с тремя статистами, одетыми как шотландцы Пайпер, едва ли вызвало такой ажиотаж, как выступление Stones с остановкой движения девять месяцев назад. Однако когда клип был показан на Countdown в следующее воскресенье, он стал хитом шоу. На следующий день Alberts выпустили новый сингл AC/DC, заглавный трек альбома TNT, а также песню Rocker, еще один хит Топ-5, который определил, каким будет последнее за некоторое время живое выступление группы.

Тогда AC/DC собирались попрощаться с Австралией если не навсегда, то так надолго, насколько могли, хотя в итоге в конце года они снова выступали в Countdown. Бывший менеджер Guns N‘ Roses Алан Нивен, некогда музыкант и писатель из Новой Зеландии, хорошо разбирающийся в австралийской музыкальной сцене, говорил: «Самое большое достижение любой австралийской рок-группы всегда заключалось в следующем: выкарабкаться откуда бы то ни было!» Это стало главным приоритетом AC/DC. Ангус хвастался в своем первом интервью английской музыкальной прессе Record Mirror & Disc: «Успех [в Австралии] ничего не значит. Мы вышли на вершину и уже затянули с местным гостеприимством, и поэтому намеревались грабить и еще раз грабить».

«Безусловно, это была наша главная цель с самого первого дня, – говорит Майкл Браунинг. – После того как мы заключили сделку с Atlantic, нужно было просто собраться с силами и сесть в самолет». Все началось с поездки обратно в Сидней, где они все зарегистрировались в пятизвездочном отеле Sebel Townhouse в Элизабет Бэй. Именно здесь Бон получил свой первый роялти в 500 долларов. Братья также получили гонорары, причем гораздо более значительные, так как написали больше песен, хотя и не собирались обсуждать с Боном, сколько именно. Но он не то чтобы беспокоился об этом.

Взяв деньги и заселившись в полностью оплаченный гостиничный номер, Бон провел следующие пару недель особым образом. Между специальными ночными сессиями записи нового альбома он отдыхал, прогуливаясь вместе с кассетой Донны Саммер Love To Love You Baby, которая летом того года стала настоящим хитом в Австралии и любимой песней Бона.

Заключительные сессии Dirty Deeds были завершены в первую неделю марта, после чего тусовка переместилась обратно в Мельбурн: Майкл Браунинг устроил прием с шампанским, который стал прощальной вечеринкой перед поездкой в Лондон и своего рода репетицией перед официальным выступлением AC/DC со своими первыми золотыми записями: три из них для High Voltage, три – для TNT. Бон был в своей стихии, громко шутил, рассказывал грязные истории, обещая подарить эти «золотые» записи своей маме. Он писал Айрен: «Я сказал, чтобы она освободила место на каминной полке. Она же попросила меня, чтобы в следующий раз я написал несколько приличных песен».

Однако братьям было не так весело. Им сообщили, что на вечеринке также ожидают Аль Уэбба из журнала Juke – в настоящее время он был номером один в их списке тех, кто оставлял в прессе различные пренебрежительные комментарии о группе; Малькольм и Джордж провели половину ночи, опрашивая вероятных подозреваемых: «Вы из Juke? Вы Аль Уэбб?» Но его там не было. Вместо этого от Juke в ту ночь был другой журналист, Фрэнк Питерс, и братья Янг убеждали себя в том, что он и есть Уэбб. Выгадав подходящий момент, Малькольм, в конце концов, подошел, схватил Питерса за рубашку и сказал ему, что, черт возьми, ему повезло, что он не Уэбб. Потрясенный Питерс поспешил уйти. Неделю спустя Juke ответил на эту выходку заголовком на обложке: «AC/DC АТАКУЕТ JUKE!», за которым последовал двухстраничный разворот с подробным описанием инцидента.

В том же месяце была в разгаре и перепалка Бона с медиа. Тогда австралийское издание Rolling Stone выпустило свою первую статью об AC/DC. Материал начинался с фотографии певца, которого рвало за кулисами после шоу, по его словам, после «плохой бутылки скотча». Энтони О’Грэйди, который был на том же февральском шоу в Сиднее, написал, что Бон «иногда выглядит так же, как солдаты с боевыми шрамами с апатичной жаждой крови». «Ударь им по зубам, и они просто плюнут кровью и снова встанут», – говорил Энтони. Уже потом О’Грэйди вспоминал, как позже той же ночью, когда он вернулся в дом семьи Янг в Бервуде, его и Бона попросили подождать снаружи в машине, чтобы Малькольм, Ангус и Джордж смогли «переговорить о делах». Бон, явно привыкший к подобным вещам, смиренно подчинился, прежде чем потерять сознание на заднем сиденье рядом с ошеломленным журналистом RAM.

В течение последних нескольких недель Браунинг продолжал работать в группе, которая выступала в Мельбурне, Сиднее и городах неподалеку. Он также заставил музыкантов снять еще один рекламный клип для Countdown, на этот раз на сингл Jailbreak, который должен быть выпущен в июне, когда группа будет в Лондоне.

«В те времена это было равносильно полету на Луну», – отмечал Марк Эванс. Снятое в отдаленном карьере около Sunshine в западном Мельбурне, это видео было достаточно простым, типичным для тех времен: плохой парень убегает, и его убивают полицейские. Бон в главной роли, обвешанный мешками с поддельной кровью, которые позже должны взорваться. Среди камней – маленькие петарды, чтобы имитировать эффект рикошетирующих пуль; Малькольм в комедийном полицейском шлеме и с игрушечным пистолетом.

Браунинг также организовал группе фотосессию в Мельбурнской тюрьме, где в 1880 году был повешен известный австралийский мошенник Нед Келли. «Нам пришлось просунуть шею через петлю на виселице, – вспоминал позже Малькольм. – Мы подумали: “Черт возьми, а что если этот чертов люк провалится?”»

27 марта в старом Bondi Wa Swapper состоялось «прощальное» шоу группы. Тогда даже Билли Торп сыграл с ними на бис номер Baby Please Don’t Go, во время которого Ангус впервые сделал то, что станет еще одной его визитной карточкой: снял свои шорты и запустил в толпу. Он также использовал длинный бар в качестве своего личного подиума, бегал по всей его длине, продолжая играть, скользя на колене. Взгляды публики летали в разные стороны.

В следующую среду, в ночь перед тем, как они должны были вылететь из аэропорта Сиднея, состоялась еще одна последняя вечеринка, на этот раз в доме семьи Янг в Бервуде. Это был 21-й день рождения Ангуса, и в то время как все пили пиво, вино и виски, сам именинник довольствовался огромной порцией спагетти болоньезе – своего любимого блюда – прямо из бокса и несколькими шоколадными молочными коктейлями.

На следующее утро, после очень позднего завтрака, группа и два их самых надежных помощника, Ральф и Герц, отправились в аэропорт. Как и обещал Марк Эванс ровно год назад, AC/DC были в Англии. Больше всего волновался Бон Скотт. Его прошлое подобное путешествие осуществлялось в обратном направлении: он бежал из Лондона и от Fraternity и возвращался в неопределенное будущее, сломленный и почти забытый. Он никогда не переставал мечтать, что однажды сможет вернуться, но в глубине души никогда не думал, что это возможно. Теперь, столкнувшись с этой группой молодых ребят, на которых он никогда не делал больших ставок, Бон понял: его жизнь изменилась. Чуть больше года прошло с тех пор, как он был хромым, разбитым парнем и чистил днища лодок. Теперь же он направлялся прямо к вершине горы.